День начинается как и все остальные, но и Матильда, и другие челноки знают: сегодня всё свершится! Все с нетерпением ждут сигнала. По нему мужчины бросят работу и соберутся на сушке. В неведении оставили лишь пару-тройку работников, на которых нельзя положиться.

– Только бы Кобе ни о чём не пронюхал, – сказал Проспер во время обеда. – А то ведь предупредит директора, и весь наш план провалится.

А управляющий сегодня в особенно хорошем расположении духа – расхаживает, помахивая тростью.

Укладчицы (среди них и тётя, и шпионки Кобе), чьи голоса слышны на фоне обычных звуков сушки, ещё не подозревают, что их ждёт.

– Уж заметят как-нибудь, – пожал плечами Проспер. – Тогда и решат, хотят ли они к нам присоединиться.

Вчера поздно вечером Проспер с братьями тайком выходил из дома. Матильде с сёстрами, которые уже лежали в своих постелях, только и было слышно, как хлопнула дверь. Они дождались возвращения мальчиков и забросали их вопросами. Куда это они ходили?

Поначалу мальчики отмалчивались. Но потом признались:

– Прятали кое-что за кустами.

– А зачем? – удивилась Матильда.

– Да ладно, можем и сейчас рассказать, наверное, – прозвучало вдруг очень серьёзно с соломенного мешка с другой стороны чердака.

Старший брат придвинулся к изножью их постелей и прошептал:

– Завтра… Мы начнём забастовку завтра!

От изумления девочки не могли вымолвить ни слова.

– Что ж вы раньше молчали? – рассердилась Розали.

Матильда и Мари уселись на своих мешках:

– И как… как давно вы уже знаете?

– Чем меньше людей знает, тем лучше. Мы решили, что расскажем вам уже перед самым началом.

– Да, так меньше вероятность предательства, – заметил Проспер.

– Ах, вот оно как? – обиделись девочки.

Спать расхотелось, и они ещё долго перешёптывались между собой. Девочкам хотелось знать всё. Мальчики рассказали, как доктор на собрании горячо агитировал за забастовку. «Пришло время, – говорил он, – встать на защиту собственных прав, иначе никогда ничто не поменяется». Они должны требовать повышения заработной платы, для того чтобы маленьким детям, таким как Фонске, не нужно было работать, а также улучшения жилищных условий. «Заседать можно до бесконечности, – настаивал он. – Нет смысла откладывать. Чего вы ждёте?»

Затем прошло голосование: кто за, должен был поднять руку… И было принято единогласное решение приступать к активным действиям! Завтра ровно в шесть на всех заводах области работа будет остановлена. В это время все директора уже точно будут дома, и полицейские тоже уйдут с рабочего места.

– А ну, давай вперёд! Розали уже несёт следующую форму, – рявкает Кобе на Матильду. – Что в облаках витаешь?

Люди нервно переглядываются, все прислушиваются. Пять часов пробило уже давным-давно. И вот наконец-то время пришло, наступил долгожданный момент! Матильда и Розали останавливаются и тихонько проговаривают про себя вместе с колоколом: «Один, два, три, четыре, пять… шесть!» И подбрасывают формы высоко в воздух. Наконец-то свобода! Они бегут за Проспером и остальными челноками к кустам. Оттуда появляется куча вещей: рупор, красные флаги, палки, кастрюли и крышки.

– Что происходит? – Кобе бегает по сушке как ненормальный и лупит тростью направо и налево. – А ну-ка за работу!

Но он уже не справляется с ситуацией. Рабочие со всех концов стекаются на сушку и становятся в ряд, их всё больше и больше.

– Мы устроим марш! – кричит отец Адриана.

Полные радостного возбуждения, Матильда, Розали и Мари встают в конец процессии и начинают громко стучать крышками о кастрюли. Матильда замечает, что у некоторых в руках картонки с лозунгами «Требуем повышения зарплаты» и «Надбавку!».

– Доктор написал, – светится от радости Проспер. – А вот и он сам.

Доктор приехал на велосипеде и уже присоединился к процессии, во главе которой идут отец Адриана и дядя.

Проходя мимо цеха, где работает тётя, Матильда видит, как та качает головой. Несколько укладчиц выбегают навстречу процессии и примыкают к ней. Стоящие у ворот двое мужчин кричат бастующим, что они смутьяны и бунтовщики. Их жёны стоят рядом и тоже что-то визжат, это шпионки Кобе.

Сам Кобе улепётывает как заяц, не иначе хочет предупредить директора. Процессия направляется к вилле кирпичного короля. Калитки заперты. Тогда отец Адриана забирается на перевёрнутую тачку и кричит в рупор, что директор должен выйти к ним. Директорские собаки заливаются лаем и бросаются на забор. Но их лай заглушает бряцание крышек и кастрюль. Эту задачу взяли на себя девочки и женщины. Сначала на парадном крыльце никаких изменений не происходит, но потом сквозь листву становится видно какое-то движение. На улицу выходит директор, а следом за ним управляющий. Раздаются громкие возгласы.

– Мы требуем повышения зарплаты! Почему голос богача звучит громче голосов бедных? – разносится над толпой. – Почему мы часто не можем заснуть от голода? Не потому что недостаточно работаем – мы трудимся целыми семьями. От зари до зари. Изо дня в день. И при этом нам всё равно приходится отправлять работать маленьких детей, чтобы сводить концы с концами. Мы будем бастовать до тех пор, пока не получим надбавку к жалованию!

Все громко поддерживают оратора.

– Что за наглость приходить к моему дому! – возмущается директор, стоя в безопасности за забором.

Глаза Кобе, стоящего рядом, мечут молнии.

– Что за чёрная неблагодарность! – продолжает он. – Это вас надоумили эти… социалисты!

Директор обвиняюще тычет пальцем в сторону доктора.

– От вас-то мы уж никак не ожидали! Вы ещё горько об этом пожалеете! – шипит он.

Доктор пожимает плечами.

– Я с ними согласен. Тем более что ничего заоблачного ваши люди не просят. Ну а что касается вас, где ваше элементарное человеческое сочувствие? Вы когда-нибудь заходили в их жалкие лачуги? Видели, чем они вынуждены питаться?

Незаметно для директора к нему подошла жена. Люди с завода смотрят на неё во все глаза – её редко когда увидишь. Жена директора с изумлением слушает доктора, рассматривая бедно одетых рабочих – взрослых и детей.

– Ах, Ахилл, сжалься над ними, сделай для них что-нибудь…

– Ты?! Быстро в дом! – рычит супруг.

Отходя, она пару раз оборачивается. И остаётся стоять на крыльце.

– Берегись! – раздаётся тревожный возглас.

Кто-то заметил, как Кобе, пользуясь моментом, открывает калитку и спускает собак прямо в толпу. Демонстранты разбегаются в разные стороны. Кто-то отбивается от собак палкой. Один пёс набрасывается на Проспера. Другой вгрызается какому-то мужчине в ногу, и тот со стонами валится на обочину дамбы. Директор свистом отзывает собак и кричит рабочим, что те из них, кто завтра не появится на заводе, пусть пеняют на себя. Потом разворачивается и идёт к дому. Матильда с сёстрами подбегает к Просперу. Доктор уже осматривает его локоть.

– Ну и покусали же тебя. Надо наложить бинт. Пойдём ко мне домой, я всё сделаю.

Второму пострадавшему доктор тоже предлагает помощь.

По дамбе, что есть силы размахивая красным флагом, к ним бежит мальчик с другого завода. С ним в деревню пришли другие товарищи из красных.

– Мы к вам! Из нашей деревни нас прогнали жандармы.

Домой пока никому не хочется, так что процессия снова отправляется в путь. С развевающимися флагами, под лозунги и лязг крышек и кастрюль. Пока добрались до главной улицы, уже вовсю начали распевать «Марсельезу».

Деревенские в страхе разбегаются по домам и проворно затворяют ставни… Понятное дело: эти заводские оборванцы, эти работяги с Территории совсем распоясались!

– Красный сброд!

– И не стыдно вам!

– Ничего святого у вас нет! – сыплются ругательства им на головы.

Дойдя до середины главной улицы, они встречают товарищей с другого завода. Рабочие обнимаются, словно они давние друзья, когда-то потерявшие друг друга из виду, и обсуждают события дня. Несколько мужчин, обнимая друг друга за плечи, заходят в трактир, но большинство остаются на улице перед входом. И тут Матильда видит ту девочку, которая уже приходила с красными в деревню. Они улыбаются друг другу.

– Здравствуй, товарищ!

Но улыбки сползают с их лиц, когда раздаётся цокот лошадиных копыт по мостовой. В мгновение ока улица заполняется конными жандармами с саблями на боку.

– В атаку!

– Уходим! – кричат люди в панике.

Лошади врезаются в рассыпающуюся толпу и затем перестраиваются для следующей атаки.

Крики, визги и плач: люди боятся потерять друг друга, кричат от боли, задавленные копытами.

– В атаку!

Топот лошадей… Одна из них оказывается прямо перед Матильдой, которая, услышав фырканье, застывает от ужаса. В тот же миг Мари утягивает Матильду и Розали за собой в переулок, и они со всех ног убегают из деревни. Только добравшись до дамбы, они переходят на шаг. Страшно за остальных, как они там? Только бы всё кончилось хорошо. Постоянно оглядываясь, девочки уходят прочь.