На следующее утро Джесс отправилась в «Амбар». Вместо палисадника постройки от улицы отделяла площадка, усыпанная гравием. Подумав, Джесс направилась к домику. Рядом с домом стоял и амбар, давший имя всей усадьбе, но его превратили в нечто модное. Интересно, подумала Джесс, какое применение ему нашли нынешние хозяева?

Она оказалась не первой гостьей. Перед домом уже стояли две машины; на лобовом стекле одной Джесс заметила знак «Инвалид». Она поняла, что это, скорее всего, машина Петры. А вторая еще чья-то. Жаль, Джесс рассчитывала застать Петру одну. Она постучала в дверь медным молотком в форме подковы.

Ей почти сразу же открыла очень ухоженная женщина лет тридцати пяти – тридцати восьми, с коротко подстриженными густыми темно-русыми волосами. Она была одета по сезону и так, как обычно одеваются за городом: в стеганую темносинюю безрукавку и джинсы.

– Вы Петра Стейплтон? – осторожно осведомилась Джесс. Если так, она ожидала совсем другого.

– Нет, я сестра Петры, Кэтрин; все обычно зовут меня Кит. А вы кто? – Кит Стейплтон придирчиво оглядела Джесс. – Журналистка?

– Нет. Я из полиции. Инспектор Джессика Кемпбелл. Расследую обстоятельства пожара в «Ключе» и гибели человека… – Джесс показала свое удостоверение.

Кит посмотрела на удостоверение и отступила в сторону.

– Ну, тогда входите. Правда, не знаю, чем мы можем вам помочь. Наверное, дело как-то связано с Джервасом Крауном?

– Скажите, вы в последнее время виделись с мистером Крауном?

– Нет, – отрывисто ответила Кит. – И не хочу.

– Я с ним виделась, – произнес тихий голос от окна.

Кит круто развернулась; на ее лице отразился ужас.

– Ты?! Петра, он что, был здесь? Почему ты мне ничего не сказала? Я ведь велела сразу позвонить… – Кит замолчала и покосилась на Джесс.

Джесс решила, что надо прервать выяснение отношений двух женщин. Она направилась к окну, где на мягком полукруглом сиденье сидела еще одна женщина. Сестры были похожи, однако сходство не было разительным. Кэтрин, которую близкие называли Кит, буквально излучала энергию и здоровье. Однако Джесс угадывала и нечто другое. Вероятно, Кит гневается на Крауна, посмевшего навестить свою жертву? Досадует, что их семья окажется замешанной в расследовании? Ее вполне можно понять… А может быть, Кит просто никак не может смириться с тем, что случилось с ее сестрой… или чего-то боится?

Зато Петра Стейплтон словно дышала внутренним спокойствием. И хотя ее нельзя было назвать очень здоровой, Джесс заметила, что годы страданий не лишили ее красоты. Мягкий овал бледного лица, обрамленный длинными волосами, наверняка понравился бы прерафаэлитам. Такие лица были в моде в Викторианскую эпоху. Джесс заметила, что к сиденью прислонены костыли, а у двери стоит инвалидная коляска.

– Садитесь, пожалуйста, инспектор, – пригласила Петра, указывая на сиденье. – Кит, милая, ты не поставишь снова чайник? Посидим втроем с нашим варевом, как три ведьмы. – Она приветливо улыбнулась Джесс и повернулась к Кит.

Джесс показалось, что Петре хочется одновременно успокоить и предостеречь порывистую сестру. Новость о том, что Краун здесь побывал, ее неприятно потрясла. Может быть, Петра намекает Кит, чтобы та была осторожнее в выражениях?

– Мы с тобой еще поговорим! – мрачно пообещала Кит сестре, подходя к плите у противоположной стены.

– Кит – мой телохранитель, – тихо заметила Петра, обращаясь к Джесс. – Она расстраивается всякий раз, когда при ней произносят имя Джерваса. Он приезжал сюда вчера днем, сразу после того, как побывал на развалинах «Ключа»… По-моему, то, что случилось, стало для него тяжким ударом, и ему просто хотелось с кем-то поговорить. Если честно – здесь, – Петра обвела рукой свое просторное жилье, – его не было… Он заглянул в бывший амбар, где я работала. Видите ли, я художница. В амбаре моя студия.

– Я не знала, – ответила Джесс. – Вы удивились, увидев его?

– Я была просто ошеломлена. Кит только что уехала. Она приезжала как раз для того, чтобы предупредить, что Джервас вернулся, и я знала, что он где-то неподалеку. Но совершенно не ожидала, что он захочет меня увидеть.

Джесс подумала: наверное, Петра еще и испытала облегчение, потому что Кит к тому времени уже уехала. Просто повезло? Или Джервас увидел рядом с домом Петры машину, понял, что Кит здесь, не желая попадаться ей на глаза, спрятался где-нибудь неподалеку и дождался, пока Кит уедет?

– Что вы почувствовали, когда увидели его – кроме удивления, конечно? – Джесс прекрасно понимала, что ее вопрос можно счесть бестактным. Ей показалось, что Кит, стоявшая над чайником, покосилась на нее. Но необходимость задавать бестактные вопросы входит в обязанности полицейского. Приходится вторгаться туда, куда не отваживаются войти даже ангелы.

– Облегчение, – неожиданно ответила Петра. – Видите ли, хотя Кит и уверяла меня, что мертвец не… мне страшно даже думать об этом… что мертвец не Джервас, я рада была убедиться в этом и увидеть его живым и здоровым.

Кит подошла к ним с подносом, на котором стояли три кружки с изображениями кошек.

– Заварочных чайников я не признаю, – отрывисто заметила она, обращаясь к Джесс. – Чай завариваю прямо в кружках, в пакетиках… Надеюсь, вы не рассчитывали на великосветский прием? У меня – персидская кошка, у Петры – сиамская. А ваша – полосатая.

– Я и сама дома завариваю чай в пакетиках… А на работе наливаю из автомата. Спасибо, все просто замечательно. – Джесс взяла кружку, на которой был изображен полосатый кот, воинственно выгнувший спину, – таких обычно называют мышеловами. «Вот и я такая же, – с горечью подумала она. – На кружках двух сестер элегантные, изящные кошечки. У меня же зверек заурядный, не домашний любимец, а рабочая лошадка».

– Я как раз объясняла инспектору Кемпбелл, что не ожидала прихода Джерваса, – сказала Петра, обращаясь к сестре, хотя Кит явно подслушивала, о чем они говорили. – И что я испытала облегчение, а не расстроилась, когда увидела его. Он долго не просидел, так что не злись, Кит. Я бы тебе сказала, дождавшись подходящего случая. Наверное, сейчас, за чаем! – Петра снова наградила сестру умиротворяющей улыбкой. – Но инспектор Кемпбелл пришла до того, как я успела тебе что-нибудь рассказать.

– Надеюсь, он не попадется под руку ни мне, ни маме, – отрезала Кит. – Если же попадется, его ждет «горячий» прием! Хотя он всегда был на удивление толстокожим, и все равно мы своего отношения не скрываем.

– Кит… – предупреждающе проговорила Петра.

– Ничего, – отмахнулась Кит. – Я не собираюсь угрожать ему при свидетелях. Нет, инспектор Кемпбелл, не я подожгла его дом… Подумайте сами, у меня была такая возможность много лет, но я ничего подобного не сделала. О чем вы хотите спросить Петру? Видела ли она его? А вы, кстати, его видели?

– Да, – сухо ответила Джесс. – И кстати, не знала, что до нас он успел заехать к вам. Вы были с ним знакомы – еще в ту пору, когда он здесь жил… Сейчас мы занимаемся пожаром и обстоятельствами смерти человека, чей труп нашли на развалинах. Из-за пожара мистеру Крауну пришлось срочно приехать на родину из Португалии, где он живет в настоящее время. Похоже, он нечасто возвращался сюда последние годы. Вы… кто-нибудь из вас… поддерживал с ним отношения?

– Нет, – хором ответили обе сестры.

– Насколько я понимаю, он стал виновником аварии, в которой вы пострадали. – Джесс, словно извиняясь, показала на костыли Петры. – Простите, что приходится упоминать об этом.

– Он был и остается виновником всего, – объявила Кит.

– Инспектор, я и своей вины не отрицаю, – неожиданно возразила Петра. – Я села к нему в машину, хотя прекрасно понимала, что он пьян. Я и сама была немного навеселе, не отрицаю. Но глупость не освобождает от ответственности! Мне стоило вести себя умнее. В семнадцать лет я уже не была ребенком… И потом, я знала, что Джервас уже разбил одну машину. Хорошо, что в тот раз никто серьезно не пострадал, но… понимаете, первая авария была звоночком, знаком того, что нечто подобное может повториться. Так что, пожалуйста, не извиняйтесь, когда упоминаете о моих костылях!

Интересно, подумала Джесс, зачем Петра сейчас признается в собственной глупости? Может быть, ей хочется отвести от себя подозрения в том, что все эти годы она лелеяла в душе жажду мести? Нет, скорее всего, у нее было много времени, чтобы все обдумать; она говорит искренне. Более того, Петра Стейплтон не дура, совсем не дура. Она гораздо проницательнее своей сестры… Вслух Джесс спросила:

– Известно ли вам, почему Джервас Краун до сих пор не продал «Ключ»? Очевидно, что жить в нем он не хотел. Может быть, у вас есть хотя бы предположения?

– Да, продать дом было бы разумнее, – согласилась Кит, – но Джервасу благоразумия явно недостает.

– По-моему, все сложнее, – медленно проговорила Петра. – «Ключ» – дом, в котором он вырос. В деньгах он не нуждается, поэтому необходимости продавать дом у него нет. Не думаю, что мы имеем право критиковать его за то, что он не продал дом. В конце концов, это не наше дело, верно?

Она говорила мягко, но за ее мягкостью угадывалась сталь. Джесс внимательнее посмотрела на Петру Стейплтон. Ей хватило сил справиться с тяжелым недугом и начать новую жизнь.

Кит шумно фыркнула, но промолчала.

– Вы, случайно, не знаете – Джервас Краун не подавал в муниципалитет прошения о перестройке дома? Может быть, он хотел его отремонтировать и потом поселиться здесь? – спросила Джесс.

Обе сестры дружно посмотрели на нее.

– Даже если он и подавал прошение, с какой стати ему что-то рассказывать нам? – возмутилась Кит. – Инспектор, мы не поддерживаем с ним отношения. Мы вам уже сказали. С самой аварии и того, что за ней последовало, до вчерашнего дня, когда он явился к моей сестре, мы не имели с ним ничего

общего. – Она помолчала. – Ну а что касается ремонта, переделки… все зависит от того, что он собирался сделать с домом. Он наверняка в курсе, что не мог распоряжаться в доме как ему заблагорассудится; возможно, власти напомнили ему о необходимости не нарушать законов. Даже домик сестры… – Кит обвела рукой окружающее их пространство. – Нам пришлось очень тщательно планировать все переделки, хотя здесь раньше была конюшня, а не жилой дом. Чаще всего комитеты по охране памятников больше заботятся о фасадах, о внешней стороне зданий. Но в «Ключе» историческую ценность имели и интерьеры. Видите ли, «Ключ» считается памятником старины. В список оригинальных деталей были внесены старинная лестница и деревянные панели. Их нельзя было трогать. Согласна, выглядело это мрачновато, много темного дерева. Я бы сама не хотела жить в такой обстановке. И все же в «Ключе» выросло не одно поколение Краунов. В доме имелось даже свое фамильное привидение – ребенок, который подходил к кроватям гостей и сдергивал с них одеяла. Правда, никто из моих знакомых не сталкивался с тем привидением лично… – Кит улыбнулась, и ее лицо осветилось изнутри. Вдруг она стала очень красивой, хотя держалась по-прежнему напряженно.

– Интересно, что происходит с привидением, когда гибнет дом, в котором оно обитает? – задумчиво спросила Петра.

– Наверное, оно сильно огорчается, – ответила Кит и повернулась к Джесс: – Аманда, мать Джерваса, когда жила в «Ключе», старалась как могла приукрасить дом. Мы тогда были детьми, но я отлично помню белую кожаную мебель и обилие настольных ламп. Полированные паркетные полы. Наверное, изначально пол в «Ключе» был плиточный, но Крауны настелили поверху паркет. – Недобро усмехнувшись, она добавила: – Уж такие они были люди – из тех, кто покупает старинные особняки, потому что старина сейчас очень ценится, а потом кое-как, на скорую руку, делают ремонт, потому что терпеть не могут старомодную обстановку… Аманда из кожи вон лезла, чтобы ее жилище напоминало картинку из журнала «Дом и сад».

– Наверное, старый плиточный пол был холодный, – возразила Петра.

Кит хватило такта сделать вид, что она пожалела о своих последних словах. Однако она быстро перешла в наступление:

– А ведь судьба их наказала за то, что они настелили деревянные полы! Паркет-то, скорее всего, сгорел, а старые плиты наверняка уцелели.

– Паркет в самом деле сгорел, – тихо сказала Джесс. – Мы сейчас думаем над тем, знал ли это поджигатель, был ли он знаком с обстановкой дома.

Обе сестры тяжело вздохнули.

– А вы какого были мнения о «Ключе»? – спросила она, обращаясь к Петре. – Вашей сестре дом казался темным и мрачным.

– Холл, обитый дубовыми панелями, в самом деле был темноват. Но остальные комнаты совсем не производили на меня гнетущего впечатления… Кит правильно сказала, внутри все походило на картинку из глянцевого журнала. Но меньшего мы как-то и не ожидали… Аманда была очень элегантной, – задумчиво проговорила Петра. – В детстве мне казалось, что она похожа на кинозвезду.

Кит не разделяла мнения сестры:

– Да что ты! Я считала ее просто чокнутой! Вечно при полной боевой раскраске и на дурацких высоченных каблуках.

– Кто-нибудь из вас знает, почему она бросила мужа?

– Наверное, ей трудно было его выносить, – ответила Кит. – Откровенно говоря, я его тоже терпеть не могла.

– Но ребенка она с собой не взяла, – заметила Джесс.

Сестры переглянулись. Кит заговорила от имени обеих:

– Когда Джервас был маленький, мы все его очень жалели. Но трудное детство не оправдывает того, каким он стал.

– Мы и сами тогда были детьми, – подхватила Петра. – Мы не знали, почему сбежала Аманда. У нас в семье соседей не обсуждали.

Джесс поняла, что на эту тему сестры говорить не намерены. Это выглядело так, словно захлопнулась какая-то дверь, как и чуть раньше, когда она спросила, почему Джервас Краун не продавал «Ключ». Оба раза разговор обрывала Петра Стейплтон. Кит свободнее высказывала свое мнение, но последнее слово оставалось за тихоней Петрой.

Джесс решила зайти с другой стороны.

– Вам что-нибудь говорит имя Мэтью Пьетранджело? – спросила она.

Обе ее собеседницы покачали головами.

– Кто он такой? – поинтересовалась Кит.

Джесс достала одну из фотографий, оставленную Сарой Грешем, и протянула сестрам. Обе впились в снимок взглядами.

– Никогда в жизни его не видела! – воскликнула Кит, забирая снимок у Джесс и передавая его Петре.

Петра тихо сказала:

– Он немного похож на Джерваса. – Она оторвала взгляд от снимка и посмотрела Джесс в лицо. – Это он погиб на пожаре? Он умер потому, что кто-то принял его за Джерваса?

Нет, Петра совсем не дура. Она очень умна!

– Мы подозреваем, что погибшим может оказаться он, – осторожно ответила Джесс. – Сейчас ждем, что скажут эксперты; кроме того, послали запрос его зубному врачу… – Она замолчала, услышав, что к дому подъехала еще одна машина.

Кит подошла к окну:

– Вот некстати! Это та тетка со своей страхолюдной собачонкой! И зачем только ты согласилась написать ее портрет?

Петра испуганно хлопнула ладонью по губам:

– Совсем забыла! Я ведь сама договорилась с Мьюриел Пикеринг, что она сегодня приведет ко мне Гамлета. Я собиралась сделать несколько предварительных набросков!

Джесс выругалась про себя.

Услышав сильный удар в дверь, Кит пошла открывать. Петра улыбнулась Джесс и прошептала:

– Вряд ли вы знакомы с Мьюриел Пикеринг. Она живет неподалеку.

– Как ни странно, я с ней знакома, – также тихо ответила Джесс.

– Значит, мне не придется вас готовить! Надеюсь, Мьюриел вам нравится. На самом деле у нее очень доброе сердце… – Петра повысила голос: – Входите, Мьюриел! Здравствуй, Гамлет! Ну-ка, давай посмотрим на тебя хорошенько!

Мопс вошел первым, тихо ворча. Из-за кривых лапок он шел вперевалку, как матрос, сошедший на берег. Джесс он смерил подозрительным взглядом, на Кит не обратил внимания и сразу направился к Петре. Сел перед ней на пол и выжидательно уставился на нее снизу вверх.

– Он хочет печеньица, – послышался голос Мьюриел с порога. – В прошлый раз вы его угостили, а Гамлет такого не забывает.

Джесс немного удивилась, в первый раз увидев Мьюриел без желтого непромокаемого костюма и без шапки. На ней были вельветовые брюки и свитер ручной вязки с дырами на локтях. Седые волосы со стальным отливом были не совсем ровно подстрижены – возможно, Мьюриел стриглась сама. Густая челка доходила до металлической оправы очков, через которые она бросила на Джесс воинственный взгляд.

– Здрасте, – с вызовом произнесла Мьюриел, – опять вы! Куда ни приду, всюду на вас натыкаюсь.

– Я могла бы то же самое сказать о вас, миссис Пикеринг, – улыбнулась Джесс.

Мьюриел заморгала глазами и, не скрывая неприязни, резко отчеканила:

– Следствие, конечно, еще идет… По-моему, вы проверяете все, что только можно?

– Да, действую как положено, – ответила Джесс. Краем глаза она заметила – а может, ей только показалось, – что Кит Стейплтон многозначительно покосилась на сестру. – Возможно, миссис Пикеринг, скоро я наведаюсь и к вам в «Средники».

– Да пожалуйста, – беззаботно отмахнулась Мьюриел.

«Интересно, – подумала Джесс, – в первый ли раз я сегодня слышу ложь или меня с самого начала водят за нос?»

Кит проводила Джесс до бывшего палисадника, оставив Мьюриел договариваться с Петрой. Мьюриел тут же принялась расписывать Петре все достоинства Гамлета.

– Надеюсь, вы быстро раскроете дело, – сказала Кит. – Пока все не выяснится, Джервас Краун так и будет здесь околачиваться, что очень неприятно и мне, и моим близким.

– Похоже, он и сам понимает, что не пользуется особой любовью соседей; во всяком случае, такое у меня сложилось впечатление, когда я с ним беседовала, – ответила Джесс.

Кит поморщилась:

– Еще бы он не понимал! Он, конечно, толстокожий, но не настолько же… Ничего удивительного, что он в свое время не остался здесь и не поселился в «Ключе». С ним просто никто бы не разговаривал.

– И все-таки дом он не продал. – Джесс решила вернуться к вопросу, который не давал ей покоя. – Как-то непонятно…

Кит пожала плечами:

– Ну, не продал и не продал. Может быть, нарочно оставил его, чтобы мозолить глаза бывшим соседям. Не знаю. Кто может сказать, что творится в голове у Джерваса? В общем, я не самая большая его поклонница, так что меня не спрашивайте… – Она склонила голову набок и улыбнулась. – Но я не набрасывалась на беднягу с итальянской фамилией, приняв его за Джерваса, и не поджигала «Ключ».

– А я вас ни в чем и не обвиняю, – негромко ответила Джесс.

– Возможно, но вы ведь наверняка составляете список подозреваемых. Когда вы дали нам фото погибшего, я тоже заметила, что бедняга немного смахивает на Джерваса. Но на всякий случай решила помалкивать, чтобы не расстраивать Петру, – вдруг, кроме меня, никто ничего не увидел. Но Петра тоже заметила… Вот вы видели Джерваса. Вы тоже считаете, что он похож на жертву?

– Да, сходство поразило и нас, – пришлось признаться Джесс. – Но мы пока не вкладываем в это особого смысла.

– Да ну? – Кит нахмурилась. – Что ж, желаю вам удачи! – Она сухо помахала ей рукой и повернула к домику.

Джесс села в машину и медленно тронулась с места. Она сообразила, что находится совсем рядом с местом преступления. Может быть, стоит съездить туда и еще раз взглянуть на «Ключ» – хотя бы ради того, чтобы проверить, не затоптаны ли следы.

«Ключ» находился в том же состоянии, как в последний раз, когда она его видела. Над развалинами дома еще висел запах гари. Повсюду лужи – пожарные расчеты приезжали еще несколько раз и проливали водой место пожара, чтобы огонь не вспыхнул снова. Джесс подумала: вряд ли Джервас Краун захочет отстраивать дом заново; собственно говоря, этого от него никто и не ждет.

Ее мобильник зазвонил, когда она садилась в машину. Она поднесла трубку к уху:

– Да, Фил?

– Ставлю тебя в известность, – услышала она голос Мортона, – что Джервас Краун прилетел в аэропорт Хитроу ближе к вечеру на следующий день после пожара. Рейс компании «Эйр Португал». Пепелище его дома еще не остыло, так что он, надо отдать ему должное, не терял времени даром. В аэропорту арендовал машину БМВ, поехал прямо сюда и вечером снял номер в «Королевском дубе».

– Значит, он не сам поджег дом, – пробормотала Джесс.

– Что-что? Ну да, точно. Пожар устроил не он. Правда, он мог нанять поджигателя… возможно, даже самого Пьетранджело. Кажется, подружка Пьетранджело рассказала тебе, что у него последнее время не было работы, а деньги были нужны. Они собирались купить дом. Ему очень не помешали бы несколько лишних сотен.

– Для начала придется доказать, что Краун и Пьетранджело были знакомы. Когда я показала Крауну фотографию, он заявил, что незнаком с Пьетранджело. Если он нанял его, чтобы тот поджег дом, он, конечно, будет все отрицать. Но тогда его реакция показалась мне неподдельной. И все-таки это мысль, Фил. Давай проверим твою версию. Кстати, теперь точно известно, что утром, сразу после приезда, Краун поехал осматривать то, что осталось от «Ключа». Оттуда он отправился к Петре Стейплтон, которая из-за него стала калекой… Она пострадала в автоаварии, виновником которой был Краун. А во второй половине дня он наведался к нам.

– Чего ради он потащился к ней? – недоверчиво спросил Мортон. – Мне на его месте было бы… стыдно, что ли.

– По словам Петры, он пережил сильное потрясение, увидев развалины, и ему хотелось с кем-нибудь поговорить. Сестра Петры, Кит, считает Крауна толстокожим и даже туповатым. Интересное мнение. Хотя мы пообщались не очень долго, Краун вовсе не показался мне ни толстокожим, ни туповатым. Что он хорошо соображает, видно сразу. Возможно, кожа у него в самом деле толстовата. Но не до такой степени, как пытается нам внушить Кит Стейплтон. Мне не верится и в то, что она считает его глупым. Обе сестры, кстати, сами, без моих намеков, отметили сходство Джерваса Крауна и Пьетранджело. Фил, попробуй навести справки о Кит Стейплтон. Меня интересует ее прошлое. Она что-то темнит, но в чем дело, мне пока непонятно.

– Сделаю, – обещал Мортон.

– И даже если Крауну в самом деле недостает обычной человеческой чуткости, все равно неясно, зачем он отправился в гости к Петре Стейплтон. Что-то у них не то… И другой вопрос, связано ли то, что у них происходит, с пожаром в «Ключе». Надо понять, в чем дело, чтобы сбросить их отношения со счетов.

Нажав отбой, Джесс какое-то время сидела в машине, прижав трубку к уху. Она по-прежнему размышляла о Кит Стейплтон. Кит очень настойчиво внушала ей, что терпеть не может Джерваса… И причины у нее на то имелись вполне веские. Но она слишком навязчиво повторяла одно и то же.

– Да, по-моему, корни дела нужно искать в далеком прошлом, – вслух произнесла Джесс. – Кит хочет убедить меня в отредактированной версии событий. Надо поспрашивать соседей. Скоро что-нибудь выяснится.

Она включила зажигание, и тут взгляд ее упал на поворот в нескольких шагах от нее. Там находятся «Средники», дом Мьюриел Пикеринг. К Мьюриел ездил Фил, да и сама Джесс пару раз имела возможность с ней переговорить. Но она давно здесь живет, много чего знает, возможно, имеет смысл побеседовать с ней еще раз. Конечно, Мьюриел не из болтливых, но, если правильно повести разговор, возможно, она в конце концов вспомнит что-нибудь ценное. Сейчас Мьюриел наверняка еще в «Амбаре», расхваливает художнице своего Гамлета с приплюснутой мордой… Неплохо взглянуть на «Средники» в отсутствие хозяйки. Джесс медленно поехала вперед и повернула в том месте, которое указала Мьюриел. На мятом указателе, видимо пострадавшем от столкновения с грузовиком, не вписавшимся в поворот, было написано, что перед ней Длинная улица. Странное название. И улица была не улицей, а скорее переулком, и длинной ее тоже было трудно назвать. Правда, она извивалась змейкой. Скорее всего, раньше здесь была просто тропка между полями. Джесс подумала: интересно, далеко ли она уводит и где начинается. Впереди, примерно в полумиле, виднелась опушка леса или рощи. Скорее всего, там Длинная улица и кончается…

После очередного поворота Джесс резко затормозила. Она очутилась у дома Мьюриел и удивилась не только внезапности появления «Средников». Изумление вызывал и вид самого дома. Джесс ожидала увидеть обыкновенный коттедж, который когда-то принадлежал пастуху или егерю. Но «Средники» оказались внушительным старинным домом, высоким и узким, с мансардными окнами, из которых открывался вид на всю округу. Наверху, на середине крыши, красовалась забавная башенка; возможно, раньше в ней размещалась голубятня. Скорее всего, раньше в «Средниках» жил не простой работяга, а священник или местный землевладелец. Впрочем, сейчас все здесь пришло в запустение. Сад зарос, дом давно не красили. Джесс съехала на обочину. Всякое бывает; возможно, еще кто-нибудь приедет сюда на машине.

Вход на участок перегораживало некрасивое сооружение: на деревянные столбы натянули проволочную сетку, какой обычно огораживают курятники. Сетка провисала на ржавых петлях. Посередине висела табличка с надписью: «Пожалуйста, закрывайте ворота. Домашняя живность». Джесс заглянула за ограду. Никаких признаков живности она не заметила. И все же она добросовестно закрыла за собой самодельные ворота, надев на столб веревочную петлю.

– Эй! – на всякий случай позвала Джесс.

Она считала, что Мьюриел живет одна, но, может быть, это не так. Никто не появился на ее зов. Джесс проверила, хорошо ли закрыты ворота, и направилась к дому. Поднеся ладонь козырьком ко лбу, вгляделась в окно – судя по всему, здесь гостиная.

– Фу! – сказала она вслух. – Ну и свалка!

Комната была заставлена старомодной темной мебелью. На стенах, выкрашенных в табачный цвет, висели картины маслом, такие пыльные, что сюжет невозможно было разобрать. На всех горизонтальных поверхностях – на столах, стульях, креслах – и даже на полу валялись стопки газет и книг; там и сям стояли тарелки с остатками еды, издали похожей на палую листву. Судя по всему, внутри «Средники» были так же запущены, как и снаружи. Джесс показалось, что она разглядела цинковое ведерко у камина, в котором стояли поленья.

Она отошла от окна и медленно обошла дом с тыла, направляясь к гаражу из рифленого железа с открытыми дверями. В гараже было пусто. Наконец она увидела и домашнюю живность. К ней, квохча, выбежали куры и вскоре скрылись в зарослях. Остался лишь воинственный пестрый петух. Он взлетел на деревянные козлы и устроился там, время от времени злобно кудахча и хлопая крыльями.

– Успокойся, петушок, – обратилась к нему Джесс, – твой гарем меня не интересует.

На козлах кто-то недавно пилил бревно. Все вокруг было усеяно опилками и стружкой. Рядом валялись спиленные ветки, которым скоро предстояло превратиться в дрова. Сзади слева Джесс увидела большой деревянный сарай. Когда-то он был выкрашен в зеленый цвет, но теперь краска почти вся облупилась. В сарае имелось подслеповатое окошко; рядом с дверью стояла бочка для дождевой воды. Джесс подошла ближе. Сарай оказался не заперт. Она открыла дверь и заглянула внутрь. Сарай мог бы посоперничать с домом по обилию всякой всячины: в него, судя по всему, годами сваливали разное старье и хлам. В одном углу стояли удочки в холщовых чехлах, серые от пыли. Очевидно, мистер Пикеринг, если он существовал, давно ими не пользовался. Интересно, кто же здесь ловил рыбу? Взгляд Джесс упал на деревянную скамью, заваленную всевозможными инструментами. Некоторые выглядели такими старыми, что их можно было пожертвовать в местный краеведческий музей. Рядом валялись пустые цветочные горшки. Некоторые горшки висели на стене. В углу стоял большой сачок – таким достают улов. Сачком тоже явно давно не пользовались…

Джесс вышла из сарая и вернулась к машине, не забыв тщательно закрыть ворота. Короткая экскурсия нагнала на нее тоску. Понятно, почему Мьюриел такая нелюбезная. Трудно хорошо относиться к людям, если каждое утро, просыпаясь, видишь вокруг себя такой бедлам. Ничего удивительного и в том, что она такого высокого мнения о Гамлете, который живет с ней под одной крышей. Джесс поехала прочь.

* * *

Картер в тот день тоже отправился с визитом. Он решил навестить Селину Фоскотт. Большой дом Фоскоттов был построен в псевдотюдоровском стиле. Стены отделаны камнем грязно-коричневого цвета. Деревянный орнамент, отдаленно напоминавший тот, что был распространен в шестнадцатом веке, нуждался в покраске. Такие дома Картеру никогда не нравились, хотя он и допускал, что во времена своего расцвета, который приходился на двадцатые или тридцатые годы двадцатого века, псевдотюдоровские дома выглядели очень красиво и стильно. Дом окружал довольно запущенный сад; подъездная аллея, мощенная гравием, заросла сорняками. Соседние владения, выстроенные в том же стиле, выглядели более ухоженными, хотя издали судить было трудно. Большинство хозяев предпочли отгородиться от скоростного шоссе высокими деревьями. Картер не сомневался, что все здешние дома стоили кучу денег. По другую сторону шоссе до сих пор тянулись поля. Такого рода местоположение в агентствах недвижимости называют «уединенным», и это повышает цену.

– По-моему, мы с вами незнакомы, – сказала миссис Фоскотт, внимательно оглядывая гостя с головы до ног так, как будто на нем висел ярлык «Продается».

Селина Фоскотт оказалась невысокой, жилистой, с обветренным лицом. Казалось, в ней бездна нерастраченной энергии, которая только и ждет, куда бы выплеснуться – только не на домашнее хозяйство. Не переставая говорить, она подхватила из старого кресла груду неглаженого белья и прижала к груди, рассеянно озираясь и явно решая, куда бы пристроить его. Вскоре проблема была решена: белье перекочевало на другое кресло, стоящее в дальнем углу. Селина ловко метнула его с места. Почти все удачно попало в цель, но кое-что свалилось на пол; впрочем, на это миссис Фоскотт не обратила никакого внимания. Она жестом указала на освободившееся место Картеру. Тот осторожно сел в протестующе заскрипевшее кресло.

– Пружины старые, – небрежно заметила Селина. – Мой муж вас знает. Вы заходили к нему. – По контрасту с ее тоном жесты выдавали настороженность.

– В самом деле, миссис Фоскотт, мы с вашим мужем знакомы. – Картер огляделся, ища зацепку, способную проложить дорожку к сердцу Селины Фоскотт. Как и на рабочем столе Реджи, здесь стояла фотография девочки на пони. – Ваша дочь?

Селина покосилась на снимок и ответила:

– Да, это Чарли. А от этого пони мы избавились. Совершенно бесполезное существо! Он не был создан для того, чтобы побеждать на соревнованиях. Не мог перешагнуть через палку, лежащую на земле, чтобы не споткнуться, я уже не говорю о том, чтобы брать препятствия… Теперь мы купили пони получше, и Чарли сразу стала делать успехи. На последних состязаниях завоевала голубую розетку!

– Рад слышать. Моя дочь сейчас тоже живет у меня… – Картер заметил, что его собеседница слегка насторожилась, и поспешил пояснить: – Обычно она живет у матери и отчима. Но в ее школе нашли асбест. Похоже, она ровесница вашей… м-м-м… Чарли.

Селина Фоскотт устремила на него цепкий взгляд:

– Вы разведены?

– Н-ну… да.

– Что делать, бывает, – философски заметила Селина. – Вы, наверное, пришли из-за пожара и трупа. Просто ужас! Вот так живешь и не знаешь, что тебя ждет, верно?

– Верно, – охотно согласился Картер. – Следствие началось недавно, поэтому нам необходимо расспросить как можно больше людей. Потом окажется, что многие вопросы не имеют отношения к делу. Но иногда мы попадаем в яблочко. Вот почему мы вынуждены вам докучать – не сомневаюсь, вы сейчас заняты. Заранее прошу у вас прощения.

– Я всегда занята, – с достоинством подтвердила хозяйка дома. – Ни минутки на себя не могу потратить. Чаю хотите?

Картер поспешно поднял руку:

– Нет-нет, прошу вас, не беспокойтесь. Я совсем ненадолго. Собственно говоря, я приехал к вам потому, что вы – родственница Джерваса Крауна. Двоюродная сестра, если не ошибаюсь?

– Совершенно верно. Правда, мы с Джервасом уже давно не виделись. Надо сказать, мы с ним и в детстве не особо дружили. Он на несколько лет моложе меня, к тому же Аманда, его мать, держалась очень высокомерно. Таким же был и его отец, Себастьян. В общем, мы нечасто ездили друг к другу в гости.

– Позвольте спросить, вы его родственница по материнской или по отцовской линии?

– Себастьян Краун был братом моей матери. Они тоже никогда не были близки… – Помолчав, Селина решила объясниться: – Краун – девичья фамилия моей матери. Фамилия моего отца Мэйхью, поэтому до того, как стать Фоскотт, я носила фамилию Мэйхью.

Картер немного подумал над родословным древом миссис Фоскотт, но решил не отвлекаться.

– Значит, «Ключ» вам знаком, пусть даже вы ездили туда не слишком часто.

– Конечно! Вы точно не будете чай? А то я быстро заварю. – Повторное предложение чая, наверное, должно было намекнуть на то, что хозяйка не отнеслась к приходу Картера как к беспардонному вторжению. Может быть, Селина даже обрадовалась предлогу отложить глажку?

– Ну что ж… Если вы настаиваете…

Селина целеустремленно вышла из гостиной; Картер услышал, как на кухне звенит посуда. Ему показалось, что хозяйка вкладывает в процесс приготовления чая слишком много ненужного рвения. В ожидании он снова огляделся по сторонам. Мебель была хорошей, хотя и старой, и нуждалась в полировке и мелком ремонте. Потянув ноздрями, он уловил слабый запах конюшни. Возможно, он исходил от самой Селины. Телевизор тоже выглядел новым. На полке над красивым камином в стиле ар-деко он заметил записку-напоминание: «Зубной врач!!!» Картер улыбнулся. Несмотря на беспорядок, в доме было уютно. Неожиданно для себя он позавидовал Реджи Фос-котту.

Селина вернулась, неся в каждой руке по кружке. Одну она поставила на откидной столик рядом с его креслом, а сама устроилась на большом мягком диване, как будто попавшем к Фоскот-там из какого-нибудь лондонского клуба или особняка.

– Печенья у меня нет. Точнее, было, но его стянула Чарли – она вечно таскает сладости и скармливает их своему пони. Так вы хотите поговорить со мной о «Ключе» или вас больше интересует мой кузен?

– Может быть, вам известно, почему мистер Краун до сих пор не продал «Ключ»? Мне показалось, что он и сам толком не знает.

– Понятия не имею! – воскликнула Селина. – Дом его, значит, и решать ему. Спросите его самого, – ах да, вы же сказали, что уже спрашивали. Я знаю только, что Джервас отказался продать «Ключ» даже нам, хотя мы его просили.

– Что?! Дом хотели купить вы? – Картер осторожно отпил темно-коричневой жидкости.

– Ну да, точнее, просила я. Реджи не пришел в восторг от моей идеи. А я тогда подумала: жалко будет, если хороший дом, в котором много лет жили наши предки, попадет к каким-нибудь чужакам. Я предложила Джерри продать «Ключ» нам. Но Джерри был непреклонен: дом не продается, и точка. Поэтому мы перестали спрашивать.

– Джерри? Так обычно называют Джерваса Крауна?

– Так его всегда звала я. Его матери это, кажется, не нравилось. И отец и мать всегда называли его Джервасом. Все остальные, наверное, тоже. Не знаю, почему я с детства упорно звала его Джерри. Наверное, вначале только для того, чтобы позлить его мать.

– И кузен не назвал вам никакой причины, почему он отказался продавать вам дом?

Селина Фоскотт кивнула:

– Вот именно. Уперся, как осел, прижал уши и отказался прыгать. Повторяю, мы с ним не особенно близки и никогда не вели доверительных бесед. Видимо, он решил, что обосновывать свой отказ не обязательно. Он ведь и вам не объяснил, почему не захотел расстаться с «Ключом»!

– Но в целом отношения у вас неплохие? Я знаю, что ваш муж ведет его дела. Можно было предположить, что, приехав в Англию, он поселится у вас и вы, так сказать, возобновите родственные связи… – На лице Картера появилась его самая бесхитростная улыбка.

– Мы ему предлагали! – отрезала Селина. – Я бы не возражала, если бы он остановился у нас, особенно теперь, когда завел лошадь.

Она что же, вообразила, будто Джервас привез лошадь с собой?

– Было бы о чем поговорить, кроме «Ключа», – пояснила хозяйка, заметив озадаченное лицо гостя. – Я удивилась, узнав, что Джерри купил лошадь. И не просто удивилась – я была в шоке! Джерри всегда увлекался только машинами, а не лошадьми… Правда, о машинах вам наверняка все известно. В общем, Джерри попросил Реджи снять ему номер в «Королевском дубе». Согласна, место неплохое. Наверное, там теплее, чем здесь. Наше-то центральное отопление дышит на ладан.

– Вы упомянули, что мистер Фоскотт не был в восторге от вашего предложения купить «Ключ» еще до того, как ваш кузен отказался его продать. У него имелись конкретные причины быть против?

Картеру показалось, что его вопрос озадачил хозяйку, но только на миг.

– Главным образом, Реджи был против потому, что содержать такой дом, как «Ключ», очень дорого. Понимаете, там пять спален… точнее, было пять спален до того, как дом сгорел. Я уж не говорю о трех парадных комнатах внизу, об огромной кухне и кладовой. Реджи сказал: «Слушай, либо «Ключ», либо пони для Чарли. И то и другое нам не потянуть, особенно если вспомнить, как подорожали корма для лошадей. Так что выбирай». Ну, естественно, пришлось оставить пони. Но на самом деле нам и выбирать не пришлось, потому что, повторяю, Джерри наотрез отказался продавать «Ключ».

– Вы, случайно, не знаете, кто мог хотеть уничтожить дом – сжечь его?

– Нет. Можно только гадать… «Ключ» пустовал, и к нему как магнитом тянуло всяких подонков. Время от времени туда влезали бродяги и жили там… Наверное, они и устроили пожар! По телевизору часто показывают, как они разводят костры и так далее. Может, решили погреться, а потом не сумели потушить пламя. Просто чудо, что дом простоял так долго! Реджи давно беспокоился за «Ключ», тем более что Джерри за границей. Но я сказала ему: «Пусть Джерри и волнуется, если хочет, а раз ему все равно, то тебе-то что за дело?» Есть один тип по фамилии… – Селина сдвинула брови, вспоминая, – Трентон, Роджер Трентон. Он вечно приставал к бедному Реджи насчет «Ключа», как будто Реджи мог что-то сделать. Вот с кем бы вам поговорить, с Роджером Трентоном.

– Наш сотрудник уже побеседовал с мистером Трентоном.

– Дохлый номер? – посочувствовала Селина. – Не повезло вам. Я-то поставила бы на Трентона.

– Значит, вы считаете, что пожар могли устроить бродяги, то есть они развели костер, а потом не сумели справиться с огнем?

– Ну да, что-то в этом роде… – Селина приободрилась. – Такое случается, и довольно часто. Помню, несколько лет назад в загородный дом неподалеку отсюда влезли хиппи… До того, как их выгнали – с большим трудом, надо сказать, – они успели все там разгромить. Среди прочего они прожгли огромную дыру в ковре на полу гостиной. Должно быть, из камина выпало полено. Может быть, и в «Ключе» произошло нечто подобное?

– А как же мертвец? – негромко спросил Картер.

– Насчет мертвеца не знаю, – задумчиво ответила Селина. – А может быть, он и устроил пожар?

– По всем приметам погибший не был бродягой. Возможно, скоро его личность будет установлена… Если он тот, о ком мы думаем, то жил он в Челтнеме, и близкие недавно объявили его в розыск.

– В самом деле? Значит, жил в Челтнеме? А у нас он тогда что забыл? – Взгляд Селины сделался таким бесхитростным, что Картер насторожился. Ему не нравилось, когда с ним обращались как с дураком.

– Мы пока не знаем наверняка.

Селина с невинным видом ждала ответа, и Картер довольно сухо продолжал:

– Ведется следствие. Возможно, он тоже хотел купить «Ключ».

– Ага… – нараспев произнесла Селина, откидывая голову на спинку кресла. – А он, случайно, не тот тип, который приходил к Реджи… сейчас вспомню… несколько недель назад? Если это он, Реджи сказал ему, что дом не продается. Мы решили… то есть Реджи решил, что на том и конец.

«Ты прекрасно знаешь, что он наверняка тот самый тип, который приходил к твоему муженьку», – проворчал про себя Картер. Вслух же он сказал:

– Похоже, он не считал, что дело окончено. – Он не удержался от язвительного замечания: – Вот и мы тоже понятия не имеем, зачем ему вдруг понадобилось устраивать пожар… И зачем кому-то другому понадобилось бить его по голове.

– Тайна! Но тайны, насколько я понимаю, – ваш хлеб. Я уже рассказала вам все, что знаю, ответила на все ваши вопросы… все, выдохлась, – весело продолжала Селина. – И версии у меня тоже закончились… Извините, если не смогла вам помочь.

Снаружи послышался шум подъезжающей машины.

– А вот и Реджи! – воскликнула Селина, даже не пытаясь изобразить удивление. Не потому ли она подняла такой шум на кухне? Наверное, не хотела, чтобы гость слышал, как она звонит мужу и сообщает о его приезде! Картер подумал: они отлично спелись, эти Фоскотты! Во всяком случае, ему здесь больше делать нечего.

– Ну, не буду вас дольше задерживать, – сказал он, вставая. Пружины кресла на прощание снова издали стон. – Спасибо за чай.

– Приятно было познакомиться, – ответила Селина. – Кстати, я знакома с инспектором Кемпбелл – она, кажется, под вашим началом работает? Мы с ней разговаривали по поводу другого убийства. Она показалась мне очень умной молодой женщиной.

– Она в самом деле умная.

– А, суперинтендент Картер! – Фоскотт вошел в комнату, дружелюбно улыбаясь. – Как дела?

– Как и положено на данном этапе, – ответил Картер.

– Вот и отлично! – ответил Фоскотт.

Супруги наградили его лучезарными улыбками.