Несколько следующих дней прошли у Сабины именно так, как она представляла себе идеальные каникулы. Вместе с Бобиком (который теперь сопровождал её повсюду) они посмотрели два фильма, один за другим. Правда, ни тот, ни другой не показались ей особенно интересными.

Сабину, которая просто обожала кино, это чрезвычайно озадачило, и когда она вернулась домой после второго скучного фильма (кстати, Баба Грошенька освободила себя от проводов и встреч внучки, ведь теперь с ней ходил Бобик – который, по выражению Тёти Моти, был «что там ни говори, мужчиной») то, усевшись на балконе с ужином, начала размышлять над всем этим.

Этажом выше, над её головой, по полу шуршал, радостно хрюкая, Текила (прототип китайского дракона). Из комнаты Тёти Моти доносились звуки её любимого танго Por una сabeza. Лёгкое постукивание каблучков свидетельствовало о том, что тётя танцует посреди своей комнаты, где с каждой стены за ней наблюдают грустные Пьеро.

– Но ведь ещё несколько дней назад мне казалось… – хотела поделиться Сабина с гуляющим по балюстраде Крысиком Борисиком.

– И что же тебе казалось? – раздался голос Мастера-Ломастера, по своему обыкновению бесцеремонно вошедшего в комнату Сабины.

На голове у него была шляпа, а из кармана пиджака выглядывал слегка увядший цветок.

Сабина вздохнула. Мастер-Ломастер, кроме совершенно невероятной способности ломать всё, что попадалось ему под руку (по мнению Тёти Моти, он ухитрился бы даже металлический шар сломать), обладал и другим столь же необыкновенным даром, в чём Сабина убеждалась уже десятки раз. Мастер-Ломастер был философом. Он утверждал, что не существует глупых вопросов, а есть лишь глупые ответы. Сабине было удивительно легко с ним раз говаривать. Но конечно же, не в те дни, когда он, шатаясь, уходил к своему плетёному диванчику (когда-то и кем-то прозванному «собачьей козеткой»).

– Всё стало каким-то другим, – сказала ему Сабина, и Крысик Борисик, взобравшийся ей на плечо, в знак согласия пошевелил усиками.

– Факты, господа присяжные заседатели, факты, – Мастер-Ломастер уселся в стоящее напротив Сабины кресло.

– То, что казалось мне интересным, больше не интересно.

– И что именно перестало тебе быть интересным? – Мастер-Ломастер снял шляпу, и ею тут же заинтересовался Крысик Борисик, покинув плечо Сабины.

– Да как сказать… – Сабина втянула голову в плечи, что ещё больше сделало её похожей на птицу.

– Может, это вопрос наших желаний… того, о чём мы мечтаем… – изрёк Мастер-Ломастер и на некоторое время погрузился в философские раздумья.

Рядом с балконом бесшумно пролетела летучая мышь.

Летучие мыши с незапамятных времён гнездились в башенке, венчающей дом. Сабина любила залезать туда и смотреть, как они висят на балках, похожие на старые чёрные носки.

Крысик Борисик, поглощённый старательным обгрызанием полей шляпы, на секунду оторвался от своего занятия и посмотрел на Мастера-Ломастера.

– Наверное, да… – ответила Сабина. – Наверное, когда мечты перестают быть мечтами, они уже ни капельки не интересны.

Мастер-Ломастер стряхнул Крысика Борисика со шляпы.

– Ну вот ты сама и ответила на свой вопрос, – сказал он. – Всегда надо иметь какую-нибудь мечту в запасе, хотя бы малюсенькую.

Укладываясь спать, Сабина мысленно пробежалась по своему списку желаний. И неожиданно для неё самой он вдруг показался ей каким-то жалким и убогим.

– Неужели всё, о чём я думала, это лишь о «каникулярном фонде»? – грустно прошептала она и свернулась в клубок.

Утром её разбудил громкий разговор, который Баба Грошенька вела с каким-то мужчиной. Тот добивался, чтобы ему показали «план недвижимости».

– Я не являюсь собственницей дома, – заявила Баба Грошенька, – и не собираюсь ни грошенька вкладывать в эти ваши реконструкции.

Сабина молниеносно вскочила с кровати, натянула джинсы с рубашкой и побежала на кухню. Баба Грошенька стояла у открытого окна, а мужчина был на улице, перед калиткой.

– Достаточно, чтобы вы выразили согласие от имени…

– Ничего я не выражу, – Баба Грошенька сделала мину, достойную Бабы Мины.

– Я, я выражу!

Мужчина увидел в окне худую девочку с длинным острым носом, которая неожиданно выросла рядом с дородной пожилой дамой.

Внезапно мужчина издал нечленораздельный звук и совершил эксцентричный подскок в воздух – это вернувшийся с утренней прогулки Текила контрольно тяпнул его за штанину.

– Я, я выражаю согласие, – повторила девочка.

Мужчина освободился от Текилы и мотнул головой.

– Ты несовершеннолетняя, – сказал он. – А кроме того, необходимо подписать документы.

– Мама подпишет! – крикнула Сабина и уже через несколько секунд стояла на улице рядом с незнакомцем.

Взяв из его рук бумагу, она пробежалась по ней глазами.

– Мама сейчас подпишет, – повторила она, рванув обратно к подъезду.

– Минуточку-минуточку… – мужчина бросился за Сабиной. – Мама сама должна спуститься к нам, или…

– Да, конечно, – оборвала его худая девочка с птичьим носом. – Только мама со вчерашнего дня лежит в кровати, потому что…

– Потому что – что?

Баба Грошенька увидела с балкона, как внучка что-то прошептала на ухо мужчине, после чего лицо последнего приобрело очень странное выражение. Мужчина перевёл взгляд на табличку с названием улицы и, видимо, подумал в этот момент, что более меткого определения дать было бы невозможно.

Когда Сабина вернулась обратно с подписанным документом, он посмотрел на ещё влажные чернила и сочувственно закивал.

– Э-э-э… но, простите… – начала было Баба Грошенька, однако мужчина спрятал бумагу в папку и, быстро поклонившись, сел в стоявший у тротуара автомобиль.

«Оставьте брезгливость, съешьте лягушку…» – мрачно подумала Сабина, вспомнив один популярный бестселлер, в котором говорилось, что даже самые невыполнимые задачи поддаются выполнению. «Медленно жуя», – добавила она, поднимаясь по лестнице.

Но, входя в квартиру, уже весело хихикала. Вместе с носом и несомненным артистическим талантом она унаследовала от отца чувство юмора – это оно в нужный момент подсказало ей сделать из собственной матери алкоголичку, с утра терзаемую похмельем.

– Сабиночка, ты можешь объяснить, что происходит? – подступила к ней Баба Грошенька. А из-за её спины неизвестно откуда возникла Баба Мина и продемонстрировала Мину Номер Семь.

– Нет, – ответила Сабина.

Баба Грошенька открыла рот, чтобы задать ещё какой-то вопрос, явно намереваясь сломить сопротивление внучки, но тут в прихожую вбежал Текила, сбив Сабину с ног. Хорошо, что её подхватила Тётя Мотя, которая ворвалась вслед за своим питомцем, размахивая газетой.

– Вы только посмотрите! – закричала она, суя в руки Бабы Грошеньки свежий выпуск бесплатной городской газеты. – Нет, вы взгляните, мои дорогие…

Баба Грошенька вытащила из кармана кофты очки и стала изучать фотографию на первой странице.

– Но ведь это… – она поперхнулась, – это же Сабина!

– Фи-фи-фи, – прокомментировала Баба Мина, отбирая газету у остолбеневшей Бабы Грошеньки.

Сабина поднялась на цыпочки, заглянула в газету и тоже остолбенела.

На большой цветной фотографии на первой странице были запечатлены Сабина Трубач (двенадцати лет) и сопровождавший её Богдан Антоний Одровонж (или попросту Бобик, в особых случаях именуемый также Бобиком-Т олстолобиком). А КОРОЛЬ-ТО ГОЛЫЙ – гласили большие красные буквы заголовка.

По спине Сабины побежали мурашки.

– Ну читай же, читай! – Баба Грошенька протянула газету Тёте Моте.

Тётя Мотя посмотрела на Сабину и драматичным голосом прочла:

– Я не сразу решился сделать достоянием общественности материал прошлой недели. Двое детей, торговавших сувенирами, возможно, собственного изготовления – хотя качество исполнения говорит скорее о профессиональной работе, – указали на непорядки, процветающие в нашем городе. Коррупция, невыполнение предвыборных обещаний, мошенничество перекупщиков – это лишь некоторые из проблем, обратиться к которым побудили два юных предпринимателя…

Кроме стаи бабочек, которые внезапно проснулись в животе Сабины, она почувствовала ещё нечто похожее на гордость.

– Чап-чап-чап, – вырвалось у Бабы Мины.

– Это ещё не всё, – объявила Тётя Мотя, открывая газету на следующей странице.

БОРИС РЕММОНТ ОПРОВЕРГАЕТ – гласил следующий заголовок.

– Борис Реммонт, недавно избранный депутат, гарантирует, что все предвыборные обещания будут выполнены. Работу на своём посту он собирается начать с показательной реконструкции… – Тётя Мотя сделала выразительную паузу и посмотрела на племянницу, – …с реконструкции забытого памятника архитектуры на конце света. Речь идёт, конечно же, не о чём ином, как об улице под названием Конец Света в нашем родном городе, и о доме под номером тринадцать, жители которого уже много лет ожидают помощи от города. И вот теперь, наконец, предприняты конкретные меры в направлении консервации и ремонта исторического здания.

В эту минуту Сабина пожалела, что природа не наделила её достаточной впечатлительностью – в подобной ситуации Тётя Мотя уже без чувств сползла бы на ближайший стул. Но племянница Тёти Моти, Сабина Трубач (двенадцати лет), как обычно, сохраняла хладнокровие.

– Ни на минуту нельзя спускать с неё глаз! – Баба Грошенька заломила руки, а Баба Мина заботливо подсунула ей аппарат для измерения давления.

– Если она не сядет в тюрьму, – прокомментировал молчавший до сих пор Мастер-Ломастер, – то будет заседать в Европарламенте.

Сабина сморщила брови, а нос её опасно вытянулся.

– Я знала, что этот пленэр ни к чему хорошему не приведёт, – сказала Баба Мина отсутствующим голосом и даже не продемонстрировала на этот раз никакой мины.

– Ни к чему хорошему?! – выкрикнула Сабина с отчаянием. В одну секунду всё то презрение, которое она питала к родителям, вдруг лопнуло, как мыльный пузырь. – Разве кто-то виноват в том, что сегодня трудно выжить, занимаясь искусством? Или в том, что Крысик Борисик погрыз все мои деньги? А сейчас я… а сейчас я иду к Бобику! И мы будем вместе играть в компьютерные игры! – И, приостановившись в дверях, зловещим голосом добавила: – В компьютерные игры с элементами насилия!

Выходя из дома, она чуть не наткнулась на высокого мужчину с розой в руке, но была так взволнована, что не обратила на него внимания.

– Мы попали в газеты! – радостно сообщил Бобик. – О, здесь даже пишут об участии в тендере фирмы моего папы, – добавил он, показывая обведённый красным фрагмент статьи.

– Супер, – Сабина фыркнула, как разозлённая кошка. – Я рада до чёртиков.

– Если мы выиграем тендер на ремонт твоего дома, папа обещал мне языковой лагерь на Мальте, – добавил Бобик.

– Там ты по крайней мере не сломаешь себе вторую ногу, – пробурчала Сабина.