Меня вместе с мамой привезли в полицейский участок. Я не хотел туда ехать. Туда еще давно надо было отправить Каллума, не меня. Но мама сказала, что мне нужно быть сильным и все рассказать.

Меня завели в комнату без обоев и картин. Голые стены. Я видел такие сцены по телику, только на этот раз на месте для допроса сидел я сам. Кроме копов в помещении была еще одна женщина, миссис Стокфилд, мой адвокат. Дико дружелюбная дама. Сказала, что мне просто нужно рассказать полиции, как все было.

Я так и сделал.

Сначала вспомнил время, когда он только появился в нашей жизни.

– Кажется, мама нашла ЖП по интернету.

– Кто такой ЖП? – спросил коп в костюме.

Проболтался.

– Жирный Придурок, – ответил я.

На это копы улыбнулись.

– Давай будем называть его Каллумом, Дэнни, договорились?

– Ага.

Я не делал из него сатану. Рассказал, что сначала он показался мне прикольным, давал деньги, трепал по голове, показывал свой огромный дом. Но потом я перешел к его дурным поступкам. К тому, как он насмехался над мамой, орал и наконец начал поднимать на нее руку.

Потом я рассказал о том, что прочитал в интернете. Что еженедельно в мире погибают две женщины. Как испугался, что с мамой случится то же самое. Что она умрет. И тогда решил как-то повлиять на ситуацию. Чтобы спасти маму, я должен был его убить.

– Значит, ты нашел своего отца и попросил его убить Каллума, так? – спросил коп.

Я кивнул.

– Кивка недостаточно, Дэнни. Нам нужен ответ, «да» или «нет».

Я забыл, что допрос записывают на диктофон.

– Да, я попросил папу убить ЖП, то есть, простите, Каллума.

– И как отреагировал твой папа? – спросил коп.

– Сказал, ни за что, ни при каких обстоятельствах этого не сделает.

– Почему он так сказал?

– Потому что, по его словам, это вообще не его проблема. Что мама сама должна с этим разобраться. Папа сказал, что его это никак не касается.

Не знаю, удовлетворили ли мои ответы копов. По их лицам ничего нельзя было прочесть, чисто белые листы бумаги.

– Я классно провел время с папой. Но он сказал, что ничего не будет делать с Каллумом. Потом я поехал домой.

Наконец допрос закончился, и копы выключили диктофон.

– Молодец, Дэнни, – сказала миссис Стокфилд.

Меня оставили в комнате наедине с женщиной-копом, все остальные удалились. Миссис Стокфилд вернулась и села на стул напротив меня с самым серьезным выражением лица.

– Тебя сейчас отпустят, – сказала она. – Но им еще необходимо посовещаться с Королевской уголовной прокуратурой.

– По поводу?

– По поводу того, считать ли твои деяния преступными. Сговор о совершении убийства – это уголовное преступление.

– Что такое сговор?

– Это когда действуют сообща.

Я почувствовал, что минимум пищи, лежавший на дне желудка, начинает подступать к горлу.

– Меня посадят в тюрьму?

– Этого я знать не могу, Дэнни.

Мама рассказала копам свою историю, и мы поехали домой. Меня вырвало из окна такси. Оказаться за решеткой было ничем не лучше жизни с Каллумом.

Мне велели не ходить в школу. Я даже не мог связаться с Эми. Полиция забрала мой телефон и ноутбук для поиска доказательств. Еще у меня отобрали паспорт, чтобы я не мог покинуть страну. Мама сказала, что будет лучше, если я просто посижу дома.

Это были самые долгие дни в моей жизни. Я беспокоился не только о будущем папы, но еще и о том, что ждет меня самого. Мысль о тюрьме, о жизни вдали от мамы, Эми и друзей ужасала не меньше всего того, что мучило меня в последний год.

Мама спросила, откуда я узнал, где искать отца.

И я соврал, в самый последний раз.

Сказал, что встретил в парке парня, который знал его самого и его адрес.

Думаю, мама догадалась, что я вру, но не нашла в себе сил на новую ссору.

Через три дня миссис Стокфилд прибыла к нам домой в сопровождении женщины-копа. Я попытался понять, с какими новостями они приехали, но их лица были как у манекенов в витрине магазина.

Мы все сели в гостиной. Миссис Стокфилд, офицерша полиции, мама и я.

– У меня для тебя хорошие новости, Дэнни, – сообщила миссис Стокфилд. – Полиция обсудила дело с Королевской уголовной прокуратурой, и было решено не выдвигать против тебя никаких обвинений.

– Просто охрененно!

– Дэнни!

– Простите, мама, миссис Стокфилд, офицер.

– Они поговорили с твоим отцом, Дэнни, – сказала миссис Стокфилд. – Его история совпадает с твоей. Прокуратура не усмотрела доказательств сговора между вами.

Мне хотелось бегать кругами по комнате и лупить кулаками воздух. Но на этом хорошие новости заканчивались.

– Однако отца твоего обвинили в убийстве.

– Но он обещал, что мы увидимся. Мы договорились. Мы снова встретимся, когда мне исполнится восемнадцать.

– Придется подождать решения суда, – сказала миссис Стокфилд.

– Но убийцам дают пожизненное. А у него работа в сэндвичной лавке.

Мама прижала меня к груди, как в тот день, когда умер Каллум.

Миссис Стокфилд и женщина-коп ушли.

Мне нужно было поговорить с Эми. Тем же вечером она зашла к нам домой.

– Дэнни, что происходит? – спросила она, забегая ко мне в комнату. – Ты почему в школу не ходишь? Я строчу тебе эсэмэски как бешеная. Что творится? В школе только про тебя и говорят. Ходят слухи, что тебя арестовали.

– Меня не арестовывали.

– Так что случилось?

Меня убивала мысль о том, как я все расскажу Эми. Но деваться было некуда.

И я выложил все от начала до конца.

Когда я закончил рассказ, Эми просто сидела на кровати и смотрела на меня, как на чужого. А я-то думал, она будет мной гордиться.

– Дэнни, ты тупой, тупейший идиот. – Мне будто снова дали пощечину. – Это же надо, заставить отца убить Каллума. Почему ты в полицию не обратился?

Не знаю, что хуже: когда Эми назвала меня идиотом или когда я понял, что поступил в корне неправильно. Она отвернулась, как будто сам мой вид был ей невыносим.

– Эми, ты понятия не имеешь, каково это было – жить в его доме. У тебя в семье все просто идеально. Представь, что твою маму постоянно избивают, а она пальцем о палец не хочет ударить, чтобы себя спасти. Что бы ты сделала?

– Не то, что сделал ты. Я так никогда не поступила бы. Ты должен был рассказать обо всем мне, Дэнни. Ты мой парень. Мы должны обо всем друг другу рассказывать. Невозможно решать проблемы, постоянно скрывая их от других.

– Ты сама никому про Дылду Дэйва не рассказывала.

– Сначала нет. Но потом-то рассказала. Собралась с духом. Это же ты меня убедил. Почему же ты сам так же не поступил? Где была твоя храбрость, Дэнни?

Хороший вопрос. Где была моя храбрость. Однажды я ее в себе нащупал, когда столкнул Дылду Дэйва с лестницы. Что, и все? Единственная капля храбрости все, израсходовалась? Я струсил рассказать Эми. Струсил рассказать своим родственникам. Струсил рассказать полиции. Я просто трус, вот и весь разговор.

В глубине души я знал, что Эми права. Нужно было с ней поговорить. С ней или с кем-то другим. Все равно с кем. Вместо этого я выбрал одного-единственного человека, который был вообще ни при чем, и вот его обвинили в убийстве. Я совершил гигантский, охрененный промах.

– Мне жаль, – сказал я.

– И мне тоже.

Эми встала с кровати и посмотрела на меня так, как никогда раньше не смотрела.

– Эми?

Она повернулась и выбежала из комнаты. Она ушла.