В ту ночь я почти не спал. Чужая кровать, чужое место, странная ситуация.

Я думал, Стиву и Меган надоест скандалить, но, проснувшись, услышал, что они продолжают. Видимо шли на мировой рекорд в дисциплине «самая долгая ссора». Только в этом доме орала исключительно женщина.

Я проверил телефон в надежде, что Эми выпросила свой у учителей. Но нет, не повезло. Ноль непрочитанных. Я оделся. Быстренько, пока в комнату не зашла Меган. Сел на диван, думая, что дальше делать. Меган вошла почти сразу. Сегодня она выглядела иначе: длинная юбка, куртка фирмы «Пуффа», черные туфельки, макияж.

– Ты позавтракал, Дэнни?

Я мотнул головой.

– Тогда иди поешь. Хлопья в шкафчике рядом с плитой.

Она казалась приветливой. Чего не скажешь про Стива.

Меган сняла сумочку с крючка на стене и направилась к двери.

– До скорого.

– Ага.

Бабах.

Я пошел в кухню и нашел шкафчик и хлопья. Миску с хлопьями я взял с собой на диван. Не успел поднести ложку ко рту, как открылась дверь спальни. В гостиную вошел Стив. На нем были футболка и плавки. Так он выглядел еще худосочнее, чем вчера, не папа, а какой-то шкет. Я даже татуировки на нем не заметил. Надо быть крепким орешком, чтобы решиться на татуировку. Отец Барри покрыт ими с ног до головы.

Я подумал, сегодня он будет в настроении, не то что вчера. И опять ошибся.

– Ну и свинью ты мне подложил. Размером с дом, – сказал он.

Мне вообще-то не нравилось, когда незнакомые люди так со мной разговаривают, но Стив-то другое дело, он вроде как мой папа.

– Прости, Стив.

– Меня зовут Стиви.

Не понимаю, зачем он добавил эту букву в конце. По мне так лишняя трата времени. Но добавил так добавил, что теперь.

Стиви сел прямо на пол и начал тереть лицо руками. Снова и снова. Потом поднял глаза на меня.

– Ну и что мне с тобой делать, господи боже мой?

Я пытался есть хлопья, но под его пристальным взглядом не мог проглотить ни крошки.

– Почему ты так на меня злишься?

Стиви рассмеялся.

– Поставь себя на мое место, Дэнни, – сказал он. – Маленько попытайся встать на мое место. Представь на секунду: кто-то, кого ты никогда в лицо не видел, нежданно-негаданно заявляется к тебе домой без приглашения и говорит, что пробудет неделю.

– Я не просто человек с улицы.

Думаю, он ожидал от меня дельный ответ.

Тогда я решил задать дельный вопрос.

– Почему ты бросил маму?

Стиви грыз ногти, точнее, то, что от них осталось, сидя на полу и глядя в никуда.

– Я спросил…

– Я слышал твой вопрос, – огрызнулся Стиви. – Штука была не в том, что я хотел ее бросить, а в том, что мне пришлось.

– Как это?

Он сделал глубокий вдох.

– Твоей маме было всего пятнадцать. Мне – всего шестнадцать. – Неудивительно, что он так юно выглядел. – Мы были детьми, а что еще смешнее, мы с ней даже не встречались. Подпили на одной вечеринке. Она забеременела. Представь, что было дальше.

– Катастрофа, типа как крушение «Титаника».

– Точно.

– Значит, вы с мамой перепихнулись и поэтому тебе пришлось уехать?

– Не просто перепихнулись, Дэнни. Мы тебя заделали. Заделали ребенка.

– И ты уехал жить в Шотландию.

– Не сам уехал. Меня сюда выслали.

– Только из-за меня?

– Не только, Дэнни. Была еще куча всего. Знаешь такое выражение, в семье не без урода?

Я кивнул.

– Вот я и был тем самым уродом. Уродливее было не сыскать во всей округе, а то и во всей, блин, стране. Мама тогда говорила, нам уже можно спокойно копам ключ от нашего дома выдать, так часто они к нам приходили.

– Что же ты такого сделал?

Я видел, что он не хочет обо всем этом рассказывать. Но все равно рассказал.

– Тачки воровал. Занимался поджогами. Промышлял магазинными кражами.

Я смотрел на него, и улыбка поползла по моему лицу. Не мог поверить, что мой тощий мелкий папа мог заниматься подобными вещами.

– Гордиться тут нечем, Дэнни.

– И копы тебя ни разу не прищучили?

– Только совсем по мелочи. Везло, скорее, а не потому что я такой умный и предусмотрительный. Вот столько отделяло меня от жизни за решеткой. – Он едва раздвинул большой и указательный пальцы, на пару миллиметров. – Беременность твоей мамы стала последней каплей. Родители, сытые моими выходками по горло, отправили меня сюда, в Эдинбург, к дяде Коннору и тете Фионе. – По выражению его лица я понял, что эти воспоминания ему крайне неприятны. – Они в конечном итоге и сделали из меня человека.

– А твои родители тебя тут навещали?

Папа покачал головой.

– Они уже не живут вместе. Мама звонит раз в год на день рождения. Сестра пару раз тут бывала. Отец не хочет меня знать.

– А моя мама не хотела, чтобы ты остался?

– Нет, Дэнни, не хотела. Она не хотела иметь со мной ничего общего.

– Но ты ей, наверное, нравился, раз она с тобой…

Стиви снова засмеялся.

– Выпивка странные вещи с людьми творит.

Это я знал. Вот только последствия не всегда веселые.

Я все думал, нашел ли ЖП свое пиво. Избил ли маму до синяков. На фига я так сглупил.

– Я никогда особенно не нравился Ким. И уж тем более после того, как она узнала, что залетела от меня.

– Но разве ты не хотел меня увидеть?

Стиви обкусывал то, что осталось от его ногтя.

– У меня не было никакого выбора, Дэнни. Я просто не мог вернуться в Тайнсайд.

– Даже на мой день рождения?

– Даже на него.

История наконец начала обретать разумные очертания.

– Ты, небось, дико злился, когда тебя сослали в Шотландию?

– Сначала да, у меня остались друзья в Гейтсхеде. Но это была плохая компания. Если бы я там остался, увяз бы с головой. Здесь я начал все сначала. Последние четырнадцать лет я пытаюсь забыть обо всем, что творил в юности.

Он посмотрел на меня.

– Но прошлое, кажется, само меня догнало.