Когда Трокич вернулся в гостиницу, он просто с ног валился от усталости. Купил бутылку красного вина в «Скользком лососе» и взял ее в номер. Сбросил ботинки в углу и завалился на кровать с вином в бумажном стаканчике, который нашел в ванной. Следовало бы позвонить Андерсену, но это могло подождать. Не было нужды забивать себе голову всякой ерундой вроде бюджета их отдела и прочими проблемами, требующими решения. Он подумал о Кристиане. Убедился в том, что практически ничего не почувствовал. Не имело смысла продолжать, когда ей хотелось детей, а ему нет. Расставание причинило боль, но, возможно, будущее покажет, что они оказали друг другу услугу.

Перед внутренним взором возникла Энджи. Слегка раскосые глаза глядели на него уже не так скептически. Ему нравилось, как она порой проводит рукой по длинной черной косе и как смеется – заразительно и естественно. Было в ней что-то ранимое, скрытое под жестким панцирем. В чем тут дело? Он чувствовал, что Энджи что-то скрывает и не пускает всех подряд к себе в душу. Она ему нравилась. Очень нравилась.

Трокич выкинул из головы мысли о напарнице и налил себе еще вина. Пульт от телевизора лежал на столе. Он пощелкал по многочисленным каналам и наконец нашел местный, где как раз показывали в новостях сюжет об убийстве Асгера Вада. Трокич вздрогнул, когда диктор стал перечислять подробности дела. Показали фото и Асгера, и Марии Вад. Его потрясло, как много раскопали журналисты. Каким-то образом пресса пронюхала о кукольном домике. В новостях показали фотографии дома в Талкитне. Упомянули и имя помощника комиссара Энджи Джонсон. От кого эти чертовы журналисты все узнали? Трокич сглотнул, когда сообразил, что старушка из Талкитны может оказаться в опасности. И Энджи. Неужели их преследовал журналист? На той синей машине? Или кто-то в участке проговорился? Информация такого рода может распространиться мгновенно, стоит ей просочиться наружу. Загадка кукольного домика, над которой можно было поломать голову: зачем его поставили на стол в доме Вадов и что он символизирует.

– Полиция пока отказывается комментировать, какое значение присутствие кукольного домика на месте преступления может иметь для раскрытия тройного убийства.

Черта с два, подумал Трокич. На что они рассчитывали?

– На поиски Марии Вад брошено много сил, – продолжал репортер, серьезно глядя в камеру. – В последний раз ее видели, когда она лепила снеговика перед домом вечером накануне убийства. Однако неизвестно, была ли девочка дома в ночь преступления. Полицейский вертолет облетел большую территорию, были обысканы лесные хижины и места вокруг большого числа озер. Граждан, имеющих информацию по этому делу, просят связаться с полицией Анкориджа по телефону…

В этот момент мобильник Трокича зазвонил. Он взглянул на экран: Карстен Андерсен. Что ж, выхода нет. Он тяжело вздохнул. Меньше всего сейчас ему хотелось разговаривать с шефом, который с таким же успехом мог находиться на другой планете. Внутренние часы Трокича требовали сна.

– Что там у вас происходит? – пропыхтел Андерсен с другого конца света. – Я прочел в Сети о кукольном домике. Что за чертовщина? Это журналисты вынюхали?

Трокич кратко пересказал шефу последние события.

– Вот как. А мне поступил анонимный звонок от одного из бывших коллег Асгера. Мужчины. Он услышал, что Асгера убили, и позвонил, просто чтобы сказать: «Он сам напросился». Когда же я спросил, что он имеет в виду, тот промямлил что-то вроде «Вад слишком резво работал локтями», рассмеялся и бросил трубку.

– Странно, – сказал Трокич. – Интересно, что все это значит?

– Черт его знает. Вероятно, Асгер каким-то образом задвинул того типа. У Асгера всегда были амбиции. Некоторые могли принять это за карьеризм.

– А можно разыскать этого коллегу?

Андерсен вздохнул.

– Нет. Он звонил с телефона по карточке. С номером больше невозможно связаться. Но звонили из Орхуса, так что, вполне возможно, это кто-то, кого Асгер хорошо знал. Но, черт возьми, это же было так давно. Асгер не преподавал в Орхусе со времен царя Давида. Ну, или типа того. Да и преподавал он там недолго.

– Ладно. Сообщите мне сразу, если этот тип снова позвонит. Это может быть важным.

– Конечно, – сказал Андерсен. – Как там погода?

– Холодно. А вы что думали?

Послышалось фырканье.

– Я слышал, что на Аляске добровольно никто не селится, если только человек не рыбак, не служит в армии, не работает в нефтяной промышленности или не сбежал из другого штата. Может, ваш преступник – психопат, улизнувший из одной из американских тюрем?

– Думаю, ФБР с этой частью разберется, – сказал Трокич.

– А-а, ты, значит, уже совсем освоился. Только не задирай нос, когда снова вернешься домой.

– Вы же меня сами сюда послали, – напомнил Трокич и зевнул.

Они закончили разговор, и Трокич задумчиво уставился в окно, допивая вино. Что, если у Асгера Вада имелись еще враги, кроме бывшего коллеги из Орхуса? Быть может, на самом деле он вовсе не был таким уж белым и пушистым.

Трокич снова взял мобильник и позвонил Энджи. Ему хотелось узнать, что она думает о том, что СМИ растрепали о кукольном домике. Возможно, придется послать патруль к дому пожилой женщины, чтобы приглядеть за ней пару дней. Просто на всякий случай. Но Энджи не ответила.