В подавленном состоянии Матильда встаёт и подбирает свои вещи. Что ж, осталось два адреса, других вариантов нет. Сейчаc уже за полдень, а она ещё ничего не ела. Матильда смотрит по сторонам в поисках булочной поблизости. Но на этой улице с чинными белыми домами нет ни одного магазина. Вдруг у неё за спиной распахивается дверь. Пожилая служанка в белом накрахмаленном переднике и чепце выходит на крыльцо.

– Вот и ты наконец! Я тебя уже несколько часов жду! – возмущается она. – Пойдём быстрее.

И она тянет Матильду за руку.

– По-моему, вы принимаете меня за…

– А что ты тогда тут делаешь под дверью? – недоумевает она. – Ты ведь двоюродная сестра Софии, которую она прислала себе на замену? Мадам скоро уезжает на репетицию, но сейчас как раз могла бы с тобой познакомиться. Пойдём!

– Меня зовут Матильда, я не сестра Софии. Я ищу работу служанкой.

– А-а.

Женщина с разочарованным видом отпускает руку Матильды и направляется обратно в дом. Но перед самой дверью оборачивается и с любопытством оглядывает Матильду с головы до ног.

– А сколько тебе лет? Уже где-нибудь работала?

– Мне тринадцать лет, мадам. Э-э, нет, в домах я пока не служила, – отвечает Матильда и живо добавляет: – Но я умею работать и буду очень стараться.

– Выглядишь ты моложе. И не называй меня мадам, я Пьеретта. Есть у меня одна идея… Пойдём-ка для начала на кухню, поговорим спокойно.

– Тсс, – предупреждает Пьеретта Матильду, войдя в дом. – Мадам!

Служанка показывает на широкую винтовую лестницу с деревянной балюстрадой.

Матильда крадётся на цыпочках за Пьереттой по скрипучему паркету коридора на сторону для прислуги. Кухня оказывается размером с весь дядин дом. Вкусно пахнет кофе и свежеиспечённым хлебом.

Плита просто огромная, такое впечатление, что тут готовят на целый сиротский приют. На стене поблёскивают начищенные медные кастрюли, а в буфетах стоят сервизы и бокалы.

– Садись.

Матильда робко присаживается за стол.

– Хочешь кофе?

Настоящего кофе? От такого предложения она не откажется. Как и от булочки с настоящим маслом – то и другое Пьеретта достаёт из шкафа с провизией.

– Спина у меня совсем никуда, – делится Пьеретта, ещё до того как усаживается за стол. А затем продолжает скороговоркой: – У нас работала София, она отвечала за уборку и стирку. Сама она из крестьянской семьи, и вот неделю назад приходит ей письмо от священника, что её срочно ждут домой.

Мать сильно захворала, а в доме одиннадцать человек детей. – Пьеретта делает многозначительную паузу. – Но как только её родительница поправится, наша служанка приедет назад. Вот София и пообещала найти себе замену. Вообще-то её сестра должна была ещё вчера приехать, но так и не появилась. София думает, что раньше Нового года ей не вернуться. А мадам считает, что вполне можно подождать, в этом нет ничего страшного. Ей-то всё равно, что мне помимо всей работы придётся ещё мыть и стирать. Мадам у нас актриса, куда ей до простых житейских дел. Ей-то в этой жизни и пальцем пошевелить не доводилось. Так вот, я кое-что придумала… Мы с тобой сейчас поднимемся наверх, и я представлю тебя как сестру Софии, скажу, что ты наконец добралась. Ты там только знай помалкивай, я всё сама за тебя сделаю. Ну что, согласна? Так ты и меня выручишь, потому что в одиночку я со всем не справлюсь. И сама будешь пристроена до Нового года и опыта наберёшься. Будешь стараться – попрошу мадам написать тебе рекомендательное письмо.

Договорив, женщина выжидательно смотрит на Матильду.

Девочка судорожно соображает.

– А что, если её сестра всё-таки приедет?

– Честно говоря, мне кажется, у них там что-то не сложилось. Иначе бы она давно уже приехала, – пожимает плечами Пьеретта. – А даже если и приедет, то сама виновата, придётся уезжать несолоно хлебавши.

– Хорошо, – кивает Матильда. – Я готова.

Масло тает на ещё тёплой булке, это прямо настоящее пирожное. Прежде чем встать, Матильда успевает сделать последний глоток кофе.

– Если дело выгорит, получишь ещё одну булочку, – обещает Пьеретта по пути на второй этаж.

Служанка тихонько стучит в дверь. Услышав «Входите!», она просовывает голову в щёлку.

– Разрешите побеспокоить, мадам? Я привела сестру Софии. Приехала, наконец! – Пьеретта изображает радость, словно это она заправская актриса.

– Хорошо, только недолго. У меня много дел.

Спиной к ним за секретером сидит женщина в шёлковом кимоно. Она что-то пишет. В комнате по креслам и стульям разбросана одежда, посреди комнаты стоит ширма с изображёнными на ней птицами. Пьеретта подмигивает изнывающей от страха Матильде. Сапожки девочки утопают в толстом ковре.

– Ах да, сестра.

Сев вполоборота, мадам смотрит безо всякого интереса, в её красных накрашенных губах зажата сигарета.

– Как зовут тебя, дитя?

– Матильда, мадам.

– А сколько… Сколько тебе лет?

Сигарета отправляется в пепельницу.

– Тринадцать, мадам.

– Как я понимаю, опыт у тебя есть?

– Да, – начинает энергично кивать Пьеретта. – Матильда с детства приучена помогать по дому.

– Ах, наверняка она тоже из крестьян. Подойди-ка поближе, – подзывает мадам Матильду. – Хочу рассмотреть тебя получше.

Матильда чувствует, что её подталкивают в спину, и вот она уже стоит прямо перед мадам. Её обволакивает и дурманит запах духов.

Госпожа оглядывает её, берёт за подбородок и поворачивает голову Матильды в обе стороны.

– У тебя круги под глазами, дитя. Ты, случайно, не больна чем-нибудь?

– Нет-нет, мадам.

– Кожа да кости, – улыбается хозяйка Пьеретте. – Надеюсь, ей подойдёт платье Софии. Придётся его потуже завязывать сзади.

– То есть она принята? И получать она будет столько же, сколько София?

Мадам кивает, отворачивается и вновь берёт ручку. На этом аудиенция закончена.

– Ах, Пьеретта, не уходи, помоги мне одеться, – говорит мадам, не поднимая головы. – Меньше чем через час приедет шофёр отвезти меня в театр.

– Спасибо, мадам, – торопится сказать Матильда. И пританцовывая спускается по лестнице.

Бывает, что Матильда щиплет себя за локоть, не веря, что она теперь служанка в Антверпене. Работы много, с самого утра и до десяти вечера. Рабочий день начинается в полседьмого: она бегом спускается с чердака, чтобы забрать «Антверпенский листок» с коврика у входной двери. Быстро его проглядывает, прежде чем Пьеретта положит газету на поднос и отнесёт вместе с завтраком господину. Об «убитом управляющем в регионе Рюпель» так и не писали.

Зато через неделю в газете появляется статья о забастовке, вместе с фотографией директора. Он всегда делал для рабочих всё, что в его силах, следил, как подрастают их дети. Сейчас директор чувствует себя преданным. В конце одним предложением упоминается, что забастовка продлилась почти неделю и что рабочим дали надбавку в двадцать пять сантимов.

Улыбаясь, Матильда складывает газету.

В доме все полы паркетные и ужасно скрипят. Задача Матильды – натирать их мастикой, каждый день одну из комнат, по очереди. Кроме этого в её обязанности входит отскребать пятна и мыть полы.

Пьеретта показывает ей, какие уголки она могла пропустить. Ещё Матильда должна выбивать ковры, даже ковровую дорожку главной лестницы надо регулярно снимать и приводить в порядок. Стирать тут заведено по понедельникам, это самая тяжёлая работа, в ход идёт стиральная доска и валик. На следующий день – глажка: чтобы нагреть медный утюг, внутрь надо положить горячих угольков. Всё должно быть сделано идеально. Иначе заставят подняться наверх и выслушать выговор от госпожи. Пьеретта выполняет обязанности камеристки мадам, а также делает всё на кухне, готовит и подаёт на стол. Она любит поболтать и при всей своей занятости успевает поведать Матильде обо всех хозяйских радостях и горестях. Уже с самого первого дня Матильда знает, что попала в дом к знаменитому шоколатье Лестриё.

– У него магазины по всей стране: в Антверпене, Брюсселе, Шарлеруа, Генте и даже в Остенде, – как-то рассказала Пьеретта с благоговением в голосе. – Перед Рождеством у нас тут, в Антверпене, откроют второй магазин, представляешь? На улице Кейзерлей.

Самого господина Лестриё Матильда видит редко, обычно он в разъездах, наведывается в свои магазины. Он был вдовцом, когда женился на мадам, она его младше и из него верёвки вьёт.

По воскресеньям у Матильды выходной, но ей не всегда удаётся насладиться свободой. Если мадам в этот день принимает гостей, то Матильда должна помогать Пьеретте на кухне. А вечером, когда обе они уже лежат в постели после изнурительного дня, может раздаться звонок из комнаты мадам, которая после выступления хочет выпить чашку горячего шоколада. Пьеретта уже пару раз спрашивала, кто родители Матильды и откуда она родом. Про маму она так и ответила: умерла.

– А отец?

На это Матильда промямлила что-то неразборчивое, и Пьеретта сделала собственные выводы:

– И твой, небось, ушёл из семьи? Бедное дитя. Со мной в детстве приключилась та же беда.

Исполнившись сострадания, она встала положить им еды. Матильде – тарелку побольше, девочке надо набирать вес. Пьеретта никогда не была замужем, и она испытывает к Матильде материнские чувства. О семье хозяев служанка всегда отзывается очень лестно.

– Работать приходится много, зато здесь прекрасное питание.

А так не везде, утверждает она. В большинстве домов прислуге дают чёрствый хлеб и объедки. Дом Лестриё вообще особенный: вода течёт прямо из крана, такой роскоши Матильда ещё не видела. На чердаке есть даже ванна для прислуги. Вот только воду для этой ванны надо набирать внизу, на кухне, и тащить горячие котлы вверх по лестнице. А электрические лампы! Проходя мимо выключателя, Матильда не может удержаться и быстренько зажигает и гасит свет.

Ничего удивительного, что София хочет вернуться, приходит Матильде в голову, когда в один из выходных она сидит на скамейке в «своём» парке. По воскресеньям в музыкальном павильоне, где она спала в её первую антверпенскую ночь, играет духовой оркестр. Матильда слушает музыку и разглядывает пёструю толпу. На коленях у неё лежит открытка с видом площади Хроте Маркт. Купленная на свои деньги! Что написать?

Матильда начинает выводить карандашом:

Как у вас у всех дела?

У меня всё хорошо.

Я устроилась прислугой, живу в доме у своих хозяев.

Часто вас вспоминаю.

Любящая вас,

Матильда

~

Она скучает по своим родственникам, оставшимся на Территории… Мысли сами собой перетекают на Кобе. Она ведь его… По всему телу идёт дрожь.

Из-за этих воспоминаний по ночам ей часто снятся кошмары, после них она просыпается в холодном поту.

К вечеру начинается дождь. В одно мгновение парк пустеет, последними уходят оркестранты со своими инструментами. Матильда поначалу прячется под деревом, но потом всё-таки идёт домой.

– О, как хорошо, что ты так рано вернулась! – радуется Пьеретта, когда Матильда открывает дверь. – У меня опять спину прихватило. А вечером после спектакля придут гости.

Пьеретта уже начала готовить соус «рагу» для пирожков и мариновать мясо для ужина. Матильда помогает ей нарезать овощи, а потом они вдвоём накрывают в столовой: тончайшая скатерть из дамаста[27], великолепный фарфор, сверкающий хрусталь. Пьеретта подробно объясняет Матильде, куда ставить канделябры и как раскладывать посуду и серебряные приборы.

– Надеюсь, что они хотя бы не засидятся допоздна…

Пьеретта постанывает от боли в спине и то и дело хватается за поясницу.

Гости приходят к половине одиннадцатого, они смеются и чокаются бокалами. А Пьеретта бегает туда-сюда с подносами.

– Ну всё, теперь только кофе и дижестив[28], – вздыхает Пьеретта. – Не могла бы ты вместо меня отнести всё это в столовую? Я уже не стою на ногах.

И вот Матильда несёт большой поднос с кофе, ликёрами, коньяком и, конечно же, шоколадными конфетами «Лестриё». Осторожно толкает дверь ногой. Шум голосов, все говорят по-французски. Льётся музыка из граммофона. Матильда в страшном смущении ставит поднос на столик. А выпрямившись, не знает, что делать дальше. Стоит посреди комнаты, как будто истукан, кажется, что все взгляды устремлены на неё. Господин ободряюще ей кивает. Тогда Матильда зажимает краешек платья и обращается к достопочтенному обществу:

– Comment allez-vous? Va bon?