Около трёх столетий назад, когда в священном Египте правил фараон Нехо, а на троне в вечном Вавилоне восседал царь Навуходоносор II и уже креп и восходил к власти перс Кир II, названный впоследствии Великим, на другом конце света, в краях Центральной и Внутренней Азии, о которых они даже не подозревали, на огромных территориях Иншань и Ордос, разделённых каменистой пустыней Гоби и горными хребтами Циляньшань и Дуньхуан, к северо-западу от могучей реки Сары, что брала начало у высочайших вершин мира и несла свои жёлтые потоки на восточную оконечность земли, впадая в большую воду, обитали многочисленные, но разрозненные дикие племена тюркоязычных народов, воинственных кочевников хуннов. На юге и юго-востоке от этих племён находились очаги зарождавшейся китайской цивилизации, названной ими царствами Кидань, известными на Западе как страны Чжоу, чьи жители именовались среди греков «серы», по китайскому названию шёлка «сир». Впоследствии эти царства были объединены в единую империю Хань.
По другую сторону от степной зоны, сплошь населённой кочевниками, за её северными рубежами, в лесистых краях, располагались поселения племён сяньби. Северо-западным соседом хуннов было племя дунху, жившее в Южной Маньчжурии и горах Большого Хингана. Рядом с ним обитали народы хуньюйев, кюйеше и динлинов, вблизи от которых, на северной стороне Восточного Тенир-Тоо, размещались крупные племена кыргызов.
На западе от хуннского Ордоса существовали могущественные племена юэчжей. Они владели огромными территориями, а центр их земель находился в местности Хэси. Пустыня разделяла земли кочевников с запада на восток на внешнюю и внутреннюю области, но была не широка и доступна для перехода. Очень часто можно было видеть, как её пересекали вереницы гружёных повозок с запряжёнными в них волами, и тогда далеко по округе разносился скрип катков, изготовленных из стволов лиственницы и скреплённых между собой осями, для удобства заменявших колёса. Нередкими были и столкновения между племенами. Основной причиной раздора была извечная нужда в сочных пастбищах и постоянных источниках воды, жизненно необходимых для любого народа, не являвшаяся исключением и для них при столь суровых условиях обитания и заметном прибавлении людской численности и поголовья скота.
Теперь же, по прошествии многих десятилетий, жизнь в этих краях значительно изменилась, и некогда обособленные кочевые племена хуннов, размещавшиеся во внешних северных землях, стремившиеся раздвинуть свои владения, но не сумевшие сделать это поодиночке, были объединены вокруг самого могущественного главы рода люаньди Мотуна. Первыми, кто изъявил желание подчиниться ему, были три не менее сильных племени: юхойань, лань и сюйбю. Вскоре под его властью находилось уже двадцать четыре рода. Акимы – родовые главы – провозгласили Мотуна над всем народом хуннов пожизненным шаньюем, что означало «правитель, порождённый Небом и Землёй, поставленный Солнцем и Луной». Разделив всех подданных на две равные части, левое и правое крыло, шаньюй Мотун поставил старшими над ними двух наиболее известных и влиятельных родовых правителей, титулованных им сянь-ванами, главными князьями, представлявшими собой военную власть. Каждому из них он придал в помощь по одному из самых уважаемых акимов, которые, помимо функций вторых военачальников в военное время, осуществляли гражданское правление. Им он также присвоил титулы лули-ванов. Тем самым он создал новую и весьма своеобразную иерархию власти, названную в народе «четыре рога».
Таким образом, западные племена возглавил сянь-ван правого крыла и его первый помощник – лули-ван правого крыла, и, соответственно, во главе восточных племён встали сянь-ван и лули-ван левого крыла. В их подчинении, помимо акимов родов, отныне находились и оуто-ваны, командующие оуто – вооружёнными лагерями значительных размеров, состоящих из групп кочевий, собранных в большие становища, способных отразить нападения многотысячных вражьих войск. Отныне созданный союз всех кочевых родов стал именоваться державой Хунну, где понятия «народ» и «войско» имели одно и то же значение.
Родственные им племена сюнну, расположенные за пустыней в южной горной части, так и остались на издревле обетованных местах. Довольно скоро сянь-ван правого крыла хуннов завладел частью земель, принадлежащих племенам юечжи, разгромив их и вытеснив дальше на запад, где они разделились на больших юечжей и малых юечжей. Первые из них подошли к восточным границам саков. Одновременно лули-ван вступил в северо-западные земли, подчинил племя дунху и народы хуньюйев, кюйеше и динлинов. Посланный шаньюем в северные края сянь-ван левого крыла, возглавив племена хяньюнь и хунюй, вошёл на территорию, заселённую сяньбийцами.
Впервые в этих захваченных краях местные жители увидели хуннов. Внешний вид их мужчин внушал неимоверный страх. Все как один невысокого роста, коренастые, плечистые, коротконогие, с большими головами на толстых шеях, с плоскими широкими безбородыми лицами, узкоглазые, с приплюснутыми носами и очень смуглым цветом кожи, они разительно отличались от всех, кого до сих пор видели аборигены покорённых земель. Каждый из их воинов был словно одним целым со своим скакуном, с которым никогда и нигде не расставался. Без коня, пешим, его невозможно было представить. Быстрый и ловкий, он был вооружён длинным копьём с флажком и бубенчиком на древке, большим двуручным мечом с двойным лезвием и огромным мощным луком с костяными и роговыми накладками. На его голове был шлем из железных полос с кожаными бармицами, увенчанный шпилем с плюмажем либо фигурой фантастического зверя. Облачён же он был в длинный ламеллярный, из связанных меж собой пластинок, панцирь с чешуйчатой пелериной, к которому крепились высокий бронированный воротник и стальные полосчатые оплечья, под которым в качестве поддевки находилась кольчуга. Имея такой внешний вид, хуннские воины наводили ужас на всех своих врагов. В стремительных атаках они вели себя подобно стае птиц, молниеносно рассыпаясь в одном месте, тут же собираясь в другом и вновь вступая в сражение. Благодаря такой тактике ведения боя, всегда успешно применяемой ими, довольно скоро по земле распространились слухи об их неуязвимости. Всюду стали поговаривать о том, что отогнать их легко, разбить трудно, уничтожить невозможно. Запланированная великим шаньюем Мотуном экспансия в отношении соседних племён и народов с целью завладения их территориями началась безотлагательно и развивалась победоносно.
Ещё не так давно, до создания державы, без вождя его жёны и слуги не должны были мыслить о жизни и вместе с ним покидали этот мир. Теперь же шаньюй Мотун лично отменил этот обряд, дабы не разрушать и не прерывать единства родства, особенно в семьях властителей, считая их многочисленность и мощь гарантией процветания всего народа. В остальном же все былые устои и обряды продолжали неукоснительно соблюдаться и повсеместно исполняться. Женщина ни при каких обстоятельствах не могла быть во главе рода и тем более стать правительницей племени. Каждый мужчина, способный достойно содержать много жён, брал их столько, сколько хотел, но обязательным условием было их происхождение из другого рода. В случае смерти старшего брата младший брат женился на его вдовах. За преступление члена семьи, в зависимости от содеянного им, вся семья несла определённую ответственность. Свято соблюдалось и поклонение хуннов небу, солнцу, луне, звёздам, земле и духам предков. Не претерпел особых перемен и их быт. Основным жилищем традиционно оставалась круглая войлочная юрта, устанавливаемая входом строго на юг. Правая, западная, сторона в ней считалась мужской, в которой, помимо постели главы семьи, находились боевое и охотничье снаряжение, сёдла, всевозможные упряжи и непременно бурдюк с кумысом – взбитым кислым кобыльим молоком. Левая же, восточная, часть юрты принадлежала незамужним женщинам в семье – дочерям и сёстрам. У входа размещались вся посуда, продовольствие и ёмкости для дойки скота. Вся юрта делилась на двенадцать секторов, которым были присвоены названия животных малого цикла лунного календаря. Обычно в юрте количество стропильных реек крыши было равно шестидесяти. Такое их количество с определённой точностью соответствовало числу лет полного круга данного календаря. Начиная с севера, следуя по направлению движения солнца, каждый из этих секторов имел своё смысловое значение. Так, мышь олицетворяла достаток пищи, тигр – храбрость, силу и могущество, заяц – слабость и пугливость, дракон – мощь и величие неба, змея – коварство, лошадь – подвижность, овца – нужду, обезьяна – человеческие фантазии, курица – плодовитость и молодость, собака – стражу имущества, кабан – сытость и довольство, бык – трудолюбие и выносливость. В центре юрты размещался главный объект жилища – очаг. Возле него под небольшим наклоном находился вертикальный опорный столб, упиравшийся основанием в пол и подпиравший вверху раздвоенными концами обод дымового отверстия. Данный упор, помимо основного назначения, имел ещё и своеобразный магический символ связи поколений и времён. Во время родов женщина, как правило, держалась за него руками, тем самым облегчая свои страдания. При рождении ребёнка на развилке столба делался небольшой надрез, извещавший всех умерших предков о появлении в семье нового человека, дававший понять духу о благополучном продолжении рода. При прибытии в гости постороннего человека, в отличие от тех случаев, когда приходил знакомый сородич, до посещения им юрты и после входа в неё существовал сложный этикетный и магический ритуал, заключённый в определённой церемонии перевода «чужого» в «свои».
Хозяин, выйдя навстречу, произносил традиционное приветствие:
– Всё ли у тебя хорошо?
Гость должен был ответить:
– Да, всё хорошо, а у вас?
После этого хозяин приглашал его пройти в юрту. При наличии у гостя оружия он обязан был оставить его у входа, при этом вынуть из ножен нож и прикоснуться правой рукой к верхней притолоке двери, что означало его мирные намерения и дружественный приход. После исполнения этого требования наиболее важным для гостя было не споткнуться о порог жилища, что воспринялось бы его хозяином как дурной знак, и случись такая заминка при посещении юрты правителя, его ожидала бы смерть. Хозяин усаживал гостя на почётное место, напротив входа, в северной стороне жилища. Через некоторое время подавали кумыс. Хорошим признаком для гостя являлось совместное питьё из одной посудины с хозяином. Лишь после того как выпивали напиток, гость мог рассказать о том, кто он, для чего прибыл и на какой срок. На этом ритуал заканчивался, но если в юрте находились дети хозяина и они прикасались к вещам гостя, то для него, равно как и для хозяина, такое их поведение означало высшую степень обоюдного доверия.
Из ремёсел очень важными и развитыми были оружейное и кузнечное. Занятые такой работой мастера и их подмастерья производили для всех людей различное вооружение и боевое снаряжение, а также всевозможную посуду, утварь и множество иных предметов обихода, необходимых как для охоты, так и для повседневной жизни.
Наряду с ними, несмотря на то что многие зрелые селяне сами владели этим искусством, весьма востребованными были мастеровые, качественно и быстро обрабатывавшие и выделывавшие кожи и войлок. Особым уважением среди населения пользовались умельцы, творившие конскую амуницию и сёдла, к которым их далёкие предки придумали очень удобное для упора ног приспособление – стремя.
Но наиболее почитаемыми у всех кочевников всё же считались те люди, кто удерживал в памяти и умел в совершенстве применить наследственные секреты, связанные с изготовлением луков. В большинстве своём из-за своеобразных природных данных их воины не обладали какими-то особенно выдающимися физическими качествами, и по этой причине, вступая в единоборство с врагом, они старались нанести наибольший урон на расстоянии, осыпая стрелами и ловя арканами и очень редко сходясь в ближнем бою на начальном этапе сражения, в связи с чем именно длинный составной лук всегда был их главным оружием. Доведя лук до совершенства, из него уже можно было поражать цель на расстоянии чуть менее тысячи шагов. Со временем с высочайшего одобрения властителя обычный тяжёлый прямой меч был заменён более лёгким мечом с изогнутым полотном. Новое оружие не имело столь сильного разящего эффекта, как старое, но из-за изгиба своего клинка оно было способно гасить мощь наносимого по нему удара, сводя до минимального уровня физические затраты его обладателя, максимально снижая приложенные им усилия и, что немаловажно, значительно продлевая возможность каждого хуннского воина сражаться без отдыха, тем самым изматывая врага и не прекращая ни на миг начатых боевых действий. С момента вступления в чужие земли среди воинов-хуннов во много раз возросло и без того очень сильно развитое чувство верности товариществу, ставшей особым культом, выражавшимся в обрядах братания и клятвах.
Изрядно обогатившись в завоёванных территориях, присоединив к себе все покорённые народы и ощущая явную угрозу, исходившую от заметно окрепших китайских царств, шаньюй Мотун стал алчно поглядывать дальше, на запад, на необъятную Великую степь, и однажды сянь-ваны огласили его веление двинуться всем в ту сторону, обещая подданным от его имени щедрые вознаграждения в предстоящем походе. Отныне все двадцать четыре рода были разделены на три части. По семь акимов со своими родами вошли в оба крыла. При шаньюе в центре находились оставшиеся десять родов. Сянь-ван правого крыла Киок первым перешёл новые западные рубежи хуннов. За ним двинулся сам шаньюй. Сянь-ван левого крыла Куту последовал за ним.