Когда мы вышли из машины, на нас сразу накинулся порывистый ветер, дерзко растрепавший волосы и разметавший полы курток. Мы быстро двинулись по направлению к двору полицейского участка.

– Этот ветер называется пойраз, – пробормотал, глядя на небо, Меннан, – обычно он приносит за собой дождь.

Во дворе было спокойней, бушевавший на улице ветер досюда не долетал. Мы направлялись к главному входу, когда я увидела, что из дверей выходит очень крупный мужчина. Кто это, главный комиссар Рагып? Я прищурила глаза и присмотрелась. Да, он самый. Снова нервный, злой. Нахмурив брови, отдает кому-то приказы по рации. Он был так увлечен своей работой, что даже не заметил нас. Сразу за ним из здания вышла большая группа из пятнадцати человек, в основном служителей порядка. Впереди двое полицейских под руки вели прямого, как жердь, крупного мужчину спортивного сложения с пышными усами и проседью в волосах. Он шел так, будто бросал вызов этому миру, его не смущали ни наручники на запястьях, ни двое полицейских, повисших у него на плечах. Видимо, он был лидером группировки.

Меннан нервно дернул меня за рукав:

– Мисс Карен, смотрите.

Он показывал на Серхата и Джавита, которые тоже шли в сопровождении двух конвойных, будто подозреваемые. Я задумалась о том, не их ли босса только что провели рядом с нами, и тут мы пересеклись взглядом с Серхатом. Сначала на его лице появилось удивление, потом подозрение, которое быстро сменилось выражением гнева. Джавит тоже нас заметил, сперва улыбнулся, не понимая, что происходит, а после, ощутив волну гнева, исходящую от его друга, смешался. Серхат же очень хорошо понял, что именно произошло, почему мы здесь, и смотрел на нас со все возрастающей ненавистью, готовый разразиться ругательствами.

Если бы не полицейские, крепко державшие его под руки, то он, возможно, бросился бы прямо на нас. Но конвоиры не дали ему даже замедлить шаг, буквально проволокли мимо и сразу утрамбовали в подошедший автозак.

– Похоже, их задержали, – радостно сказал Меннан. – Комиссар Зейнеп – прекрасный человек, честное слово.

– Не надо так радоваться. Я говорила утром с Зейнеп. У них в квартирах не найдено никаких улик.

Радость на лице моего коллеги сменилась задумчивостью.

– Тогда куда их везут?

– Не знаю, – сказала я, продолжив идти, – думаю, Зейнепханым все расскажет нам при встрече.

Зейнеп оказалось найти несложно, она была в своем кабинете. На ней была прежняя лиловая блузка, ноги обтягивали все те же джинсы, она отдавала распоряжения какому-то полицейскому в форме. Выглядела она еще более усталой, чем мы с Меннаном. Заметив нас у двери, неопределенно улыбнулась:

– Проходите, – и указала на кресла перед столом: – Присаживайтесь, я скоро вами займусь.

Пока мы располагались, она продолжала разъяснять подчиненному содержание бумаг, которые следует передать в прокуратуру. На столе лежала уйма вещей, но тем не менее все было в идеальном порядке: компьютер справа, документы слева, спереди стакан для ручек, на краю бювара без остановки трещала рация. Чуть левее – фотография, которую я не заметила вчера, сейчас же снимок привлек мое внимание. На нем Зейнеп стояла между двумя мужчинами. Я слегка наклонилась, чтобы лучше видеть: один из мужчин был средних лет, выглядел очень усталым, но милым, есть ведь такие люди, которые самим своим существом сразу же располагают к себе, вот он был таким. Второй – моложе, с яростным взглядом, такой же бунтарь, как средний сын Мевляны Алаэддин Челеби.

– А вас, похоже, заинтересовала фотография.

Я вздрогнула, словно застигнутая на месте преступления:

– Прошу прощения, просто на глаза попалась.

– Ничего страшного, мисс Карен, – у нее на губах появилась добрая улыбка, – снимок стоит прямо перед вами, как же на него не взглянуть.

Раз уж так, я решила действовать прямо:

– Ваша семья?

– Честно сказать, они мне ближе, чем семья, – она грустно взглянула на лица двух мужчин. – С седыми волосами – главный комиссар Невзат, мой стамбульский начальник. Юноша с горящим взглядом – Али, наш комиссар Али…

Когда она говорила об Али, взгляд ее затуманился. Видимо, он был для нее чем-то большим, чем просто коллегой.

– Главный комиссар Невзат – лучший человек, которого я когда-либо встречала в жизни.

Зейнеп сейчас делилась с нами очень личными вещами, и я решила не упустить шанса с ней сблизиться. С улыбкой спросила:

– Почему не лучший полицейский, а даже лучший человек?

– На самом деле и лучший полицейский тоже, но совесть для него всегда была на первом месте, даже в работе. Этому он нас учил: во‐первых, вы люди, и только во‐вторых – полицейские.

– А тот, что помоложе?

Выражение усталости тут же покинуло ее карие глаза.

– Али? – она откинулась в кресле, на лице у нее возникло счастливое выражение, словно она погрузилась в очень хороший сон. – Али – безумец, сумасшедший, но человек с большим золотым сердцем. Мне кажется большой ошибкой, что он решил пойти в полицию… – она замолчала, поняв, что слишком увлеклась. – Но свою работу он делает хорошо, – этими словами она закрыла тему. Снова оперлась локтями на поверхность стола, грустно вздохнула: – Да. А теперь давайте вернемся к нашему делу.

Зейнеп вытащила из стопки документов конверт:

– Прошу, ваш паспорт здесь.

Принимая пакет, я спросила:

– Где вы его нашли?

– В доме одного из тех, кто убил Левшу Камиля.

Я восторженно проговорила:

– То есть вы нашли убийц?

– Да, двое пока в бегах, но ничего страшного, с группировкой мы расправились. Поймать их – дело времени.

Меннан поинтересовался:

– А в какой организации они состояли?

Зейнеп нахмурила лоб:

– Организации?

– Ну вы вчера же рассказывали, – нетерпеливо добавил мой коллега, – про организацию религиозных фанатиков.

Зейнеп улыбнулась, как нашкодивший ребенок:

– Не было никакой организации. Мы об этом знали уже давно, но предпочитали не разглашать до окончания расследования.

Мне тоже стало интересно.

– Так в чем же суть дела? Зачем тогда убивать Левшу Камиля?

– Разборки между бандами… – начала рассказывать она, но ветер резко распахнул створки окна у нас за спиной. – Прошу прощения, надо закрыть.

Она тяжело поднялась с кресла, усталыми шагами подошла к окну и крепко-накрепко закрыла створки. Вернулась обратно со словами:

– Зима к нам, что ли, опять пришла?

Снова села и продолжила как ни в чем не бывало:

– Раньше мы уже сталкивались с такими мафиозными войнами. Только на сей раз нам попалась очень организованная группа. Хотя правильней будет сказать, очень умный главарь. Отставной капитан, его выгнали из армии. Йылмаз Дересойлу, также известный как Безумный Йылмаз.

Я решила спросить, чтобы подтвердить собственную догадку:

– Седой, с пышными усами? Мы его видели во дворе.

– Он самый. Главный комиссар Рагып повез его с подельниками в прокуратуру. Не смотрите, что его называют Безумным. Редкой хитрости человек. Долгие годы работал в жандармерии в должности офицера безопасности. Но во время боевых действий на юго-востоке страны оказался замешан в коррупции. Его сразу же уволили из армии, и он с двумя бывшими сотрудниками полиции организовал в Конье преступный синдикат. Но дела усложнились, когда им пришлось столкнуться с другой, более старой организацией, в которую входил Левша Камиль.

Эта информация входила в противоречие со вчерашней:

– Но вы говорили, что Камиль отошел от дел…

– Прошлой ночью мы так думали, но оказалось, что нет. Он немного, но занимался делами банды. У него действительно был микроавтобус, который использовался как для развозки туристов, так и для противозаконной деятельности.

Интересно, «Икониум туризм» мог быть как-то связан с бандами?

– И чем же именно занимались преступники?

– Держали под контролем бары и рестораны, торговали наркотиками, держали бордели. Но Безумный Йылмаз мечтал о большем, он заманивал в ловушки богатых бизнесменов, покушался на государственную собственность, мухлевал с ценными бумагами. Конья – маленький город, однажды дорожки двух банд пересеклись. Банда, в которой состоял Левша, оказалась крепким орешком. Безумный Йылмаз будто отступил, не осмелился войти в жесткий клинч. На самом деле он, опираясь на свой прежний армейский опыт, разработал хитрый план. Он начал поодиночке устранять ключевых членов банды-соперника. Сперва вывез на Афьонское шоссе сутенершу и ее мужа, где их забили камнями по его приказу. Как я вчера и говорила, устроил все так, чтобы преступление выглядело словно атака мусульманских фанатиков. После этого была подожжена мейхане, которая принадлежала конкурирующей группировке. На стене были написаны аяты из Корана. Позже был убит Левша Камиль, которого сильно не любили в городе из-за того, что он сделал с собственной семьей, причем все было устроено так, будто он был убит по законам шариата. Но когда кисть руки была засунута в рот, Левша Камиль был уже мертв. Незадолго до этого Безумный Йылмаз лично сломал ему шею.

– То есть между убийством вора и нападением на мисс Карен нет никакой связи?

– Абсолютная случайность. Но очень вероятно, что убийцы видели, как Левша Камиль напал на мисс Карен, поскольку за ним давно следили. В их списке после Камиля было еще пять человек. Если бы не наша операция, в городе произошло бы еще пять убийств. Безумный Йылмаз – жестокий руководитель, он собирался полностью устранить конкурентов, выдав происходящее за деятельность радикальной исламской организации вроде Хезболлы или Аль-Каиды.

Это была весьма увлекательная история, в Англии такое вряд ли могло случиться, но меня больше интересовала связь преступников с фирмой, которой нам грозило выплатить компенсацию в три миллиона фунтов.

– Ладно, а с «Икониум туризмом» Левша Камиль был как-то связан?

Она заметно погрустнела:

– Нам удалось только установить, что он был знаком с Серхатом и Джавитом. Они вместе сидели в тюрьме города Эскишехира. Вроде бы были друзьями.

– Выходит, Серхат – закоренелый преступник, – возмущенно проговорил Меннан, – я сразу знал, что он редкий мерзавец. Что уж говорить о его дружке Джавите!

– Они давно знакомы, – добавила Зейнеп, – вдвоем состояли в банде Кайикчи в Анталье. Их вместе посадили на три года, но, как и Левшу, выпустили по амнистии. После этого они приехали в Конью и стали работать на Зию-бея.

И вот мы наконец подошли к самому интересному моменту истории.

– А Зия-бей? Он входил в банду?

– Не думаю, – комиссар покачала головой, – не похоже, что он был в банде Безумного Йылмаза, а в списке следующих после Камиля жертв его тоже нет. Похоже, Зия не связан с бандами.

Я тут же возразила:

– Он может быть никак не связан с этими мафиози, но вот натравить на меня Левшу вполне мог.

В ее усталом взгляде читалось согласие с моей точкой зрения.

– Да, вполне возможно, что за это ответственен Зия. Логично, что сделал он это при помощи Серхата и Джавита. Вот только как Серхат, так и Джавит отрицают подобные обвинения. Серхат признает, что созванивался с Левшой, но просто, чтобы позвать его вместе поужинать, как старого друга.

Мне крайне не понравились такие утверждения.

– Они врут, – вскинулась я, – совсем недавно говорили, что никогда не знали Камиля, а тут оказывается, что сидели с ним в одной тюрьме.

Она посмотрела на меня с сочувствием:

– Я знаю, мисс Карен. Вам не следует так нервничать. Я уже говорила вам по телефону. Мы провели обыск у них в домах, но не нашли ничего, что бы как-то указывало на их участие в нападении на вас или в поджоге отеля. Но мы учли, что они уже ранее были осуждены за преступление, поэтому сейчас передали их в руки прокуратуры.

В голосе Зейнеп не слышалось надежды. Хоть она и не говорила об этом открыто, все шло к тому, что после прокурорской проверки Серхата и Джавита отпустят на свободу. Я почувствовала себя разбитой. Некоторое время никто ничего не говорил, в повисшей тишине был слышен только треск рации.

– Не знаю, поможет вам или нет, но я хотела бы поделиться с вами некоторыми данными по «Икониум туризму», – наконец проговорила Зейнеп. – Мы посылали запрос в финансовую полицию и получили довольно подробный ответ. Текущее финансовое положение фирмы очень тяжелое. Они слишком сильно вложились в открытие апарт-отелей и задолжали банкам пять миллионов долларов. Если эта сумма не будет погашена в ближайшие шесть месяцев, то все их имущество перейдет в распоряжение кредиторов. Это не первый раз, когда бизнес Зии Куюмджузаде закачивается банкротством. Пять лет назад он с партнерами организовал в Конье общество с ограниченной ответственностью якобы исламской направленности, на финансирование которого привлек десять миллионов евро от наших соотечественников, проживающих в Германии. Общество скоро объявило себя банкротом, деньги пропали… То есть у нашего Зии рыльце давно в пушку. Пусть это останется между нами, но лично мне кажется, что за пожар ответственен тоже он.

В этот раз расстраиваться пришлось мне. Я тихо повторила слова, которые говорила Зейнеп на последних наших двух встречах:

– У нас нет ни улик, ни свидетелей. Зия просчитал все до мельчайших подробностей.

– Как так! – вдруг вспыхнул Меннан. – Мы что, сдадимся, столкнувшись с такой несправедливостью?!

– А что нам еще делать?

Меннан был готов идти до конца, он упрямо сказал:

– Давайте поговорим с его отцом. Иззет-эфенди не станет мириться с позором.

Я в сомнении скривила губы:

– Не думаю, что Иззет-бей что-то знает о темных делишках своего сына.

– А мне кажется, что вам стоит поговорить со стариком, – вмешалась Зейнеп. – Зия, может быть, с ним ничем и не делится сам, но Иззет-бей может все же что-то знать.

Очевидно, ее тоже раздражало, что Зия может выйти сухим из воды, вдобавок получив от британцев три миллиона фунтов.

– Я подумаю над вашим советом, Зейнеп-ханым, – сказала я, собираясь с силами, – нам пора идти. Спасибо за информацию, которой вы с нами поделились.

Мы все вместе поднялись, и она протянула мне для прощания руку:

– К сожалению, никак больше вам помочь не могу, это все, что в моих силах.

В ее взгляде была искренность, голос звучал грустно.