Кто-то коснулся моей руки, и я с интересом открыла глаза… Вновь я находилась в залитой белым светом неприятной больничной палате. Не было ни Соляного озера, обратившегося в площадку для радений, ни моего отца, с радостью вступающего в круг дервишей, ни Санни. Значит, сон подошел к концу. У края моей кровати сидел чрезвычайно реальный Меннан. Он даже не заметил, что я проснулась, возился с трубкой капельницы.

– Доброе утро, Меннан-бей, – сказала я, стараясь избавиться от остатков сна, – что вы здесь делаете?

Он подскочил на табуретке, будто застигнутый на месте преступления:

– Я… Капельница закончилась, я вытаскиваю иглу. Доктор сказал так сделать.

Я с благодарностью посмотрела на него:

– Ну вот, теперь вы стали мне еще и сиделкой.

Меннан застеснялся и спрятал взгляд.

– Я просто подумал, что будет совсем нехорошо, если вы очнетесь, а рядом никого нет.

– Спасибо вам, – я легонько коснулась его руки, – вы хороший человек, Меннан-бей.

– Ну что вы, – он совсем смутился, – вы наш гость. То есть мы за вас в полном ответе, но, вот, не уследили. Вы буквально вернулись с того света. – Он вдруг очень серьезно спросил: – Мисс Карен, а как все произошло?

Хотя с момента аварии прошло всего ничего, я очень спокойно, будто все случилось много дней назад, начала рассказывать:

– Думаю, Зия и Джавит пытались меня похитить. Впрочем, не уверена, может быть, они хотели меня только напугать. Джавит вел машину очень быстро, а трасса была мокрая.

Меннан вспыхнул гневом и быстро высказал свое предположение:

– Конечно, потерял управление, потом выжал тормоз…

Я не стала рассказывать ему о том, что видела, потому что сама не была уверена в реальности всего, что видели мои глаза и слышали мои уши. Только легонько качнула головой и добавила к его реплике:

– Потом мы ушли в занос, ну а дальнейшее вам известно.

– Да, известно, – подтвердил он задумчиво. – Оба умерли, упокой Аллах их души, но если дело дошло до похищения, то, значит, пожар устроили тоже они?

– Думаю, да, вот только нам этого не доказать. Видимо, нам все же придется выплатить компенсацию «Икониум туризму».

Он неопределенно пожал плечами:

– А кому платить? Зия-бей умер, партнеров у него нет.

– Жена, дети…

– Зия женился, но развелся спустя два года, детей у них не было. Значит, все деньги заберут его банки-кредиторы.

– Сумма нашей компенсации с излишком покрывает все его долги. Кроме того, у него в собственности была еще земля, на которой стоял отель «Рубин», и несколько старых домов.

На его губах расплылась счастливая детская улыбка.

– Получается, все достанется Иззету-эфенди, – тут его посетила новая мысль, и он прямо засветился от радости, – а он пожертвует все деньги музею Мевляны, им как раз не хватает на реставрацию.

Вот это хорошее окончание дела. Пусть это останется в тайне от Саймона, но я первый раз была рада тому, что нам придется выплатить полную сумму страховки… А что старик, обрадует ли его эта новость? Он все-таки потерял сына, пусть отношения между ними и не были самыми светлыми.

– Иззет-эфенди знает, что произошло? – спросила я взволнованно. – Он знает, что Зия-бей умер?

Меннан помрачнел:

– Лучше не спрашивайте, мисс Карен. Мы были вместе у адвокатов, обсуждали вопрос передачи дома. Бедняга, как узнал об аварии, рухнул без чувств. Я испугался, что он может умереть, вызвал врачей, но в больнице он пришел в себя. Сейчас он в ужасном состоянии, не знаю, выкарабкается ли. Они не были слишком близки, но все же Зия был его единственным сыном.

Мой коллега собирался сказать что-то еще, но ему помешал звонок телефона. Это был мой мобильный, звонил он настойчиво и долго. Я огляделась по сторонам, но не увидела его. Источник звука был где-то поблизости. Мой взгляд упал на деревянный шкаф, стоявший примерно в метре от кровати. Меннан тоже сообразил, что телефон, скорее всего, там. Он подошел к нему и открыл дверь.

– Посмотрите в сумке, – сказала я, – там моя сумка, телефон в ней.

Меннан достал из шкафа сумку и протянул ее мне, видимо, посчитал неприличным заглядывать внутрь.

– Спасибо вам большое!

Я взяла сумку и вытащила из нее мобильный. На экране высветился мамин номер.

– Мама звонит, – меня охватила паника, – она что, знает про аварию?

Меннан так заволновался, словно был как-то причастен к произошедшему:

– Не знаю, мисс Карен, я не говорил с вашей мамой, может быть, кто-то из больницы…

Видимо, так оно и было, мама обычно не названивала так долго и настойчиво. Я глубоко вдохнула, прежде чем ответить.

Меннан смущенно на меня посмотрел:

– Мисс Карен, я выйду, если вы не против.

– Конечно, Меннан-бей, спасибо вам за все. Поезжайте домой, дальше я сама все улажу.

Он будто сомневался в том, как следует поступить.

– Поезжайте, пожалуйста, – настаивала я, – если мне что-то понадобится, я вас сразу наберу.

Он все так же стоял передо мной в нерешительности.

– Ну давайте уже, – я дружески погнала его, – пока вы здесь торчите, мне даже не ответить на звонок.

– Но если вам что-то понадобится, вы мне позвоните…

– Конечно, позвоню. Доброй ночи!

Когда Меннан вышел, я наконец-то смогла ответить.

– Алло, – в голос пришлось добавить деланого спокойствия, – алло, мамочка…

– Алло, Карен, – чувствовалось, что она сильно расстроена, – наконец-то ты ответила.

Эх, видимо, она и правда уже узнала, что со мной случилось. Небось, перенервничала вся, когда услышала, что погибло два человека…

– Карен, – сказала она с трудом, – Карен, мне надо тебе кое-что сказать, обещай, что не будешь плакать.

Нет, речь шла не обо мне, было что-то другое. Я взволнованно переспросила:

– Мама, что такое? Что-то плохое произошло?

– Пожалуйста, будь спокойна, Карен, – ей не очень хорошо удавалось спрятать прорывавшееся в голосе горе, – постарайся не падать духом.

– Мама, ты меня пугаешь!

– Несколько минут назад мне позвонили. Из Пакистана… Звонил Шах Несим. У него была новость про твоего отца. Твой отец… – ее голос дрожал, – твой отец умер, дочка.

Она больше не могла сдерживаться и зарыдала.

Я так и замерла с телефоном в руке. Перед глазами появилось улыбающееся лицо отца, выходящего на радение. Наверное, поэтому я не испытала шока. Да, мне было грустно, но сердце мое не опутала черная тоска. Я думала о том, что мой отец был счастливым человеком, жил и умер, как хотел сам. Пусть к таким выводам я пришла на основании одного сна – мне хотелось в них верить. К тому же я узнала о смерти отца ровно после того, как увидела его выходящим на радение, то есть обретающим свободу, и это увеличило мою веру в истинность увиденного. Эта вера не давала мне отдаться печали. Потому что в моем сне отец был спокоен.

Когда мамины всхлипы немного утихли, я спросила:

– А как он умер?

– Американцы разбомбили пакистанскую деревню в Северном Вазиристане. Там находилась обитель, в которой жили твой отец и Шах Несим. Семь человек было убито на месте, множество ранено. Среди раненых был и Пойраз. Он месяц лежал в больнице.

– Целый месяц? – я разозлилась. – Почему Шах Несим раньше нам не позвонил?

– Твой отец не разрешил, не хотел нас расстраивать. Он был в плохом состоянии, мучился болями целый месяц. Хотел умереть… И вот сегодня наконец-то отошел. Шах Несим говорит, что там поднялся сильный северный ветер. Пойраз, когда услышал его завывания, обрадовался и пробормотал: «Тот, кто принес меня сюда, меня же и заберет отсюда». Потом закрыл глаза и принялся вслушиваться в вой ветра. А перед тем как сделать последний вздох, он улыбнулся. Так сказал Шах Несим.

– Это же хорошо, мама, – проговорила я, – не каждому дается умереть счастливым.

– Но, Карен, он же так мучился…

– Это верно, но до самого последнего вздоха он не хотел нас тревожить.

– Так и было, не правда ли? – мама ожидала от меня положительный ответ. – Чтобы не расстраивать нас, он промолчал о своих ранениях.

Она не хотела верить в то, что отец просто мог о нас позабыть.

– Конечно. Он не хотел нас расстраивать, волновать, поэтому ни о чем и не сообщал.

– Он хотел сам завершить свое путешествие… Не хотел стать для кого-то грузом…

Ее голос вновь задрожал, она была готова опять заплакать. Я решила переключить ее внимание на другое:

– Хорошо, а что с похоронами? Где мы устроим церемонию?

– Твой отец не хотел никаких церемоний. Заставил Шаха Несима дать слово, что тот никому не расскажет, где он похоронен. Не знаю… А что ты думаешь? Может, нам следует поехать в Пакистан и забрать его останки?

Такой поступок был бы неуважением к его памяти.

– Нет, мам, мы должны принять его выбор…

– Ты права. Твой отец не придавал важности физическому телу, для него дух всегда был главнее.

Ее голос наконец стал спокойней.

– И его дух навсегда останется с нами, мам.

Она твердо, но с ощутимой грустью произнесла:

– Не знаю про дух, но память о нем всегда будет с нами.

Разговор закончился, я откинулась на спинку кровати и задумалась. Кем был мой отец? Каким он был человеком? Он действительно хотел слиться с Богом? Что заставило его встать на этот путь? Действительно ли он любил меня и мать? Действительно ли он нас не забыл, как я увидела во сне? На эти вопросы моя мама, я, Шах Несим и Иззет-эфенди дали бы совершенно разные ответы. Очевидно было только одно: моего отца унес из этого мира тот же ветер, что и принес его сюда.