Сабина с лёгкой досадой смотрела на разноцветных птиц, которых хозяйка галереи расставила на полке (вняв совету Бобика, она занесла в галерею небольшую партию).

– Ты как раз вовремя, – сказала пани Йоля, заметив через окно туристов.

Сабина тихонько кашлянула.

– Раз они так хорошо продаются, то почему же тогда… – вырвалось у неё.

Пани Йоля вытащила из ящика стола тюбик клея и начала приклеивать ценники.

– Твоя мама не отвечает на звонки, – произнесла она подозрительно, и лицо её приобрело какое-то лисье выражение.

– Мама занимается проектом Европейской унии, – гордо сообщила Сабина и добавила: – Поэтому занята с утра до вечера – много работы, большие деньги… Ну я завтра ещё загляну, – сказала она уже в дверях.

У витрины группа туристов, то ли китайцев, то ли японцев, обсуждала сувениры.

На противоположной стороне площади с коробкой разноцветных собак-страшилок сидел Бобик.

– Йес, зэй лук лайк чайниз дрэгонс[4], – объяснял он с причудливым акцентом, и потенциальные покупатели кивали в знак согласия.

– Оу, хир камз зэ афтер! – закричал он при виде Сабины. – Хёр мазер из Павлина Трубач, ху мэйкс зэ бёрдс[5].

– So young[6], – прокомментировала пожилая женщина с огромным фотоаппаратом на шее.

Сабина скромно улыбнулась и позволила себя сфотографировать на фоне фигурок, которые – если приглядеться к ним внимательнее – действительно напоминали китайских драконов.

– They bring good luck[7], – сказала она, принимая деньги у маленького сухонького старичка.

– Что здесь происходит? – Голос, загремевший над головой Сабины, заставил её вздрогнуть, а Бобика побледнеть. – И кто это здесь занимается торговлей? – продолжал субъект в мундире муниципальной полиции. Толпа туристов сразу поредела.

Сабина подняла голову. Представитель закона выглядел очень недовольным.

– Я, – ответила девочка, стараясь совладать с дрожью в коленках. – Меня зовут Сабина Трубач…

– Где твои родители? – мужчина огляделся по сторонам.

– Сабина Трубач, значит… – повторил кто-то за спиной Сабины, и этот голос показался ей удивительно знакомым.

Она повернулась и почувствовала, что уверенность снова к ней возвращается. У скамейки стоял не кто иной, как Плечеголов, тот самый, с которым в прошлом году они совершили памятную сделку в зоомагазине. Только на этот раз не было ни фирменных штанов «Адидас», ни толстой золотой цепи на шее. Теперь на нём красовалась форма муниципального полицейского.

– Нам везёт друг на друга! – Сабина во весь рот улыбнулась Плечеголову (а тот, как ни странно, вовсе не выглядел особенно растроганным). – Только на этот раз я не покупаю, а наоборот.

Плечеголов издал тихое скрежетание, видимо вспомнив покупку крысы.

– Здесь нельзя торговать, – сказал он, прикладывая явное усилие, чтобы сохранить серьёзный тон (и это не ускользнуло от внимания Сабины).

– Я здесь не торгую, – объяснила она, – я зарабатываю на жизнь.

– Как это «на жизнь»? – Плечеголов округлил глаза. – Не понимаю…

– Ребёнок зарабатывает средства на проживание торговлей в недозволенном месте, – расшифровал его напарник.

– Место, может, и недозволенное, но где же ещё продавать сувениры? – выпалил Бобик, который после первого шока быстро пришёл в себя.

Плечеголов снова издал скрежетание и сказал что-то на ухо своему товарищу.

Переговариваясь вполголоса, они не заметили, как рядом появился молодой человек с микрофоном в сопровождении оператора и фотографа.

– Казик Сенсацкий, – представился тот. – Гражданская журналистика.

– Как мило, что у нас тут представители прессы, – мгновенно отреагировала Сабина.

– Лучше вам выбрать другой объект, – предложил молодому человеку напарник Плечеголова, а сам Плечеголов послал Сабине грозный взгляд.

Молодой человек с интересом заглянул в стоявшую на скамейке коробку, где осталась последняя фигурка.

– Сколько это стоит? – спросил он.

– Двадцать злотых, – решительно ответил Бобик.

Плечеголов заскрежетал, а его товарищ вынул из кармана блокнот и угрожающе поблёскивающую ручку.

– Почему вы нарушаете закон? – деловито спросил журналист, обращаясь к Бобику.

Бобик нахмурился, а Сабина, распрямив плечи, пошла в наступление.

– Мы вовсе не нарушаем закон. Я формирую свой каникулярный фонд, – заявила она решительно. – И не позволю зарабатывать на себе нечестным торговцам!

Плечеголов в очередной раз заскрежетал, а его коллега зашёлся в приступе кашля.

– Ты не могла бы немного детализировать… ну то есть выразиться поточнее? – журналист подсунул Сабине микрофон.

– Я прекрасно понимаю слово ДЕТАЛИЗИРОВАТЬ, не объясняйте мне как маленькой, – сказала в камеру невысокая худая девочка с острым, напоминающим птичий клюв носом. – А если ПОТОЧНЕЕ, то вон там, в галерее, работы моей матери Павлины Трубач продаются по двадцать пять злотых, в то время как на руки она получает всего лишь десятку за штуку. Я считаю, это неправильно!

На несколько секунд воцарилось неловкое молчание. Сабина проглотила слюну и искоса взглянула на полицейских. Плечеголов протирал стёкла тёмных очков, а его напарник рассматривал воркующих неподалёку голубей.

– У нас свободный рынок! – снова встрял Бобик. – И кроме того, мы не демпингуем, не сбиваем цен! Та цена, которую мы предлагаем, равна цене изделий, выставленных в галерее. Но видимо, нам лучше, чем им, удаётся рекламировать свой товар, – уверенно заключил он.

В небольшой толпе, собравшейся у скамейки, раздались смешки. Журналист задрожал в предвкушении сенсации.

– Может быть, это протест? Но кто же за всем этим стоит? – окинул он взглядом толпу.

– Крысик Борисик, – вырвалось у Сабины. – Ну то есть крыса по имени Борис, – уточнила она.

Лицо журналиста аж зарделось от волнения. Он опять повернулся к собравшимся.

– Итак, что же имеем? Местные политики во главе с хорошо всем известным Борисом… фамилии которого никому не нужно напоминать… дают сотни предвыборных обещаний…

Сабина толкнула Бобика в бок и прошептала:

– Уходим, быстро!

– Быстро не получится, – прошептал в ответ Бобик, кивнув на костыли.

Сабина тихо застонала.

– …так же, как крысы покидают тонущий корабль, так и они… – с азартом продолжал журналист.

Освобождая себе проход костылями, Бобик протискивался сквозь толпу. За ним следовала Сабина с непроданной фигуркой собаки-дракона в руке.

– Почему ничего не может происходить нормально?! – с досадой процедила она, прячась за табачный киоск.

– Смотри, смотри, – сказал в ответ Бобик, показывая в сторону площади. – Кажется, нас ищут.

– И вдобавок ещё пытаются впутать в политику! – возмущённо нахмурилась Сабина.

В самом деле, молодой человек с микрофоном и его команда высматривали их, озираясь по сторонам. Тем временем возбуждённая толпа зевак постепенно рассасывалась.

– Да ну их, – Бобик презрительно сморщился. – Давай лучше посчитаем, сколько нам удалось заработать. – Он вытащил из кармана жестяную банку и потряс ею.

– Это вы торгуете левыми сувенирами? – раздалось над головой Сабины. Она вздрогнула.

Незнакомец, несмотря на знойный день, был в тёмном костюме, белой рубашке и при галстуке, а на шее у него болтался бейджик.

– Почему это левыми? – возмутилась Сабина, а Бобик в поддержку стукнул костылём по тротуару.

– Собственно, меня больше интересует, что было сказано про Бориса Реммонта, – произнёс мужчина.

– Бориса Реммонта? – Сабина захлопала глазами. – А кто это?

– Я представляю его депутатскую команду, – продолжал парадно одетый незнакомец.

Сабина посмотрела на Бобика, а Бобик посмотрел на Сабину.

– Насколько я понимаю, кто-то велел вам сказать, что наш депутат не выполняет предвыборных обещаний.

Перед мысленным взором Сабины возник балкон Ведьмалиновской с деревянными подпорками, которые её отец подставил, чтобы предотвратить обрушение. Вот уже несколько лет Пётр и Павлина безуспешно добивались положительного ответа по вопросу о ремонте здания, и, насколько знала Сабина, с этим делом они обивали пороги не одного депутата. Тут надо бы сказать, что дом номер тринадцать на улице Конец Света не был таким уж обычным домом: его построили ровно сто десять лет назад по проекту одного известного архитектора.

– Конечно, не выполняет! – с возмущением воскликнула Сабина. – И никто не выполняет. Наш дом рассыпается, но никого это не интересует. А между прочим, это памятник архитектуры!

Незнакомец в костюме вынул из кармана блокнот и ручку.

– Где находится ваш дом? – спросил он. – Может быть, твои родители…

– Мои родители уехали, – не дослушав, сообщила Сабина. – Они принимают участие в проекте Евросоюза. Но вы, конечно, всё равно запишите. Конец Света, дом номер тринадцать.

– Конец света?! – мужчина приподнял брови.

– Так называется наша улица, – уточнила Сабина.

– А если вы будете искать строительную фирму, – неожиданно вставил Бобик, – рекомендую компанию моего отца. Его зовут Юзеф Антоний Одровонж, и он выиграл много тендеров.

Парадный Незнакомец вытер рукой лоб и заморгал.

Бобик вежливо кивнул ему на прощание и, опираясь на костыли, направился в сторону парка. За ним последовала Сабина. Она была так поглощена неожиданным поворотом событий, что не заметила высокого мужчину, который, сидя на скамейке, следил за ними из-за раскрытой газеты.