– Ah, mademoiselle Mathilde. Comment allez-vous?[29]

– Bonjour, madame. Ça va bien. Vous désirez?[30]

На прилавке выставлены золотые коробки разных размеров. Мадам сначала колеблется, но в итоге выбирает ту, что побольше. А потом указывает, какие именно пралине[31] нужно достать из стеклянной витрины. О-ля-ля, как же сложно выбрать! Здесь есть пралине с начинкой из орехов, сливок, марципана, нуги и ликёра. Матильда аккуратно, чтобы не осталось отпечатков пальцев, берёт конфеты щипчиками. Одна за другой они исчезают в глубине коробки, каждый новый слой шоколада прокладывается тонкой папиросной бумагой. А мадам тем временем болтает без умолку. Она слышала, что мадам и месьё Лестриё уехали, поэтому удивительно, что магазин не закрылся. Чему она bien sûr, très heureuse[32].

За эти годы Матильда прекрасно научилась говорить по-французски. Она рассказывает, что господа Лестриё на прошлой неделе сели на корабль из Остенде в Англию. У мадам есть связи в Лондонском театре, и было решено переждать непростые времена там.

– Мы до последнего будем открыты. В магазине кроме меня ещё работает несколько человек.

Покупателей в эти дни немного. Как только дама выходит из магазина, Матильда с другой продавщицей быстро раскрывает газету, чтобы прочитать последние новости. Бельгия хотела сохранить нейтралитет в этой войне. Но месяц назад германская армия внезапно напала, и теперь вражеские войска продвигаются всё дальше вглубь страны, оставляя за собой опустошительный след. Уже пали Льеж, Лувен и Брюссель. Антверпен, с его двенадцатью хорошо оснащёнными фортами, считается неприступным для осады. Жизнь кое-как продолжается. Но над городом, словно невидимая туча, висит угроза воздушных бомбардировок. Пока ещё есть возможность, многие стараются уехать в Англию или Голландию. Ежедневно Матильда видит одну и ту же картину: целые семьи, нагруженные вещами, идут по улице Кейзерлей по направлению к вокзалу. И весь город полнится солдатами, на каждом углу обязательно встретишь сразу несколько.

– Смотри, это опять он, – прыскает вторая продавщица.

– Кто?

– Да я этого солдата уже несколько раз видела. Всё ходит и ходит мимо. Надо же, какой наглец! Смотри! – снова хохочет девушка. – Стоит себе перед витриной и не стесняясь заглядывает внутрь!

Матильда пожимает плечами и уходит к себе в мастерскую. Надевает рабочий халат, заправляет волосы под белую шапочку и потом приступает к работе. Пралине – недавнее изобретение: внутри шоколадной оболочки прячется мягкая начинка.

Едва появившись, эти конфеты произвели фурор, в начале лета они разлетались просто мгновенно.

Люди ехали издалека специально в магазин шоколада «Лестриё» на Кейзерлей. Пока война не положила этому конец.

– Эй, Ва Бон, – просовывает голову в дверь мастерской продавщица. – Тот солдат зашёл в магазин и спрашивает тебя… Симпатичный, – добавляет она со смешком.

Ну-ну, её спрашивает какой-то солдат? Матильда прямо в белом халате и шапочке выходит в магазин.

– Ма… Матильда?

Солдат снимает форменное кепи и смотрит на неё.

Чёрные волосы и эти тёмные глаза…

– А… Адриан?

Он со смехом кивает.

Матильда смотрит и не верит своим глазам.

– Как ты меня нашёл?

Она быстро стягивает с головы шапочку.

– Нас недавно расквартировали в Антверпене. Мне с тобой о многом надо поговорить. Но к сожалению, уже через час я должен быть в части. Когда у тебя выходной?

Продавщица слушает их разговор, приоткрыв рот от удивления.

– Друг детства, – радостно говорит ей Матильда. – Мы не виделись много лет.

– Покупателей почти нет, – улыбается девушка. – Я и сама справлюсь. Почему бы тебе его не проводить?

И вот они вдвоём идут по Кейзерлей. Всё так неправдоподобно, как во сне.

– До сих пор поверить не могу, – не устаёт повторять Адриан.

– Ну же, рассказывай… Как ты меня нашёл?

– Я много лет назад уехал с нашего завода, но недавно там побывал. Мари сказала, что ты, судя по последним открыткам, скорее всего, так и работаешь в магазине шоколада. Только она не могла вспомнить название.

– Ах, Мари! Как она? А как остальные? Я так часто их вспоминаю… А ты? Где же ты теперь живёшь?

– Я тебе всё расскажу, только давай сначала где-нибудь присядем.

И он тянет её за собой в кафе, где они спокойно смогут поговорить в уголочке.

– Кофе?

– Лучше горячего шоколада, – смеётся Матильда.

Когда официантка уходит, Адриан начинает рассказывать:

– Как я тебя нашёл? Вскоре после того, как я съездил на завод, меня призвали в армию. Мою часть уже несколько раз перебрасывали с места на место, последние дней десять мы стоим в Антверпене. В первый же день я составил список всех магазинов шоколада и, как только появлялась свободная минутка, обходил их один за другим… Твой магазин оказался в списке предпоследним, – смеётся он.

– А почему ты уехал с Территории? Неужели… – Ей вдруг приходит в голову тревожная мысль. – Твоего отца тогда уволили, после забастовки?

– Нет, уволили его через несколько лет, после второй забастовки. Директор вышвырнул нас всей семьёй на улицу. Отца больше никуда не брали. После многих скитаний он всё-таки нанялся в батраки к одному крестьянину, а мы все помогали ему работать в поле. Тяжёлая была жизнь. Отец всегда надеялся, что я стану учителем, но ни времени, ни денег на образование не было. Когда мне исполнилось восемнадцать, я сбежал. Не хотелось до конца жизни ковыряться в земле.

– А потом что?

– До того как меня призвали, я на телеге ездил по крестьянским дворам и продавал одежду. Дела, кстати, шли хорошо. Вот закончится война – открою собственный магазин… А когда-нибудь у меня будет целая сеть, как у твоего хозяина.

Матильда смотрит на Адриана с неподдельным восхищением.

– А как поживают мои родные?

– Да всё так же, при заводе. Эх, завод… Мир вокруг меняется, а там время как будто остановилось. Тяжёлая там жизнь. Дядя твой, к сожалению, умер, но тётя так и работает укладчицей, хотя её мучает ревматизм. После смерти дяди Мари переехала к ней. Да не одна, со всей семьёй. У неё уже пятеро карапузов за юбку держатся, она, естественно, замужем, за…

– Андреасом, – смеётся Матильда. – А Розали и Проспер?

– У Розали уже тоже есть маленький сорванец.

– У Розали?! – не верит Матильда.

– Да, и на подходе следующий. Проспер делает кирпичи, как раньше делал его отец. В прошлом году женился на новой укладчице. Ждут первенца…

Небольшая пауза.

– А ты?.. Не вышла ещё замуж? Не помолвлена?

– Нет, не хочу. Не нужен мне муж, – решительно отвечает Матильда.

– Вот как?

Адриан смотрит на неё с озорной улыбкой.

– А ты?.. Уже женат?

– Один раз чуть было не обручился… Но куда ей до тебя, – поддразнивает он Матильду.

Следующий вопрос она долго не решается задать.

– А… а Кобе? – наконец произносит она шёпотом. – Жив ещё?

Адриан берёт её за руку.

– Кобе потом ещё несколько лет терроризировал всех в посёлке… Когда он в очередной раз нацелился на молоденькую девушку, Проспер и остальные ребята уже не могли этого стерпеть. Они подстерегли его вечером после работы и, как говорят, показали ему где раки зимуют. В ту же ночь Кобе собрал вещички и исчез без следа. Кто-то из деревни видел его потом на севере Франции.

Матильда без выражения смотрит в окно кафе. Все эти годы Кобе был её самым худшим ночным кошмаром.

– Какое облегчение… что он уехал, – глубоко вздохнув, наконец говорит она. – А новый управляющий, какой он?

– Знаешь, кто угодно будет лучше, чем Кобе. И ещё одно новшество: дети у них больше не работают. А на других заводах в регионе всё так и осталось по-прежнему, и на это закрывают глаза.

Адриан смотрит на часы на стене:

– Ой, я опаздываю. Мне надо бежать… Дашь свой адрес?

Матильда записывает адрес на салфетке.

– Вот только не знаю, что моя домохозяйка думает про визиты мужчин, – смеётся она. – Я живу у одной пожилой дамы, у неё плохое зрение, и я читаю ей по вечерам вслух.

– Придётся ей в один из ближайших вечеров обойтись без тебя.

– Мне уже и самой не терпится, после твоих рассказов… Может, съездим как-нибудь вместе на Территорию? – у Матильды даже глаза загорелись.

– Я точно знаю, они примут тебя с распростёртыми объятиями. Тётя хранит все твои открытки в жестяной коробке, она мне показывала эту стопку.

– В последнее время я посылала только открытку на Новый год. Выходит, все они попадали к ней? Я же писала на открытках твоё имя.

– Ну, на Территорию приходит не так много почты. Наверняка почтальон догадался отдавать их твоим родственникам. Да, обещаю, как только закончится эта чёртова война, мы с тобой к ним съездим. У меня ещё куча вопросов, но задам пока только один. Почему ты до сих пор в городе? Бомбардировки могут начаться в любой момент.

Матильда пожимает плечами:

– Мы с сотрудниками договорились спрятаться в подвале магазина, если что.

– Ты не видела войну вблизи, Матильда. Это ужас. Я серьёзно тебе говорю, уезжай. Германская армия не щадит никого, ни женщин, ни детей. Обещаешь, что хотя бы подумаешь об этом? Надеюсь, мы встретимся скоро.

Пару секунд спустя фигура Адриана мелькает за окном кафе.

Но дни идут, а от Адриана ничего не слышно. Может, что-то случилось? Матильда беспокоится. Все последние дни форты вокруг города подвергаются жестокому обстрелу. По ночам она прислушивается к стрельбе и не может сомкнуть глаз. Её пожилая хозяйка уехала со своим сыном, и некоторые из коллег тоже перебрались в Голландию. Магазин закрыт.

Весь город увешан плакатами, и то же самое пишут крупным шрифтом в «Листке». Правительство города всё настоятельнее рекомендует гражданскому населению эвакуироваться. Постепенно Антверпен пустеет. Но Матильда всё откладывает отъезд. Не хочется уезжать, не повидавшись с Адрианом. Ещё неизвестно, когда закончится эта война. Вдруг она его вообще больше не увидит.

– Наступает седьмое октября, воскресенье. Обстрелы всё ужесточаются. Вот где-то рядом раздаётся глухой удар. Что это за звук и откуда он идёт? Матильда стоит у окна на втором этаже. Вдруг к звукам обстрелов примешивается рычание мотора. Рядом с домом, визжа тормозами, останавливается военная машина. Оттуда выпрыгивает солдат, и через несколько мгновений по всему дому разносится звон колокольчика. Она сбегает по лестнице и открывает дверь.

– Адриан!

Как же она рада его видеть!

– Садись с нами в машину, Матильда. Оставаться в городе опасно для жизни! – вместо приветствия выкрикивает он. – Я договорился, чтобы тебя взяли в Голландию на речном судне. У тебя есть пять минут, чтобы собраться…

Матильда опрометью бросается обратно и лихорадочно осматривает комнату. Что берут с собой, когда спасаются бегством? Она быстро натягивает на себя пару свитеров и кое-что кидает в сумку.

– Готова? – снизу поторапливает её Адриан.

Уже стоя в дверях, она замечает на полке в шкафу фотографию в овальной рамке. Матильда быстро хватает её и с топотом сбегает по лестнице.

Автомобиль ждёт её с заведённым двигателем, за рулём сидит сослуживец Адриана. И как только Матильда садится, они срываются с места.

Языки пламени, клубы густого дыма… В соседнем квартале горит несколько домов.

Всё время приходится искать объезд, везде убегающие из города люди: мужчины, женщины и дети. Кто-то плачет, кто-то спотыкается и еле ковыляет. На лицах написан страх смерти. Мечутся в отчаянии родители, потерявшие маленьких детей. Рыдают дети, потерявшие в толпе родителей. Кто-то толкает перед собой тачки с доброй половиной своего имущества: мебелью, матрасами и птичьими клетками. А кто-то вместо пожитков везёт больного отца или мать. Те, что побогаче, покидают город на телеге с корзинами, полными еды. Изредка попадается доверху загруженный автомобиль, иногда встречается одинокий велосипедист. Горящие дома, покинутые улицы. Антверпен похож на город-призрак. Когда машина выруливает к Шельде, обстрелы звучат совсем близко. Они едут мимо разрушенного понтонного моста. Взгляд Матильды задерживается на остановке, где ждут трамвая двое человек с багажом. В сторону границы пустили дополнительные составы. В следующую секунду раздаётся оглушительный взрыв. Адриан успевает закрыть её глаза рукой. Визги, шипение и треск… Трамвайная остановка взлетает на воздух. Остаётся лишь удушливая завеса чёрного дыма. Последний отрезок до порта они едут непрерывно сигналя.

В порту царит хаос. На набережных толпятся тысячи людей, разных размеров перегруженные суда пытаются покинуть гавань. Торговые корабли, лоцманские катера, грузовые баржи, рыболовные лодки, прогулочные яхты, вёсельные шлюпки, спасательные буксиры. Автомобиль на черепашьей скорости продвигается сквозь толпу.

– Слава богу, он ещё не ушёл, – со вздохом облегчения произносит Адриан.

В лихорадочной спешке они выскакивают из машины напротив речного судна. Времени на прощание почти нет, надо бежать… Матильда спускается вдоль стенки набережной по отвесной железной лестнице. У неё принимают багаж, и она спрыгивает на палубу.

Перегнувшись через леер[33], Матильда всматривается в людей на набережной. Наконец находит Адриана: он стоит на подножке автомобиля и машет ей.

Она машет в ответ, он что-то кричит. Ничего не разобрать… Автомобиль трогается и постепенно скрывается в толпе. Шкипер принимает решение отправляться немедленно: ждать дальше становится слишком опасно. Швартовы отданы, корабль отчаливает. Матильда ещё долго стоит у поручня. Антверпен похож на море огня, красные отблески доходят до самого неба, до самой Голландии. И тут она понимает, что кричал Адриан. «Матильда, я приду за тобой!»