Небо над бульваром слегка порозовело. Утки на воде, казалось, застыли на месте, и даже сама река словно приостановила своё течение.

Сабина и Бобик сидели на лесах, разглядывая крыши старых домов.

– Вид просто супер! – с восторгом воскликнул Бобик. – Ты это здорово придумала, Птаха!

– Птахи любят сидеть высоко, – ответила ему Сабина.

Раньше ей наверняка пришла бы в голову хулиганская идея, дождавшись ночи, завернуться в простыню, спуститься до второго этажа и постучать в окно Ведьмалиновской. Но сегодня она чувствовала себя как-то необычно… Прислонившись спиной к разогретой солнцем стене, она вдруг подумала, что крыши старых домов, позолоченные последними солнечными лучами, получились бы очень красиво, если попробовать нарисовать их – вот так, как они выглядят сейчас, в этом освещении. Ей пришло в голову, что, возможно, она напишет такую картину. Когда-нибудь…

На пустеющем бульваре бродили уличные собаки, бездомные потихоньку стекались на ночлег к своим скамейкам. К запахам акации добавился нерешительный аромат цветущих лип. С катерка, причалившего к берегу, доносилась музыка, а на террасе кафе на другом берегу реки готовили к вечернему запуску летающие фонарики.

– Эй, вы там! – закричал кто-то снизу. – Слезайте сейчас же!

Сабина свесила голову. Человек в форме показался ей удивительно знакомым.

– Слышите? Вам говорю! – повторил Плечеголов (а это был именно он). Худая девочка с длинным острым носом тоже показалась ему знакомой.

– Добрый вечер! – крикнула в ответ Сабина. – Заходите к нам на шарлотку.

И тут Плечеголов мгновенно вспомнил все свои встречи с Сабиной и тихо заскрежетал. Немного потоптался и посмотрел на часы.

– Вам повезло. Моё рабочее время закончилось, иначе твои родители…

– Мои родители как раз возвращаются из-за границы, – сообщила Сабина, – и охотно заплатят штраф.

– О’кей, подожду подходящего случая, – усмехнулся Плечеголов. – Привет крысе, – добавил он уже не совсем официальным голосом и исчез в тенистой аллее.

– Вот это, я понимаю, настоящие каникулы! – рассмеялся Бобик.

Сабина приложила палец к губам.

– Что такое? – шёпотом спросил он.

– Я это называю «слушать город»… Давай просто посидим молча, – сказала Сабина. Непонятно почему, она сейчас открывала перед Бобиком всё то, о чём до сих пор не говорила ни одной живой душе. А Бобик – Бобик-Толстолобик, главный пересмешник их класса, – казалось, всё понимает без слов.

– Скорая помощь едет… – приглушённым голосом сказал он. – А может, полиция – наверное, кто-то совершил нападение на банк.

– Или ограбил винный ларёк, – задумчиво сказала Сабина и пихнула его в бок.

– А у реки, под мостом, играют на барабанах…

Только на улице Конец Света царила тишина, не считая радио Ведьмалиновской. Сабина как раз собиралась рассказать Бобику, что у Ведьмалиновской, кроме этого радио, собаки и трёх подруг, нет больше в жизни вообще ничего…

Но тут неожиданно в тишину ворвался резкий звук, который она узнала бы где угодно и когда угодно. Это было рычание мотора старенького «Фольксвагена-Пассата», принадлежащего Петру и Павлине.

В одно мгновение Сабина пролезла через окно в комнату, пронеслась по квартире и с грохотом помчалась вниз по лестнице.

Застыв в дверях подъезда, несколько мгновений смотрела на родителей, вываливающих из машины сумки, пакеты и коробки.

– Привет! – крикнула она им.

– А что тут у вас происходит? – удивлённо спросил Пётр, глядя на строительные конструкции и клумбу Ведьмалиновской, укрытую плёнкой.

– Это мы производим ремонт, – гордо воскликнул Бобик, который уже успел спуститься и теперь стоял рядом с Сабиной. – Ну то есть фирма моего отца производит.

Пётр Трубач, художник, слегка побледнел.

– Всё за счёт средств Европейского союза, – быстро добавила Сабина. – Кстати, знакомьтесь – это Богдан, мой одноклассник. Тот самый, из-за которого я не хотела ходить в школу!

– Мы уже разобрались с этим, – поспешно вставил Бобик.

– Ну раз так, значит, всё в порядке, – Пётр пожал руку Бобику. – Добро пожаловать на Конец Света!

Сабина только открыла рот, чтобы рассказать родителям, как она согласилась на своё школьное прозвище, из-за которого проплакала столько дней и ночей, – но в этот момент из-за угла улицы показался причудливо разрисованный микроавтобус, и, в общем-то, не сложно было догадаться, что в нём едут новые друзья дома.

– С нами приехала пара человек, – объяснила Павлина. – Буквально на денёк-другой. Хотят погулять по городу, и вообще…

«Пара человек» оказалась интернациональной толпой художников. К счастью, они могли обходиться для коммуникации одним английским языком.

И к ещё большему счастью, все они профилактически имели при себе спальные мешки.

Нежданные гости высыпали из микроавтобуса. И едва шумная толпа скрылась в доме, как на углу появилась ещё одна машина – на этот раз совсем маленькая, скорее напоминающая игрушку, чем настоящее транспортное средство.

– Это за мной… моя мама… – упавшим голосом сказал Бобик.

– Я тебе завтра всё расскажу, – пообещала Сабина.

Она задержалась у калитки, провожая взглядом игрушечную машину, пока та не исчезла за поворотом.

А когда вернулась домой, гости уже успели расположиться на кухне и на разных языках восхищались единственной картиной Бабы Грошеньки.

– Шарлотка тоже удалась, – не без ревности пыталась вставить Павлина.

А Сабине прямо с порога пришлось отлавливать Крысика Борисика, который сбежал из клетки и, по всей видимости, собирался принять участие в ужине. Эти манипуляции не ускользнули от внимания маленького человечка с раскосыми глазами. Он показал пальцем на крысика, хитро подмигнул Сабине и, явно намекая на экзотические кулинарные традиции своей страны, довольно захихикал.

– Ку́лися, – произнёс он «по-польски».

– Курица-курица… – подыграла ему Сабина.

И тут Пётр торжественно достал бутылку.

– Дамы и господа, настоящее французское шампанское, – воскликнул он.

Один из гостей, с бородой, сплетённой в две косички, вознёс тост за искусство.

– И за возвращение домой, – добавила Павлина, поворачиваясь к дочери.

– За исправленную жизнь, – тихо сказал Мастер-Ломастер. К огромному удивлению Сабины, он налил в свой фужер минеральную воду и бросил в её сторону серьёзный взгляд. Сабина улыбнулась в ответ.

Когда все гости уже произнесли свои тосты (каждый – за то, что казалось ему самым важным), Сабина потихонечку встала из-за стола и ускользнула в свою комнату. Закрыла за собой дверь и вышла на балкон.

Где-то там, за грядой деревьев, втиснутый между старыми домами, стоял большой современный дом, в котором жил Бобик. А прямо здесь, этажом ниже, смотрела телевизор Ведьмалиновская, к которой никто не приходил, кроме её древних как мир приятельниц. И за каждым окном, светившимся между ветвями деревьев оранжевым и жёлтым светом, жили какие-то люди, и у каждого из них были свои проблемы и свои радости, победы и поражения. А ночное небо мерцало над крышами всех домов совершенно одинаково…

Из мастерской доносились звуки гитары и весёлые голоса.

«Это мой дом, – подумала Сабина, и странное волнение сдавило ей грудь. – Мой старый дом, который скоро будет выглядеть как новый. Но на самом деле всё в нём останется как и прежде. Тётя Мотя поедет в отпуск, а потом вернётся, чтобы и дальше рисовать своих грустных Пьеро и красить волосы в невероятные цвета, Борис Прибыльский займёт свою прежнюю комнату, Баба Грошенька так и будет жаловаться на вечно пустой кошелёк, а Баба Мина продолжит строить свои непревзойдённые мины…»

– Чем занимаешься? – спросил Мастер-Ломастер, который, как всегда, вошёл без стука.

– Взрослею, – честно ответила Сабина Трубач (двенадцати лет).

– Я тоже, – сказал Мастер-Ломастер и посадил на плечо Крысика Борисика.