Дойдя до Территории, сёстры облегчённо вздыхают – всё обошлось.

– Представляю, как рассердится матушка, что мы…

Не договорив, Мари замечает, что из-за груды кирпича появляется Кобе.

– Ага… Вот и первые бунтовщики, поджавши хвост, прибежали!

Он явно нетрезв и с трудом держится на ногах.

– Мари и Розали… Они послушные девочки, но ты, дочка сапожника… ты задурила им голову своими дерзкими речами!

Кончиком трости он тычет в Матильду, так что ей приходится пятиться назад.

– С тех пор как ты здесь появилась, всё пошло наперекосяк.

– Что вы делаете? Прекратите!

– Хватит молоть чепуху и приставать к нашей сестре! – вступаются за Матильду Мари и Розали.

– А ну заткнитесь, иначе… – поднимает Кобе уже на них свою трость. – Вы не понимаете, с кем связались. А ведь это она привела на завод красного доктора, я знаю это из надёжного источника. Ты с самого начала с ним заодно? Признавайся! – И он продолжает тыкать Матильду тростью.

Девочка побледнела от страха.

– Мне не в чем признаваться.

– А теперь дайте нам пройти! – требует Мари, встав лицом к лицу с Кобе.

И девочки пытаются его обойти, от чего управляющий приходит в бешенство.

Он замахивается тростью на Матильду и начинает бить куда попало.

Она пытается закрыться руками от ударов.

– Прекратите! Прекратите!

На Кобе напрыгивают Мари и Розали, пытаясь удержать его руку. Он грязно ругается и пошатывается. Трость падает на землю и откатывается в сторону.

Мари кидается, чтобы её поднять, но Кобе успевает наступить на трость своим тяжёлым сапогом.

Девочки закрывают собой Матильду, Мари дико оглядывается по сторонам.

– Помогите! На помощь!

– Ну и кто вас услышит?

Сложив руки на груди, Кобе с победным видом стоит на своей трости.

– Все бунтовщики в деревне. Вашего трусливого папеньку и братьев уже наверняка арестовали и посадили в камеру, где им самое место. Но у меня есть идея получше… Завтра рано утром, до работы, дочка сапожника придёт ко мне в контору. Причём одна! А если не появится сама, я лично её приведу. И не вздумай брать с собой кого-нибудь, – рявкает он Матильде. – Ты… ты… дочка сапожника! – напоследок тычет он пальцем. И, затрясшись от смеха, уходит.

У Матильды подгибаются колени. В ужасе она с сёстрами смотрит на полосы от ударов, багровеющие у неё на руках.

– Ты как? Ничего?

Матильда нерешительно кивает.

– Стойте! Подождите! Нам надо вам кое-что рассказать! – слышат они громкие крики. Это Адриан с Проспером забегают в ворота.

– Что случилось? Тебя избил жандарм?

Мальчики во все глаза смотрят на следы ударов на руках у Матильды.

– Нет, это поганый Кобе постарался, – отвечает Мари. – Но сейчас важно другое, рассказывайте, что там у вас? – Она переводит пытливый взгляд с одного на другого. – Что с отцом и остальными? Их арестовали?

– Нет, всё гораздо хуже.

Адриан и Проспер мрачно качают головой. Только сейчас девочки замечают, что у Проспера заплаканы глаза.

– Кого-нибудь из деревни ранили?

Проспер опять качает головой.

Девочки волнуются всё больше.

– Ну, что же тогда? – почти что кричат сёстры, не выдерживая.

– Давайте сначала присядем, – предлагает Адриан, – где-нибудь на дамбе.

Предчувствуя недоброе, все идут за ним.

Уже вечер, но жара так и не спала. Где-то далеко квакают лягушки. По небу, хлопая крыльями, проносится чёрная птица.

Мальчики всё ещё хранят молчание и только зло кидают в реку камешки.

– Что же вы тянете?

Тогда мальчики подсаживаются к девочкам.

– Я не знаю, как вам и сказать, – Проспер смотрит на сестёр в отчаянии. – Это про Фонске…

– Фонске?! Что с ним? Он же не?..

– Да, – кивает Проспер со слезами на глазах.

Мари и Матильда разражаются рыданиями.

Но Розали не плачет, она приходит в ярость.

– Да как же так? – кричит она. – Матушка была у него в воскресенье, всё же было хорошо?

– Состояние Фонске сильно ухудшилось за последние несколько дней. – Проспер с остервенением трёт глаза. – Его организм был слишком ослаблен.

– А ты откуда всё это знаешь? – спрашивает Матильда сдавленным от рыданий голосом.

Проспер показывает забинтованный локоть:

– Доктор взял меня к себе домой, чтобы наложить повязку. Его жена открыла дверь и первым делом сказала, что ей надо поговорить с мужем с глазу на глаз. Уже потом, в перевязочной, он и сообщил, что звонили из больницы. Сегодня рано утром Фонске…

Проспер сжимает кулак и грозит небу.

– Священник говорит, что на всё воля Божья, но ведь это несправедливо!

– Я пойду к матушке.

Мари встаёт и отирает слёзы.

– Она уже знает?

– Да, но сейчас она спит. Наш доктор – хороший человек. Он сделал мне перевязку, а потом подвёз на велосипеде до Территории. И сам рассказал маменьке.

– И что она?

– Никак не могла в это поверить. «Наш Фонске теперь ангел», – всё повторяла она. Её совсем выбило из колеи, так что доктору пришлось дать ей успокоительное. Мы помогли ей подняться наверх и уложили в постель…

– А отец? – спрашивает Розали. – Как он?

– Неизвестно, сообщили ему или нет. Мы с Адрианом повсюду его искали. Вы нигде его не видели?

Девочки качают головой.

– Неужели он так ничего и не знает?

Подавленные, они сидят кружком и разговаривают о Фонске. В это невозможно поверить, все были так уверены, что он поправится. Они плачут и улыбаются воспоминаниям, которыми делятся между собой. Постепенно становится темно, и ночное небо усыпают звёзды.

– А что у тебя произошло с Кобе? – тихо спрашивает Адриан у Матильды.

После вестей о Фонске всё кажется не таким важным, и Матильда пожимает плечами. Но Адриан настаивает, и она коротко рассказывает, что случилось.

– Матильде срочно нужно уезжать, – решительно говорит Мари.

– Правильно, – соглашаются остальные.

Адриан берёт Матильду за руку:

– Или ты собираешься ждать того, что может произойти завтра? Или послезавтра?

Теперь все лица обращены к Матильде.

– Адриан прав, – говорит Проспер. – Надо, чтобы ты ещё до утра уехала в Антверпен.

– Но что мне там делать без работы?

Адриан пожимает плечами:

– Работу легче найти прямо на месте.

Матильда смотрит на него с сомнением:

– Я совсем не знаю, как это делается.

– Ты же видела то объявление в газете? В большом городе всегда требуется прислуга. Приедешь – сразу купи газету. Откроешь страницу с объявлениями о наборе персонала и обойдёшь все адреса.

– Теперь или никогда, – твёрдо добавляет Мари.

Молчит только Розали, она смотрит в темноту перед собой.

Но мальчики и Мари продолжают убеждать Матильду.

– Н-но как мне завтра незаметно уйти? – вяло сопротивляется она. – Дядя со старшими братьями ведь не дураки.

– Да ты даже не возвращайся домой, – предлагает простое решение Проспер. – А завтра утром сядешь на первый паровой трамвай до Антверпена. Он отправляется где-то около шести.

– Разве паром в такую рань уже ходит на ту сторону? – задаётся вопросом Мари.

– У меня есть план получше, – пружиной вскакивает Адриан. – Я сейчас пойду домой и притворюсь, что сплю. Ты сможешь пересидеть где-нибудь пару часов, Матильда?

– Сможет, – вдруг вступает в разговор Розали. – У нас с Матильдой есть прекрасное убежище. Туда никто никогда не придёт.

– Когда колокол пробьёт три часа, приходи на пляж за излучиной реки. Мои родители спят крепко, младшие тоже ничего не услышат. Я легко смогу выскользнуть из дома. И… я знаю, где найти лодку. – Тут Адриан подмигивает Просперу. – Так я смогу перевезти тебя на тот берег.

– Лодку?

– Откуда у тебя лодка?

– Как-нибудь расскажу, – загадочно отвечает он.

– А у тебя есть деньги на трамвай? – беспокоится Мари.

Матильда вспоминает о монетках, которые накопила ещё дома и хранит на дне узелка рядом с постелью. Сколько там всего сантимов?

– Э-э, да.

Её мысли скачут, всё вдруг начинает происходить в ускоренном темпе.

– Ну что, идёшь? – подталкивает её в бок Розали. – Или передумала?

Все глаза устремлены на Матильду.

– Иду.

Она решительно встаёт. Надо только вещи забрать.

Все уходят вместе с ней.

– Ого!

Дверь в дом раскрыта нараспашку, горит масляная лампа. Это видно с самого угла улицы.

– Я схожу посмотрю.

Проспер убегает вперёд и тут же возвращается.

– Дома только матушка и младшие.

Но смотрит при этом с тревогой.

– Я очень беспокоюсь за отца… Думаю, он уже знает про Фонске. По полу ступай осторожно, – предупреждает он. – Мы подождём тебя тут.

Войдя в дом, Матильда сразу же понимает, что имел в виду Проспер. В неясном свете лампы у её ног что-то перекатилось. Это Дева Мария, теперь уже без короны. Колпак разбит на множество осколков, кусочки стекла лежат повсюду. Матильда осторожно пробирается между ними к лестнице. Наверху сладким сном, посасывая палец, спят Аделина и Фина. Из соседней комнатки не раздаётся ни звука. Матильда торопливо сгребает вещи. Часть одежды она скручивает в жгут и пристраивает под одеяло, чтобы её не сразу хватились. Лунный свет отражается в овальной рамке фотографии, её тоже надо взять. Теперь узел можно завязывать. Последний взгляд на несмятую постель Фонске. С комком в горле Матильда спускается по лестнице. Тушит лампу и тихонько прикрывает за собой дверь. Кломпы пусть остаются тут, она надевает свои сапожки. Как пришла сюда с вещами в узелке, так и уходит. Только теперь посреди ночи.