Когда настал нужный момент, Сорока сделала ровно то, о чем просил ее Спица, и стук клюва в кухонное окно, не затихавший ни на секунду, вскоре отвлек сестру Глори от последнего горшка с лимонной помадкой. Несмотря на неумолимо приближавшийся срок доставки в галерею пятиярусного торта, украшенного сладкими бабочками, Сорока смогла перетянуть на себя внимание Ди-Ди. И девушка, встав у черного входа, на самой границе стены из дождя, стала катать из сырого теста крошечные шарики и бросать их один за другим удивительной вороне, которая так забавно плясала перед ней.

– Вперед! – шепотом скомандовал Спица своей подруге, заметив в окно спальни, что ее сестра безраздельно увлечена Сорокой. Дети на цыпочках спустились по лестнице, тихонько прикрыли входную дверь, и, когда они дошли до края террасы, Спица свистнул. Сорока раскланялась с Ди-Ди и присоединилась к ним. Дети помчались сквозь струи дождя по узким переулкам и задворкам, не успевая перепрыгивать через лужи по щиколотку глубиной, которые покрывали землю почти сплошняком.

Сорока летела над их головами, когда Глори и Спица бежали вдоль Идейки, мимо витрин галантерейных магазинов и модных лавочек, на месте которых раньше были пекарня и цехи пуговичной фабрики. Был конец рабочего дня, и служащие выходили под дождь, задевали друг друга зонтами, а автомобили разбрызгивали грязную воду и нетерпеливо гудели клаксонами.

Никто не обратил внимания на детей, когда они бежали вдоль подпорной стенки, примыкавшей к береговой полосе. И никто, кажется, не замечал кое-чего еще. Оно неслось, спешило, вздымалось прямо у всех на глазах, и имя ему было река.

Когда Петельный мост появился в поле зрения, Спица остановился. Отчаянно стараясь отдышаться, он прислонился к низкой стене и диким взглядом стал осматривать бушующую перед ним массу воды.

– Оно ж приближается! Наводнение-то! СМОТРИ!

Тающий в русле лед и неумолимый дождь меняли облик Идейки. Вода поднялась до невиданного уровня, и привычные барашки на волнах как будто превратились в стаю злых кусачих зверей. Спица посмотрел на берег, который теперь скрывали бурные черные потоки. Потом перевел взгляд в сторону моря, туда, куда по-прежнему уходила с отливом речная вода, и увидел вдалеке поломанные ветви деревьев, которые тянули из глубин свои костлявые руки и чесали пузо Петельного моста подо всеми его пятью арками.

Никогда еще Спица не чувствовал себя таким маленьким и беззащитным.

Он отвернулся от реки и пробежался взглядом по горожанам, которые спешили вдоль набережной, не обращая ни на что внимания. Раньше он считал их важными и могущественными, но теперь все они внезапно показались ему до жалости слабенькими. Несущаяся по городу река была шире, быстрее, сильнее их всех. Ее рокот был черным – хоть глаз коли, – и он жестоко насмехался над беспечно слепыми ко всему людьми.

– Она ж скоро выйдет из берегов и всех тады поопрокинет на спину! – закричал Спица, но сам не слышал собственного голоса. Он представил, как яростная река ради забавы стаскивает с прохожих обувь и дергает за губы, прямо как те хулиганы из пекарни, а главное – лишает всех возможности дышать.

– Смотри, там! – прочитал Спица по губам Глори. На противоположном берегу бурлящие воды поднимались все выше по тюремной стене. До нижнего ряда окон им оставались считаные футы.

– ОН ЖЕ ЗАГИБНЕТ В ВОДЕ! – взревел Спица. Неужели его папа все еще был заперт в темнице и наблюдал, как поднимается река? И его камеру скоро затопит? Было ли тюремщикам до него дело? Спица пнул ногой стену и ударил кулаками в виски. Для них его Па – всего лишь вор! План набраться смелости и заставить незнакомцев поверить в их невероятную историю казался теперь совершенно безнадежным. Смешно было ожидать, что их предупреждение достигнет ушей всех жертв наводнения и уж тем более заставит тюремную охрану переместить заключенных в более безопасное место.

Спица в отчаянии упал на колени.

Глори схватила его за локоть.

– Твой папа не врал, когда говорил, что ты храбрый. Я видела это своими глазами – ты настоящий смельчак. В тебе смелости по крышечку. Нам просто нужно с чего-то начать. Мы сможем всех предупредить. Это нам по силам.

Спица убрал со лба мокрые волосы и посмотрел Глори прямо в глаза.

– Клянусь, – добавила она.

Сорока у ног девочки отбила лапками ритм по мокрой земле: «Поверь».

Как бы трудно ни было Спице, он решил попробовать и поверить. Выбора, в конце концов, перед ним не стояло: в этом чуждом мире у него были лишь двое, и обоим грозила опасность. Одна возвышалась сейчас напротив, едва не лопаясь от решимости, второй сидел под замком на другом берегу реки.

– Это нам по силам, – убеждал он сам себя, повторяя слова подруги, хотя произнесенные его голосом они звучали скорее как вопрос.

Глори схватила его за руку, и дети побежали в направлении Петельного моста.

– Я знаю одно место, откуда нас всем будет слышно. Вон там. – Глори указала на Сороку, которая приземлилась на многоярусный каменный постамент около Петельного моста. Его еще не достроили, но он уже был огромен. Дети отогнули металлическое заграждение, защищавшее его основание, и остановились, глядя на широкую квадратную площадку на самом верху. Глори подняла юбку и полезла наверх. – Это они готовятся к приезду Мастера Шарпа. У них уже и гигантская статуя готова. Я видела в газете «Интингтон Таймс». Наверное, ждут, когда погода наладится, чтобы установить ее. – И девочка поднялась во весь рост на постаменте. Она бесстрашно стояла как минимум в десяти футах от земли, уперев руки в бока.

Тут же послышалось возмущенное гудение клаксонов. Водитель трамвая опустил запотевшее стекло и крикнул: «Хулиганка! А ну слезай! Это памятник Мастеру Шарпу. Ты что, всякое уважение потеряла?»

– У НАС ВАЖНАЯ МИССИЯ! – закричала Глори и погрозила кулаком водителю и полным негодования пассажирам. – Давай, Спица. Поднимайся сюда. Тут нас все увидят. Ты тоже лети ко мне, Сорока!

Спица закрыл рот ладонями и начал вдыхать и выдыхать один и тот же воздух. Именно так его учила делать мама со старой газетой каждый раз, когда его разбирало непреодолимое желание избежать какой-то ситуации. Настало время заговорить в полный голос. Он сказал себе, что будет просто повторять за Глори. Тогда ему не придется подбирать слова, и задача упростится вполовину.

Он залез на первый блок и увидел на втором ярусе заготовленное для таблички место – чуть утопленный в камень идеальный прямоугольник. Мальчику хватило одного-единственного взгляда, чтобы понять, что он четко совпадает по размеру с тем, который складывался из металлических фрагментов, лежащих на дне его заплечной сумки.

– Чую, вот сюды-то они ее и вставят. Табличку, ну.

Он кивнул в сторону углубления и тут же отвернулся, испугавшись, что видит нежелательное будущее. Сорока припрыгала к нему и застыла возле пустого прямоугольника.

– Тащи сюда свой рот и свою задницу НЕМЕДЛЕННО или я и твое имя туда допишу, Спица Удачетт.

Когда мальчик наконец оказался возле нее, Глори начала свою речь:

– ПОСЛУШАЙТЕ! ПОСЛУШАЙТЕ!.. Вот как надо, – заверила она Спицу. – ПОСЛУШАЙТЕ! – Она подманивала прохожих деревянной рукой, те отмахивались зонтиками и продолжали сплетничать о том, кто приглашен на бал Мастера Шарпа. – Эй! Вы что, оглохли? Остановитесь же, вот вы, дама в красивой шляпке. У НАС ВАЖНЫЕ НОВОСТИ ДЛЯ ВАС…

Глори от души ткнула Спицу в плечо. Спица откашлялся.

– СЛУШАЙТЕ… Ой!

Прямо в ухо ему прилетел скон с подгоревшими ягодами. Следующий внушительный кусок вскоре ударил по плечу Глори.

– Ой! – Она повернулась на постаменте и заметила хулиганов. Это была компания из трех парней и одной девушки, все разодетые, но без зонтов. Она подняла палец и открыла было рот, чтобы продолжить, но тут же получила в лицо порцию мокрых крошек. Удачливые метатели от радости запрыгали по лужам, толкая друг друга по кругу.

– В чем дело, малышка? Тебе нужна рука помощи? – заорал один мальчик. Спица заметил, что он крупный, сплошные мускулы, а пальто на нем сидело в обтяжку и казалось коротковатым, впрочем, Спица точно не знал, возможно, такой фасон в те годы был в моде. Лицо подростка из-за толстой шеи выглядело квадратным, а руки – слишком длинными.

Глори сжала губы, готовая разразиться руганью, красный цвет которой уже предчувствовал Спица, и это только раззадорило парня.

– Ну же, расскажи нам, что еще у тебя деревянное! Может быть, язык?

Он запихнул остатки скона в рот и решил передать эстафету дальше, перебросив камень единственной девушке в компании. У нее были длинные светлые волосы и знакомое Глори пальто королевского синего цвета с золотыми пуговицами. Да это же дочь миссис Себидж, которая заходила в ювелирную лавку! Глори не сомневалась: у нее в кармане до сих пор припрятана украденная цепочка.

– ТЫ? Несчастная воровка…

Девушка, которая уже не выглядела такой милой, как в обществе подруг матери, и была старше Глори в самых разных смыслах этого слова, запустила камень вверх, целясь ей в ноги. Спица попытался остановить его, но Глори отстранила мальчика и сама отбила камень голенью.

– Ай! – вскрикнула Глори и запрыгала на одной ноге. Спица попытался схватить ее, чтоб удержать от падения, но она щелкнула его по носу, словно отбиваясь от мухи. – Помощь мне не нужна, – прошипела она, а потом обернулась к светловолосой девушке. – Не уверена, что твоя полная снобизма мамаша очень обрадовалась бы, увидев, чем занимается ее доченька.

Парень подтолкнул девушку на пару шагов вперед, призывая ее не сбавлять оборотов.

– А ну спустись и скажи все это мне в лицо! – потребовала та и взглянула через плечо на парня, словно ожидая от него одобрения.

Глори в ответ подбоченилась и высунула язык.

Спица начал спускаться. Ему всегда говорили, что в подобных ситуациях у него всего два варианта, и он с радостью старался придерживаться того, который велел бежать, если все еще стоишь на ногах. Так ему не приходилось платить обидчику той же монетой, как выражался его отец, и самому ему не особо попадало.

– Мы-то, вишь, уже уходим, уходим отсюдова, – шептал себе под нос Спица. Но стоило ему повернуться к компании спиной, как парень с длинными руками крепко схватил его сзади, передавив живот и с силой прижав висевшую между ними заплечную сумку.

– А НУ ОТПУСТИ ЕГО! – взревела Глори. Она одним махом преодолела сразу несколько блоков, Спица аж вздрогнул от такого зрелища. У основания постамента не оказалось камней, поэтому Глори быстро сорвала с пуговицы на поясе свою сумочку и резко дернула за шнурок. Она искала что-нибудь подходящее, чтобы бросить в нападающего, и нащупала тяжелый ключ от ювелирной лавки.

Рози Себидж встала прямо перед Глори.

– Вот теперь ты можешь сказать мне все в лицо.

Она была худенькой, как тростник, но при этом грозно нависала над Глори. Ее щеки заливал ярко-красный румянец от бушевавшей внутри бури чувств, он спускался вниз и ложился крупными пятнами на длинную шею.

– Я тебе покажу лицо… – Глори подняла руку, готовая защищаться с помощью ключа.

– Не делай этого! – завопил Спица, пытаясь вырваться из захвата своего потного мучителя и пиная его по икрам.

– Посмотри на мою ногу! – крикнула в ответ Глори, поднимая подол юбки и демонстрируя ему сбегающую в ботинок кровяную дорожку, след от удара камнем.

– Ты ж если бросишь этот ключ, то и не представляешь даже, скока дверей-то вмиг закроешь, ну, – предупредил Спица и, подняв руку настолько высоко, насколько мог, указал на здание тюрьмы, видневшееся вдали. – Ну, про этого-то парня я уж не знаю… – он откинул назад голову, едва не задев крепко державшего его мальчика, – но вдруг ты вроде как разрушишь распоследнюю-то крошечку добра, что осталася в ее душе. – Спица кивнул на светловолосую девушку, стоявшую между ними.

И напряженные плечи Рози Себидж будто бы опустились сразу на несколько дюймов.

Ответный взгляд Глори заставил Спицу нервно сглотнуть.

– Ну, я ж, вишь, не слышал-то в ее словах красного, тока оранжевый, – добавил он, защищаясь.

Девушка сделала шаг назад от Глори и наткнулась на его плечо. Она посмотрела на него, казалось, немного пристыженно, и Спица подумал: «А что, если это первый раз, когда кто-то удосужился сообщить ей, что в ней есть хоть что-то хорошее?»

– РОЗИ! – рявкнул парень.

– Заткнись, Маркус, что ты за тупица, – ответила девушка.

Глори склонила голову набок и чуть шире раскрыла глаза от удивления. Такого она не ожидала.

– Брат мой считай что безнадежен, – сказала Рози Спице. Она подошла ближе, настолько близко, что Спица перестал отбиваться от парня. – Сам видишь, в нем нет ни капли доброты. Ни единой капельки, – предупредила она. – Но лично мне очень жаль.

Она строго приказала брату немедленно отпустить Спицу и повернулась к Глори.

– И тебе я тоже сочувствую, – сказала она, уходя, и ее длинные светлые волосы уверенно покачивались из стороны в сторону, разметавшись по плечам, пока девушка совсем не скрылись из виду.

– Вишь, а? Последняя крошечка-то добра, вот она, я ж говорил, – произнес Спица, счастливый оттого, что принял сторону мамы, когда она спорила с отцом и утверждала, что учить сына всегда давать сдачи – не самая хорошая идея. Если ты своим метким ударом выбьешь из души человека жалкие крохи чего-то хорошего, что еще держатся в нем, предупреждала мама, он может навсегда остаться плохим.

Но Маркус усилил захват, и Спице стало по-настоящему тяжело дышать.

– Отпусти его, – попросила Глори.

– Не отпущу, пока наши услуги не будут щедро оплачены, – гаркнул Маркус прямо Спице в ухо, а двое долговязых парней с обеих сторон запустили пальцы в карманы его жалкого пальтишка. Один достал горсть пыли, которой было больше шестидесяти четырех лет, второй – блестящий серебром перочинный ножик 1920‐х годов.

– Неплохо, – прошипел тот, что был повыше. Он поднес находку к глазам, лизнул металлическую рукоятку, а потом со щелчком выдвинул лезвие.

– ПАПИН НОЖ! – воскликнула Глори.

– ЭЙ, ОТДАЙ! – завопил Спица. На этот раз слова вылетели из его рта без препятствий: Спица знал, как много значит для Глори эта вещь. Она обладала особой силой возвращать девочке ее отца, даже если только в фантазиях. Спица весь изогнулся, отчаянно пытаясь высвободить руки.

Глори сделала выпад вперед.

– ТЫ УКРАЛ НОЖ МОЕГО ПАПЫ!

Со скоростью молнии долговязый поднял нож над головой, чтобы она не достала, но потом опустил руку обратно. Глори бросилась вовсе не на него.

– Как ты мог? Как ты мог? Как ты мог? – кричала Глори и била Спицу кулаком в плечо. – Как ты мог так со мной поступить? Это нож моего отца.

Когда Спица понял, что ее слова, такие голубыепреголубые, обращены к нему, а не к прохвосту, шарившему в кармане, он попытался выдавить из себя хоть слово.

– Я…

– ТЫ ВОР!

– Но я ж ничегошеньки-то не крал…

– ЛЖЕЦ И ВОР! – прокричала Глори прямо ему в лицо.

Он не отрываясь смотрел ей в глаза.

Пораженная в самое сердце Глори ответила на этот взгляд, но знала: все бесповоротно изменилось. В тот момент она почувствовала, как между ними сломалось и покрылось коркой льда что-то очень важное. Это была их особая связь. Доверие и дружба, сопутствующие ей, внезапно разбились на тысячи кусков.

В ушах зазвенели едкие насмешки миссис Скор и увещевания сестры, мол, «я же тебе говорила». И Глори бросилась прочь. Она убегала подальше от своего так называемого друга, который не только украл ее нож, но и будто всадил его ей в спину. На улице уже совсем стемнело, а вечернее небо из-за дождя казалось совсем черным. Девочка промчалась мимо часовой башни, свернула на Поперечную улицу и остановилась перед оживленным перекрестком. Она прислонилась к изогнутому окну самой старой аптеки в Интингтоне, прячась от непогоды под ее серо-черным полосатым навесом, и замерла в растерянности. Но когда светофор загорелся красным, ее словно невидимой нитью потянуло через дорогу. Казалось, даже машины остановились в ожидании, рассматривают ее своими фарами и призывают идти.

Не помня сама как, Глори добралась до парадного входа ювелирной лавки «Шик-блеск», в которую ей больше не суждено было ступить. Пригладив свои разметавшиеся мокрые волосы, она смотрела сквозь застилавший глаза туман на большие окна, в которых блестели драгоценности и мерцали огоньки. Девочка пообещала себе, даже поклялась: отныне она больше никогда не будет такой порывистой, такой безрассудной, такой доверчивой и такой до невозможности нетерпеливой. Теперь она всегда будет давать себе хотя бы несколько секунд подумать, прежде чем что-то сказать или сделать.