– Ты правда собираешься целый час просидеть в машине, пока я буду там? – спросила Астра, копаясь в своей холщовой сумке в поисках телефона. Она выключила звук и сунула телефон в карман красной шерстяной куртки. Волосы, еще влажные после душа, были уложены слабым узлом на макушке, кожа на губах чуть растрескалась. Когда она волновалась, как сейчас, она покусывала верхнюю губу, пересеченную шрамом.

– Ничего против этого не имею. У меня с собой книжка. Желаю тебе хорошо провести время, – ответил Ник жизнерадостным тоном. Ему было важно поддержать ее перед тем, что ей предстояло.

Астра расправила на груди шарф и приготовилась быстренько пробежать по улице. Денек выдался просто омерзительный; хоть он пока еще не клонился к вечеру, было мрачно, как в сумерках, обочины тротуаров тонули в лужах, над головой на проводах стаями сидели вороны.

– Не думаю, что получу от этого визита большое удовольствие, а ты?

Ник кривовато усмехнулся.

– Зато, может быть, с пользой? Ты знаешь, что я имею в виду.

Астра чуть прищурилась, на секунду задумавшись, потом согласилась:

– Конечно. С пользой. Я очень постараюсь.

Ник смотрел, как его жена под неунимающимся дождем бросилась к воротам, а потом по дорожке, посыпанной гравием, обогнула угол дома. Когда она скрылась из виду, он потянул за рычаг и отодвинул водительское кресло до предела назад, чтобы ногам было больше места. После этого положил на руль открытый роман, но читать был не в настроении.

На доме, где принимала психотерапевт, не было никакой таблички с указанием того, что она там работает, и он задал себе вопрос, что думают соседи о людях, которые весь день входят и выходят. Дом был построен в начале двадцатого века, у входа красовалась мемориальная доска, два верхних этажа и крышу с окном мансарды украшала тонкая резьба по дереву. Снаружи это было трудно определить, но информация в Интернете позволяла предположить, что внутри такие дома могли быть вполне современно отремонтированы, оборудованы новыми, отделанными мрамором кухнями, газовыми горелками в каминах и панелями на стенах, выкрашенными в белый цвет. В последнее время, когда на работе выдавалась свободная минута, Ник был всецело поглощен просмотром ежедневных списков выставленных на продажу домов и квартир, которые присылали ему агенты по недвижимости. Пусть Астра и сказала, что не хочет, чтобы он брал еще один ипотечный кредит, сам он считал, что важнее всего найти для них более просторное жилье. Потому что они, все трое, ютились в его тесной квартирке с открытой планировкой, где у сына Астры даже не было собственной спальни. Мальчик спит на кушетке, и ему бывает так нужно побыть одному, что он прячется в ванной. Когда Ник спросил у Астры, чем там Хьюго так долго каждый день занимается, она ответила, что, как ей кажется, он сидит на унитазе и рисует человека-паука. Несмотря на то что мать с сыном говорили, что все в порядке, что они могут жить где угодно, Ник считал такие условия жизни для них неприемлемыми. Ему хотелось, чтобы у мальчика была своя запирающаяся дверь, помещение для отдыха в подвале, где он мог бы зависать с приятелями, и баскетбольное кольцо у подъездной дорожки к гаражу. Ник поставил себе задачу подыскать им к лету приличное жилье.

Он подался немного вперед на водительском кресле и протер запотевшее окно, чтобы лучше было видно. Ему представлялось, что Астра уже вполне освоилась в приемном кабинете, ее намокшее пальто висит у двери. Вообразил, что она сидит в удобном темно-коричневом кресле, обитом кожей. Таком, какое должно быть у психотерапевта старой школы. И, поскольку Астра постоянно крутит в руке прядь волос, вполне вероятно, что она поправила прическу. Где-то в глубине души ему хотелось быть в этот момент рядом с ней, хотя он прекрасно понимал, что такое желание по меньшей мере странно. Нет. Достаточно того, что он ждет ее в машине. Хорошо, что он тут, что тратит на это субботний вечер: отвез жену туда, где она получит помощь.

До свадьбы Ник с Астрой были знакомы всего несколько недель, но он ждал человека, с которым хотел бы соединить судьбу, сорок два года. До встречи с Астрой он был не из тех парней, кому для полноты картины нужны близкие отношения. У него были друзья, книги, его квартира. Он был вполне счастлив в одиночестве до того дня, когда Астра вошла в библиотеку Верховного суда и протянула ему сложенный листок со списком дел, которые ей требовались. Он сразу же понял: она «та единственная». Ник попросил другого библиотекаря его подменить и остаток дня помогал Астре, снимая с полок книги, проглядывая указатели и отмечая нужные страницы, а она все время находилась рядом, подкалывала его и жаловалась на работу. Астра была необычайно сообразительна и явно немного грубовата – с обкусанными ногтями, в однотонной юбке в обтяжку, с не очень заметными шрамами возле рта, – но оказалась именно такой «непростой женщиной», какую ждал Ник.

Дождь припустил сильнее, стекло снова запотело. Он опять его протер, чтобы видеть, что творится снаружи: в доме было темно, он казался пустым, но Ник знал, что это не так. Он взглянул на часы – три часа двадцать три минуты. Осталось тридцать семь минут. Он подумал о том, дала ли уже встреча с психотерапевтом какой-то существенный результат. В эмоциональном плане Астра достаточно проницательна, хотя у нее есть привычка ходить вокруг проблемы кругами, застенчиво касаясь отдельных ее частей, но, чтобы убедить ее кардинально решить вопрос, нужно потратить немало усилий и привести кучу убедительных доводов.

– Я так нервничаю, – сказала она ему, когда они подъехали. – Что, если я там буду сидеть как засватанная и смущаться, не зная, о чем говорить?

Заметив, что ей нужна поддержка, Ник сказал, что, как ему кажется, можно было бы начать со смерти Дорис. Ее горе стало бы очевидной отправной точкой визита. Астра печально кивнула головой.

– Да, – согласилась она. – Так и сделаю.

Всего через несколько дней после их скромной свадебной церемонии в парке Королевы Елизаветы здоровье Дорис сильно ухудшилось, и Астра стала проводить большую часть времени в палате хосписа Святого Павла. Ник не был к этому готов, он нелегко подлаживался к непредсказуемым приступам горя, терзавшим жену: иногда она немного успокаивалась, говоря, что Дорис наконец избавится от мучительной боли; иногда ее начинали душить рыдания, и она спешила накрыться одеялом; иногда она говорила, что все это не имеет значения, потому что они даже не были настоящей родней. Хотя на самом деле Дорис была Астре как мать, пусть и нелегко признаться в этом. Ник сравнивал разговоры с Астрой о ее прошлом с разматыванием рулона колючей проволоки для ограды – в любую секунду можно все перепутать и пораниться об острые шипы, которые за все цепляются и всюду застревают. Астра объясняла такое упорство в нежелании говорить о своих чувствах тем, что раньше она ни на кого их не «выплескивала» и никому не давала в них «копаться», и потому Ник предложил ей обратиться к психотерапевту. Потому что хотел, чтобы жена его излечилась. Для себя. Для него. Для их единого фронта. И вот теперь, слава Богу, этот момент настал.

Когда в конце концов Астра открыла дверцу, он чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Привет, – улыбнулась она и смахнула с брови капельку воды. – Льет как из ведра! Такого дождя я, пожалуй, раньше не видела. А здесь, ближе к горам, должно быть, он еще сильнее.

– Да, прямо как потоп наступил, – согласился Ник, завел машину и включил обдув ветрового стекла. Вот так – его буквально в дрожь бросало, когда он ее видел. Сердце билось быстрее, с перебоями, будто пацаненок играл на барабане. – И как все прошло? Мне хочется подробно об этом знать, – прибавил он. Дворники визгливо метались по стеклу, но при таком ливне толку от них было мало.

– Все прошло вполне прилично. Меня вроде бы как пожевали и выплюнули, будто сутки в соленой воде продержали. Хотя так, наверное, и должно быть, как считаешь?

Ник счел такой ответ удовлетворительным.

– Вот именно, – кивнул он. – А она-то как? Вы с ней поладили?

Астра перестала копаться в сумке и положила ее в ноги.

– Если честно, Ник… – Она явно старалась подобрать правильные слова, хотя неестественная интонация давала понять, что она пытается смягчить удар, который собиралась нанести. – Мне бы не хотелось об этом говорить, если ты не против.

– Да, конечно, – с удивлением проговорил он.

В течение недели до этого визита Астра без умолку говорила о разных психотерапевтах, которых находила в Интернете, просила его оценить их и помочь выбрать лучшего. Они вместе рассматривали фотографии, читали отзывы и искали, искали, искали… Он знал, что она бы рассказала ему обо всем, что они там обсуждали, но психотерапевт, видимо, рекомендовал ей особенно не распространяться, как прошел визит. «Если честно, – повторил он мысленно, подражая дурашливому тону жены. – Если честно, Ни-и-ик…»

Он включил поворотник, перестроился в другую полосу, потом бросил беглый взгляд на жену. Глаза ее опухли, кончик носа порозовел. Она плакала, бедняжка.

Ник прочистил горло.

– Я с полным уважением отношусь к твоим личным делам. Это твоя терапия, Астра. Мне только хочется знать, хорошего ли мы нашли психотерапевта. В этом ведь есть и мой скромный вклад.

Она сняла шарф и уменьшила поток теплого воздуха от печки, обдававший их, как буря в пустыне.

– Конечно. Не переживай. Она просто замечательная.

– Она знает, как именно надо тебе помочь? Думаешь, ее методы для тебя достаточно действенны?

– Теперь до меня дошло! Вот, значит, что ты думаешь? Что со мной нужно быть суровой, но справедливой? – Она легонько шлепнула мужа по руке.

Ник с облегчением улыбнулся и подумал: Вот именно.

– Просто хочу, чтобы от этих сеансов ты получила как можно больше. Вот и все, что я имею в виду.

– Поняла, – проговорила Астра, расслабленно откинувшись на спинку кресла. – Так что нет. Отвечая на твой вопрос, должна сказать, что эти встречи с ней легкими мне не покажутся.

– А она понимает, какого рода помощь тебе нужна?

Астра вытянула руки вперед, коснувшись коленей.

– Я же уже сказала, Ник, она просто замечательная. Уймись, пожалуйста.

Поскольку стало ясно, что больше из нее на эту тему слова не вытянуть, он положил руку ей на бедро – у них возникла такая привычка, когда они находились в машине вдвоем. Это был один из способов, которыми они проявляли привязанность друг к другу, преданность единству их общей команды. Обычно она брала его руку в свою и слегка ее сжимала, но в этот раз Астра так не сделала. Она сидела совсем неподвижно, глядя прямо перед собой подобно роботу. И с этим все в порядке, решил он, убрав руку с ее ноги. Денек у нее выдался напряженный.

Спустя месяц Ник достал из серванта тарелки, взял два бокала и со знанием дела сервировал малюсенький стол на микрокухне своей тесной квартиры. Взглянул на часы, висевшие над холодильником, и нахмурился. Он весь день ждал, когда Астра войдет, скинет туфли и бросится в его объятия, перед тем как взять бокал вина и полакомиться приготовленной им едой. В детстве она была многим обделена. Никогда не отмечала день рождения и не получала подарков, никогда не путешествовала и не останавливалась в гостиницах, и уж точно ей никто не готовил дома любимых блюд. Поэтому теперь при каждой возможности он старался ее порадовать такими скромными удовольствиями. К сожалению, Астра запаздывала, поэтому ужин сначала перегрелся, а потом стал остывать.

Его жена готовила нечасто, да и то лишь самое необходимое: супы, некоторые блюда в кипящем масле, салаты. Стряпней она занималась как человек, воспитанный в коммунистическом Советском Союзе, – сначала копалась в холодильнике, отыскивая самые вялые и усохшие овощи, потом придумывала, что из них можно сделать, как будто они с Астрой не могли себе позволить приготовить что-нибудь получше. Если она готовила ужин, он не был плохим, скорее его можно было назвать просто функциональным, Ник же относился к приготовлению пищи как к искусству.

В тот вечер Хьюго остался у Брета с Чарли. Ник приготовил палтус с ризотто, и это особое блюдо должно быть подано в точно определенный срок. Он снова взглянул на часы. Обычно они садились ужинать в семь, а часы показывали десять минут восьмого. Ник открыл духовку и проверил рыбу. Она стала жестковатой и потемнела по краям. Он вынул противень, поставил его на плиту и накрыл фольгой.

Хотя они не договорились в деталях о планах на вечер, утром Астра сказала, что придет домой сразу после встречи с адвокатом Дорис. Нику очень хотелось узнать, что на этой встрече произошло, хотя Астра пыталась его убедить, что это лишь формальность, что рассчитывать она могла самое большее на старую машину Дорис. А сам он надеялся, что, независимо от того, что скажет адвокат, ситуация наконец каким-то образом разрешится. Его заветное желание состояло в том, чтобы жена стала с ним более откровенной. Потому что все еще, несмотря на то что она уже четыре раза была на приемах у психотерапевта, в общении с ним Астра не становилась настолько открытой, как ему того хотелось.

Когда наконец с получасовым опозданием он услышал, что его жена открыла входную дверь, раздражение из-за того, что она так припозднилась, пропало. Ник улыбнулся и принялся раскладывать ризотто по тарелкам. Но после ее появления в дверях кухни ему стало ясно, что сразу они за стол не сядут. Астра явно была не в себе. Волосы ее растрепались больше обычного, спереди на куртке красовалось овальное бурое пятно.

– Привет, – сказал он, опустив тарелку на стол. – Что с тобой стряслось?

– Это кофе. Я его в автобусе пролила, – ответила она, ожесточенно растирая пятно на куртке большим куском влажного бумажного полотенца.

Ник подарил эту куртку Астре через несколько недель после свадьбы. Когда он вручил ей большую коробку, перевязанную ленточкой с красивым бантом, на глазах у нее выступили слезинки.

– Ну так что, может, ты ее откроешь? Там, чтоб ты знала, есть для тебя подарок. – Довольный реакцией жены, он решил ее слегка поддеть.

– Мне это как-то до лампочки. Мне сама коробочка очень нравится! – Ей никогда еще просто так не дарили что-то такое полезное, такое прекрасное и при этом ничего не требовали за это взамен. – Почему ты так сильно меня любишь? Понять не могу… – Она расплакалась.

– Как же я могу тебя не любить? Ты же просто замечательная, – сказал он, глядя на нее, когда она стояла перед темными окнами гостиной, за которыми блистал огнями город.

А теперь Ник взял Астру за руки и привлек к себе. Она была рослой женщиной, но он был еще выше ростом. Ник слегка склонился к ней и пристально взглянул жене в глаза.

– С тобой все в порядке? – спросил он. – Мне кажется, ты сильно на взводе. Что с тобой творится? Это что – из-за куртки или на тебя так встреча подействовала?

Астра уставилась в пол.

– Мне не хочется об этом говорить.

– Хорошо. Я думал, что ты придешь расстроенная, но нам бы надо все это спокойно обсудить, тебе так не кажется?

– Ник, дай мне, пожалуйста, хотя бы спокойно в себя прийти с дороги. Мне нужно раздеться, – сказала она, отстранившись от него и даже не взглянув на ожидавший их ужин.

Такая манера отстраняться была практически единственным произошедшим с Астрой изменением, которое он заметил с тех пор, как она стала ходить к психотерапевту. Она говорила, что таким образом «проводит границы», но Ник пытался доказать, что с тем же успехом это можно было бы назвать «стремлением к отстраненности». Причина, по какой он хотел найти Астре специалиста, с которым она могла бы посоветоваться, состояла в том, чтобы ей хотелось больше общаться с ним и обсуждать свои проблемы, а не наоборот. Поэтому он так расстраивался, когда она, как сейчас, выходила из комнаты. Хотя, наверное, глупо было надеяться, что она изменится в одночасье. Маятник должен какое-то время отклоняться в одном направлении, перед тем как возникнет сила энергии, толкающей его в другую сторону.

Будучи не в силах отделаться от чувства досады, он сел перед своей тарелкой. Потом, как раз в ту секунду, когда он уже решил ужинать без нее, она бросила ему из спальни:

– Прости, если я сегодня сама не своя.

– Ничего страшного… Но ты действительно сегодня какая-то странная, – заметил он, усмехнувшись и с легкостью ее извинив.

– Я только должна позвонить Рэймонду. Ты ведь знаешь, что я терпеть этого не могу.

– Рэймонду? С чего бы это? – Ник взглянул в их отгороженную занавеской спальню.

Астра чуть склонила голову.

– Обещаю, я все тебе расскажу. Только мне надо с этим покончить, пока еще смелости хватает, – ответила она. – Ладно? Можешь меня подождать?

Ник положил вилку на стол.

– Конечно, – сказал он, подумав: Господи, снова-здорово.

Ник встречался с Рэймондом только раз, в день свадьбы, которая, несмотря на то что стояла уже глубокая осень, по настоянию Астры проходила в парке. Астра была совершенно уверена, что отец не объявится, но тот приехал почти вовремя, припарковав свой видавший виды грузовичок там, где стоянка была запрещена. Увидев его, Астра попросила собравшихся подождать пять минут и бросилась ему навстречу.

В тот день почти черные волосы Астры были разделены на косой пробор и спускались по спине шоколадными прядями. В холодный день она была особенно красива в весеннем наряде цвета восходящего солнца. Когда она стояла рядом с отцом, Ник не мог не обратить внимания на их необыкновенное сходство. Оба стройные, гибкие, сильные и схожие лицом: треугольной формы, заостренное, с выдающимися скулами, как будто выточенными резцом мастера, и завораживающим взглядом темных глаз. И походка у них была почти одинаковая, неспешная, с ленцой. Когда Астра с Ником куда-нибудь выходили, она шла медленно, и порой это так его бесило, что ему приходилось брать ее за руку и вести за собой, чтоб она не отставала.

До окончания церемонии возможности формально представить их друг другу не было, и Ника с отцом невесты познакомили позже, когда гости собрались в тесной квартирке, чтобы выпить по бокалу вина. Ник даже расстроился, когда Рэймонд, мимоходом пожав ему руку, переключился на виноград.

– Сколько, интересно, миль проехали эти ягоды, сколько их везло грузовиков? – немного свысока поинтересовался он, жадно наполняя едой тарелку.

Астра что-то говорила об отце несколько раз мимоходом, и тем не менее Нику было ясно: Рэймонд – тот еще тип, непостижимый и загадочный. Ник был готов к чему-то вроде сердечной встречи, откровенного разговора, в ходе которого они могли бы оценить друг друга по достоинству, после чего Рэймонд пришел бы к выводу, что Ник – подходящая пара для его дочери. Но Рэймонд его вообще ни о чем не спрашивал. Ни о том, чем он зарабатывает на жизнь, ни о том, как они встретились с Астрой, ни о том, не был ли он случайно маньяком и серийным убийцей. Он просто отошел от Ника, не удостоив его еще одним взглядом, подошел к Дорис, сидевшей в инвалидном кресле, и стал одну за другой заглатывать виноградины.

Именно тогда Ник осознал, что нормальные отношения с этим человеком у него не сложатся никогда. А вот Астра, как могло показаться, была рада, когда Рэймонд вышел из грузовичка. Ник знал, насколько тягостно тянулись дни перед свадьбой, видел, как она хмурила брови, готовя угощение для приема гостей, зашивая порванное на талии платье. Астра продолжала ссылаться на свой «внутренний голос», который твердил ей, что отец не приедет. Она даже считала, что было глупо его приглашать, поскольку его приезд мог привести к разочарованию или неприятностям. Но Ник не позволял себе на него злиться до тех пор, пока тот не отошел в сторону и не начал есть свой виноград. Именно в это мгновение ему стало чрезвычайно важно, чтобы Астра поняла, каким человеком был ее отец. Он был эгоистом. Грубияном. Он не заслуживал ее любви. Но несмотря на все это и на все усилия Ника, когда он заводил речь о Рэймонде, она всегда стояла на своем.

Выйдя из ванной, куда она уходила, чтобы спокойно поговорить по телефону с отцом, Астра села напротив Ника за стол и стала постукивать по стеклу бокала холодными и влажными пальцами.

– Ты уже можешь мне рассказать, что происходит? – спросил он так, чтобы поднять ей настроение. Он был готов к долгому разговору. К слезам. Ему казалось, что ночь выдастся драматичная.

– Она оставила мне все, – без всякого выражения проговорила Астра.

– Прости? – Ник поерзал на стуле. – Что ты хочешь сказать? Дом свой, что ли?

– Дом. Сбережения. Инвестиции. Все это. Она еще отложила деньги на образование Хьюго. Даже мотоцикл свой ему оставила. – Астра отпила большой глоток вина и вытерла губы тыльной стороной ладони. – Господи, надеюсь, он никогда не сядет на этот драндулет.

Потрясенный Ник с минуту сидел, в полном обалдении уставившись на жену. Он не был близко знаком с Дорис и полагал, что у нее были какие-то родственники – возможно, какой-то племянник или племянница на другом краю страны.

– Ну и дела, – через некоторое время сказал он. – Это круто. С тобой все нормально?

– Поначалу у меня вроде как крыша поехала. Но теперь лучше. Мне только надо было поговорить с Рэймондом. Я думала, он психанет, обозлится на меня или еще что-нибудь.

– С чего бы это ему на тебя собаку спускать?

– Потому что она мне и Небесную отписала. Мне всегда казалось, что Небесная принадлежит ему. Но нет. Ферма с самого начала была ее. Он там просто живет.

Как паразит, подумал Ник, но жене ничего не сказал.

– Все данные у меня в сумке. Ферма никогда не давала прибыли. Ни разу за сорок лет. Дорис посылала чеки каждый месяц. Рэймонд получал от нее все, что ему было надо. – Астру душили рыдания. – Зимой, когда на Ферме не хватало еды, она платила за наши продукты, Ник. И за одежду мою, и за туфли. И даже никогда ничего мне не говорила! – Лицо ее раскраснелось, руки были в постоянном движении – она то протирала глаза, то снова поправляла волосы.

Ник поставил на стол коробку бумажных носовых платков, взял ее за руку. Он ждал, пока Астра успокоится, поигрывая ее обручальным кольцом. Оно было простенькое: тоненькое, золотое, вполне под стать этой скромной женщине, ставшей его женой.

Она чуть подалась вперед, и они поцеловались. Потом откинулась на спинку стула и тихонько вздохнула.

– Я вот что понять не могу: почему она ему Ферму не передала? Вот это у меня никак в голове не укладывается.

– А как Рэймонд на это отреагировал?

У Астры снова на глазах навернулись слезы.

– Он воспринял это вроде бы спокойно. А я вот за него очень переживаю. Господи, он ведь так там одинок.

– Что ты о нем так беспокоишься? Ты вообще могла бы его оттуда выгнать. И продать Ферму, если тебе этого хочется.

Она отодвинула руку и взяла бокал с вином.

– С чего бы мне этого хотеть? Ты всегда передергиваешь мои слова, когда я о нем говорю. Ты что, ненавидишь его?

Может быть, подумал Ник, но вслух сказал:

– Конечно, я его не ненавижу. Я только хочу сказать, что он взрослый человек. Ты не обязана с ним нянчиться.

Астра отодвинула стул.

– Мне, наверное, надо пойти пройтись.

– Что? Ты ведь только что пришла домой – и даже еще не сказала, что он тебе ответил.

Астра снова вздохнула, на этот раз с раздражением.

– Он сказал, что я могу делать все, что захочу. Он сказал мне: «Астра, ты звезда космоса, повелительница небес».

Ник рассмеялся, хотя знал, что из-за этого может показаться бестактным.

– Это же просто нелепо. Что бы это могло означать?

Астра схватила куртку и швырнула ее на свободную табуретку.

– Это не значит ничего. Он всегда так говорит, когда у него ум за разум заходит.

– Подожди. Не спеши уходить. Мне хочется знать, чем кончился ваш разговор.

Внезапно она вся будто обмякла.

– Я сказала ему, что никогда не выгоню его из его дома. Сказала, что помогу ему.

Ник нахмурился.

– Вот видишь! Я знала, что тебе это не понравится. Вот почему я не хотела тебе ничего говорить. Я чувствовала, что ты попытаешься убедить меня поступить как-то иначе.

– Мне только хотелось, чтобы сначала мы все обсудили. Мы же должны быть единой командой, Астра. И строить планы нам нужно вместе.

– Отлично. – Она на секунду закрыла глаза, а когда открыла, заговорила по-новому, тем нелепым тоном, который ей так импонировал с тех пор, как она начала ходить к психотерапевту: – Прости, Ник. В следующий раз сначала я поговорю с тобой.

Она надела куртку. Пятно смотрелось безобразно. Завтра ему надо бы отнести куртку в химчистку. Так он и сделает.

– Спасибо, – сказал Ник, прекрасно понимая, что вопрос остался открытым. – Твои извинения приняты. Можем поговорить, когда вернешься. Я люблю тебя, Астра.

Когда она уже повернулась к нему спиной, он услышал еще один ее тихий вздох:

– Я тоже тебя люблю.

Астра не сказала, куда их везет, но Ник всю дорогу прекрасно понимал, куда они направлялись. Каждый вечер на той неделе она ездила в квартиру Дорис, разбирала ее вещи, раскладывала по коробкам для передачи на благотворительные цели, убирала, чтобы все было готово.

– Готово к чему? – пару раз спрашивал он.

– Не знаю, – отвечала она. – Сама все пытаюсь сообразить.

Когда они подъехали к усадьбе и вышли из машины, у Ника ненадолго затеплилась надежда. Дом был расположен в прекрасном районе, сравнительно недалеко от новой линии метро Скайтрейн, рядом с несколькими отличными продуктовыми магазинами и мясной лавкой его любимой компании. Сам дом был большой, каменный, с просторным, заросшим нескошенной травой зеленым участком с взрослыми фруктовыми деревьями. Они были здесь только раз, и, поднимаясь по ступеням крыльца, он вспомнил, что тогда строение показалось ему уродливым. Дом был бестолково разделен на квартиры, у обшарпанных дверей которых на вытертых и грязных половиках сушились ботинки и зонтики. У него тут же разыгралась аллергия и потекло из носа.

Когда они зашли в квартиру на верхнем этаже, которая, по его прикидкам, должна была быть почти пустой, Ник расстроился, увидев, что вся гостиная завалена коробками. Такого бардака тут не было даже при жизни Дорис. Хьюго, всю дорогу не снимавший наушников, сразу же почувствовал себя дома: он проскочил небольшую прихожую, не сняв ботинки, и бросился на кушетку.

– Ну что? – улыбнулась Астра, широко раскинув руки. – Как тебе кажется?

– Как-то пока в толк не возьму, – пробурчал Ник, оглянувшись через плечо, как будто хотел убедиться, что дверь все еще на своем месте.

– Пойдем поглядим на всю квартиру, – сказала она, взяв его за руку и потянув за собой в глубь помещения.

В каждой комнате располагались пыльные камины, светильники с тканевыми абажурами, в коридорах было темно, хоть глаз выколи. Когда Астра щелкнула выключателем в ванной, он увидел золотую рыбку величиной с динозавра – та подпирала стоявшую на когтистых лапах ванну. В кухне было чуть получше, хотя она была длинной и узкой, как вагон поезда, с облупившимися стенными шкафчиками. Над раковиной он заметил небольшое окошко с треснувшим стеклом.

Когда они вернулись в гостиную, Астра села в продавленное кресло, а он встал у стены, на которой в беспорядке висели фотографии разных людей времен хиппи. Волосы длинные, дети устроились на коленях, в ногах разместились козы.

– Сколько этот дом приносит в месяц? – спросил он.

– Вообще-то прилично. Бухгалтер сказал, шесть тысяч после вычета расходов. Это странно, потому что большинство съемщиков живут здесь с восьмидесятых, а Дорис никогда не повышала им плату за квартиру.

– Мне кажется, это не так много, – заметил Ник, разглядывая потолок и пятна от воды на штукатурке. – А земля эта, должно быть, стоит целое состояние, – прибавил он.

Астра насупила брови и взглянула на лежавшего на кушетке Хьюго. Уши мальчика закрывали наушники, ноги подергивались в такт музыке, глаза были закрыты. Несмотря на это, Астра понизила голос до шепота:

– Я ее не продаю, Ник. Дорис хотела, чтобы у меня было это место. А не чтоб я продала его и разбогатела.

– Или ей хотелось, чтобы ты стала финансово независимой. Возможно, она верила в тебя, надеялась, что ты вполне в состоянии принимать решения самостоятельно.

– Да, она хотела, чтобы мы с Хьюго не испытывали недостатка в деньгах. Теперь это очевидно. Но я вот о чем постоянно думаю: что если нам переехать сюда, вместо того чтобы покупать что-то новое? Может быть, так будет проще?

– Жить здесь? Тут слишком тесно.

– Здесь две спальни, места нам хватит с лихвой.

Из-за слабого освещения определить выражение лица Астры было непросто, но Ник чувствовал, как ее энтузиазм наполняет всю комнату. Откровенно говоря, он не знал, что ей ответить. Особенно если учесть, что раньше в тот же день он нашел отличное место, куда они могли бы переехать. Он невольно расстроился. Ведь это он подал заявку на ипотеку, он тратил часы на просмотр списков новых квартир на рынке аренды, а теперь получается, что из-за такой нечаянной радости все его усилия должны были пойти псу под хвост?

– Ну, так что ты об этом думаешь? – спросила она.

– Мысль неплохая, – ответил он, делая все возможное, чтобы в голосе не прозвучало раздражение. – Хотя, должен признаться, я надеялся покончить с жизнью в квартирах. Надеялся впервые поселиться в отдельном доме. Чтоб там был свой двор и все, что положено.

– Двор и здесь есть. Им и другие могут пользоваться, но он большой.

Ник почесал шею. Он вспотел, но куртку снимать ему не хотелось. Он бы с радостью вышел из этой комнаты, которая рушила все его планы и вгоняла в тоску, как и весь этот дом-развалюха.

– Кроме того, меня совсем не привлекает роль домовладельца, – продолжал он. – Я вовсе не намерен в этом плане иметь власть над другими людьми.

Астра сунула руки в карманы.

– Роль домохозяйки я возьму на себя, как тебе уже, кажется, говорила. Это станет моей работой. А ты будешь жить со мной. Для меня, Ник, это отличная возможность. Если я по-умному распоряжусь тем, что мне оставила Дорис, мы с Хьюго будем долго жить припеваючи. Я стану новой Дорис. Смогу так же косить траву и время от времени вызывать водопроводчика. Мне совсем не трудно представить такую жизнь. И наконец-то я смогу уволиться.

– Но у тебя отличная работа.

– Нет, не отличная. Я ее терпеть не могу. Единственной причиной, почему я стала там работать, была Лорен.

Ник пожал плечами.

– Я знаю. Просто…

– Что? Пожалуйста, скажи же мне наконец. – Астра вновь заговорила прежним тоном.

Теперь он тяжело вздохнул.

– Я так есть хочу, что кружится голова. Не пойти ли нам куда-нибудь поужинать и продолжить разговор за едой?

– Конечно, – ответила она, всем своим видом давая понять, что расстроилась. Потом встала со стула, прошла через комнату и чмокнула сына в лоб.

Хьюго стянул с головы наушники.

– В чем дело?

– Ник проголодался. Пойдем поедим.

– Ты же говорила, мы закажем еду сюда.

– Планы переменились, – объяснила она, ероша сыну волосы. – Пойдем.

– Значит, Астра, вы попросили Ника к нам присоединиться, – сказала психотерапевт, как только Ник вошел. Ему казалось, что, когда прием ведется по часам, надо с уважением относиться к времени. Он прошел к кушетке и сел рядом с женой.

– Да, попросила, – ответила Астра, убрав прядь волос за ухо. В тот день волосы у нее для разнообразия спадали на плечи.

Ник взял Астру за руку и улыбнулся психотерапевту:

– Рад с вами встретиться.

Психотерапевт бесстрастно на него взглянула, по выражению ее лица нельзя было определить, какое он на нее произвел впечатление. Ник откинулся назад и глубоко вздохнул через нос, напомнив себе, что перед ним психотерапевт Астры, и вполне понятно, что поначалу та должна относиться к нему настороженно. Мне хватит пяти минут, чтобы расположить ее к себе, мелькнула мысль.

– Я плохо представляю, с чего начать, – сказала Астра, бросив беглый взгляд на Ника, а потом посмотрела на психотерапевта. – Я знаю, что каждый раз так говорю, но это всегда правда.

Ник едва удержался, чтобы не подпрыгнуть.

– Жена говорила мне то же самое, когда я вез ее сюда в первый раз. Такая была нерешительная, все повторяла: «Зачем я туда иду? Что мне там надо будет говорить?» – Он даже усмехнулся от нахлынувших воспоминаний.

– И что вы ей ответили, когда она это сказала? – переключив внимание на него, задала вопрос психотерапевт. Она была красивой женщиной лет под шестьдесят. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, в ушах длинные серьги, украшенные бисером. Но самое сильное впечатление производили ее руки с многочисленными кольцами с янтарем, бирюзой и нефритом на пальцах. Они были такими грубыми, как будто женщина занималась тяжелой ручной работой, хотя было очевидно, что это не так.

Ник не знал, как ответить на заданный вопрос, и взглянул на Астру, словно просил ее о подсказке.

– Честно говоря, не помню. Должно быть, я сказал тебе, чтобы ты рассказала о Дорис?

– Да, – согласилась она.

– Еще я уверен, что про отца твоего вспоминал.

– Вполне возможно.

– Ну ладно, – прервала их психотерапевт. – Простите, Ник, вы сказали, что привозили сюда Астру на первый визит?

– Да.

Астра уставилась себе под ноги.

– А потом вы приехали и забрали ее?

– Нет, я ждал ее в машине. У меня была с собой книга, – пояснил он, перенеся свой вес на жесткие подушки кушетки.

– Простите, вы ждали ее здесь, на улице у дома?

Ник снова взглянул на жену в надежде, что она включится в разговор и подтвердит его слова, но Астра хранила молчание, предоставив ему самому отвечать на вопросы.

– Шел дождь. Мне не хотелось, чтобы она ехала домой на автобусе. Мы живем в центре. Около станции «Мейн-стрит».

Психотерапевт коротко кивнула.

– Мне показалось, вы говорите об этом с гордостью. Вы считаете, я права? Вам было хорошо от того, что вы привезли сюда Астру?

Господи, подумал он, о чем это может свидетельствовать?

– Конечно, мне от этого было хорошо. Она ведь моя жена. Я просто подбросил ее сюда, это вовсе не подвиг.

– Да. Хорошо, – сказала психотерапевт. Она наклонилась вперед и уперлась локтями в колени. – Я вот думаю, Астра, почему в тот день вы не сказали мне, что он вас ждал?

Астра по-прежнему смотрела себе под ноги.

– Не знаю.

– Что вы чувствовали, зная, что он вас ждет?

– Мне кажется, это было приятно. Я чувствовала поддержку. И… – Она смолкла.

Психотерапевт продолжала допытываться:

– И что? Продолжайте.

– Ощущение было немного странным, но – могу поклясться – я чувствовала, что он думает обо мне. Звучит по-дурацки, но это так.

Ник откинул голову назад и слегка скривился.

– Я не думал о тебе, Астра. Я читал.

Психотерапевт, используя подлокотник кресла как столик, раскрыла на нем небольшой черный блокнот, что-то в нем чиркнула, потом закрыла.

Астра продолжала:

– Мне кажется, это еще меня немного отвлекало. Все то время я знала о его присутствии. Пыталась представить, что бы он стал думать, если б мог меня слышать. – Сказав это, она бросила беглый взгляд на мужа и добавила: – С тех пор я езжу сюда на автобусе.

Ник скрипнул зубами. Если бы они были одни, он поспорил бы с женой в этом вопросе. Чувствовать, что кто-то о тебе думает, невозможно. Он вспомнил одну примету: если у тебя зазвенело в ухе – значит, кто-то что-то о тебе говорит. Это именно та чепуха, в какую Астра вполне способна поверить.

Кабинет оказался совсем не таким, каким Ник воображал его в тот первый день, сидя в машине. Хоть он не ошибся в том, что дом был отремонтирован, изменения были более значительными, чем ему представлялось. Все было выкрашено в блестящий голубовато-белый цвет, сильное освещение било в глаза, а мебель просто шокировала: сплошная подделка под модерн из универсама. На дальней стене над головой психотерапевта висела единственная картина: завитки черного и серого, показавшиеся ему тучами в горах. По нижнему краю картины была разбросана россыпь цветных пятнышек – желтых, красных, оранжевых, золотистых. А может быть, тучи были не тучами, а образами состояния духа или потрясений, а цветные пятнышки – проблесками надежды, таящейся под покровом непроглядного мрака. Он даже допускал, что каждая деталь в этом тесном кабинете может иметь символический характер. Освещение, живопись, даже кольца психотерапевта должны иметь какое-то значение.

– Ник, – проговорила психотерапевт, – мне интересно, почему, на ваш взгляд, Астра вас сегодня сюда пригласила? Она говорила вам о причине этого?

– Нет. Она попросила меня прийти, и я, конечно, согласился. – Он как-то пытался складывать слова в предложения, но, если смотреть правде в глаза, ему трудно было прийти в себя после недавнего заявления жены. Ей было приятно от того, что он ее сюда привез. И не все время он о ней думал, его и другие проблемы заботили: работа, дом – обо всех теперь и не вспомнишь. Психотерапевт пристально смотрела на него, явно ожидая продолжения. – Астра решительно не хочет говорить о своих визитах сюда, – добавил он. – Поэтому я никогда не пытаюсь на нее давить, чтобы она мне о них рассказывала.

Кончиком пальца психотерапевт почесала голову. Ее ногти были обрезаны очень коротко.

– Хорошо. Так почему, вы думаете, Астра попросила вас прийти?

– Она хочет, чтобы я ее поддержал. Помог ей.

– Допустим. А вы считаете, ей нужна помощь?

– Конечно.

– Почему?

Почувствовав себя неловко, Ник прочистил горло. Эти дурацкие вопросы его утомили. Она говорила с ним так, будто он был недоучкой-второклассником. Но и Астра, и психотерапевт смотрели на него так, будто все эти вопросы имели какой-то смысл и не должны были так его раздражать.

Астра покусывала губу. Волосы над бровью чуть засалились, темнели мешки под глазами. Она казалась усталой, старше своих лет. Зачем психотерапевт использует светодиодные лампочки? От их яркого света все выглядели более измотанными, чем на самом деле.

– Я уверен, что Астра уже рассказала вам. За последние шесть месяцев случилось много разного. – Ник внимательно следил за тем, как говорит, и старался, чтобы тон был бодрым. – Она ухаживала за умиравшей подругой. Теперь она печалится. Уже этого достаточно для того, чтобы рядом был кто-то, с кем можно было бы поделиться своим горем.

– И вы решили пожениться, – заключила психотерапевт.

– Да. Я женился на ней, как только смог, – усмехнувшись, сказал Ник. Он знал, что это обстоятельство их жизни людям очень импонировало.

Психотерапевт не улыбнулась.

– К чему была такая спешка? – спросила она.

Он пожал плечами, отпустил наконец руку Астры и вытер о джинсы свою влажную ладонь.

– Вам казалось, это был единственный способ ее удержать?

Ник снова усмехнулся, но тут же посерьезнел. Ему давно хотелось избавится от этой нервной привычки.

– Конечно, хотя я не стал бы здесь употреблять слово «удержать». Это уж чересчур. И свадьба у нас была замечательная. А если бы я решил рассказать вам обо всех удивительных качествах Астры, мы говорили бы о них часами.

– Я только хочу заметить, что поначалу это может быть непросто.

– Возможно. Я полагаю, есть еще кое-что, что нам предстоит узнать друг о друге. – Ник посмотрел на жену. Она выпустила волосы из-за уха, и они прикрыли ей лицо так, что его выражение стало трудно определить. Ага, подумал он, вот почему она распускает волосы – так ей проще скрывать чувства в неловкой ситуации.

Психотерапевт так перекинула ногу на ногу, что прошелестела ткань штанин.

– Хорошо. Перед тем как мы перейдем к Астре, Ник, может быть, вы немного расскажете мне о том, какие до сих пор в ваших с ней отношениях возникали проблемы?

– Гм… Я полагаю, большинство наших проблем связаны с Дорис и горем Астры. А еще с ее детством. Ей бывает непросто откровенничать и доверять людям.

– Ясно, но все это касается Астры. А сейчас меня больше интересуете вы. Как вы с этим справляетесь? Что для вас сложнее всего в ваших взаимоотношениях?

Нику казалось, что он готов к визиту, но теперь в этом сомневался. Он взглянул на часы: время почти не двигалось.

– Ну, квартира моя составляет проблему, – медленно сказал он, тщательно подбирая слова. Так, должно быть, чувствовали себя солдаты в Ираке: шагая по пустыне, они постоянно остерегались самодельных взрывных устройств, заложенных в кустах или присыпанных песком. Нельзя было дергаться или делать резкие движения.

– Какая именно проблема с квартирой вас беспокоит? – спросила психотерапевт.

– Знаете, мы искали новое жилье. Теперь, к сожалению, я слабо представляю, какие планы у Астры.

В разговор вмешалась Астра:

– Ты прекрасно знаешь, какие у меня планы. – Следующая ее фраза была адресована как мужу, так и психотерапевту: – Я хочу, чтобы мы переехали в квартиру Дорис. На прошлой неделе я взяла туда с собой Ника. Но тебе ведь там не понравилось, или я ошибаюсь?

– С той квартирой все в порядке, – ответил Ник, хотя на самом деле все обстояло с точностью до наоборот. Жить там он никогда не будет.

– Я ее обожаю, – продолжала Астра. – Там прошли мои лучшие годы, когда мы жили там вместе с Дорис. И Хьюго чувствует то же самое.

– Она так любит это место, что даже ночевала там, – заметил Ник и сразу же пожалел, что эти слова сорвались у него с языка.

– Мы провели там прошлую ночь. Одну ночь. Дорис не хотела делать из этой квартиры себе памятник, а Хьюго был бы рад проводить там больше времени, чтобы чаще ее вспоминать. Все эти события напрочь выбили его из колеи… – Астра не по-доброму взглянула на Ника. – Мы и тебя позвали поехать с нами, но ты отказался.

– Ну, я бы не сказал, что отказался.

– Отказался, отказался. Я дважды тебя просила. Даже Хьюго тебя просил. И каждый раз ты отказывался. Как будто наказывал меня за то, что я хотела обсудить наши возможности. Или тебя ужасало, что я могу захотеть чего-то другого, совсем не того, что ты решил за нас.

– Это правда, Ник? – обратилась к нему психотерапевт. – Вы бы предпочли, чтобы она не хотела туда переезжать?

– Возможно. Может быть, – кивнул он и тут же попытался объяснить почему. Там пыльно. Там тесно. Дорого менять окна с одинарным остеклением. Тут Астра снова его перебила, но он даже слушать ее больше не хотел. Ник чувствовал себя совершенно потерянным. Он ведь хотел купить им дом! Разве можно из этого раздувать проблему?

Когда Астра высказала то, что хотела сказать, все трое сидели в молчании, на столе размеренно тикали серебряные часы.

Психотерапевт тихонько хлопнула в ладоши:

– Нам, пожалуй, следует сменить тему…

Ник ее прервал:

– Подождите. Вы меня спросили о трудностях в наших отношениях. У меня не было возможности дать вам ответ.

И тут он разошелся не по-детски. Прежде всего, стал говорить о новой привычке Астры выходить из комнаты, когда он спрашивал ее о чем-нибудь личном, что она назвала «проводить границы». Потом перешел к Рэймонду. Как печально, что Астра не хочет признать, насколько серьезны для нее связанные с ним проблемы. Говоря о нем, он даже использовал слово «паразит», поскольку с тех пор, как ему стали известны финансовые обстоятельства, относящиеся к Небесной, только так можно было отзываться об этом человеке.

Тут Астра перебила его, обратившись к психотерапевту:

– Это то, о чем я говорила вам на прошлой неделе.

Во взгляде психотерапевта на Астру отразилось полное понимание сказанного.

– Что ты ей говорила? – спросил Ник, переводя взгляд с одной женщины на другую. Господи, он ведь и в самом деле ничего не понял. Это какая-то ловушка. Да, подумал Ник, это засада.

– Вот видите, как он всегда говорит обо мне и моей семье. О моем детстве. Ко всему придирается, думает, что лучше знает о… Да обо всем на свете! Он говорит обо мне с тех пор, как мы вошли в эту комнату. Я знаю, вы обратили на это внимание.

Астра бросила недоверчивый взгляд на Ника и продолжила разглагольствовать, обращаясь к психотерапевту. Она обвиняла Ника в том, что он якобы хочет, чтоб она «заткнулась» или «замолчала». А ведь на самом деле это просто чушь какая-то. Ник поддерживал эту женщину с того дня, когда она зашла к нему в библиотеку и он помог ей сделать ее работу. Его самого растила мать-одиночка, поэтому он прекрасно знал, как это может быть трудно. Кроме того, он хороший человек с высокими моральными качествами. Он с уважением относится ко всем типам нетрадиционных семейных структур, выступает за равенство в оплате труда и почти уверен, что ему необязательно размножать свои гены – вместо этого он может стать замечательным отчимом. Он может содержать, поддерживать и помогать своей партнерше и ее сыну. Он вовсе ее не «затыкает». Он защищает ее интересы. Он всегда стремился ее понять. Но на все был один ответ: нет, нет и нет. Ясное дело, он какое-то чудовище.

– Раньше мне всегда этого хотелось, – добавила Астра. – Мне хотелось делиться с людьми своими мыслями, хотелось, чтобы ко мне проявляли интерес, чтобы обо мне заботились, но теперь мне это стало противно. В браке я этого больше не хочу.

Ник не смог сдержать ухмылки, когда она сказала о проявлении интереса. Потому что его проблемами жена вообще перестала интересоваться.

Астра долго говорила о том, что, когда они о чем-то спорят, он всегда оказывается прав. О том, что он всегда говорит ей, что она принимает неверные решения. О том, что он никогда ее толком не слушает. Он только делает вид, что слушает, а на самом деле ждет, когда сам сможет высказаться. Объяснить ей, что к чему.

Нику хотелось просто поднять руки вверх и пробкой вылететь из комнаты, но он ведь не был тупым. Он прекрасно понимал, что психотерапевт наблюдает за его реакцией. Она будет делать выводы по тону его голоса, телодвижениям и жестам, поэтому ему нужно держать себя в руках, полностью контролировать все свои движения.

– Давайте на секундочку прервемся, – предложила психотерапевт. Она повернулась к Нику и слегка ему улыбнулась, но назвать улыбку теплой было трудно. – Вы говорили, что следует сказать Астре, когда она сюда пришла в первый раз. Это именно так и было? Это вы сказали Астре, что ей говорить?

– Я не стал бы говорить, что это я сказал ей. Это она спросила меня, о чем ей надо говорить.

Астра удивленно на него посмотрела.

– Я тебя не спрашивала. Я тогда сказала, что не знаю, о чем говорить.

– Это одно и то же.

– Нет, это не одно и то же. Совсем не одно и то же. – Из уст Астры донесся какой-то звук, возможно, тихий стон. – Это моя жизнь. И теперь, по крайней мере, я сама хочу о ней говорить. Я сама хочу определять мои собственные проблемы.

– Вот и прекрасно! Это именно то, что мне хочется, чтоб ты стала делать. – Ник несколько раз провел рукавом по брови.

– Как раз это я имею в виду. Ты стараешься, чтобы я стала делать то, что хочется тебе. Ты уж прости меня, Ник, но я этого делать не собираюсь. Я не такая, как ты.

– Это верно. Ты не такая. У тебя напрочь отсутствуют жизненные навыки.

При этих его словах Астра обхватила голову руками, но ему уже было на все наплевать. Он слишком долго сдерживался.

Психотерапевт, на которую, казалось, никакого впечатления не произвело то, что разговор пошел наперекосяк, и которую, видимо, не беспокоило, что теперь ситуация стала гораздо хуже, чем когда Астра и Ник зашли в кабинет, сказала:

– Ник, что вы имеете в виду, говоря, что у вашей жены нет жизненных навыков?

Последовало продолжительное молчание. Надо ли об этом говорить? Ну и черт бы все это побрал, решился он.

– Взять хотя бы этот ее игральный кубик…

– Одну минутку, – психотерапевт подняла руку. – Это интересный момент.

– Спасибо, – грубовато отреагировал он.

Психотерапевт пролистнула в своем блокноте несколько страничек назад и стала водить пальцем по строчкам, пока не нашла то, что искала.

– Это тот кубик, Астра, который вы упомянули в ходе первого визита? Я обратила внимание на эту деталь, хотя у нас не было возможности поговорить о ней более подробно.

Теперь Астра стала говорить, обращаясь исключительно к психотерапевту, как будто Ника не было в комнате. У него возникло омерзительное ощущение. Словно они вообще не знакомы. Впервые за время их недолгих отношений он задался вопросом, куда его угораздило влипнуть.

Психотерапевт снова кивала, подавшись вперед и уперев локти в колени, целиком поглощенная рассказом Астры о том, откуда этот кубик взялся и как она несколько лет думала, что потеряла его. О том, как случилось, что он к ней вернулся. О том, как кубик всегда помогал ей, когда она оказывалась в сложном положении. О том, что на самом деле это все, что у нее есть.

Все, что у тебя есть? – подумал Ник. Большое тебе спасибо.

Он вспомнил, как в тот день, когда попросил Астру стать его женой, она воспользовалась этим кубиком. Перед тем как дать согласие, она бросила его, и он прокатился по постели. С тех пор ему удалось убедить себя, что это не имело значения, что она вышла бы за него замуж и без всякого кубика, но в то время он в этом сомневался.

– Астра, что с вами сейчас происходит? – спросила психотерапевт. – Я смотрю, вы с нездешней силой сжали руки.

Ник вновь обратил внимание на жену. Так оно и было. Ее руки были стиснуты в кулаки. Она расслабила правую руку, распрямив пальцы. Их кончики совсем побелели, ногти оставили следы на ладони.

– Вы сжимали этот кубик, Астра?

– Думаю, да. Могу поклясться, я его чувствовала.

– Она и сейчас им еще пользуется, – вставил Ник, но теперь тон его смягчился. Ему полегчало, захотелось коснуться Астры, утешить ее. Этот визит всю дорогу сильно действовал ему на нервы. То взлет, то посадка. Просто дурдом какой-то. Бардак чертов. Он обязательно скажет Астре, что психотерапевт – полная лажа. Она никому не помогает, только разлаживает людям отношения.

– Вы хотели бы, чтобы она не использовала кубик? – повернувшись к нему, спросила психотерапевт.

– Конечно. Это ведь игрушка. На нее нельзя полагаться.

– А на что ей вместо этого можно полагаться?

– На меня! – ответил он. – Это же яснее ясного!

– Хорошо. А почему она должна полагаться на вас? Теперь для меня картина отчасти проясняется. Как вы так быстро вступили с ней в отношения. Как вы попросили Астру выйти за вас замуж спустя всего две недели. Как вы сказали ей, о чем надо говорить, когда подвезли ее сюда на первую встречу. Это происходило потому, что вам хотелось ее в какой-то степени контролировать? И, Ник, пожалуйста, поймите меня правильно. Я вовсе не собираюсь вешать на вас всех собак.

Ник снова перевел взгляд с психотерапевта на висевшую над ней картину. Он искал яркие красочные пятнышки ниже тучи. Теперь он различал лишь шоколадный, бордовый, бурый и каштановый цвета. Их оттенки были более темными и насыщенными, чем ему показалось, когда он вошел в кабинет. Света на картине не оставалось почти никакого.

Вернувшись в машину, Ник открыл окно. Его попросили уйти минут за пятнадцать до завершения визита, чтобы до конца часа Астра оставалась с психотерапевтом наедине. Солнце закатывалось за далекие горы, на деревьях появилась яркая новая листва. Он мучительно пытался понять, что произошло несколько минут назад, найти в результате всего этого хоть искорку надежды, лучик света в темном царстве. Потом представил лицо Астры: кривоватую улыбку и искаженные черты. Да, она непростая женщина, что правда, то правда. А что, если психотерапевт права и им не мешало бы узнать друг друга поближе? Разве не для этого создан брак? Чтобы узнать все что можно о спутнике жизни? Вместе идти по жизни, чтобы со временем стать с ним единым целым.

В самом начале встречи, когда они обсуждали вопрос о квартире в доме Дорис, он честно сказал Астре, что не хочет там жить. Он пояснил, что дом не в его стиле, что он не хочет вторгаться в пространство ее прошлой жизни. Он стремится вместе с ней идти в будущее. И Астра с этим согласилась.

– Мне все равно, будем мы жить в квартире Дорис или нет, – сказала она. – Дело не в этом. Главное – чтобы быть вместе. Чтобы мы обо всем говорили, чтоб я могла предлагать какие-то решения, а ты бы не злился на меня за это. Я только хочу иметь право голоса в том, что касается моей жизни.

В тот момент он был слишком на взводе, чтобы уловить смысл ее слов, порой это с ним случалось. Но теперь до него дошло то, что она ему говорила. Произнося это, она снова взяла его за руку, заложила волосы за ухо и выгнула бровь так, как ему очень нравилось.

А ведь все произошедшее с ними в тот день сводилось к тому, что они хотели поэкспериментировать с чем-то новым и выяснили: психотерапия – совсем не то, что им было нужно. У нас и без нее все будет отлично, решил он, оглянувшись в закатный час на дом, где заложницей пока оставалась его жена, потом снова взглянул на часы. Она выйдет всего через несколько минут. И мы опять будем вдвоем. Именно так, как должно быть.