Гости были совершенно очарованы Матильдой, по секрету рассказал господин Лестриё на следующее утро Пьеретте.
– Ага-ага, – не поверила Матильда.
Вчера вечером она выбежала из гостиной красная как рак и бросилась в объятия Пьеретты. На следующий день ей было всё так же стыдно, и она перемещалась по дому крадучись, чуть ли не ползком. Но встречи было не избежать. Не успела Матильда добраться до середины лестницы, как сверху начал спускаться господин Лестриё в пальто и шляпе, с тростью.
– А, вот и наша маленькая Va bon, – с ласковой улыбкой поприветствовал он Матильду. – Я о тебе слышу только хорошее.
И он даже приподнял шляпу.
С тех пор он называет Матильду не иначе как «Ва Бон».
Наступил ноябрь. Теперь темнеет рано, и в гостиной потрескивает камин. На кухне уютно и тепло. Когда за окном свирепствуют дождь и ветер, Матильда задумывается, каково же сейчас её родственникам в их маленьком домике при заводе. Недавно она отправила очередную открытку Адриану. В парк она уже почти не ходит, духовой оркестр прекратил выступления до весны. В выходные дни Матильда бродит по городу или вдоль Шельды и всякий раз балует себя чашкой горячего шоколада. Ей до сих пор иногда снится Кобе, хотя это уже не кошмары. Но она всё равно каждый день внимательно изучает газету, нет ли чего про управляющего или сам завод.
– Зачем ты так прочёсываешь весь «Листок»? – бывает, удивляется Пьеретта смеясь. – Вот я, например, только набранные жирным шрифтом заголовки читаю.
Иногда Матильде так и хочется признаться Пьеретте во всём. Но в последний момент она всё-таки не решается. А вдруг… Вдруг Пьеретта решит, что её долг – отвести Матильду в полицию? И ей никогда не дадут рекомендательного письма, и она опять окажется на улице. И что тогда?
Временами Матильда в глубине души мечтает, чтобы София никогда не вернулась, и тогда можно будет остаться в семье Лестриё. Но ей тут же становится стыдно, ведь, судя по рассказам, София – очень хорошая девочка. Именно благодаря ей Матильда сейчас здесь работает. Она уже успела почувствовать себя как дома. В комнатке на чердаке у неё есть свой комод, куда можно убрать вещи. Над комодом висит зеркало, а по бокам от него две картины с городскими пейзажами. А ещё тумбочка, на которой стоит лампа. Пьеретта даже дала ей найденное в одном из шкафов связанное крючком покрывало на кровать. И фотография в овальной рамке тоже нашла себе новое место, и красивые открытки висят рядом на стене.
В середине ноября Матильда находит на коврике перед дверью белый конверт, подписанный ровным почерком. Получателем указана Пьеретта. Матильда относит его на кухню.
Служанка в нетерпении садится за стол и разрезает конверт ножом.
– Так я и думала. Новости от Софии.
Её глаза скользят по строчкам.
Наконец она огорчённо смотрит на Матильду.
– Что-то случилось? – беспокоится девочка.
– Я думала, София напишет, как поживает её матушка и когда именно после Нового года её ждать.
– И когда же?
– Гораздо раньше срока. Её мать внезапно скончалась, и София приезжает уже в это воскресенье.
– А к-как же тогда все её братишки и сестрёнки? – ошеломлённо спрашивает Матильда. – Кто будет заботиться о них?
– Всё хозяйство возьмёт на себя вторая по старшинству сестра. Им слишком важны те деньги, которые София здесь зарабатывает.
Матильда безмолвно садится за стол.
Пьеретта берёт её за руку, успокаивая:
– Когда буду одевать мадам, я ей всё расскажу. Может, она не прочь взять третью служанку? Или поможет устроить тебя к своим знакомым?
– Пьеретта уходит в магазин, и Матильда остаётся на кухне одна. Сегодня она должна почистить всю медь, которая только найдётся в доме: от держателей ковровой дорожки на лестнице до таблички у входной двери. Конечно, Матильда с самого начала знала, что всё это временно… Ничего не поделаешь, но всё равно очень грустно. Она натирает мягкой тряпочкой медные поверхности до тех пор, пока не начинает видеть в них своё отражение.
– Ничего не попишешь, – вздыхает она.
Когда все медные прутья держателей вновь закреплены на своих местах, Матильда выходит на улицу и как одержимая принимается тереть звонок, почтовый ящик и напоследок табличку с фамилией владельцев. Мальчишка в проезжающей мимо повозке свистит ей. Она показывает ему язык. Просто у неё плохое настроение.
От новости, что мадам не считает нужным брать третью служанку, лучше не становится. К тому же Пьеретта добавляет, что мадам, конечно, поспрашивает, но ей кажется, что никому из её знакомых в настоящий момент служанка не нужна. Зато рекомендательное письмо она напишет. Теперь Матильда просматривает в газете объявления о наборе персонала и по вечерам, после десяти, садится за краешек стола писать письма, «в “Листок”, на объявление за номером…». Так быстро ей работу, конечно, не найти, ведь София возвращается уже в воскресенье. Поэтому Пьеретта обещает спросить хозяев, нельзя ли будет Матильде остаться в комнатке на чердаке, пока её не примут в другом месте.
– Ах, не переживай, всё получится, – подмигивает ей Пьеретта. – Неспроста же они называют тебя Ва Бон?
В субботу утром Матильда вытирает пыль в гостиной, когда за ней приходит Пьеретта.
– Господин просит тебя зайти к нему в кабинет. По-моему, мне удалось его уговорить оставить тебя на некоторое время здесь, – радуется она.
Матильда приглаживает косички, одёргивает платье и передник и стучит в дверь кабинета.
– Заходи, Ва Бон! – тут же отзывается господин Лестриё, как будто он умеет видеть сквозь стены.
Он сидит за большим письменным столом, заваленным бумагами, а за ним стоят шкафы с книгами.
Матильда робко подходит к столу.
– Ва Бон, – торжественно начинает хозяин, – у меня к тебе есть предложение… Если оно тебе не понравится, так и скажи.
Матильда не представляет, что это может быть, и поэтому молча смотрит на господина Лестриё.
– Пьеретта, которая работает здесь с незапамятных времён, очень лестно о тебе отзывается. Она говорит, что ты человек работящий и аккуратный. А я как раз ищу кого-нибудь, кто обладает такими качествами… Сначала я думал нанять кого-нибудь со стороны, но узнал, что тебе придётся от нас уйти, и хочу дать тебе шанс. – Он доверительно наклоняется к ней через стол. – Конечно, если ты захочешь работать служанкой в другой семье, я это пойму.
И он начинает задумчиво постукивать по столу пальцами. Матильда не имеет ни малейшего представления, о чём речь, и смотрит на него широко открытыми глазами.
– Сейчас объясню. Дело вот в чём… На улице Кейзерлей открывается мой новый магазин шоколада. Приближаются праздники, и я предполагаю, что в декабре там будет не протолкнуться.
– Я тоже так думаю, господин, – с готовностью соглашается она.
– При магазине находится мастерская по изготовлению шоколада. Несколько человек я уже нанял. Но мне нужен кто-нибудь для более тонкой работы… Кто-нибудь, кто своими тонкими пальчиками сможет довести конфеты «Лестриё» до совершенства. «Лестриё» – это знак высшего качества. Человек, которого я ищу, должен быть предан своему делу, точен и аккуратен. Так вот в чём мой вопрос… Как думаешь, подошла бы ты на эту роль, Ва Бон?
Матильда не верит своему счастью.
– Да-да, думаю, у меня получится, – кивает она. – Я уверена, что получится, – быстро поправляет она саму себя.
– Тогда я предлагаю тебе поступить на службу в фирму «Лестриё». С питанием и проживанием и с сохранением той же заработной платы, что у тебя есть сейчас. Можешь остаться в своей комнате на чердаке, а по вечерам будешь ужинать на кухне вместе с Пьереттой и Софией.
Матильда смотрит на хозяина и не может найти слов.
– Так что скажешь, Ва Бон?
– Я обеими руками за, господин.
– В таком случае жду тебя в понедельник, ровно в семь утра, в магазине на Кейзерлей.
Кажется, она ничем другим в жизни и не занималась. Как только Матильда заходит в мастерскую, её обволакивает восхитительный запах шоколада.
Каждое утро ритуал повторяется. Она надевает рабочий халат и заправляет косички под белую шапочку. Подмастерья уже обо всём позаботились: чан с расплавленным шоколадом стоит наготове, как и полагается. У Матильды есть собственный рабочий стол. Чуточку высоковатый, так что она стоит на ящике. На стеллаже рядом с её столом разложены многочисленные металлические трафареты со всякими формами и фигурами, из которых Матильда выбирает какой-нибудь один. И работа начинается… Небольшим половником она зачерпывает порцию шоколада из чана и переливает в воронку, а затем наполняет все формочки трафарета.
Чтобы разровнять шоколад, ей потребуется шпатель. Наполненные формы отправляются сохнуть на полки в подвале, там конфетные заготовки быстро остывают и чуть усыхают, из-за чего их становится легко вытряхнуть из формы. Матильда справляется с каждым днём всё проворнее. Простые конфеты она украшает орешком, долькой какого-нибудь засахаренного фрукта или завитком белого шоколада, который наносит с помощью кондитерского мешка.
Но для праздничных конфет даже формы особенные: рождественские венки, ёлки и остролист. Их она декорирует с особой тщательностью, нанося на них белые или красные сахарные крапинки или мельчайшие кусочки марципана. Она всё время придумывает что-то новое, и господин Лестриё всегда очень доволен. Ей хочется научиться всем тонкостям ремесла, каждый день таит в себе новые открытия. До самого закрытия магазина она что-то делает. Например, клеит кулёчки, на которых размашистым почерком написано: «Лестриё». Время от времени выглядывает из мастерской в торговый зал и спрашивает, не надо ли пополнить запасы конфет на витринах. В обычные дни дополнительные порции шоколада требуются не так часто. Но, как правильно предвидел господин Лестриё, в праздники в магазине начинается настоящее столпотворение. Покупательницы в шикарных шубах толпятся в очереди, которая даже выходит на улицу. Вынося всё новые и новые конфеты, Матильда всякий раз поражается великолепию магазина. Обшивка стен из дуба, высокий потолок, сверкающие хрустальные люстры, блестящие витрины с конфетами. Всё выглядит по-праздничному, повсюду висят еловые ветви, перевязанные красными лентами.
В сочельник магазин «Лестриё» закрывается раньше обычного. Весь персонал, и продавцы, и подмастерья, желают друг другу счастливого Рождества и получают в подарок от фирмы пакетик с шоколадными конфетами. На улице намело снега, стоит жуткий мороз. Матильда, как и все остальные прохожие, спешит домой. Пьеретта и София ждут её на кухне и угощают горячим шоколадом, а она их конфетами. К двенадцати часам они все втроём идут в собор на ночную мессу. По окончании службы Матильда ставит две свечки перед образом Девы Марии, за Фонске и за маму. И тихо шепчет:
– Больше не надо за меня беспокоиться… У меня всё хорошо, я на своём месте.