Они довольно долго ехали по скоростному шоссе через долину Матануска-Суситна. До Талкитны было далеко, и Трокич, довольный, откинулся на сиденье. Пейзаж за окнами машины тянулся однообразный, но красивый. Хвойные деревья были низкорослыми и походили на крупные рождественские елки. Энджи объяснила, что это от того, что сезон роста тут короткий и чем севернее, тем меньше становятся деревья. Далеко впереди виднелась покрытая ледниками Денали – самая высокая гора США, находящаяся в огромном национальном парке. Иногда между деревьями мелькал лось.

Впервые за долгое время Трокич подумал о Кристиане. Они давно охладели друг к другу и расстались в гневе. Казалось, их отношения с самого начала были обречены на провал. Кристиана была замечательной женщиной, но он не мог дать ей то, чего она хотела. У них было много общего – она изучала патологию и хотела пойти по стопам отца-судмедэксперта. Но этого все равно не хватило.

– Синяя машина сзади. Через две машины от нас, – сказала Энджи. – Кажется, она нас преследует.

Трокич выпрямился на сиденье. Бросил сначала взгляд на Энджи, а потом в зеркало заднего вида.

– Почему? Все машины движутся в одном направлении.

– Она едет за нами с Уасиллы. Выехала откуда-то неподалеку от пансионата Адама.

Энджи скользнула по Трокичу нечитаемым взглядом и снова перевела глаза на дорогу. Ее пальцы слегка побарабанили по рулю.

– Это просто чутье.

– Но кому могло понадобиться нас преследовать?

– Не знаю.

Они ехали молча какое-то время. Трокич наблюдал за синей машиной в боковом зеркале. Когда они свернули с главной дороги в Талкитну, машина последовала за ними, хоть и на приличном расстоянии. Наконец на очередном перекрестке она свернула в другую сторону.

– Ее больше нет, – прокомментировал Трокич.

– Возможно, я ошиблась, – пробормотала Энджи.

В Талкитне жили всего восемьсот человек, но городку было чем похвастаться. Он вошел в национальную историю США, и тут были уютные деревянные дома начала ХХ века. В центре располагались небольшой магазин, закусочная и бар. По улицам бегали несколько бесхозных собак.

– Мэр Талкитны, между прочим, – рыжий бесхвостый кот по имени Стаббс, – сообщила Энджи. – Он свободно расхаживает повсюду, и собаки не смеют его тронуть.

Трокич уставился на нее, пытаясь понять, не смеется ли она над ним.

– Кот?

– Да, – улыбнулась она. – Это правда. Все началось пятнадцать лет назад. В связи с выборами мэра было столько споров, что хозяйка магазина заявила: ее котенок с таким же успехом может быть мэром. Стаббс получил больше голосов, чем все остальные кандидаты, так с тех пор и пошло. Говорят, власть его слегка испортила. Он пьет воду только из винного бокала с травой для кошек, заходит во все рестораны, требует, чтобы его сажали на прилавок в магазине, и часто спит на работе. – Она улыбнулась. – Но он довольно популярен. В городе не растет подоходный налог, и товары не облагаются НДС. Не то чтобы в других местах все было иначе, но все же.

Дом, к которому они подъехали, и сам напоминал кукольный домик. Однако главной достопримечательностью был не сам дом, а большой японский сад при нем. Во всяком случае, указатели сообщали о саде от самого въезда в город.

Когда Тереза Менделл открыла им дверь, Трокич начал опасаться, что они приехали сюда зря. На пороге стояла худая женщина лет за девяносто с густыми и непокорными седыми волосами, которые она кое-как собрала на затылке с помощью заколки. Если она когда-то и делала кукольные домики, вспомнить нужный им вряд ли сможет. Трокич сделал глубокий вдох и попытался прогнать мрачные мысли. Возможно, Тереза Менделл все же даст подсказку.

Энджи сказала, кто они такие, и женщина пригласила их в маленькую гостиную. В камине пылал огонь. Тяжелая мебель была затянута тканью, а на круглом столе стояла большая клетка с зеленой птичкой внутри. В комнате пахло выпечкой и старыми коврами. Большие панорамные окна выходили на японский сад с маленькими кустами, мостиками над водоемами, прудами и сложенными из камней стенками. Но сейчас почти все скрывал снег, а водоемы были затянуты льдом.

– Полагаю, под снегом дремлет прекрасный сад, – сказала Энджи, кивнув в сторону окна. – Вы сами за ним ухаживаете?

– Больше нет. Мой племянник взял на себя всю тяжелую работу. Я просто архитектор, если можно так сказать. В наших краях трудно создать такой сад. Но дело в том, что наш участок находится над горячим подземным источником, поэтому земля не промерзает зимой. Это довольно необычно, но зато я могу выращивать некоторые растения, которые у других погибают.

В ее взгляде появилась тревога.

– Но почему вы здесь? Что-то случилось? С кем-то из моей семьи?

Трокич коротко объяснил причину их визита.

– Ах, так вот в чем дело, – сказала Тереза почти с облегчением, но вдруг нахмурилась. – То, что произошло с тем вулканологом, ужасно. Недавно я видела его выступление по телевизору. Тогда, когда мы боялись, что Редаут снова оживет. Асгер Вад производил впечатление жизнерадостного и благожелательного человека. И еще эта бедная девочка, которую так и не нашли. Но я не понимаю, почему вы пришли именно ко мне?

– Дело в том, – начал Трокич, – что на месте преступления нашли деревянный кукольный домик. Один из наших коллег считает, что этот домик – копия другого домика, который сделали вы.

Тереза пораженно перевела взгляд с Трокича на Энджи и обратно, поправила очки в зеленой оправе.

– Один из моих домиков? На месте преступления? Жуть какая. Должно быть, кто-то подарил его Асгеру. Уверена, я бы запомнила, если бы он приезжал сюда. У меня хорошая память на лица.

Хотя бы что-то, подумал Трокич.

– Домик принес преступник, – сказал он. – Асгеру он точно не принадлежал.

– Господи боже. Как ужасно. Я точно не помню, чтобы ко мне приходил подобный монстр. Обычно мои покупатели – родители или кто-то, кто покупает домик для родителей с детьми. Или туристы.

– А сколько домиков вы изготовили?

– Я обычно делаю два в год. А начала этим заниматься, когда вышла на пенсию. Примерно чуть более двадцати лет назад.

Да уж… Энджи с Трокичем обменялись взглядами.

– Значит, вы сделали примерно сорок-пятьдесят штук? – спросила Энджи и подавила вздох, думая о количестве возможных покупателей.

– Вроде того. Но они все разные. Я использовала разное дерево, разные способы постройки и так далее. Поэтому каждый домик уникален. Это мое большое хобби, так что я привозила дерево для домиков из поездок в Калифорнию и Канаду. Некоторые домики я красила в белый цвет, другие лакировала и все такое. За прошедшие годы я многому научилась и многое поменяла.

Энджи открыла сумку и протянула ей фотографию.

– Мы говорим вот об этом домике.

– Об этом? Да, он мне знаком. Он сделан из дуба, который я привезла из поездки к подруге, которая живет в Калифорнии. Я смастерила только четыре домика, потому что потом дуб закончился. Это было примерно десять лет назад. Дайте подумать…

Она склонила голову к плечу, и полицейские затаили дыхание.

– Один я продала англичанке. Да, верно, тому скоро десять лет будет. Она ездила по округе и ходила к Денали. Я знаю, что она отправила домик почтой в Бирмингем, потому что мы говорили о стоимости посылки.

– Думаю, англичанку можно исключить, – сказала Энджи. – А что с другими домиками?

– Один купила женщина из Анкориджа. Трина Бек.

Энджи заглянула в свой блокнот.

– Мы знаем. Это тетя нашего коллеги, домик стоит у нее дома. Значит, осталось два.

– Вообще-то я продала последние два в один день. Первый, кажется, мужчине из Анкориджа. Ему было лет тридцать. Однажды он приехал на машине и гулял по саду. Потом увидел выставку домиков и решил купить один.

Трокич почувствовал, как в теплой комнате растет напряжение.

– Помните, как его звали?

Она прищурилась.

– Что-то на «Ха». Может, Хэнли? Хансен. Я не уверена. Но он был плотником. Это я помню, потому что мы говорили о сортах древесины. К тому же это было написано на фургоне, в котором он приехал. Ему очень понравился домик из калифорнийского дуба.

Энджи приготовилась записывать в блокнот.

– Как он выглядел?

– Красавчик. Думаю, позволительно так отозваться о мужчине даже в моем возрасте. Высокий блондин, волосы слегка растрепанные. Под одним глазом небольшой шрам, уши чуть оттопыренные. Да, еще цветная татуировка на одном запястье. Она немного выглядывала из-под рубашки. Может, небольшой дракон, я точно не скажу.

Энджи коротко улыбнулась.

– У вас отличная память.

– Говорю же, я хорошо запоминаю лица. А вот с именами хуже. Но так было всегда. Нельзя во всем винить возраст.

– А какого цвета был его фургон?

– Кажется, синего.

Трокич торопливо записывал все сведения.

– Если он из Анкориджа, думаю, мы его найдем. – сказала Энджи. – А что насчет последнего домика?

– Я продала его женщине, которая хотела подарить его своей дочке. Девочка была с ней. Мать звали как-то на «Д», а имя дочери я совсем не помню. Но она обожала вещи одной фирмы… «Хэлло, Китти». Точно не знаю, откуда они приехали. Они говорили об Анкоридже, но у меня сложилось впечатление, что они путешествовали по Аляске, а сами были из другого штата. Возможно, из-за диалекта матери.

Трокич уныло взглянул на Энджи. Вряд ли удастся разыскать хозяев этого домика.

– Она долго говорила о том, как дочка будет счастлива иметь такой домик.

Трокич кивнул. Лично он поставил бы на того плотника.

– Но вы уверены, что речь идет именно об этих четырех домиках? Это очень важно.

– Совершенно уверена. Как я уже сказала, это калифорнийский дуб. Древесина твердая, ее тяжело обрабатывать. Только у этих домиков я покрасила крышу в белый. Результат получился впечатляющий.

– Это уж точно, – одобрительно улыбнулась Энджи. – А что-то еще вы мастерите? Например, кукол?

Тереза покачала головой.

– Нет. Это не мое. Мне нравится работать с деревом. Я сделала несколько других вещей. Пару церквей, фермы, все в таком роде. Покупатели сами могут заполнить домики мебелью и куклами, если захотят.

– А вы не продаете кукол, которые изготовлены где-то еще? – спросил Трокич.

– Нет, никогда не продавала.

– Хорошо, у нас вроде нет больше вопросов, – сказала Энджи. – Если еще что-то вспомните, позвоните нам. Это серьезное преступление, так что даже мельчайшая деталь может быть важна. Ваши кукольные домики, не исключено, главная улика в нашем расследовании.

Это явно произвело впечатление на Терезу.

– Понимаю. Надеюсь, вы быстро его поймаете.

Она нахмурилась и выглянула в сад через окно.

– Опять он тут.

– Кто? – спросила Энджи.

– Мэр Стаббс. Вечно гадит на мою клумбу, – вздохнула она. – Даже когда все погребено под снегом, он выкапывает ямку. Но что я могу сделать? Ведь это он заправляет всем городом.

Когда они вернулись к машине, было уже полпятого. Трокич машинально огляделся в поисках синей машины, которая, возможно, преследовала их, но ничего не заметил. Энджи достала телефон и позвонила комиссару Марку Смиту.

– Надо опросить всех плотиков в Анкоридже, чье имя начинается с «Ха», – сказала она. – Он купил кукольный домик аналогичный нашему.

Она помолчала, слушая ответ.

– Хорошо. Мы все еще занимаемся знакомыми Асгера. Вечером будет отчет. Приедем в участок завтра утром с докладом.

Она дала отбой и сунула телефон в сумку.

– Что теперь? – спросил Трокич.

– Завтра утром будет совещание. После этого мы съездим в вулканическую обсерваторию. Еще нам надо отыскать женщину, купившую кукольный домик из калифорнийского дуба. А это, возможно, самая невыполнимая задача на свете.