Несмотря на стоявшую на улице жару, в маленьком и очень чистом доме Кадира было довольно прохладно. Нас пригласили в длинную и узкую, чем-то похожую на вагон поезда гостиную. Такое сходство возникало из-за того, что по двум противоположным стенам шел ряд располагавшихся точно друг напротив друга окон. Свет из них падал на выцветший диван и кресла. Посреди комнаты стоял огромный телевизор. Меня удивило, что он был накрыт аккуратно вышитой салфеточкой. Сперва я не совсем поняла, зачем она там, что было ее задачей: показать мастерскую вышивку или обратить внимание на величину телевизора? Но потом я обнаружила похожие салфетки на подголовниках кресел и поняла, что это работа Нимет-ханым. Она была настоящей красавицей. Подкрашенные хной волосы спадали на прямые плечи, которые облегало фланелевое платье, на круглом лице сияли карие глаза. Пухлые губы постоянно были готовы к улыбке. Честно сказать, когда мы только зашли в дом, меня удивил веселый настрой Нимет, ведь ее муж еле спасся из пожара, сейчас переживал сложный реабилитационный период. Странно, что она была так бодра. Но затем, увидев Кадира, я поняла, что ошибалась. Он выглядел настолько здоровым, что я сперва вообще приняла его за другого человека.

Только когда Меннан со словами: «Эй, Кадир, мой главный кониец» – заключил его в объятия, я поняла, что этот огромный кудрявый мужчина и есть наш свидетель. Кадир тоже крепко обнял Меннана, добавив: «Добро пожаловать, мой главный кониец». Видимо, они так привыкли друг к другу обращаться.

Мы сели в кресла, и я принялась внимательно разглядывать Кадира. Я ожидала, что он скажет что-то странное или сделает что-то очень неприличное, но такого не происходило. Он вел себя как абсолютно нормальный адекватный человек.

Обменявшись подколками с Меннаном, Кадир обратился ко мне:

– Как вы, Карен-ханым? Вам понравился наш город?

– Да, конечно, здесь очень хорошо.

– Значит, Меннан вам все же устроил небольшую экскурсию. – Он посмотрел на товарища: – Вы ходили в мавзолей Мевляны?

Но Меннану не дала ответить Нимет-ханым:

– Для этого ему надо сначала спросить разрешения у жены.

Она запросто, будто мы были старыми друзьями, обратилась ко мне:

– Наш Меннан немножечко подкаблучник. Если дома не разрешат, и пальцем не пошевелит.

– Ну что ты такое говоришь, Нимет, – запротестовал мой коллега, впрочем, в его голосе не было обиды, – разве плохо прислушиваться к советам супруги?

– Совсем нет, но после свадьбы тебя порядком прижали, дорогой, – под видом шутки Нимет укоряла его, – совсем к нам заходить перестал.

Меннан попытался улыбнуться:

– Да вот же я.

– Ну-ну, ну-ну… Храни Аллах Карен-ханым, только из-за нее ты здесь и появился.

Мой коллега счел, что на него возводят напраслину, и возмутился:

– Ты чего такое говоришь, Нимет? Разве я не приходил в больницу?

Она широко раскрыла карие глаза и проворчала:

– Еще бы не пришел. Друг детства еле вырвался из лап смерти, не пришел бы он! Я бы тебе этого никогда не простила. Да и пришел всего один раз, больше не показывался.

Кадир раздраженно посмотрел на жену и сказал с упреком:

– Ладно, Нимет, хватит. Дай ему хоть раз вдохнуть свободно.

Однако она не отступила и продолжала стоять на своем.

– Вы только посмотрите на этих двух! – она перевела сверкающий взгляд на меня. – Про одного что-то скажешь, другой сразу обижается.

Если бы мы были в каком-то другом месте, я бы никогда не вмешалась в такой спор, но Нимет была настолько искренна в своих словах, что я не удержалась:

– Выходит, они действительно лучшие друзья.

Сама того не подозревая, я наступила на больную мозоль.

– Ага, не разлей вода, вот только жена Меннана немного зазналась. Не считает нас себе ровней. Ни разу к нам не заходила.

– Зачем ты так говоришь, Нимет? – бросился на защиту жены мой коллега. – Семра очень любит и тебя, и Кадира.

– Настолько любит, что даже на свадьбу нашего сына не зашла, – в ее словах уже не было прежней иронии, в них сквозила настоящая горечь.

– Ну мы же извинились, Нимет. Пойми, старший шурин попал в аварию, Семра вместе с Хюльей поехала в Мерсин.

Его слова ни капли не успокоили Нимет, но на выручку пришел Кадир:

– Постыдилась бы, дорогая. Устроила концерт прямо перед гостьей. Разве время сейчас обсуждать такие вещи?

Действительно, было не очень приятно находиться посреди ссоры, пусть даже дружеской.

– Нет-нет, все в порядке, – соврала я, но раскаялась еще до того, как последнее слово успело соскочить с языка. Нимет могла воспринять мою реплику как поддержку и наброситься на Меннана с удвоенной силой. Однако этого не произошло.

– Простите, что так получилось, Карен-ханым, – сказала она, стараясь скрыть досаду, – не обращайте на мои слова внимания. Меннан мне ближе, чем родной брат, Семру я тоже люблю, а Хюлья вообще у меня на руках выросла. Я просто сорвалась, и с друзьями такое случается.

Она поднялась со своего кресла.

– Пойду-ка я на кухню, вам есть что обсудить.

Кадир строго посмотрел вслед жене, а после обернулся к другу и сказал:

– Ты же не обиделся? Знаешь ведь, Нимет немного… того…

Меннан совершенно не обиделся, но на его лице отображалось смущение от того, что мне пришлось присутствовать при этой сцене.

– Ты чего, разве ж я могу? Я хорошо помню, как добра всегда была ко мне твоя жена, – он перевел взгляд своих зеленых глаз на меня, – удивительная женщина. Слегка нервная, за словом в карман не полезет, но камня за душой не держит. Любит равно и друга, и врага, каждому желает добра.

Я с улыбкой посмотрела на дверь, через которую ушла женщина, и сказала:

– Мне она тоже понравилась. Очень искренняя женщина.

Смущение Кадира как рукой сняло. Он легонько хлопнул ладонью по колену друга:

– Как дочка?

– Хюлья? Хорошо, готовится к университетским экзаменам. В этом году, иншалла, поступит, – проговорил Меннан и украдкой скосил на меня взгляд. Заметив, что я не улыбаюсь, он понял, что уже настало время перейти к делам. – Да, Кадир, – сказал он, откинувшись в кресле, – ты же знаешь, зачем мы сюда пришли. У мисс Карен есть несколько вопросов про пожар в отеле.

По спокойному лицу Кадира будто прошла волна, пышные брови сдвинулись.

– Если вас не затруднит, – как можно мягче произнесла я, – мне бы хотелось услышать вашу версию событий.

– Не затруднит, конечно, – на его лице оставалось прежнее тревожное выражение, – чего в этом сложного. Вот только я не могу пока в голове все связно сложить, будет лучше, если вы сами мне вопросы будете задавать.

– Конечно, как вам будет удобнее, – сказала я, но удержалась от того, чтобы достать диктофон, поскольку расположение духа Кадира явно менялось, и его нельзя было никак сбивать. В принципе, можно ограничиться письменными записями. Я максимально сконцентрировала внимание и задала вопрос: – В тот вторник, когда произошел пожар, зачем вы пошли в отель?

– По работе, – его руки затряслись, и, чтобы унять дрожь, он сложил их на коленях, – нам нужно было прибраться на нижних этажах.

– Нам – это кому именно?

– Мне, покойным Меджиту с Хусейном и Незихе.

– Вы каждый день выходили на работу?

– Когда отель только открылся, мы работали там каждый день, кроме воскресенья. Но во время реконструкции работы меньше, и мы приходили три раза в неделю: по понедельникам, средам и пятницам.

Я что, ослышалась?

– Но вы только что сказали, что были там во вторник, – заметила я.

Он покраснел, будто его отчитала на уроке учительница.

– В понедельник была свадьба у моего сына, Заима, – сказал он, спрятав глаза, его лицо потемнело, – в тот день там были все мои коллеги. Покойные Меджит и Хусейн, Незихе… И все с семьями. Вот, у нас даже видеозапись сохранилась, как они танцуют, веселятся. Как ни посмотрю, тошно становится, думаю, что и не надо было свадьбу в тот день устраивать.

Меннан заметил, что его друг сильно расстроен, и спросил:

– Ты что, Кадир? Почему ты так убиваешься, не понимаю?

– Чего тут не понимать, Меннан? Пойди мы в понедельник на работу, этого кошмара бы не случилось. Меджит и Хусейн были бы живы.

Меннан погладил друга по плечу, чтобы успокоить. У меня и раньше было ощущение, что турки, особенно мужчины, не могут друг с другом разговаривать без постоянного тактильного контакта.

– Ну ты чего, Кадир. Не надо себя на пустом месте винить. На все воля Аллаха, мы ему не указ.

– Я понимаю, – грустно вздохнул его друг детства, – мы соврали, и вот за это нас Аллах и покарал.

– Когда это вы соврали? Разве же ты можешь соврать.

– Пусть бы я немым родился, Меннан, лишь бы этого не случалось. Соврал я тогда, из-за этого люди погибли. Помнишь, есть у меня двоюродный брат Вейис. Он работает в банкетном зале рядом с рынком. Его босс разрешил нам в понедельник арендовать зал за полцены. Вот мы и арендовали.

Мы с Меннаном не очень поняли, что в этом такого страшного.

– Ты все правильно сделал, зачем на себя напраслину наводишь?

– Мы не предупредили Серхата. А он ответственный за реконструкцию. Я сказал, что никто даже не заметит, когда мы будем убираться – в понедельник или во вторник. К тому же там даже не об уборке речь шла: в среду должны были работать маляры, и нам следовало закрыть всякие вещи пленкой. Серхат звонил мне, спрашивал, придем ли мы в понедельник. А я соврал, что придем. Звонок Серхата был знаком, посланным Аллахом. Он будто заранее указал мне, что надо все-таки выйти на работу, но я проигнорировал его указание и соврал. За это Он меня и покарал.

Меннана стало раздражать, что его товарищ решил взвалить на себя всю ответственность за произошедшее, и он заговорил искренне, как друг или старший брат:

– Ты ошибаешься, Кадир. Да, плохо, что ты соврал. Но это не ты устроил пожар. Более того, ты рисковал собой, чтобы спасти Меджита и Хусейна. Ты вынес Незихе из огня. Зря ты так себя заедаешь, нет в этом твоей вины. Это несчастный случай, что ты мог поделать?

Пока Меннан пытался его успокоить, в моей голове созрел другой вопрос, который я тут же задала:

– Кадир-бей, скажите, а вы давно работаете в этом отеле?

Он послушно ответил:

– Через месяц было бы три года. Но вы знаете, меня же уволили. И даже не выплатили пособия. Дела фирмы сейчас плохи.

А это интересно… Я отметила для себя, что у «Икониум туризма» сейчас проблемы с деньгами, и перешла к следующему вопросу:

– Хорошо, а отель с самого начала реконструкции находился под ответственностью Серхата?

Он ответил не сразу, немного подумал, покачал большой головой:

– Нет, сначала следил прежний управляющий, Ирфан-бей, потом его заместитель, Орхан-бей.

– А что с ними случилось?

– Им дал отвод Зия-бей и поставил на их место Серхата.

Я посмотрела на Меннана, в его глазах забродили тучки сомнений и немного стыда за то, что он не знал об этом и не отобразил в отчете. Но сейчас было не время для разборок с ним, я могла получить очень важную для расследования информацию.

Я спросила:

– Во время реконструкции в отеле бывал кто-то еще? Я имею в виду, если бы вы сделали все в понедельник, во вторник в отеле кто-то бы был?

– Вроде бы нет, – сказал Кадир виновато, – может быть, Серхат с дружком, Лысым Джавитом, да их компания. Ну и охрана, но они бы в лобби находились, и из них никто бы не пострадал, – его глаза увлажнились, – а вон как вышло, Хусейна и Меджита больше с нами нет…

– В их смерти нет вашей вины, – успокаивающе сказала я, – тем более, если все было, как я думаю, ваша совесть абсолютно чиста.

Тоска на его лице в одну минуту сменилась сомнением.

– А кто тогда виноват? Что, был поджог?

Меннан уставился на меня с таким же, как у Кадира, выражением лица. Хотя вокруг и было прохладно, на его лице выступил пот.

– Мы исследуем этот вопрос, – сказала я максимально спокойно, – если вы нам поможете, правда скоро выйдет наружу. Но у меня есть еще один вопрос. Зия-бей упоминал, что вы настаиваете на том, что пожар устроили пришельцы. Это так?

Он взглянул на Меннана так, будто просил о помощи, но поняв, что ее не стоит ждать, ответил, слегка стесняясь:

– Я увидел человека в инопланетном скафандре. Удивительный, блестящий, как алюминий, костюм.

– Вы смогли разобрать его лицо? На кого он был похож?

Кадир понял, что я не пытаюсь над ним смеяться, и с жаром сказал:

– На нем был шлем, я не смог разобрать его лица, да и тела под одеждой не было видно.

– Когда вы его увидели?

– После того как вытащил Незихе, когда второй раз спустился вниз…

Я боялась что-то упустить, поэтому сразу уточнила:

– После того, как вы оставили Незихе Серхату?

– Да, после этого…

– А Серхат сильно удивился, когда вас увидел?

Он сморщил лоб:

– Наверное, удивился. Сказал что-то вроде: «Чего вы здесь забыли?» Но я не то чтобы был в состоянии ему отвечать. Меджит и Хусейн оставались внизу.

Ага, теперь все становилось понятно.

– И после этого вы спустились вниз?

– Да, именно так. Мне нужно было спасти Меджита и Хусейна. Внизу было очень жарко, а дым жег мне глаза. Когда я спустился по лестнице, внизу оказался этот человек в скафандре пришельца. Он вышел из дыма. Однако когда увидел меня, испугался и стал отступать. Что уж тут врать, меня он тоже напугал, я тоже подался назад, а там меня сзади кто-то и тюкнул по макушке.

Еще один отсутствовавший ранее кусочек мозаики встал на свое место.

– Там был еще кто-то?

– Да, еще один в таком же скафандре. Я его заметил, когда пришел в себя. Они держали меня за руки и за ноги и пытались вынести из огня.

– Кадир, а это не пожарные ли были, часом? – вставил реплику Меннан. – Описанные тобой скафандры напоминают костюмы пожарных.

Кадир был крайне уверен в своих словах.

– А с чего пожарным бить меня по макушке? С чего им меня так не любить?

– Да не били они, наверное, тебя. Ты сам наглотался дыма, испугался и такое придумал.

– Нет, – возразил Кадир, – ничего я не придумывал. Я действительно их видел, и это не были пожарные. Не ударь они меня по голове, я бы вынес и Меджита, и Хусейна. – Он обиделся на друга и теперь обращался только ко мне: – Я знаю, о чем говорю, мисс Карен. Это никакие не пожарные. Там было два человека в странных костюмах, один из которых засветил мне по темечку.

– Я вам верю, – сказала я спокойно, – Меннан-бей тоже не сомневается в ваших словах. Мы задаем столько вопросов, только чтобы удостовериться, что ничего не упустили.

– Я вам все абсолютно точно рассказываю. Пусть Аллах будет свидетелем, все рассказал, ничего не утаил. Да и как мне врать-то после такого…

Меннан грустно посмотрел на Кадира. Он считал, что его товарищ до сих пор окончательно не пришел в себя, что он до сих пор верит в собственные галлюцинации.

– Мы знаем, что вы не врете, Кадир. Мы это прекрасно знаем, но вы же сказали в больнице, что пожар устроили инопланетяне.

– Угу, сказал, – вмешалась в разговор Нимет.

Она стояла чуть позади и смотрела на нас, в руках у нее был торт и две тарелки с печеньем. Когда эта женщина успела зайти в гостиную? Как долго она за нами наблюдала? Мы совершенно не заметили ее в пылу разговора.

– Разве не в этом ты уверял докторов, дорогой, – подошла она еще ближе, – разве ты не говорил, что в прачечную зашли два существа с антеннами на головах и включили все утюги?

Он взглянул на жену, явно изобразив на лице, что, когда гости уйдут, он ей это припомнит, и все же признался:

– Да, говорил. Вас бы так огрели по черепушке, вы бы не только пришельцев увидели, но и самого Аллаха. Разве не сказала эта бессовестная докторша: «Его так сильно ударили по черепу, что вам очень повезло, что он остался жить»? После такого удара любую чушь нести незазорно.

Я больше не могла сдерживаться и громко рассмеялась. Смех оказался заразительным, сначала он перекинулся на Меннана, потом на Нимет, а в конце и на самого Кадира.

Первым собрался Меннан:

– А сейчас, Кадир, еще раз все спокойно обдумай. То есть вот ты сказал, что сначала на твою голову обвалилась балка…

– Не было никакой балки! – возмутился Кадир. – Меннан, ты что, не понимаешь совсем? Меня ударили по голове, елки-палки. А все, что до этого было, я очень хорошо помню!

– Чего ты разорался! – набросилась на мужа Нимет. Она поставила тарелки на столик и рассерженно посмотрела на него: – Разве можно орать на гостя?

Кадир разозлился не меньше ее и резко ответил:

– Где я тут ору?! И что ты тут забыла, мы еще не договорили! Иди чаем займись!

Нимет ушла не сразу, смерила мужа злым взглядом, но, видимо, из-за нашего присутствия не стала продолжать ссору.

– Я займусь чаем, – сказала она, направляясь к кухне, – но сначала ты научись разговаривать, как нормальные люди.

Кадир засмущался, но обратился ко мне, а не к Меннану, на которого кричал ранее:

– Простите, Карен-ханым. Но я уверен в том, что говорю. Я видел этого странно одетого человека, совершенно как вас сейчас. И только потом я отключился.

Пришло время поделиться с ним моими мыслями.

– Хорошо, предположим, что вы действительно видели человека в скафандре. А потом его товарищ ударил вас по голове. Вы отключились. А когда открыли глаза, два человека в таких же костюмах вытаскивали вас наружу.

Он кивнул и подтвердил:

– Да, все было именно так.

– Тогда допустим, что сначала вы увидели поджигателей. Тех, кто устроил пожар.

Он пытался понять, к чему я веду.

– Хорошо, значит, поджигателей.

– Они думали, что во вторник вас не будет в отеле. Потому что уборка должна была производиться на день раньше, то есть в понедельник. Вот поэтому первый из них, увидев вас, удивился и отпрянул назад. В это время его сообщник вас заметил, подошел сзади и ударил по голове. Вы отключились. В определенный момент вы ненадолго пришли в себя, приоткрыли глаза и снова увидели странно одетых людей. Вы приняли их за тех самых поджигателей. А на самом деле это были пожарные, которые вас спасли, вытащили из огня и доставили в больницу.

Он слегка закинул голову назад и, задумавшись, пробормотал:

– Но тот, кого я увидел сначала, был реальным. Как и тот, что меня ударил…

Меннан еще не готов был смириться с тем, что пожар мог оказаться не несчастным случаем, а поджогом.

– А те, кого ты увидел после, они были настоящими?

Кадир задумался, было видно, что он слегка запутан:

– Да, я видел их, но уже после того, как меня ударили по голове. Поэтому я не могу быть в этом уверен. Возможно, это был всего лишь сон. Но то, что я увидел сначала, происходило на самом деле.

Я узнала то, что хотела узнать. Картина пожара почти полностью сложилась в моей голове. Но была пара пробелов, и мне очень хотелось их заполнить.

– Кто-то видел, как вы с коллегами заходили в отель? Вы видели Серхата или Джавита?

– Нет, мы зашли внутрь через служебный вход. Чтобы Серхат нас не заметил, я запретил ребятам подниматься в лобби. Ведь мы ему соврали.

Меннан окончательно запутался, но никаких вопросов не задавал, видимо, боялся встретиться лицом к лицу с правдой. Воцарившуюся в гостиной тишину нарушила Нимет с чайником.

– Ну что, ты не закончил еще? – спросила она, глядя мужу прямо в глаза. – Хватит уже, а то совсем гостей голодом заморишь, дорогой мой.