«Я не сдержал данного куньбеку Янгую обещания согласно нашей договорённости. Фатих-шах вторгся в его земли, и я должен был, как только узнал об этом, сразу же вступить в войну с канглами. Вот и вскрылся обман… Как я мог это сделать, если на самом деле Хан-суна-шах не собирался ни воевать с канглами, ни вступать с ними в военный союз, в чём я заверил правителя усуней? Я обещал куньбеку Янгую противостоять возникновению этого союза и, казалось, сумел обмануть его. Поскольку мы не поддержали канглов, то это выглядело, будто мне удалось помешать повелителю. Но в итоге всё получилось не так, как я хотел… Да, ко гда куньбек Янгуй увидел, что канглы пришли в земли без участия огузов, он ещё мог поверить в соблюдение данного ему обещания, но когда осознал, что я не сумел выступить против канглов одновременно с ним, то понял всё. Теперь он знает, что между огузами и канглами нет никакой договорённости о совместной войне, и что это вовсе не моя заслуга, и к тому же что я не способен быть верным своему слову, так как не обладаю необходимой для борьбы силой, а всецело нахожусь под властью Хан-суна-шаха. Хоть это не так на самом деле, но он подумает именно так… Не следовало обманывать куньбека Янгуя и давать несбыточных обещаний, и тогда, возможно, он хоть как-то понял бы меня. Кто бы мог подумать, что Фатих-шах начнёт военные действия зимой? Вот это-то и навредило больше всего! Теперь, получается, я упустил свой шанс свергнуть повелителя при содействии куньбека Янгуя. Ну что же, придётся обходиться собственными силами и действовать в соответствии с моим старым планом», – тяжёлые мысли одолевали визиря Карима, когда вошёл стражник и сообщил, что прибыл визирь Алпан и хочет поговорить с ним.

«А этому что нужно?» – подумал визирь Карим. В юрту вошёл визирь Алпан, стройный моложавый мужчина с раскосыми узкими глазами, в которых навсегда поселилась усмешка. Стражник тоже вернулся в юрту. Визири приветствовали друг друга почтительным жестом.

– Проходи, визирь Алпан, будь гостем, – пытаясь выглядеть вежливым, пригласил визирь Карим.

Вошедший снял шубу, отдал её стражнику, прошёл на дальнюю половину юрты и присел на одну из подушек, укрытую шкурой. Визирь Карим опустился на своё место и посмотрел на гостя.

Визирь Алпан погладил бороду, окинул взором юрту и взглянул на визиря Карима:

– Чем ты так раздражён, визирь Карим? Я не так часто бываю у тебя, чтобы успеть надоесть.

– Визирь Алпан, ты всегда так смотришь, словно усмехаешься. Тебя сложно спокойно воспринимать. Не сердись, но это так, – пытаясь улыбнуться, произнёс визирь Карим.

– Это верно, визирь Карим, я от многих слышу подобные слова, но что поделать, если я народился с такой внешностью. Не всем же быть красавцами, как ты, – спокойно развёл руками визирь Алпан.

– Ну, довольно об этом, – махнул рукой визирь Карим. – Говори, зачем пришёл. Насколько я тебя знаю, ты ничего просто так не делаешь и не являешься любителем праздности.

– Хорошо, визирь Карим, время дорого, согласен с тобой, – кивнул визирь Алпан. – Скажи, визирь Карим, как ты относишься к великому визирю Майсуру? Не надоел он тебе своими вечными придирками? Что касается меня, так он житья спокойного не даёт. – Визирь Алпан в сердцах ударил рукой по колену. – Вот и теперь я приехал от повелителя. Он срочно вызвал меня к себе, а там великий визирь… Чего только я не услышал! И в одном, и в другом я, оказывается, повинен. Во всём меня обвинил перед повелителем. И так постоянно, каждый раз. Если при повелителе такое говорит, то даже представить себе не могу, что наговаривает в моё отсутствие. Кстати, он и о тебе тоже отозвался весьма недовольно, вот я и решил навестить тебя и поговорить. Почему он срывает зло на нас с тобой?! Причём старается делать это всегда при повелителе. При встречах вне стен главной юрты ведёт себя совершенно иначе, словно другой человек! Что такого плохого мы с тобой сделали, а? Я же вижу, да и все давно заметили, что к тебе он относится почти с ненавистью. Почему так? Что ему от нас нужно? Где мы с тобой перешли ему дорогу? Вот скажи, визирь Карим, что делать? Как терпеть дальше? Порой я готов разорвать его на части голыми руками. При одном воспоминании о нём в жилах кровь закипает. – Визирь Алпан побагровел, сжал кулаки и со злостью мотнул головой.

– А какого совета ты, визирь Алпан, ждёшь? – видя его состояние, строго спросил визирь Карим и уже более спокойно продолжил: – Терпи. Я же терплю. Что я могу тебе сказать… Майсур – великий визирь и самый приближённый к повелителю сановник. Что ты хочешь услышать? Ты сам же говоришь, что готов разорвать его голыми руками, а теперь представь, что и он так хочет поступить со мной, когда видит меня. Думаешь, мне легко сносить его несправедливое отношение? Он обо всём, что услышит или узнает от кого-то обо мне, сразу бежит и докладывает повелителю, а повелитель тут же вызывает меня, высказывает недовольство и винит во всех грехах, будто я один творю повсюду зло и желаю навредить. Повелитель настолько верит словам великого визиря, что не удосуживается проверить, правдивы ли они. А ты спрашиваешь, как быть… Я откуда знаю. У меня положение ещё хуже, чем у тебя, и ты знаешь почему, – визирь Карим замолчал, нервно сжал пальцы в замок и отвёл глаза.

Оба молчали и смотрели в разные стороны, пока визирь Карим не взглянул на визиря Алпана и не спросил:

– Что ты предлагаешь? Говори без утайки. Ты знаешь меня.

– Есть только один способ избавиться от него раз и навсегда, – визирь Алпан посмотрел в глаза визирю Кариму. – Нужно убить его. Другого выхода нет. С любым другим сановником, кто займёт его место, нам с тобой будет легче. С любым, визирь Карим.

– Ну ты и удивил меня, визирь Алпан! От кого другого, но не от тебя можно было ожидать такое. Видать, и впрямь дошёл до отчаяния, раз ты готов пойти на крайнюю меру, – искренне удивившись предложению собеседника, произнёс визирь Карим.

– Я не шучу, визирь Карим, мне не до шуток. Я не сказал главного. Знаешь, что предложил великий визирь повелителю при мне только что? В виде наказания предложил временно сместить меня до командующего дозорными войсками. Вот что он предложил, – визирь Алпан замолчал, сжал губы и опустил голову.

– Как так? – ещё больше удивился визирь Карим. – Повелитель не смеет так поступить. Ты же потомок очень знатного рода. Всем известно это. Ты по праву занимаешь пост визиря.

– О чём ты говоришь, визирь Карим? – подняв голову и посмотрев ему в глаза, с сарказмом в голосе ответил визирь Алпан. – Ты, потомок более знатного рода, нежели мой, равного с родом самого повелителя, являешься всего лишь визирем, хотя по праву должен быть великим визирем. Что обо мне-то в таком случае говорить? Кто я и кто ты, визирь Карим. Кстати, и кто великий визирь Майсур. Всем известно, что его род не столь значим даже в сравнении с моим, но, однако, он – великий визирь, а по справедливости ему нет места даже среди визирей. Вот как бывает. Так что, возможно, скоро я стану военачальником, а моё место, как я понял, займёт зять великого визиря Майсура тысячник Ирек. А ты мне про знатный род и про справедливость толкуешь! Какое это теперь имеет значение? Никакого. Теперь ты понимаешь, к чему были все эти постоянные придирки со стороны великого визиря в присутствии повелителя. Вода камень точит. Воистину так. Он добился своего. Хотя повелитель не принял окончательного решения, но думаю, что всё так и будет. А теперь подумай о себе и о своём положении и ты, визирь Карим. Видишь, к чему всё это придумал великий визирь? Меня он уже почти сместил. Теперь твоя очередь. – Визирь Алпан всё время говорил серьёзно, но в конце грустно улыбнулся и добавил: – У него много дочерей, и, стало быть, зятьёв тоже много. Теперь ты понимаешь, почему я пришёл к тебе? Тебя ожидает та же участь, что почти постигла меня, визирь Карим. Я говорю почти только потому, что ещё надеюсь на то, что повелитель не станет меня смещать, но при такой настойчивости великого визиря однажды это всё-таки случится. Не теперь, так потом. – Визирь Алпан провёл ладонью по лицу, встал и произнёс напоследок: – Пора мне уходить, визирь Карим, а ты подумай о том, что я предложил. Не спеши отказывать. Вдвоём нам будет легче справиться с нависшей над нами бедой.

Визирь Карим тоже поднялся на ноги. Он пристально посмотрел в глаза визирю Алпану и кивнул, давая понять, что подумает. Визирь Алпан надел шубу и вышел из юрты.

* * *

«Прав визирь Алпан. Во всём прав. Майсур ведёт себя очень смело, так как его безоговорочно всегда и во всём поддерживает повелитель. Вдвоём они действительно сильны. Майсуру в уме не откажешь. Что есть, то есть. Одно то, как он преподносит свои советы повелителю, достойно восхищения. Предварительно до мелочей всё обдумав по какому-либо вопросу и приняв окончательное решение, Майсур идёт к повелителю и излагает всё очень тщательно, но при этом как бы обдумывая всё это при нём, делая вид, что заранее ничего не готовил. Постепенно подводит повелителя к своему решению, но делает это настолько искусно, что всё выглядит так, будто сам повелитель додумался до такого. Ну а когда повелитель наконец-то всё понимает и повторяет Майсуру его же решение, выдавая за своё, Майсур с восторгом принимает его и при этом обязательно подчёркивает глубину мышления повелителя. Ох уж этот Майсур… Он словно слизь, которую невозможно ни сжать в руке, ни удержать силой. Всё время выскальзывает между пальцами. Повелитель, возможно, догадывается об этой уловке Майсура, но ему это нравится и вполне устраивает, так как Майсур никогда не претендует на первенство в разговорах и суждениях, всем видом показывая, насколько повелитель умнее всех своих подданных, в том числе и его самого. Такое поведение Майсура действительно свидетельствует о незаурядных способностях, за которыми, безусловно, таятся ум, хитрость и богатый жизненный опыт. Визирь Алпан очень зол на Майсура, но, как я понял, считает только его виновным в том, что с ним происходит. Он совершенно не думает о том, что главным недоброжелателем является не Майсур, а сам повелитель. Избавившись от Майсура, визирь Алпан надеется на другую, более достойную и спокойную жизнь. Глупец… – размышлял визирь Карим над словами и предложением визиря Алпана. – А что, если визирь Алпан подослан Майсуром или даже самим повелителем? Что, если кто-то из них или они вместе решили устроить мне ловушку? Этот Алпан никогда не был близок ко мне, и его приход выглядит довольно странным. Он никогда не появлялся в моём жилище, а тут вдруг навестил, дабы излить душу и высказать обиды на Майсура. Почему он пришёл именно ко мне, ведь у него наверняка есть друзья? Что-то здесь не так… Причину прихода объяснил сложной ситуацией, в которой якобы оказался он и могу оказаться я. Он как бы решил предупредить об опасности, нависшей и надо мной, и предложил совместно противостоять ей. С одной стороны, зная о том, что между мной и повелителем, а равно и Майсуром, весьма сложные отношения, Алпан вполне мог бы прийти ко мне и попытаться найти во мне союзника, что и сделал. Но с другой – его откровения и очень опасное предложение мне, человеку совершенно чужому, невольно наводит на мысль о западне, устроенной по чьему-то велению. Во всяком случае, о попытке сделать это. Как разобраться? Где правда и где ложь? Если я схвачу его и доставлю к повелителю как предателя, то, окажись он не таковым на самом деле, я потеряю человека, которого можно было бы использовать в борьбе против Майсура и в итоге против повелителя. Но, если я этого не сделаю, а он действует по указанию, тогда могу угодить в ловушку. Чтобы не совершить ошибки, остаётся только одно. Отказать и считать, что этого разговора между нами не было… Меня пугает другое. Этот визит очень неожиданный, но случился он перед самым началом действий по свержению Хан-суна-шаха. Что бы это значило? Неужели повелителю что-то известно о моих планах? Всё может быть… Но тогда почему он прислал этого визиря, а не людей для взятия под стражу? Значит, всё-таки визирь пришёл по своей воле, и у меня есть время для подготовки. Очень надеюсь на то, что в оставшиеся дни никто не помешает мне достичь наконец цели. К тому же всё уже почти готово. Все мои люди на местах и ждут сигнала к действию».

* * *

Прошло три дня. Визирь Карим был в своей юрте, когда срочно прибыл гонец от повелителя и передал веление немедленно явиться. Визирь Карим быстро собрался и спешно прибыл к главной юрте. Ещё издали он заметил многолюдность и суету. Кто-то приезжал, кто-то отъезжал. Всюду находились тысячники, которые отдавали приказы сотникам. Ничего не понимая, визирь Карим вошёл в юрту. Помимо Хан-суна-шаха, в ней были визири и военачальники. Повелитель с озабоченным видом восседал на троне. Все остальные стояли по обе руки перед ним. Визирь Карим приложил руку к груди, поклонился повелителю и занял своё место. Хан-суна- шах даже не взглянул на него. Визирь Карим окинул взором всех стоящих и заметил, что здесь не было великого визиря Майсура и визиря Алпана.

– Что случилось, визирь Аслан? – наклонив голову к стоящему рядом визирю Аслану, тихо спросил визирь Карим.

– Совершено покушение на великого визиря Майсура, – прошептал тот на ухо.

– Покушение? – удивился визирь Карим.

– Да, визирь Карим, утром, когда он направлялся сюда, – пояснил визирь Аслан.

– Он жив? Кто покушался? – спросил визирь Карим.

– Я не знаю, жив ли он, но того, кто покушался, убили, – ответил визирь Аслан.

– Надо же… Да, я заметил, что великого визиря здесь нет, и это показалось мне странным, – произнёс визирь Карим и вновь спросил: – И визиря Алпана не вижу что-то. Он-то где?

– Его нет. Никто не знает, почему он до сих пор не явился. За ним посылали уже дважды, – пожал плечами визирь Аслан.

– Понятно. Вернее, ничего не понятно, – прошептал визирь Карим.

– Вот и мне тоже, – согласился визирь Аслан.

– Сюбаши Тычахтай, – нарушив тишину, Хан-суна-шах сурово и громко обратился к командующему армией огузов.

Тычахтай вышел на середину, приложил руку к груди и склонил голову в ожидании велений. Все тут же перестали шептаться и выпрямились.

– Ты окружил стойбище? – спросил повелитель, сверля его жёстким взглядом.

– Да, повелитель, – подтвердил сюбаши Тычахтай.

– Кого задержали? – сурово осведомился Хан-суна-шах.

– Нескольких торговцев с небольшими караванами, повелитель. Они собирались покинуть стойбище. Их допрашивают, – чётко отвечал сюбаши Тычахтай.

– Почему мне до сих пор ничего не известно?! – почти закричал Хан-суна-шах. – Твои люди не могут развязать им языки? Немедленно узнай и доложи!

– Повинуюсь, повелитель, – сюбаши Тычахтай развернулся и выбежал из юрты.

– Все покиньте юрту и ждите моих велений снаружи, – раздражённо бросил Хан-суна-шах и шевельнул пальцами правой руки, словно стряхнул пыль с колена.

Все стали быстро кланяться и спешно удаляться из юрты.

– Визирь Карим, а ты останься, – повелел Хан-суна-шах.

Визирь Карим спокойно подошёл к повелителю и встал перед ним в нескольких шагах, смотря прямо ему в глаза и думая: «Даже Небесам, как я вижу, это угодно. Вот она, самая подходящая ситуация. Главное, всё сделать спокойно и основательно».

– Тебе известно, что случилось? – не так сурово, как прежде, потребовал Хан-суна-шах.

– Да, повелитель, я только что узнал об этом, – сдержанно промолвил визирь Карим.

– Великий визирь Майсур в очень тяжёлом состоянии, – вздохнув, изрёк Хан-суна-шах, помолчал и продолжил: – Что ты думаешь по этому поводу?

– Прости, повелитель, но у великого визиря Майсура всегда было много недоброжелателей. Может быть, кому-то из них он навредил больше, чем другим, – спокойно отозвался визирь Карим.

– Вижу, что ты не очень-то озабочен случившимся. Может, стоит проявить больше сочувствия, учитывая тяжесть его состояния? – недовольно произнёс Хан-суна-шах.

– Повелитель, ты же знаешь всю правду о наших с ним отношениях, так к чему такие пожелания мне высказываешь. Таких сановников я не выношу на дух. Он хотя и хитрый, как лис, но мерзавец, каких поискать нужно. Ты многого не хочешь слышать, но все знают, какой он кровопийца. Он увеличивает размер дани, установленный тобою, и полученную разницу кладет себе в карман, и ты знаешь об этом, но ничего не предпринимаешь в отношении этого вора и казнокрада. Что скажешь на это? Да, меня не интересует ни его состояние, ни он сам вообще. Пусть даже сдохнет, для меня это неважно. А знаешь почему? Он служит только тебе и не думает о подданных. Они для него грязь под ногтями, не больше. И эта нелюдь – твой великий визирь… – цедя сквозь зубы каждое слово, проговорил визирь Карим.

– Как ты смеешь так вести себя и разговаривать со мной в таком тоне? – сжав кулаки, вскричал Хан-суна-шах.

– Повелитель, я веду себя так, как и подобает вести себя визирю, а ты не смей повышать на меня голос. Я как-то говорил об этом, но ты, вижу, забыл всё. Тебя раздражает не мой тон, не поведение, не отношение к твоему великому визирю, а правда, которую я говорил всегда и теперь говорю. Так что умерь свой пыл и сохрани его для других, – как прежде, спокойно заговорил визирь Карим, при этом на шаг подступив к повелителю. – И это далеко не всё, что я хочу сказать. Этот старый безродный льстец, которого ты незаслуженно возвысил, давно должен гнить под землёй. Место великого визиря по праву должно принадлежать мне. Ты это знаешь лучше всех, повелитель, но продолжаешь издеваться надо мной у всего народа на глазах. Кто тебе дал такое право? Мой род во все времена был равен твоему и превосходил все другие роды. И всё это идёт от великого предка нашего Огуз-хана. Так как ты смеешь так поступать со мной? Или ты немедленно назначишь меня великим визирем, или я начну войну. Довольно, всему есть предел. Ты понял меня? Ты считаешь, что до сих пор я не сверг тебя только потому, что слабее, но ты ошибаешься, я не делал этого только по одной причине. Я чту законы наших предков. Вот поэтому ты продолжаешь восседать на этом троне, а я терпеливо хожу в простых визирях, как эти болваны Алпан, Аслан и им подобные. Ты же знаешь, что по нашим древним законам не можешь подвергнуть казни никого из моего рода. Никого, в том числе и меня. Попробуй, попытайся нарушить этот закон, и увидишь всю мощь моей родни. От тебя и твоих родичей не останется даже следа. Ты понял, повелитель?

– Визирь Карим, да как ты… – вновь вскричал Хан-суна-шах и хотел вскочить на ноги, но визирь Карим сделал к нему ещё один шаг, наступил сапогом на подол его халата, ловко выхватил меч из ножен, приставил остриё к горлу и злобно прошептал:

– Я же предупредил, чтобы ты никогда не смел повышать голос на меня. Никогда. Ты слышишь? Это было в последний раз. А теперь отвечай, я великий визирь или нет? Я жду.

– Не бывать этому, – прохрипел Хан-суна-шах.

– Ну тогда я – повелитель. Пусть дух великого Огуза простит меня, – и визирь Карим вонзил меч в горло Хан-суна-шаха.

Тот стал захлёбываться кровью и хвататься за меч. Визирь Карим стоял и спокойно смотрел в угасающие глаза. Хан-суна-шах дёрнулся всем телом и затих. Визирь Карим вытащил из его горла меч, вытер подолом халата, вложил в ножны и повернулся к двери, заложив руки за спину. В юрту вбежал сюбаши Тычахтай. Он увидел стоящего перед троном визиря Карима, замер перед дверью, прижал ладонь к груди и склонил голову.

– Сюбаши Тычахтай, всё случилось немного раньше, нежели я задумал. Ты понял? – спокойно произнёс Карим.

– Да, повелитель, я всё понял, – склонившись ещё ниже, ответил сюбаши Тычахтай.

– А теперь слушай мои первые веления. Всех визирей, что снаружи, взять под стражу. Майсура добить и обезглавить всех его родичей. Всех до одного. Никого не щадить. Всех сановников при малейшем возмущении брать под стражу. По всем стойбищам направить гонцов. Везде призывать к спокойствию. Визиря Алпана найти и доставить ко мне. Только без грубостей. Он нужен целым и невредимым. Этого, – Карим показал большим пальцем себе за спину, – убрать отсюда, вывезти в степь и бросить на съедение шакалам. Всю свою жизнь он пил мою кровь, ни дня не давая покоя, и теперь получил сполна за это. Он недостоин быть похороненным как повелитель, и последних почестей ему никто не воздаст. Я лишаю его их. К членам его семьи приставить охрану, никого никуда не выпускать, никого к ним не подпускать. Пусть пока все остаются в своих жилищах. Ко мне никого не впускать. Моя семья под охраной?

– Да, повелитель, не беспокойся, – уверенно ответил сюбаши Тычахтай.

– Ступай, – повелел Карим-шах.

– Слушаюсь, повелитель.