Когда я раскрыла глаза, то обнаружила, что лежу на красном с синей вышивкой коврике перед саркофагом Шамса. От коврика шел запах краски, из-за чего у меня закружилась голова и возникла легкая тошнота. Я прислонилась спиной к стенке мавзолея, и в этот момент ко мне подбежал служка.

– Мадам, мадам, вы в порядке?

Я поднялась, схватившись за деревянную оградку.

– Да, все хорошо, – на моих губах появилась вымученная улыбка, – просто на секунду потеряла сознание.

Молодой человек с искренней заботой проговорил:

– Вам лучше посидеть… Вы вся бледная.

К сожалению, я не могла открыто сказать этому симпатяге, что ко мне намертво прицепился хозяин саркофага, что он заставил меня прожить его собственную смерть, а чувств я лишилась от ужаса.

– Не волнуйтесь, сейчас все пройдет, – оставалось сказать мне, борясь с подступающей тошнотой, – вас не затруднит принести мне стакан воды?

– Одну секунду, – тут же вскинулся служка, – сейчас я вам все принесу.

Оставшись одна, я почувствовала себя лучше. Тут мой взгляд упал на еще одну табличку, располагавшуюся рядом с саркофагом: «Здесь нашел свой последний приют досточтимый Шамс Тебризи, павший от рук семерых ревнивых и невежественных людей».

Возможно, я заметила ее краем глаза еще в первый визит сюда, а когда упала в обморок, ее содержание ожило у меня в сознании. И даже если бы я ее прежде не видела, об обстоятельствах смерти Шамса мне рассказывал Меннан. То есть этот то ли кошмар, то ли галлюцинация просто отзвук услышанной мной истории. Или же визит в одиночестве в мавзолей Шамса Тебризи после трех дней невероятных событий мог окончательно перегрузить мою нервную систему – тогда это мое подсознание снова взбунтовалось против рассудка. Пока мой разум пытался найти логическое объяснение произошедшему, мое сердце предпочитало верить, что все случившееся было не кошмаром или сном, а, скорее, самой реальностью. Моя же сущность предпочитала молчаливо и бессильно наблюдать за разразившейся между разумом и сердцем схваткой.

– Пожалуйста, мадам.

Служка вернулся со стаканом воды. Я вежливо приняла его и поднесла к губам. Это была безвкусная дистиллированная вода, где он ее достал? Мне вновь почудился запах влажной земли, перед глазами возникли уходящие вглубь ступени, угрожающий шепот, свежее тело Кимьи в стеклянном саркофаге, капающая на камень кровь… От этого мутило еще больше. Нужен был глоток свежего воздуха. Я вернула стакан молодому человеку, еле-еле его поблагодарила и быстро кинулась наружу. На ходу надела ботинки.

В нескольких метрах перед мечетью стоял питьевой фонтанчик. Я тяжело оперлась на него и наконец-то сделала глубокий вдох. Стало лучше. Я пошла к дороге. Наверное, это все из-за беременности. Головокружения, обмороки, тошнота… Хорошо, но откуда тогда кошмары? Все мои родившие подруги во время беременности обычно хотели какой-то необычной еды. Ну вроде арбуза зимой или каштанов летом. Весьма вероятно, что я была единственной, у кого беременность сопровождалась пугающими видениями… Интересно, продолжится ли по возвращении в Лондон мое общение с призраками давно умерших людей? Конечно, нет, с чего бы?! Все происходящее связано с тем, что мой отец принадлежал к ордену мевлеви. Мама говорила, что духовные темы постоянно обсуждались у нас дома. Вот так знания, которые я усвоила в раннем детстве, и ожили неожиданно в этом древнем городе… С другой стороны, следовало признать, что я довольно мало знаю о беременности. В Лондоне надо будет сразу же показаться акушеру-гинекологу. Он, конечно, не поверит моим россказням. Решит, что я сошла с ума. Нет, никому не надо рассказывать о моих кошмарах. Кроме, наверное, мамы. Она поверит, но посчитает, что у меня проблемы с ментальным здоровьем. Когда я была маленькой, она не повела меня к доктору из-за Санни, но, почему-то я была уверена в этом, узнав о моих нынешних проблемах, она тут же потащит меня по лучшим лондонским психиатрам. Нет, не надо маме ни о чем рассказывать.

Не надо волновать ее на пустом месте. Как только я уеду из этого города, все закончится… А с чего этому заканчиваться? Я же ничего не поняла из увиденного в кошмарах. Что Шамс пытался мне сказать? Почему он постоянно показывал мне свою жизнь? Почему он так настойчиво знакомил меня с эпизодами, связывавшими его с Мевляной? Про какую тайну он говорил? Вечная истина, которую не дано постичь всем… Зачем он дал мне это кровоточащее кольцо? Камень в кольце был узелком, вскочившим на его сердце? Или же он хотел, чтобы я объяснила, как его убили? Нет, это уже известно. Ахмет Эфляки описал произошедшее сотни лет назад. Почему же он никак не отцеплялся от меня? Зачем он при любом удобном случае проникал в мои сны, обращал их в кошмары, заставлял меня просыпаться в холодном поту?

Был бы здесь отец, он бы все объяснил. Потому что это его религия, его культура – кто мог разбираться в этом лучше? Но никто не знает, где он сейчас. Будь он даже здесь, рядом, не уверена, что он правильно бы среагировал на мои слова. Он мог мне не поверить, подумать, что у меня поехала крыша. Возможно, он даже был бы прав, потому что я сама не была ни в чем уверена. Может быть, происходящее связано только с беременностью и не имеет никакого отношения к вере моего отца, а может быть, я действительно теряю рассудок.

И тут я обнаружила, что стою ровно на том месте, где мы с Шамсом встретились в первый раз три дня назад. Там, где Шамс дал мне кольцо. Я осмотрелась по сторонам, будто он мог вновь появиться, но вокруг не было ни следа странного дервиша, ни даже его черной тени. В парке было довольно тихо, вокруг никого, кроме двух мужчин и женщины в платке и с сумкой, плотно набитой овощами с базара.

Мне на лицо упала капля дождя. Я подняла голову и посмотрела на небо. Нет, тучи уходили прочь, и их сменяло стыдливое солнце, медленно разбрасывающее по округе свои лучи. Я вспомнила слова Шамса: «Когда в мире материальном восходит солнце, в мире смыслов оно заходит».

Снова его слова звучали у меня в голове, снова мои мысли были заняты его речами… Почему я не могу от него спастись? Он словно присосался к моему мозгу, как пиявка! Но в его словах была правда: передо мной он появлялся только ночью или когда солнце исчезало из виду. Потому что как только наше сознание перестает видеть, что происходит, в дело вступает подсознание, которое показывает нам странные кошмары – такое объяснение быстро пришло мне в голову. Я даже почувствовала себя немножко лучше. Который час, интересно? Было около двенадцати. До нашей встречи с Иззетом-эфенди осталось совсем немного. Я направилась к выходу из парка.

Когда я подошла к проезжей части и была уже готова остановить такси, в сумке зазвонил мобильный. На экране отобразился номер Саймона. Мне не хотелось отвечать, но этого разговора было не избежать.

– Добрый день, Саймон.

– Добрый день, Карен. Как у тебя идут дела?

Я не стала рассусоливать и сразу открыто сообщила ему плохие новости:

– К сожалению, положение не очень хорошее. Мы не можем доказать, что пожар в отеле произошел в результате поджога.

– В утреннем письме ты писала, что люди Зии задержаны, а у них в домах будет проведен обыск.

В его голосе звучало плохо скрываемое разочарование. Он был так расстроен, что мог обвинить во всех бедах компании меня. В ответ я подробно и честно описала ему все происходящее, рассказала о том, что наши подозрения не подтвердились, а Зия оказался куда хитрее, чем мы думали. Он слушал молча: должно быть, с самого начала подозревал, что нам придется выплатить компенсацию, но все же надеялся, что мне удастся как-то исправить положение. Но этого не случилось, я была не в силах совершить чудо. Следовало быть внимательней еще при подписании страхового договора. Зия ведь и раньше был замешан в подозрительных махинациях, с такими людьми не стоит заключать сделки.

Когда я закончила докладывать, Саймон ответил не сразу. Он напряженно думал, и кто знает, какие комбинации проносились у него в этот момент в голове. Возможно, он даже планировал купить билет на самолет и сам быстро отправиться в Конью.

– А ты что думаешь? – спросил он, когда, очевидно, пришел к выводу, что нам не выкрутиться из сложившейся ситуации. – Что, по-твоему, нам надо сделать?

– Лучше всего попробовать договориться. Поторговаться и постараться максимально возможно снизить сумму компенсации.

Он снова примолк.

– Вероятно, ты права, – проговорил Саймон, возвращаясь в разговор, – лучше всего поторговаться. Но погоди, мне надо немного над этим подумать, встретиться с нашими адвокатами, может быть, они найдут какой-нибудь другой выход. – Он глубоко выдохнул: – А ты пока повидайся с этим типом, Зией. Постарайся выяснить, о чем он думает. Но будь аккуратна, не выдай наших планов. Нам сыграет на руку, если ты сможешь понять, на какие уступки готов пойти Зия. Вечером снова свяжемся.

– Договорились, сегодня я встречусь с Зией, о результатах отчитаюсь.

– Хорошо…

Я думала, он сразу повесит трубку, но нет.

– Не расстраивайся из-за того, как закончилось дело. Я знаю, ты сделала все, что было в твоих силах. До свидания и удачи.

Не буду врать, я удивилась. Саймон, конечно, был хорошим боссом, но он не выносил неудач. Если дело заканчивалось для фирмы плохо, он сразу спускал на вас всех собак. Первый раз за все то время, что мы работали вместе, я получила от него толику сочувствия.

– Спасибо, – сказала я с благодарностью в голосе, – приятного дня.

Когда я уже прощалась с Саймоном, мимо проехало такси, но я решила его не останавливать. Пока телефон под рукой, следовало позвонить Зие. Он не торопился взять трубку, но я была настойчива. Ответил он только после восьми гудков.

– Алло, мисс Карен, – голос Зии был холоден, говорил он торопливо: – Прошу прощения, я сейчас на встрече в банке.

– Нет, это я прошу прощения, Зия-бей. Буду краткой. Нам надо встретиться, в расследовании появились новые детали, перед внесением в отчет стоит обсудить их с вами.

– Какие еще детали?

Он начал горячиться. Это хорошо, надо заставить его понервничать.

– Это не телефонный разговор. Кроме того, у вас сейчас не очень много времени. Расскажу вам все при встрече.

По моему голосу он должен был понять, что речь идет о серьезных вещах. Кроме того, два его сотрудника находились сейчас под арестом, ему наверняка было интересно узнать, какой информацией я располагаю.

– Хорошо, увидимся через пару часов.

– Где?

Он самоуверенно ответил:

– Не волнуйтесь, Конья – маленький городок, я вас найду. До свидания.

Он повесил трубку, не дав мне спросить, как именно он предполагает меня найти. Видимо, встреча в банке обещала ему много денег, и он совсем не хотел портить свое реноме перед присутствующими разговорами о неприятных вещах.