– Босс?

Лиам моргнул и в замешательстве оглядел свой кабинет. У него болела спина, и футболка прилипла к телу под пепельно-серым шерстяным пледом.

– Уже половина восьмого, – продолжила Нассрин, – я подумала, что вам бы не повредила порция кофе перед утренним совещанием.

– Да, еще бы. Спасибо.

Он взял в руки кружку дымящегося кофе. Вчера они так поздно вернулись с Торё, что он просто рухнул на диван в своем кабинете и отрубился.

Кофе был очень горячим, но она не забыла про сливки.

– Есть что-нибудь новое за последние часы?

Нассрин передала ему несколько листов с заметками.

Питер задержан около Томмерупа 07:23. Он доставлен на допрос. Скоро готов отвечать.

Луна исчезла в Томмерупе между 22:30 и 06:00. Пока непонятно, связано ли это с делом.

Как мы все знаем, Луна имеет несколько судимостей за кражи, но для нас новость, что одна из краж совершена у родителей Беаты – они заявили на нее чуть больше двух лет назад, и Луна потеряла место социального работника. Беата и Питер не могли не знать об этом.

Автомобиль Питера был замечен возле дома Луны прошлой ночью, а один свидетель видел, как он сказал, «вчера вечером» мужчину, возможно Питера, который шел вслед за женщиной, подходящей под описание Луны. Однако было темно.

Все, что связано с Луной, Деннисом и родителями Беаты, должно быть срочно изучено.

Следы ДНК, мочи и отпечатки пальцев из пасторского двора? Что про это известно?

Серый «пежо» был замечен на выезде из Ассенса в ночь исчезновения Каспера, но номерной знак отличается от номера машины, которая была замечена, когда исчез Кент.

– Доброе утро! – Лиам хлопнул в ладоши, когда чуть позже вошел в зал для заседаний, битком набитый людьми. Он имел обыкновение так делать, чтобы привлечь внимание. Он увидел нескольких человек из разведывательного управления, из отдела беспилотников, из объединенной спасательной группы, кинологической группы, несколько военных и коллег из следственных отделов в Оденсе и Колинге. – Есть новости!

Он кратко проинформировал всю команду и отпустил нескольких человек для выполнения поставленных перед ними задач, а затем продолжил заседание с основным составом своей группы.

– Деннис действительно в вытрезвителе?

– Да, – сказал один из офицеров из службы наблюдения. – Парень совсем рехнулся после пропажи Луны, а потом он был так накачан наркотиками, что мы не видели другого выхода, кроме как задержать его. Он действительно представлял опасность для самого себя.

– Хорошо, главное, чтобы он понимал, что его ни в чем не обвиняют. – Лиам побарабанил кончиками пальцев по бедру. – Обыск в пасторском доме продолжается?

– Да, мы уже полчаса там работаем, – ответил другой офицер. – Восемь человек плюс собаки. Машину Питера мы отправили в технический отдел на экспертизу. Привлекли еще людей из Национального криминалистического центра, его компьютер мы уже забрали.

– У нас достаточно для его задержания?

– Достаточно!

– У вас есть еще двадцать два часа, потом обратимся в прокурору.

Лиам окинул взглядом примерно тридцать человек, сидящих в зале.

– Что касается машины, то мы теперь почти уверены, что серый «пежо», который мы связываем с похищением Кента Хансена, также видели на выезде из Ассенса в четыре тридцать семь утра в ночь исчезновения Каспера, но с другими номерами. Эти номера принадлежат одному старику в Бробю, и он пользуется своей машиной так же часто, как лягушки падают с неба. Мы собираемся изучить весь круг его знакомых. Примечательно также, что «пежо» был зарегистрирован на камерах наблюдения в Ассенсе три недели назад, а потом стоял на месте, пока, вероятнее всего, не был использован при похищении Каспера, а затем Кента. У вас есть что добавить?

– Мы знаем благодаря камерам наблюдения, что машина простояла три недели в порту, и мы знаем, что машину забрал мужчина в куртке с капюшоном ночью в субботу в три двенадцать, но мы не знаем, кто этот мужчина, и у нас нет свидетелей, которые бы видели, как он забирал или оставлял автомобиль.

– Но если судить по фигуре, это вполне мог быть Питер, так ведь? – спросила Дея.

– Да, вполне мог.

– Спасибо, – сказал Лиам, кивнув. – Судя по вашим отчетам, у нас нет других повторно возникающих призраков, кроме серого «пежо»?

– Нет, у нас нет на примете других машин, которые могли бы быть связаны с этим делом, да и других мобильных телефонов тоже нет. Нам не удалось отследить сигнал конкретного телефона, который сопровождал бы «пежо» или старую «гранаду» в указанные часы.

– Это что же, у него нет мобильного телефона? – Дея в недоумении оглядела присутствующих в комнате коллег.

– Ему или ей необходимо включенное устройство, чтобы следить за камерами наблюдения на месте преступления, – сказал эксперт по телекоммуникации. – Так что на данный момент нам кажется, что этот человек не берет в такие поездки свой мобильный и меняет мобильные после каждого преступления. Кроме того, мы можем предположить, что эти устройства хранятся относительно недалеко от мест преступления, чтобы у нас не было возможности зафиксировать их включение-выключение. И при этом не слишком близко – чтобы собаки не смогли их обнаружить.

– Ничего себе, лучше и не придумаешь! – воскликнула Дея почти с восхищением.

– Наш опыт и понимание того, как этот человек шифруется, говорят о том, что он работает, во всяком случае, на уровне прожженного байкера, – усмехнулся полицейский.

* * *

Вода была черной, затхлой. Беата крепко держала Шарлотту. Кожа Шарлотты была вся в язвах и нарывах, как будто она сильно обгорела на солнце. Тело было совсем холодным. А лоб и дыхание были слишком горячими.

– Держи! – крикнул Каспер.

Беата схватила ударившую ее по руке пластиковую бутылку.

– Нам каждый день дают чистую воду?

– Думаю, да, но я не особенно ориентируюсь во времени.

Беата почувствовала, как Каспер придвинулся ближе.

– Когда дают воду?

– Каждый раз, когда открывается люк и вниз бросают нового человека.

– Нового человека? – недоуменно переспросила Беата.

– Да… Здесь два трупа, мы с тобой… и Лоне с Шарлоттой.

Беата открыла бутылку и осторожно попробовала на вкус содержимое, затем нащупала пальцами рот Шарлотты и влила немного воды между губ женщины. Шарлотта с трудом глотнула.

– Она умрет, если мы отсюда не выберемся.

– Понимаю, – Каспер говорил сдавленным голосом, словно в лихорадке. Беата чувствовала его дыхание. Чувствовала кислый, гнилостный запах из его рта.

– Она пробыла здесь на сутки больше меня, и с тех пор, как мы тут, мы ничего не ели, – продолжал он.

Беата чувствовала шершавую и пористую кожу Шарлотты. Кожа ее впитала в себя так много воды, что не могла уже принять ни одной капли. Тело пыталось защитить себя, утолщая и сморщивая кожу. Хуже всего было с руками и ногами. Они распухли и потрескались.

Беата чувствовала себя немного лучше, чем когда она очнулась здесь. Она долго била руками по шершавой стене, пока не пошла кровь, и ее вырвало в воду из-за резкого запаха мочи. Теперь она немного успокоилась, но все еще могла держать над водой только голову и плечи. Вернер был мертв. Еще один человек, которого они не знали, тоже был мертв. Он уже был мертв, когда его бросили в воду, сказал Каспер. Вернер продержался один день, и все это время он был безучастным ко всему.

В темноте Беата прислушивалась к дыханию Каспера. Наверное, он чувствовал нечеловеческий голод, но не жаловался.

– Давай я немного ее подержу.

Беата осторожно отпустила тело Шарлотты и подтолкнула ее к Касперу.

На мгновение в темноте стало тихо.

– Ты можешь мне помочь приподнять ее над водой и подвязать к трубе наверху? – продолжал Каспер. – Мне одному уже никак не справиться.

– А почему нельзя было ее там раньше оставить, пусть все время висит?

– Висеть на трубе больно, и к тому же нам надо хоть немного двигаться, чтобы выжить.

Беата вслушивалась в его голос. Пыталась представить, как он выглядит.

– Ты здесь уже пять дней, – прошептала она.

Послышалось какое-то бульканье, и она поняла, что он перемещается с места на место. Вонь мочи и разложения казалась не такой сильной, как в первые часы, но она все еще чувствовала запахи, и ей было очень тяжело дышать.

– Как он тебя поймал?

– Это было ночью… Я был в мастерской. Мы напились, мы с приятелем. Я вышел отлить, а Деннис поднялся к себе. Я не знаю, что произошло, – не успел ничего понять. Внезапно появился человек. Прямо за моей спиной.

Он замолчал.

Беата уставилась в темноту, туда, откуда слышался его голос.

– И что дальше? Что случилось?

– Он уколол меня.

– Я тоже почувствовала укол… в шею!

– А потом очнулась здесь?

– Да…

– То же самое случилось с Шарлоттой, ее подловили у спортивного комплекса в Томмерупе, и Лоне с Вернером тоже укололи, и они потеряли сознание.

– А на тебя тоже напал мужчина?

– Да, но я не видел его лица.

– А остальные видели? – спросила Беата.

– Лоне только мельком видела его лицо, но она не знает этого человека. Вернер, он ничего не помнил, только то, что его собака внезапно отключилась. Я пытался заставить Шарлотту вспомнить. Она видела его, но как-то расплывчато, нечетко, она не понимает, что произошло. Думаю, если мы выберемся, она не сможет оправиться. Она ведь была первой. Она была в полном одиночестве, когда ее сбросили сюда, и не знала, что появятся другие люди. А ты его видела?

– Вообще не видела. Я была одна в доме, и было темно, когда он. Когда он вошел ко мне. От него пахло тем же парфюмом, что и от моего парня, но я думаю, что он старше Питера.

– То есть это было у тебя дома?

– Да, он поймал меня в нашей ванной.

– Ну и жопа… – Каспер тяжело выдохнул.

– Я поняла, что теперь моя очередь, – тихо сказала Беата. – Похоже, другие не понимали, что происходит, а я знала.

– Почему?

Беата подыскивала слова.

– Я номер шесть, и я следила за этим делом и знала, что полиция всякий раз находила записку с цитатой из Корана. Такая записка оказалась на моем столе в кухне, когда я проснулась прошлой ночью.

Она замолчала, потом продолжила тихо:

– Все занимаются этим делом, но полиция пока что никуда не продвинулась.

Беата дрожала всем телом.

– У них даже нет никаких улик, Каспер.

Она слышала, как Каспер снова зашевелился. При мысли о том, что они будут медленно умирать в вонючей черной жиже, она опять стала задыхаться.

Тишину рядом с ними внезапно разорвал какой-то голос:

– Эй, вы там обо мне шепчетесь?

Беата вздрогнула и придвинулась поближе к Касперу.

– Это Лоне, – объяснил Каспер, пытаясь подбодрить ее.

– Нечего обо мне говорить! – продолжала Лоне. – Вы хотите убить меня! Я знаю! Это вы все это задумали. Где вы?

В темноте раздался громкий всплеск. Казалось, чьи-то руки сильно били по воде. Мощные брызги вонючей жидкости ударили Беате в лицо.

Она судорожно сжала руку Каспера.

– Сейчас она замолчит, – прошептал Каспер. – Она так ведет себя с первого дня.

Лоне все еще барахталась в воде.

– Не трогайте меня!

– А если она доберется до нас? – прошептала Беата.

– Не доберется, это просто… Не знаю. У нее возникают такие вот припадки, а потом она снова успокаивается.

– Не трогайте меня! – завопила Лоне.

Беата ощупала свои руки. Морщинки в них углубились. Пальцы онемели и не хотели подчиняться ей, когда она пыталась потереть их друг о друга.

* * *

– Время девять двадцать семь, – сказал Лиам, оторвав глаза от плана допроса. – В помещении находится подозреваемый, Питер Лёве, а также комиссар полиции Дея Торп и я, заместитель начальника полиции Лиам Старк.

Он сделал паузу.

– Питер Лёве, вас подозревают в незаконном лишении свободы гражданки Дании. Прошу вас назвать свое имя, дату рождения и адрес.

– Да, конечно, – сказал Питер.

Его короткие русые волосы встопорщились. Из-за этого он выглядел совсем беспомощным.

– Питер Лёве, седьмое марта тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, Киркебьерг, 2, 5690, Томмеруп.

– Спасибо, – кивнул Лиам. – Питер, вы не обязаны отвечать, вас никто к этому не принуждает, но я надеюсь, что вы сможете помочь нам пролить свет на это дело?

– Попробую, – сказал Питер. – Это моя Беата, – его голос срывался и дрожал. – И мой ребенок.

– Вы можете подтвердить, что ознакомлены с правом на адвоката, но добровольно отказались от его услуг? – вступила Дея.

– Мне нечего скрывать, – Питер покачал головой. – Это какая-то бессмыслица, вы говорите, что меня в чем-то обвиняют!

– Вы – подозреваемый, – сказал Лиам спокойно, – и поскольку существует целый ряд обстоятельств, касающихся вас и вашей личности, у нас возникла необходимость поговорить с вами.

Он заглянул в свои бумаги.

– Вы общались с Беатой по мобильному после ее исчезновения?

– Нет, я все время звонил, но я так и не смог до нее дозвониться.

– И вы не знаете, почему ее телефон был включен вчера вечером? – сказал Лиам и вопросительно посмотрел на Питера.

– Включен? – спросил он, привстав со стула. – Вы нашли ее?

– Нет, – ответила Дея, – сядьте на место. Мы нашли мобильный, но не саму Беату.

Питер угрюмо опустился на стул.

– Где вы его нашли?

– У вас есть обыкновение отправляться в долгие поездки по утрам, – продолжил Лиам, – и никто, даже Беата, не знает, куда вы ездите.

– Это так. Я говорил Беате, что езжу к морю продышаться… Но я немного работаю по ночам!

– Вы же получаете пособие по безработице, – заметила Дея.

– Да, но это дело времени. Я готовлю серию публикаций.

– Помогите мне понять, – продолжал Лиам. – Вы пишете о сходстве и различии христианства и ислама?

– Да, именно так. Я хочу реформировать ислам, – сказал Питер, подавшись вперед.

Лиам кивнул. Питер немного успокоился, когда заговорил о своей работе.

– Что вы имеете в виду под этим – «реформировать ислам»?

– Я занимаюсь современным истолкованием ислама. Если вернуться на какие-нибудь сорок-пятьдесят лет назад, то мы увидим, что в ряде мусульманских стран люди жили гораздо свободнее, чем сейчас. И в Иране, и в Афганистане женщины могли учиться и носить короткие платья, в то время как сегодня им приходится закрывать тело и сидеть дома. Это то, с чем я хочу покончить. Мы на Западе должны найти в себе мужество критиковать несвободную интерпретацию ислама, иначе мы закончим как Иран, а против этого должен выступить весь Запад. Но какое отношение мои статьи имеют к Беате? Она же исчезла не потому, что я пишу…

– Я хотел бы знать, – перебил его Лиам, – почему вы попросили Хайана Халила высказать свои предположения о том, какие стихи в Коране могут соответствовать десяти заповедям в Библии? Зачем вам это было нужно?

– Десяти заповедям? – удивленно повторил Питер, качая головой. – Прошло много времени. Я. Мне это понадобилось, потому что я как раз изучаю различия и сходства между исламом и христианством. Считается, что сам пророк Мухаммед в одной из сур, которая была утеряна, написал, что мусульмане должны хорошо относиться к иудеям и христианам, но мало кто из правоверных мусульман сегодня принимает эту мысль.

– А вы хотите заставить их принять ее? – Дея внимательно смотрела на Питера.

– Христианство было реформировано и изменилось к лучшему, и если на смену инквизиции пришла любовь к ближнему, то, может, и шариат тоже изменится? – Щеки Питера раскраснелись.

– Я чувствую, как вы увлечены этим, – сказала Дея, – но мы не должны забывать, что вы здесь потому, что исчезла ваша беременная подруга. Что пошло не так?

– Что значит «пошло не так»? – спросил Питер, совершенно сбитый с толку.

– Она слишком много видела?

Питер молчал, озадаченно уставившись на Дею.

– Когда вы неделю назад нашли велосипед Шарлотты, – включился Лиам, – он оказался в том месте, которое до этого уже тщательно обыскали. Как это получилось?

– Понятия не имею, – поспешно ответил Питер. – Он там просто стоял!

– Он там просто стоял, – повторил Лиам, задумчиво кивнув. – А еще есть ваши короткие ежедневные поездки на берег по утрам.

– Ну, я ездил не каждое утро…

Питер растерянно переводил взгляд с одного на другого и несколько раз сглотнул.

– А можно спросить, какое это имеет отношение к делу?

– Питер, где вы были сегодня ночью и утром? Наши патрульные машины пытались вас найти, но не смогли.

– Я катался в поисках Беаты, – ответил Питер. – Она пропала, она беременна, это мой ребенок! Что же такое происходит? – Он потер глаза. – Вы вообще что себе представляете?

– Почему вы не откликались? Почему не отвечали на телефонные звонки? – спросил Лиам.

Питер отчаянно замотал головой.

– Я вообще ни о чем таком не думал, я был совершенно подавлен, совершенно разбит.

В дверь комнаты для допросов постучали. Лиам с Деей встали и подошли к полицейскому, который просунул голову в дверь. Они кивнули ему и вернулись к Питеру.

– Вашу машину зарегистрировала камера наблюдения, вчера вечером в Томмерупе. Ее видели в то же время, когда в городе пропала молодая женщина. Как вы это объясните?

Лицо Питера дернулось, казалось, он не совсем понимает, какое отношение к нему имеет этот вопрос. Потом он энергично замахал руками.

– Я везде ездил. И проехал мимо дома, чтобы посмотреть, не вернулась ли Беата, но в окнах не было света!

– Молодую женщину зовут Луна, – взяла на себя инициативу Дея. – Мы уверены, что вы слышали о ней, потому что несколько лет назад ее обвинили в краже по заявлению вашего свекра, тогда же она и познакомилась с Беатой.

Питер пожал плечами.

Лиам побарабанил пальцами по папке с делом.

– Итак, вы проехали мимо пасторского дома, немного покатались по городу, а потом снова поехали на берег, говорите вы. Но записи с камер наблюдения показывают, что вы заправлялись дизельным топливом на заправке «ОК» у супермаркета «Бругсен» в двадцать три сорок пять. Поэтому похоже, к этому времени вы находились в районе Томмерупа уже два часа.

– Наверное, если вы так говорите, я не замечал времени.

– А что вы так долго делали в маленьком городке? – вмешалась Дея.

– Мне было хреново, – пробормотал Питер. – Я понятия не имею, что я делал.

Лиам открыл тонкую папку.

– Питер, в молодости вы были фанатичным левым активистом, не так ли? И у вас за плечами несколько приговоров за вандализм и нападение на полицию?

Питер ошарашенно посмотрел на него.

– Вы серьезно? Это ведь было сто лет назад.

Лиам энергично постучал кончиками пальцев по столу и снова сменил тему.

– Кто-нибудь видел вас, когда вы катались сегодня утром?

– Не знаю. Я езжу не для того, чтобы встречаться с людьми, а для того, чтобы успокоиться.

– И вы успокаиваетесь? – спросил Лиам, пристально глядя в глаза Питеру.

Питер отвел взгляд и покачал головой.

Лиам попытался снова поймать его взгляд.

– Вы так и не рассказали вашей беременной подруге о бабушкином доме и незаконно зарабатываемых деньгах, когда унаследовали небольшой гешефт бабушки. Почему не рассказали?

Питер в ужасе посмотрел на Лиама.

– Почему надо было это скрывать, Питер?

Питер долго молчал.

– Мне было неловко, – произнес он наконец.

– Неловко?

– Да, черт возьми, – закричал Питер.

Лиам был поражен. Впервые Питер посмотрел ему в глаза с какой-то неподдельной искренностью. Тут было не до шуток. Перед ним сидел тяжело страдающий человек.

– Почему?

– Мне тридцать пять лет, – возбужденно продолжил Питер. – Я живу за счет своей девушки в предоставленном ей жилье и получаю пособие по безработице уже почти два года. Я неудачник, и она знает, что мои статьи, вероятно, так никогда и не будут напечатаны, потому что мы живем в такое время, когда все, черт возьми, так боятся обидеть мусульман… Может, мне еще надо было ей рассказать, что я зарабатываю левые деньги, продавая улиток моей покойной бабушки?

– Да, конечно, – сказал Лиам, – такое тяжело скрывать, но разве Беата не поняла бы вас, если бы ей всё рассказали?

– А может, она сама об этом узнала? – предположила Дея.

– Вы хотите сказать, что я убил свою подругу, которая носит в животе моего ребенка, из-за каких-то чертовых улиток? – отчаянно прорычал Питер, вскочив на ноги. Потом тяжело вздохнул и снова опустился на стул.

– Мы не знаем, что с Беатой, – заметил Лиам. – Почему вы говорите «убил»?

Вздохнув, Питер уронил голову на столешницу.

– Я больше не могу этого выносить. Я отказался от защиты, потому что мне нечего скрывать, – пробормотал он, не поднимая головы. – Хватит уже! Это моя Беата пропала! Мой нерожденный ребенок. Хватит. Хватит! Я больше не скажу ни слова без адвоката.

Лиам поднял глаза.

– Сейчас десять пятьдесят шесть. Допрос Питера Лёве приостановлен, поскольку необходимо назначить ему адвоката.

Он встал и посмотрел на Питера, который все еще лежал лицом на столешнице. Затем вместе с Деей вышел из комнаты для допросов.

Дея схватила его за руку и поднесла телефон к его лицу.

– Посмотри-ка на это!

Это была страница сообщества Томмерупа в «Фейсбуке». На ней была фотография Питера, а ниже сообщение, что полиция арестовала Питера Лёве и что он является главным подозреваемым в преступлении, в результате которого исчезли семь человек. Этим сообщением уже поделились 237 человек, и 489 оставили комментарии. Почти все – гневные и возмущенные.

Лиам просмотрел первые комментарии. Людям было страшно.

* * *

Беата почувствовала страшный голод. Она была измучена и подавлена. Ребенок беспокойно шевелился в животе. Каспер то задремывал, то просыпался. Она потрогала его руки – шероховатые, покрытые ранами и язвами. Они были привязаны к трубе, которая шла поперек резервуара над водой. Лучше мерзнуть, чем чувствовать, как кожа медленно растворяется в воде. Вместе они так же подвесили Шарлотту, чтобы она не все время была в воде. Кожа Беаты также воспалилась и покрылась маленькими, мягкими бугорками. Беата все время пыталась достучаться до Шарлотты, чтобы узнать, что она видела, когда на нее напали, но та либо совсем отключалась, либо с трудом говорила. Лоне давно уже молчала после очередной истерики, в которую она впала, когда и ее пытались привязать к трубе. От ее кожи, наверное, почти ничего не осталось.

Каспер не жаловался, но говорил все реже. И ему, и Шарлотте было жарко, как будто у них поднялась температура. Он пробыл в черной жиже пять дней без еды, но его состояние было лучше, чем у других. Возможно, потому что он был молод и крепок. Если он умрет, она останется совсем одна в вонючем, отвратительном резервуаре. Она уже не раз думала, какое это было бы облегчение – просто опуститься под воду и наполнить легкие этой жидкостью, но мысль о Силье удерживала ее от этого. Она представляла себе ее улыбку, ее веселый взгляд. Ее худенькую фигурку, как она бегает по комнате. Ребенок в животе тоже помогал ей не сдаваться. Как быстро умирает плод, если умирает мать? Как долго он проживет после ее смерти? Будет ли он страдать? Она цепенела от такой мысли.

Она прижалась к железной трубе. Толстая, тяжелая джинсовая ткань, которой она была привязана, врезалась в кожу. Каспер снял джинсы с Вернера и другого мертвеца. Сама Беата была одета лишь в тонкую ночную рубашку, которая не смогла бы ее выдерживать, поэтому она висела на одежде умерших.

У нее больше не было сил висеть. Было очень больно. Каспер прав, тело быстро уставало и замерзало. Она все время дрожала, и даже в жиже было холодно, хотя эта жижа была теплее воздуха. Дрожащими руками она развязала одежду, на которой висела, и скользнула обратно в жижу. Они попытались осмотреть резервуар, в котором плавали, и нашли на дне коробку. Казалось, она сделана из крупной железной сетки. Что-то вроде клетки. Время от времени жидкость у этой коробки начинала двигаться, и становилось теплее.

Беата вздрогнула, когда над ними раздался металлический грохот. Затем стало светло. Она почувствовала резь в глазах.

– Выпустите нас. Эй? Выпустите нас. Я беременна… Пожалуйста, выпустите нас, – всхлипнула она.

На мгновение в свете она увидела Каспера. На его коже были иссиня-черные полосы и красные волдыри. Она начала хватать ртом воздух. От сильного всплеска рядом с ней по ее лицу прокатилась волна, и рот наполнился водой. Затем снова наступила темнота.

* * *

Дея оглядела парк, протянувшийся вдоль улицы, между полицейским участком и ее домом. Пахло жарким летом. Она каждый день бегала здесь, чтобы очистить мысли и погасить раздражение. Дея прекрасно знала, что для многих она была pain in the butt[4], но они при этом не представляли, что могло бы быть гораздо хуже. Она контролировала себя. Стискивала зубы. Не давала себе лишнее слово сказать. И бегала, чтобы успокоиться.

Ноги усердно работали. В свете вечернего солнца тяжелые тени падали на посыпанную гравием дорожку. Впереди на тропинке стоял человек, сгорбившись и подняв одну руку, словно хотел что-то сказать. Он был похож на какого-нибудь наркомана: грязные узкие брюки, мешковатая толстовка. Она немного замедлила бег и остановилась в нескольких метрах от него. Мужчина схватился правой рукой за сердце и еще больше скрючился.

– Думаю… я… думаю, у меня… сердце… Помогите мне!

– Сердце? – воскликнула Дея, запыхавшись, и подошла поближе. – Ложитесь, я сейчас вызову скорую.

Мужчина потянулся к ней, но она стояла в паре метров от него, и он опустился на колени.

– Я… не могу… дышать!

– Ложитесь! – повторила Дея, доставая мобильный. – Не тратьте силы на разговоры.

– Хей! – Навстречу им по траве шла пожилая пара, на поводке они вели маленькую собачку. – Все в порядке?

Наркоман наклонил голову вперед, судорожно глотая ртом воздух.

– Полегчало.

– Нет, нет, – сказала Дея, приблизившись, и наклонилась, чтобы заглянуть под большой капюшон, который полностью закрывал лицо мужчины. – Вам надо в больницу. Я сейчас позвоню.

Внезапно наркоман вскочил на ноги и с силой толкнул ее.

– Эй! – сердито крикнула Дея. – Какого черта?..

Пожилая пара резко остановилась в тот момент, когда потрепанный человек бросился бежать и исчез за кустами в направлении Кристиансгадэ и Вальдемарсгадэ.

Дея лежала на земле, потеряв дар речи. Она хотела броситься за ним, но слишком сильно было потрясение. Когда она попыталась встать, то обнаружила, что ушиблась головой о бордюрный камень дорожки.

Тем временем пожилая пара подошла к ней.

– Он у вас что-то украл? – спросил мужчина.

Дея села и похлопала себя по карманам.

– Нет, все при мне. Он сказал, что не может дышать, но когда вы появились – в него словно черт вселился.

* * *

Когда Нассрин постучала в дверь Денниса, было почти пять часов вечера. В мастерской под его комнатой еще работали. Нассрин была неподалеку от Ассенса, когда пришло сообщение, что жертвой номер семь стала Луна, и она сразу же предложила начальству навестить Денниса. Может, он что-то знает о Луне и о том, что она делала в последние двадцать четыре часа.

Заплаканный Деннис открыл дверь, всю его грубость как рукой сняло. Его окутывал запах сна и гашиша.

– Я хочу поговорить с тобой о Луне.

Нассрин сделала шаг назад и прислонилась к деревянным перилам с облупившейся синей краской. Внезапно ей показалось, что если она зайдет к нему, то между ними возникнет какая-то ненужная близость.

Деннис захлюпал носом и вышел на галерею, затем закрыл за собой дверь.

– Что ты хочешь знать?

– Из-за чего Луна потеряла работу?

Сначала он посмотрел на нее непонимающе, но потом кивнул.

– Луна тогда работала социальным работником. Однажды ее отправили к какому-то старому идиоту в деревню. У его жены были не все дома… Она ни хрена не помнила. У них там была куча всякого барахла, и Луна как-то раз взяла несколько фигурок, чтобы продать их, но старик ее застукал, и сестру уволили.

– После этого она переехала в Томмеруп?

– Да, ее отправили на общественные работы в церковь в Томмерупе, а потом она подружилась с этой пасторшей.

– Беатой?

Деннис пожал плечами.

– Я никогда с ней не встречался, но вообще-то все это было каким-то абсурдом, ведь пастор – дочь того старого идиота, из-за которого Луна пострадала.

– Ты знаешь, что Луна делала вчера?

Деннис достал телефон.

– Нет, но она отправила хрен знает сколько сообщений, вот, посмотри. – Он протянул мобильный Нассрин и смущенно улыбнулся. – Извини за все эти сердечки и всякое такое, Луна это обожает.

Нассрин кивнула и пролистала сообщения за несколько дней, но там не было ничего интересного.

Деннис достал сигарету из кармана брюк и закурил.

– Ты случайно в последнее время не видел старый серый «пежо» или старую «гранаду»? Учитывая твою работу, ты, наверное, обращаешь внимание на машины, которые редко попадаются на глаза в этом районе? – продолжала Нассрин.

– Старую «гранаду» я бы точно заметил, – усмехнулся Деннис, – но нет, не видел.

– Деннис, я собираюсь задать тебе вопрос, который тебя наверняка немного смутит, но очень важно, чтобы ты честно ответил, потому что нам нужны все подробности, если мы хотим выяснить, попала ли Луна в поле зрения нашего преступника из-за той конкретной кражи. В общем… случалось ли такое, чтобы Луна что-то украла, но не была задержана?

Над крышей пролетела большая чайка, и оба они вздрогнули. Деннис улыбнулся, глубоко затянулся сигаретой и, выдохнув, кивнул.

– Да.

– Ты можешь составить для нас список? С указанием тех людей, у кого она что-то украла.

Он закрыл глаза.

– Если вы ее найдете, вы ведь предъявите ей обвинение по всем этим делам.

– Но если мы ее не найдем, ты ее больше вообще никогда не увидишь.

* * *

От Денниса Нассрин вышла через два часа. Список краж Луны, который он составил, оказался бесконечным. Они прошли в его маленькую комнату, в которой оказался значительно больший порядок, чем она могла себе представить. Она тихо сидела в кресле, пока он сосредоточенно вспоминал прошлое.

Ее поразила огромная любовь к сестре, которая была видна в том, как упорно парень старался все вспомнить и собрать воедино. Это была часть жизни, которая у брата и сестры была общей и которой они делились друг с другом.

Теперь ей оставалось только вернуться в полицейский участок и сравнить список с информацией по делу. Возможно, где-то обнаружится какая-то связь, которая приведет их к разгадке.

Когда Нассрин вышла на площадку перед мастерской, то обнаружила, что вплотную к ее машине припарковался замызганный старый черный «гольф» с временными номерами. Уже издалека было видно, что выехать ей будет трудно. Тяжело вздохнув, она села в машину. Попыталась вырулить. Несколько раз подавала вперед и назад, пытаясь выехать, но в конце концов сдалась. «Гольф» ее запер.

Она громко выругалась и вышла из машины. Решила заглянуть в «гольф» в надежде, что владелец мог оставить ключ в замке зажигания на случай, если машину надо будет загнать в мастерскую. Но ключа в замке зажигания не было. Машина была заперта, на переднем сиденье лежало несколько папок, но ее внимание привлекла маленькая записка рядом с папками. Прочитав ее, она инстинктивно отпрянула назад и оглянулась по сторонам.

Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

Это была еще одна заповедь из Библии. Она тут же узнала ее, вспомнив доску в зале заседаний, а также сразу поняла, что она соответствует одному из стихов, которые ее дядя отметил в Коране.

На площади перед мастерской было тихо. Сама мастерская была уже закрыта, в окнах не было света. Нассрин прерывисто дышала, когда делала снимок через окно «гольфа» и отправляла его Лиаму и Дее. Она также отправила им фотографию временных номеров машины.

Дея тут же перезвонила.

– Это похоже на прежние записки. Есть еще что-нибудь в машине? Нассрин! Этот «гольф» не должен двигаться с места, ясно? Держите под контролем. Я в Томмерупе, выезжаю прямо сейчас. Свяжитесь с Лиамом, пусть отправит подкрепление. И будьте осторожны, хорошо? У вас есть с собой пистолет?

Лиам, в отличие от Деи, попросил ее уйти с территории мастерской и оставить все остальное команде, которая уже едет. Пока они с Лиамом разговаривали, она услышала, как он сбегает по лестнице. Лиам сам ехал сюда и собирался вызвать команду криминалистов, и он был прав, подумала она, ей следует уйти отсюда и подождать своих коллег. На случай, если «гольф» исчезнет до прибытия подкрепления, у них есть его номерной знак. Они могут объявить автомобиль в розыск. Тем не менее она осталась возле машины. Дея не так далеко от Ассенса, она скоро приедет.

Нассрин пыталась запомнить каждую деталь на парковке, пыталась вспомнить, как тут все выглядело, когда она приехала. Не изменилось ли что-то? Она огляделась в поисках маленьких камер, которыми, по их информации, пользовался преступник. Внезапно ее осенило, что дверь в квартиру Каспера, рядом с дверью в квартиру Денниса, была открыта. Этого точно не было, когда она сюда приехала. «Нельзя отходить от машины», – пронеслось у нее в голове.

* * *

Двадцать пять минут спустя Дея припарковалась перед мастерской в Ассенсе. Стемнело, небо было затянуто свинцово-серыми тучами, нависающими над землей плотными, тяжелыми подбрюшьями. Черного «гольфа», о котором говорила Нассрин, нигде не было видно, но ее маленький «фиат» стоял на площадке. Дея почувствовала раздражение во всем теле. Еще не хватало, чтобы эта изображающая из себя следователя девчонка упустила машину.

Она застегнула куртку и пошла к машине Нассрин. Лиам звонил несколько раз после того, как уехал из полицейского участка в Оденсе, но ждать его придется еще минут десять. Она достала телефон, чтобы перезвонить, но резко остановилась. В машине Нассрин кто-то сидел, и это точно была не Нассрин.

Дея вытащила пистолет и направила его на дверцу машины.

– Выходите!

Никакой реакции. Она сделала шаг к двери. Крепче сжала рукоятку пистолета.

– Выходите, это полиция!

По-прежнему никакой реакции. Фигура в салоне не двигалась. Она обошла машину, чтобы получше разглядеть профиль человека.

– Деннис? – удивленно крикнула она и подошла вплотную к двери. Быстро осмотрела зазор между дверью и кузовом, чтобы понять, нет ли ловушки, но ничего не обнаружила. Потом дернула ручку двери, и обмякшее тело Денниса чуть не вывалилось из машины. Он был без сознания.

– Черт побери, – пробормотала Дея, быстро оглядываясь по сторонам.

Вокруг не было ни души. Она засунула пистолет в кобуру и присела на корточки рядом с Деннисом.

– Вы в сознании? – Дея легонько шлепнула его по щеке и усадила ровно.

Деннис слегка помотал головой, потом ему наконец-то удалось сфокусировать на ней взгляд.

– Какого хрена?

– Какого черта вы делаете в машине Нассрин и где она сама?

Деннис прикрыл руками глаза и скривился от боли. Затем открыл глаза, но потом веки снова опустились.

Она опять легонько шлепнула его по щекам.

– Деннис, я хочу, чтобы вы сказали мне, где Нассрин.

Деннис застонал и отвернулся от Деи.

– Я не знаю.

– Вы в ее машине, черт возьми! Вы употребляли наркотики? Говорите со мной!

– Я… – Деннис изо всех сил зажмурился, как будто это помогало ему сконцентрироваться. – Она только что была здесь. Мужчина, который тут был. Я.

Он покачал головой, лицо исказилось в гримасе.

– Дышите глубже, вспоминайте! – крикнула Дея.

– Тут стоял черный «гольф», – пробормотал Деннис. – Я собирался к матери, а он тут сидел в машине. Да. И тут я заметил Нассрин. Она лежала в машине… на заднем сиденье.

– Вы видели Нассрин в «гольфе». Она была в сознании? Что она делала?

Он покачал головой.

– Она лежала… скрючившись, я не видел, двигалась ли она. Я хотел. А мужчина, он сидел и смотрел на меня. А потом вышел из машины. Он просто жесть какой хладнокровный.

Дея внимательно смотрела на парня. Он явно был не в себе, явно пережил сильное потрясение. Вдали послышался звук сирен. Она хотела вытащить Денниса из машины, попыталась взять его за плечо, но он оттолкнул ее.

Слегка покачиваясь, он неуверенно, с закрытыми глазами выбрался из машины и только потом открыл глаза.

– Да, он, черт возьми, держал передо мной мобильный. Показывал мне какую-то запись. Хотел, чтобы я посмотрел. А потом сказал: «Поздоровайся с сестричкой». Когда я наклонился к телефону, чтобы посмотреть, о чем говорит этот ублюдок, он уколол меня чем-то острым в шею.

На улице позади мастерской появились первые полицейские машины, шум и свет мигалок прорезали тихий вечерний воздух. Сердце Деи бешено билось в груди, когда она схватила его за руку.

– Что вы увидели на дисплее?

Он неуверенно покачал головой. Внезапно на лице у него появился испуг.

– Что вы увидели на дисплее? – она кричала ему прямо в лицо.

Он пожал плечами, поводил носком ботинка по грязным плитам.

– Все случилось так быстро. Там была вода… Какое-то темное помещение с водой. Я видел нескольких человек, но Луну я не увидел. Может, это было снято камерой ночного видения или Гоу-Про? Думаю, так. Вот так это выглядело.

Деннис порылся в кармане куртки и стал доставать смятую пачку сигарет. Когда он, наконец, вытащил пачку, вместе с ней выпала записка.

Дея мгновенно подняла ее и тут же поняла, что это та записка, которую прислала ей Нассрин. Позади нее захлопали двери машин, она почувствовала, что к ним бежит Лиам. Протягивая ему записку, она не могла смотреть ему в глаза.

– Нассрин пропала, похоже, она восьмая жертва.

* * *

Зал заседаний был ярко освещен. Снаружи была черная ночь, и Лиам видел свое отражение в окнах. Под глазами у него залегли темные круги. Он читал протоколы допросов родителей Нассрин и двух ее братьев. От них не было особого толку. Насколько он знал от самой Нассрин, у нее были не самые лучшие отношения с родителями и братьями, и поэтому она жила со своими пожилыми дядями. Сообщить дядям об исчезновении Нассрин в букинистический магазин ездила Дея. Дяди были безутешны, и она пообещала, что к ним приедут на следующий день.

В коридоре послышался шум, а затем дверь в зал для совещаний распахнулась.

– Босс, ты здесь?

Это была Дея. Он посмотрел на часы. Двадцать семь минут второго.

– Есть что-нибудь новое? – спросила Дея.

Лиам покачал головой. Когда они закончили в Ассенсе, он настойчиво просил ее поехать домой и поспать, чтобы завтра голова работала.

– А номера?

– Временные номера были украдены из отдела регистрации номерных знаков почти полгода назад.

Он устало огляделся по сторонам.

– Я отправил дневную смену выспаться, чтобы завтра с семи утра у нас были свежие силы по всем фронтам, они собираются прошерстить всех владельцев черных «гольфов». Это старая модель, они передадут нам списки, и мы соберем большую команду для поисков машины.

Он сделал небольшую паузу, видя, что Дея собирается что-то сказать.

– Нет, у нас в реестре нет черного «гольфа», который был бы заявлен в угон. Но мы найдем его.

Честно говоря, выглядела Дея не очень. Посмотрев на нее, Лиам почувствовал, что и сам заражается ее страхами и сомнениями.

– Нам с тобой, наверное, надо поспать, – сказал он и добавил, что технический отдел заменит их. – У нас повсюду патрули. – Он ободряюще улыбнулся ей. – Ты что, перешла на круглосуточное дежурство?

– Черт возьми, Лиам, я не могу просто сидеть дома!

– Понимаю, – сказал он.

У него тоже были сомнения, что он сможет заснуть, пока они не найдут Нассрин и остальных жертв.

Дея подошла к его столу.

– Ты уже все сегодняшнее просмотрел? – Она показала на серию распечаток с камер видеонаблюдения.

– Да. Черный «гольф» въехал в Ассенс в ту ночь, когда исчез Каспер. С теми же номерными знаками. На следующее утро машина снова уехала из города, а после обеда вернулась, и именно тогда Нассрин увидела ее в мастерской в Ассенсе.

– Те же номера?

– Да, и существует еще вероятность, что автомобиль вообще не зарегистрирован, и тогда поиски усложняются. Конечно, у нас есть и другие признаки, позволяющие идентифицировать машину, если мы обнаружим какой-нибудь черный «гольф». И да, мужчина в этой машине был в капюшоне, натянутом на голову.

Дея пристально вглядывалась в зернистые черно-белые фотографии с записей камер наблюдения.

– Так экспертиза говорит, что это одна и та же машина?

– Да.

Дея подошла к рабочей доске, на которой были описаны основные детали дела. Она стерла несколько уже неактуальных теорий и начала писать.

– Итак, мы ищем мужчину. У нас нет детального описания из-за капюшона, но Деннис уверен, что мужчина старше его. Мы знаем, что он как минимум дважды использовал черный «гольф» с украденными номерными знаками, а также старый «пежо» и не менее старую «гранаду». Мы знаем, что он очень хорошо умеет избегать отслеживания телефона. Судя по кадрам, которые видел Деннис, можно считать, что жертвы еще живы и находятся в каком-то резервуаре с водой. В каком-то темном помещении.

– Так и есть, и ответ из Национального криминалистического центра показывает, что в прицепе была моча Беаты. Значит, она была жива, когда ее похитили.

– Как долго можно продержаться в воде?

Лиам пожал плечами.

– Я спросил у криминалистов, ожидаю ответа, как только они придут на работу.

В коридоре снова послышался шум, и дверь открыл Торбьорн. Он резко остановился, когда увидел их. Устало провел рукой по лицу.

– Никому из нас сегодня что-то не спится, – сказал он, положив перед Лиамом отчет.

– Что у тебя? – спросила Дея, подойдя к столу.

– Как вы знаете, отец Беаты, Бент Мёллер Нильсен, – бывший полицейский, – сказал Торбьорн, присев на угол стола. – Правда, он проработал всего несколько лет, и тогда его звали Ханс Хенрик.

– Значит, он сменил имя. Почему?

Торбьорн пожал плечами.

– Он сделал это вскоре после того, как вышел из тюрьмы, где отбывал срок за насилие!

Лиам взял отчет и пролистал его. Глаза слезились, усталость окутывала как шерстяной плед. Он обвел несколько абзацев, потом отложил отчет. Он был слишком утомлен, чтобы вчитываться и анализировать.

– Просмотри это внимательно завтра, – попросил он. – Если успеешь к утреннему собранию, буду благодарен. Сейчас мне надо либо ведро кофе, либо часик сна, а поскольку сливки кончились, то придется поспать.

* * *

Лиам проснулся оттого, что у него чесались глаза и першило в носу. Он сбросил плед и встал.

В большом зале для совещаний Дея все еще сидела за столом. Она подняла голову, ее лицо было пепельно-серым от усталости. Она разложила перед собой нечеткие снимки «гольфа».

– Нашла что-нибудь? – пробурчал он и откашлялся. Только сейчас он заметил большую фотографию Нассрин, которая висела на доске рядом с фотографиями других жертв. Он замер на мгновение, не отрывая от нее взгляда, и вздрогнул, когда Дея заговорила.

– Толстовка с капюшоном… Лиам. Я думаю, это был тот человек, который похитил Нассрин.

Лиам растерянно посмотрел на нее, подумав, что для всех было бы лучше, если бы он хорошенько выспался, вместо того чтобы бродить тут, как сомнамбула, не понимая, что происходит.

– Что-то я не врубаюсь, – признался он, потирая лицо, и уселся рядом с Деей.

– На меня напали в парке на Кристиансгадэ вчера вечером, во время пробежки.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Но ты ничего не говорила об этом.

– Тогда я не придала этому никакого значения. Решила, что это какой-то наркоман, он симулировал сердечный приступ, а потом сбил меня с ног, когда я подошла помочь. Но он убежал, когда понял, что мы не одни в парке.

– И что ты теперь об этом думаешь?

– Я тут сидела и изучала снимки вот этого человека в капюшоне с камер наблюдения в Ассенсе. И это вполне может быть тот же человек, который напал на меня.

– Ты уверена?

– Почти.

Но потом она покачала головой.

– Я не знаю, но у него была борода и толстовка, как и у того, которого видел Деннис, и я не могу не думать, что, возможно, это я должна была быть номером восемь?

Лиам попытался что-то сказать, но не мог собраться с мыслями.

Дея наклонилась вперед.

– В самом деле, что, если это я должна была стать восьмой жертвой, Лиам, а он вместо меня забрал Нассрин, потому что со мной не получилось? Но она уж точно не должна быть жертвой.

Его поразило отчаяние в ее голосе, и ему пришлось отвести взгляд, чтобы не заразиться им.

– Наверняка найдутся люди, которые полагают, что я давала ложные показания. – Она раздраженно смахнула несколько слезинок.

Первой его мыслью было, что звучит это безумно и что все это плод ее воображения. Но потом он взял себя в руки. Он не мог себе позволить ничего исключать.

– В котором часу на тебя напали?

– Около семнадцати.

– А из сообщений Нассрин и Денниса мы знаем, что Нассрин была похищена примерно в девятнадцать пятнадцать, так что у нашего маньяка было примерно два часа, чтобы найти Нассрин, доехать из Оденсе в Ассенс и силой усадить ее в машину, прежде чем Деннис спустился к «гольфу» в девятнадцать двадцать вечера. Как-то маловероятно.

Он покачал головой, пытаясь представить себе маршрут преступника. Но в голове все время крутился вопрос: Нассрин посадили в машину насильно или она уже была без сознания, когда ее положили на заднее сиденье «гольфа»?

– От Кристиансгадэ до мастерской в Ассенсе не более сорока минут, – продолжила Дея, – и кто сказал, что преступник не рассматривает в качестве потенциальных жертв еще каких-то людей? Может быть, поэтому его и трудно поймать? Он рассчитывает время, у него много потенциальных жертв и камер наблюдения? Он все время нас опережает.

Лиам неуверенно кивнул.

– Я не могу это так оставить, – сказала Дея и схватила свой телефон. Когда через несколько минут она снова положила его, уже подняли на ноги руководителя криминалистической группы. Ей приказали немедленно выбраться из постели и отправиться в парк у Кристиансгадэ. Дея посмотрела на Лиама.

– Я сама поеду в парк, чтобы они точно знали, где искать. ДНК, камеру, скотч, все это дерьмо!

Он кивнул в ответ. Стоило попробовать. Может, им повезет, может, он не стал так тщательно удалять ДНК, ведь нападение не удалось и ему надо было как можно быстрее убежать.

Дея натянула куртку и повернулась к нему.

– Поедешь со мной?

* * *

Над люком раздались крики. Беата развязала одежду, на которой висела, и скользнула в жижу. Кожа горела, и она стиснула зубы. Затем опять послышался крик. Она услышала, как задвигался и соскользнул в воду Каспер.

Она нащупала в темноте его руку.

– Мы ведь прежде не слышали таких звуков, правда?

Ее голос дрожал.

– Нет.

Она чувствовала, что он внимательно прислушивается.

На крышке бака топотали, как будто происходила драка, и снова крик – тоненький, отчаянный женский голос. Казалось, кричавшая женщина напрягалась из последних сил. Потом раздался грохот и что-то с огромной силой ударилось о люк.

– Что это? – прошептала Луна за спиной Беаты.

Беата вздрогнула. Она не слышала, как Луна придвинулась к ней.

– Думаю, там кто-то дерется.

– Мы выберемся наверх? – проговорила Луна и начала хватать ртом воздух.

Беата инстинктивно прижала руки к животу. Она хотела домой, к Силье. И хотела поднять Шарлотту наверх, пока та еще жива.

Сверху раздался еще один громкий крик. Мужской голос прозвучал как-то жалобно.

Люк распахнули. Они знали этот звук. Скрежет железа и скрип петель.

Луна схватила Беату за руку, когда люк открылся и к ним пролился лучик света. Там, наверху, была ночь, но был свет. Может быть, это был лунный свет.

Какая-то женщина с искаженным лицом просунула голову в люк, пытаясь разглядеть их.

– Помогите нам, – прокричал Каспер изо всех сил.

– Вы можете сами выбраться наверх? – крикнула в ответ женщина.

– Это ведь вы? Вы из полиции? – пронзительно крикнула Луна.

– Нассрин? – неуверенно произнесла Беата.

Она почувствовала почти эйфорическое облегчение во всем теле.

– Я тут одна! – возбужденно прокричала Нассрин. – Мне надо знать, можете ли вы сами выбраться наверх, когда люк открыт? Вы глубоко?

– Слишком глубоко, – выдохнул Каспер.

– Поищу веревку, – тут же сказала Нассрин.

Ее голова исчезла.

Беата посмотрела на Каспера в проникшем сверху свете. Он был похож на живого мертвеца. Кожа на лице странным образом сошла со скул, лицо было одной сплошной раной.

Он встретился с ней взглядом, и по выражению его лица она поняла, что он видит то же самое, что и она.

– А мы сможем поднять Луну?

* * *

– Держитесь, я сейчас! – крикнула Нассрин, бросив взгляд на неподвижно лежавшего в нескольких метрах от нее мужчину. Он уткнулся лицом в ржавый лист железа. Снизу ее звали. Их голоса были полны отчаяния и страха. Нассрин мало что могла разглядеть там, внизу, но она видела, что они плавают в воде, а на лицах и руках сплошные раны.

Ночь вокруг нее была черной. Только фары «гольфа» слегка светились.

– Вы еще там? – послышался снизу испуганный голос.

– Подождите, я найду веревку, – отозвалась Нассрин. – Или что-то еще, чтобы поднять вас.

Она спрыгнула с резервуара. Ее мобильный телефон, жетон и наручники исчезли, когда она очнулась. Она почувствовала мужчину в темноте. Ее разбудил звук конвейерной ленты, ритмичное дребезжание. Потом она увидела огромный резервуар, приближающийся к ней. Мужчина стоял, склонившись над его крышкой, когда она подбежала к нему и сбила его с ног.

На земле валялся ржавый железный прут, и, подхватив его, она со всей силы ударила мужчину по затылку. В какой-то момент он чуть было не одержал верх и она с трудом удержала равновесие на краю бака, но ей удалось нанести удар прямо в висок. Он упал и больше уже не вставал.

– Веревка, веревка, веревка, – бормотала Нассрин. Она бросилась к зданию, очертания которого виднелись на некотором расстоянии. На земле валялся всякий хлам, но не было ничего подходящего, чтобы вытащить людей из воды.

Как только она оказалась вне света фар, ее окружила кромешная тьма. Нассрин остановилась, чтобы глаза привыкли. Перед ней был старый амбар, она на ощупь добралась до двух больших ворот, они были закрыты. Ее тело все еще плохо слушалось, но Нассрин поддерживала мысль о тех, кто плавал в воде, и она изо всех сил надавила на ворота, приоткрыла их и пролезла в щель. Оказавшись внутри, она стала искать выключатель, но так и не нашла.

Сердце бешено колотилось, когда она бродила в непроницаемой темноте амбара, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы помочь поднять людей наверх. Она споткнулась и чуть не упала. На полу лежал провод, тянувшийся к дверям. Она подумала, что он может быть связан с конвейерной лентой, которая вела к верхней части резервуара, и представила, как по ней перевозили бессознательные тела. Схватив провод, она рванула его, и где-то в темноте вилка вылетела из розетки.

Снова тишину ночи разорвали отчаянные крики. Нассрин посмотрела на провод. Не ахти что, конечно, но ничего другого у нее не было. Этим проводом она может связать мужчину, а потом она скажет людям в резервуаре, что побежит за помощью. Пообещает им, что сейчас все кончится. Пообещает, что вытащит их. Мелькнула мысль, что надо бы добежать до ближайшего дома, позвонить оттуда в полицию и взять там веревку.

Но вместо этого она побежала обратно к резервуару. Несколько быстрых прыжков – и вот она уже наверху. И тут она увидела, что мужчина исчез.

* * *

Раздался звук удара и хриплый крик. Беата задержала дыхание и посмотрела вверх на узкий луч света. Над ними воцарилось гробовое молчание. Она замерла, и ей показалось, что над их головами что-то тащат.

– Нассрин! – голос Луны разорвал неподвижную летнюю ночь.

Движение наверху прекратилось, и на краю люка показалась голова Нассрин. Ее глаза были широко раскрыты, а лицо было залито кровью. Кровь капала в воду, на них. Беате показалось, что позади безжизненного тела Нассрин мелькнула тень. Потом тело Нассрин тяжело упало в воду. Люк захлопнулся, и снова стало темно. Их крики поглощали толстые стены из бетона. Беата судорожно дышала, пытаясь защитить лицо от гнилой воды, которая всколыхнулась от падения тела Нассрин. Она нащупала в темноте ее руку, которая коснулась ее, когда молодая девушка-полицейский начала опускаться на дно бассейна. Луна всхлипывала, когда они с Каспером поднимали безжизненное тело Нассрин к поверхности.