– Правитель, канглы готовятся к войне с нами. Они задумали начать военные действия сразу по окончании зимы, – сообщил куньбеку Янгую Наби-бек.

Они стояли на берегу озера, невдалеке от главной юрты. Холодный осенний день был ветреным, поэтому они облачились в тёплые шубы из соболиного меха, на их головах были треухи из лисьего меха, а на ногах – большие сапоги из овечьих шкур мехом внутрь.

– Наби-бек, скажи мне, ты по-прежнему доверяешь своему лазутчику Берджу? – не сводя глаз с озёрной глади, спросил куньбек Янгуй.

– Правитель, его обожаемая жена Галатис содержится у нас в очень достойных условиях. Он видит это, встречаясь с ней в каждый свой приезд. К тому же у них родился ещё один ребёнок. Сведения, которые он доставляет нам, до сих пор всегда подтверждались. Он, конечно же, пытается иметь выгоду с обеих сторон, но в том, что он честен перед нами, я лично убеждён, – взглянув на куньбека Янгуя, уверенно ответил Наби-бек и спросил: – Правитель, тебя терзают какие-то сомнения?

– Что ещё сообщил он? – после недолгого раздумья задал вопрос куньбек Янгуй.

– В предстоящую зиму Фатих-шах собирается направить послов с дарами к самому шаньюю хуннов Модэ. Он хочет заключить с ним военный союз против нас. Когда точно будут направлены послы, Берджу пока не знает. К тому же, правитель, за эти сведения Берджу попросил выделить ему много золота, пояснив, что человек, который может дать точную информацию, приближён к очень высокому сановнику в их ставке. О ком идёт речь, он пока не сказал. Но как только Берджу будет обладать более точными сведениями, сразу же сообщит об этом нам, – сообщил Наби-бек.

– Что ещё? – продолжал спрашивать куньбек Янгуй. Он задавал вопросы, но делал это так, словно ответы не очень-то интересовали его.

– Правитель, Хан-суна-шах не идёт на сближение с Фатих-шахом, хотя Фатих-шаху удалось совершить с ним совместный поход на аланов. Причины такого поведения Хан-суна-шаха мне пока неизвестны, – ответил Наби-бек, затем более внимательно всмотрелся в лицо куньбека Янгуя и тихо, проникновенно спросил: – Правитель, прости за вопрос. Ты себя хорошо чувствуешь?

– Да, благодарю тебя, Наби-бек, со мной всё хорошо, – взглянув в глаза Наби-беку, спокойно ответил куньбек Янгуй.

Правитель усуней повернулся к главной юрте, посмотрел на неё, затем окинул взором горную корону, и мысли, не дававшие ему покоя всё последнее время, потекли сами собой, будто он обращался с ними к одной из заснеженных вершин: «Я много думаю о том, как нам быть дальше, думаю над тем, как нам жить. Фатих-шах готовится к войне с нами, а мы нет. Это неправильно. Да, мы сильны, но и мы должны искать союзников в предстоящей войне. И не только для этого. Мы должны обрести союзников для уверенной и спокойной жизни, если, конечно, она существует, такая жизнь. Общепринято считать, что войны – это всего лишь часть существования всех народов. Вот при этих мыслях у меня возникают странные и пока необъяснимые противоречия. Конечно, от них, от войн, многое зависит в судьбах народов, но не всё… Сражения либо возносят кого-то над кем-то, либо принижают, но в любом случае между ними тоже есть жизнь, разная, но есть, и она обязательно неспокойная, и довольно сложная, и тяжёлая, да настолько, что и жизнью-то её порой назвать невозможно. Я уверен в том, что нет такого народа, кто хотел бы жить хуже, чем живёт. Все желают для себя лучшей участи. Войны, на мой взгляд, не ведутся ради справедливости, заступничества за кого-то или же ради отмщения, как зачастую громогласно заявляют некоторые правители, выдвигаясь в походы, но к их окончанию думая и вожделея уже о другом. Они ведутся ради увеличения благ для себя, и только это всегда является главной и единственной целью, о которой стараются не говорить и уж точно не провозглашать принародно. В конечном счёте, как я думаю, всем нужна выгода. И не важно, для народов ли она нужна или же больше для их правителей. Она нужна всем, так как без неё и народы будут нищими и обездоленными, и правители будут слабыми и безвольными. Странно, но мне порой кажется, что все и всегда с кем-то воюют. Даже теперь, в это время, пока я стою здесь и взираю на тебя, великая гора, кто-то где-то обязательно погибает в сражении. Вот и задумываешься над тем, что такое на самом деле эти войны и что такое жизнь без них. Может быть, полноценная жизнь и есть постоянные войны, а перерывы между ними всего лишь небольшой отдых и накопление сил. Как бы там ни было, но, судя по своей жизни, я могу сказать, что ещё ни одного дня не было в ней, чтобы я мог понять, почувствовать то, что называется жить в мире, я не познал, что такое вообще этот так называемый мир. Мы постоянно боремся и воюем ради него, но, как ни странно, в нём не живём ни мгновения…»

– Правитель, что с тобой, правитель?! Ты действительно чувствуешь себя хорошо? – вдруг сквозь охватившие мысли куньбек Янгуй услышал голос Наби-бека и посмотрел на него. Тот обеспокоенно заглядывал ему в лицо.

– Наби-бек, готовь послов к ханьцам. Я хочу заключить военный союз с императором Вэнь-ди, – неожиданно для Наби-бека вдруг повелел куньбек Янгуй.

– Повинуюсь, правитель, – приложив ладонь к груди и склонив голову, почтительно произнёс Наби-бек.

* * *

– Дильбар, ты где? – девушка ехала шагом на лошади по берегу озера, оглядывая высокий, протяжённый лесистый яр, и звала свою подругу. – Ну, Дильбар, не пугай меня, спускайся оттуда!

– Фируза, прекрати кричать, а то всех зверей здесь распугаешь, – на вершине крутого склона среди деревьев появилась, задорно смеясь, девушка верхом на белом коне и стала осторожно спускаться по тропе.

Наступила зима. Ночью выпал первый снег, изменив всё вокруг до неузнаваемости. Обширная озёрная гладь поменяла цвет, слегка потемнев, но по-прежнему была притягательна для взора и будоражила сознание молчаливым величием.

– Дильбар, прошу тебя, не делай так больше. Мы и так уехали слишком далеко. К тому же из-за тебя без охраны, – надув пухлые губки, тонким голоском возмущённо произнесла Фируза и ещё плотнее запахнула на груди красивую лисью шубку.

Дильбар уже вела своего скакуна рядом с ней. Долгополая шуба из серебристого каракуля была расстёгнута на ней, открывая взору ярко-красную рубаху и штаны, заправленные в красные сапоги с белым меховым отворотом на голенищах.

– Прекрати, Фируза, лучше посмотри какая вокруг красота! А какой воздух! Надышаться невозможно! Это просто чудо какое-то! – не обращая внимания на недовольство подруги, восхищённо говорила Дильбар. Она раскинула руки во всю ширь, затем запрокинула голову, придерживая островерхий головной убор с меховой оторочкой, и зажмурила от удовольствия глаза.

– Ничего особенного я не вижу. Холодно, и всё, – пробурчала Фируза и, словно озябла, повела узкими плечами. – И вообще, нам пора возвращаться.

– Эх ты, мерзлячка, не успели выехать на прогулку, а ты уже обратно собралась, – задорно взглянув на неё большими сине-зелёными глазами с длинными и пушистыми ресницами, засмеялась Дильбар и, потянувшись к подруге рукой, слегка коснулась её плеча. – А что будет с тобой, когда наступят настоящие холода? Видимо, мне придётся одной наслаждаться всей этой красотой!

– Вот и наслаждайся, а я поехала обратно, – Фируза начала разворачивать свою лошадь.

– Ну хорошо, хорошо, возвращаемся, только давай вон до того валуна доедем и потом обратно, – продолжая улыбаться, предложила Дильбар и, тут же ударив пятками скакуна по бокам, с места вскачь помчалась дальше по заснеженному берегу. Фируза недовольно посмотрела ей в спину, но последовала за ней, ускоряя бег своей лошади.

* * *

– Правитель, люди посланы во все стороны. Они тщательно осматривают побережье и всю округу. Возле чёрного камня обнаружены следы лошадей. Свежий снегопад затруднил немного поиски, но для опытных следопытов это не помеха.

Наби-бек стоял перед главной юртой и докладывал куньбеку Янгую о последних новостях. Куньбек Янгуй, с непокрытой головой, в расстёгнутой шубе, нервно ходил по террасе, заложив руки за спину, затем порывисто подошёл вплотную к Наби-беку, замер и пристально посмотрел ему в глаза.

– Правитель, прости, – Наби-бек не выдержал взгляда и опустил голову, перебирая пальцами плётку, что держал в руках. Шрам на его лице побагровел.

– Как такое могло произойти? Как? – сурово и с трудом пытаясь сохранять спокойствие, спросил куньбек Янгуй.

– Правитель, ты же знаешь характер своей дочери. Она опять отослала охрану. Не хочет она сопровождения. Ну не терпит она её даже на отдалении, – Наби-бек взглянул в лицо куньбеку Янгую, понимая его негодование, и попытался объясниться. – Дочь тысячника Бурчука Фируза, как всегда, была с ней. Он тоже ищет их. Все лазутчики отправлены по окрестностям. Надеюсь, скоро мы получим добрые сведения.

– Найди её, Наби-бек, найди. Я очень прошу тебя, – дрогнувшим голосом, едва сдерживая чувства, тихо попросил куньбек Янгуй и отошёл, повернувшись к нему спиной и низко опустив голову.

– Правитель, я… – растерянно начал Наби-бек, но запнулся на полуслове, с сожалением махнул рукой и, быстрым шагом пройдя по террасе, сбежал по ступеням. Ловко запрыгнув в седло, он сочувственно взглянул на правителя и погнал скакуна к главным воротам.

* * *

– Эй, где предводитель? – спрыгнув с лошади, громогласно спросил здоровяк, обращаясь к мужчинам, сидящим возле костра.

– Там, – показал один из них на вход в пещеру.

Здоровяк зашагал к пещере.

– Чего опять с ним случилось? – мотнув головой, но не сводя глаз с огня, проговорил один из мужчин.

– О Небеса, как он надоел своими выходками… Покоя от него нет, – смотря в спину здоровяку, зло прошептал другой.

– Хоть бы медведь заломал его, что ли. Или волки бы где-нибудь загрызли, – сплюнув в сторону, процедил сквозь зубы третий.

– И откуда он только взялся на наши бедные головы? И так жизнь хоть вешайся, а тут ещё он, – поддержал остальных четвёртый мужчина.

– И эти с ним такие же, – кивнув в сторону, произнёс пятый.

Все повернули головы туда, куда он кивнул, и увидели в отдалении под нависающей скалой группу людей с лошадьми, но разглядеть ничего больше не смогли из-за снегопада.

– Чего они там застряли? – спросил первый.

– Иди узнай, – зевая, предложил второй.

– Сам сходи, – пробурчал первый.

– Что-то давненько их не было. Я уже было обрадовался, что сгинули они навсегда, но нет, вернулись, – недовольно мотнул головой пятый мужчина.

– Скорее мы сгинем, чем они, – усмехнулся четвёртый.

– Это точно, – согласился третий.

– Видать, не с пустыми руками появились, – вновь оглянувшись, выразил догадку первый.

– Ещё бы. Вон как помчался к предводителю, – взглянув на вход в пещеру, согласился с ним второй мужчина.

– Чего гадать-то, скоро узнаем, – резонно подметил пятый.

– Не еда это вовсе. Это точно. Иначе чего бежать к предводителю. И на отдалении от нас стоят. Не хотят, чтобы мы видели, – вновь выразил догадку первый.

– Даже если золото добыли, что толку от него, когда жрать нечего, – пробурчал четвёртый.

– Вон, появился этот, – взглянув на вход в пещеру и кивнув, произнёс первый.

Все замолчали и обратили взоры на вышедшего из пещеры здоровяка. Он взглянул на своих людей и махнул им рукой. Мужчины у костра молча наблюдали. Вскоре мимо них один из людей здоровяка провёл двух молодых женщин с мешками на головах и связанными спереди руками. Вместе со здоровяком все они вошли в пещеру.

– Вы видели это? – удивлённо спросил первый мужчина, продолжая смотреть на пещеру.

– Кого это они притащили? – прошептал второй.

– Новые беды на наши головы они приволокли. Вот кого, – сплюнув, как всегда, процедил сквозь зубы третий. – Что, не видишь, как одеты эти пленницы? Да за них с нас три шкуры сдерут! Теперь-то понятно тебе? – он со злобой во взгляде посмотрел на второго.

– Ну дела… – мотнув головой, протянул четвёртый.

– Вот теперь-то нам точно конец, – уверенно произнёс третий и вновь сплюнул в сторону.

* * *

– Сними с них мешки и развяжи им руки, – послышался сильный и спокойный голос.

Говоривший находился в небольшой затемнённой нише дальней от входа стены, куда из-за полузадёрнутого полога не доставал свет от огня, полыхавшего в середине округлой пещеры, возле которого стоял здоровяк. Пленницы и приведший их мужчина оставались у самого входа между раздвинутыми пологами. Здоровяк кивнул, и мужчина, стоявший за спинами девушек, исполнил веление предводителя. Пленницы, едва видные в дрожащем свете и больше походившие на две ожившие тени, сразу стали разминать затёкшие запястья и озираться по сторонам.

– Кто вы такие и как смеете с нами так поступать? – взглянув на нишу и переведя дерзкий взгляд на здоровяка, почти срывающимся голосом вскрикнула та из девушек, что была выше ростом, облачённая в долгополую овечью шубку. – Вы знаете, кто мы такие? А?

– И кто вы? – спросил тот же спокойный голос из ниши.

– А ты выйди на свет, покажись нам, назови себя, тогда и мы назовёмся, – вновь вскрикнула та же девушка.

– Может, не стоит говорить им всю правду? Вдруг они пострадали от нас. Видишь, где прячутся? Они убьют нас за это, – прошептала на ухо высокой девушке вторая, что была ниже ростом и полнее. – Давай скажем, что мы дочери десятников или даже простых воинов. Они пожалеют нас и отпустят. А так мы разозлим их местью наших отцов и высоким происхождением и вызовем в них ещё большую злобу. Тогда они уж точно не выпустят нас отсюда живыми.

– Нет уж, пусть лучше сразу трепещут. Ты же видишь, что они разбойники и поэтому затаились в таком месте. Они сами боятся всех и всего. К тому же они поняли уже, что мы не из простых семей. Ты посмотри на наших скакунов, на нас, на наши одежды. Они же не слепые и тоже видят это. Так что нам нечего изворачиваться и пытаться вызвать жалость. Они хотят поторговаться. Выкуп за нас хотят получить, – склонив голову к ней, тихо ответила высокая девушка и тут же громко крикнула: – Так ты выходишь или так и будешь прятаться там?

– А ты, как я вижу, с характером, – из ниши спокойным шагом вышел высокий стройный мужчина с широченными плечами, с чёрной повязкой на голове и с полузакрытым тканью лицом. Его большие глаза сверкнули в отблесках огня.

– Так вот ты какой, пленитель наш! – стараясь быть как можно спокойнее, сдерживая голос, воскликнула высокая девушка и тут же уверенно зашагала к очагу, остановившись в нескольких шагах от него.

Теперь она оказалась на свету. Это была Дильбар. Фируза последовала за ней и замерла за спиной подруги, с опаской выглядывая, чтобы рассмотреть таинственного главаря разбойников.

– Прошу, присаживайтесь к огню, грейтесь, – показав рукой на расстеленные возле очага шкуры, предложил мужчина и опустился на одну из них.

Дильбар шагнула к очагу, вытянула над огнём руки, погрела их, затем подошла к мужчине и присела на шкуру, глядя на него. Фируза суетливо заспешила за ней и опустилась рядом.

– Что? – взглянув на не отрывающую от него глаз Дильбар, спокойно спросил предводитель.

– Ничего, – пожав плечами, как-то смущённо и тихо ответила Дильбар.

Фируза стреляла быстрыми глазками то на подругу, то на главаря разбойников, в недоумении поджав пухлые губки. Она явно не понимала, из-за чего вдруг произошли такие разительные перемены в поведении её подруги.

– Ты чего? – потянувшись к уху Дильбар, прошептала Фируза. – Что с тобой?

– Отстань. Сиди тихо, – дёрнула плечом Дильбар.

– Хотите есть? – наблюдая за девушками, как-то обыденно и просто предложил предводитель и взглянул на здоровяка – тот пожал плечами и развёл руками, давая понять, что ничего съестного нет.

– Да, хотим. Мы очень голодны, – ответила Дильбар, пристально смотря ему в лицо.

– Видите ли, а у нас так оказалось, что ничего нет и угостить вас нечем, – с лёгким сожалением в голосе произнёс предводитель. – Но вы не расстраивайтесь, я что-нибудь придумаю и накормлю вас. Потерпите немного, я скоро вернусь.

Он поднялся, направился к нише, взял там волчью шубу и покинул пещеру. Здоровяк вышел следом. Мужчина, что привёл девушек, остался у входа.

– Дильбар, я ничего не понимаю! Почему ты не потребовала отпустить нас и мне не дала даже слова сказать? Почему вдруг перестала возмущаться и даже, наоборот, стала кроткой и почти послушной? Что ты задумала? Я ведь знаю тебя и твой характер, но к чему такие перемены, понять не могу, – проводив взглядом здоровяка, Фируза подсела ближе к Дильбар и начала горячо шептать. – Ты что, действительно хочешь отведать их ужасной еды? Никогда не поверю в это! Эй, ты слышишь меня?

Фируза заглянула подруге в лицо. Дильбар отрешённо смотрела на шкуру, на которой несколько мгновений назад сидел предводитель, затем загадочно улыбнулась.

– Дильбар, да что с тобой? Ты же совсем не слушаешь меня! – слегка дёрнула её за руку Фируза.

Дильбар очнулась и посмотрела удивлённо. Фируза стала пристально всматриваться ей в глаза, затем осторожно коснулась ладонью её лба и сразу же отдёрнула руку со словами:

– Да у тебя жар, Дильбар! Какой ужас! Что делать? Что же делать? – она вскочила на ноги и посмотрела на мужчину у входа. – А ты чего стоишь как вкопанный? Видишь, ей плохо? Быстро позови лекаря!

Мужчина кивнул, засуетился на месте, хотел было бежать наружу, но опомнился и развёл руками:

– А у нас нет лекаря.

– Как нет лекаря? Живо зови его! Кому сказала! – топнув ногой, закричала Фируза.

– Так это… как там его… он же ушёл, – показывая руками на вход пещеры, растерянно произнёс мужчина.

Тем временем Дильбар низко опустила голову, прикрыла глаза, слегка покачнулась, приложила ладонь ко лбу, затем неуверенно повела рукой сбоку от себя, пытаясь упереться в шкуру, но не смогла и повалилась на бок, раскинув в стороны руки. Фируза обернулась, увидела это и тут же бросилась к ней с криком:

– Дильбар, Дильбар, что с тобой, дорогая! Не умирай, прошу тебя!

* * *

– Прошло столько времени, а моя дочь не найдена, Наби-бек, – развернувшись к Наби-беку от очага, едва сдерживаясь, произнёс куньбек Янгуй. – Как это возможно? Где все люди, посланные тобой на её поиски? Чем заняты все мои лучшие лазутчики и следопыты? Если они бессильны, то зачем они нужны мне?!

– Правитель, прости, все с ног валятся, но продолжают неустанно поиски Дильбар. Прошу тебя, не гневайся на них. Они делают всё, что могут. Я уверен в том, что очень скоро твоя дочь будет найдена, – приложив ладонь к груди и низко склонив голову, тихо ответил Наби-бек.

– Три дня, Наби-бек, даю ещё три дня всем лазутчикам и следопытам, после чего я заменю их и решу судьбу их военачальников. Это всё. А теперь оставь меня одного, – подойдя вплотную к Наби-беку и смотря прямо ему в лицо воспалёнными от бессонницы глазами, как никогда, решительно и сурово велел куньбек Янгуй.

– Повинуюсь, правитель, – Наби-бек ещё ниже склонил голову.

* * *

– Как ты себя чувствуешь? – услышала Дильбар чей-то голос, приоткрыла глаза и в полумраке увидела склонившегося над ней человека.

– Фируза, где ты? – прошептала Дильбар.

– Здесь она, не тревожься. Она не спала несколько дней и теперь отдыхает. Ты тоже поспи. Тебе нужно набираться сил. С тобой теперь всё будет хорошо, – вновь услышала Дильбар тот же голос. Человек отстранился и заботливо поправил на ней мягкие и тёплые шкуры.

– Я узнала тебя. Ты предводитель разбойников, – пересохшими от жара губами очень слабым голосом прошептала Дильбар.

– Да, это я, – спокойно признался человек. – Не беспокойся, спи, – он аккуратно сухой тряпочкой вытер ей пот со лба.

– Хорошо, – прошептала Дильбар, закрывая глаза. – Только не уходи. Прошу тебя.

– Спи, спи. Я буду рядом. Обещаю, – тихо и убедительно проговорил предводитель и осторожно опустился на шкуры возле Дильбар, тем самым давая ей понять, что не обманывает её. Его лицо, как и прежде, было полузакрыто. Они находились в нише за полностью задёрнутым пологом, где на небольшом возвышении были расстелены шкуры и куда едва проникал свет от полыхавшего очага, возле которого, укрывшись шубкой, крепко спала Фируза.

* * *

– Я, конечно же, очень благодарна тебе за излечение моей подруги и за заботу о нас, но как ты дальше поступишь с нами? – спросила Фируза, откусывая понемногу от кусочка мяса, и посмотрела на сидевшего у очага напротив неё предводителя разбойников.

– Фируза, ты ешь, отдыхай и ни о чём меня не спрашивай, – как всегда, спокойно произнёс предводитель.

– Почему ты никогда не открываешь лицо и не называешь своего имени? – Фируза продолжала задавать вопросы. – Твои люди тоже не знают, как тебя зовут, и не видели твоего лица?

Предводитель пристально посмотрел на Фирузу, затем поднялся на ноги, взял посуду с едой и спокойным шагом прошёл за полог в нишу.

– Что такого ужасного я спросила? – перестав жевать и проводив взглядом предводителя, недоумённо пожала плечами Фируза и по привычке надула губки.

* * *

– Дильбар, как ты себя чувствуешь? – спросил предводитель.

Они стояли недалеко от пещеры и смотрели на заснеженный лес, простиравшийся перед ними вокруг подножия горы.

– За столько дней ты впервые поднялась на ноги и покинула пещеру, – произнёс мужчина. – Подыши целебным и чистым воздухом. Это для тебя очень полезно.

– Да, мне хорошо. Здесь, оказывается, очень красиво. Только немного кружится голова, – прикрыв веки, тихо сказала Дильбар.

Предводитель, взглянул на неё, развернулся, быстрым шагом сходил к кострищу, принёс шкуру и расстелил её возле девушки.

– Присядь, так будет лучше, – предложил он Дильбар.

Она тут же опустилась на шкуру и посмотрела на предводителя.

– Присядь и ты, – попросила она.

Мужчина посмотрел по сторонам и опустился на край шкуры.

– Скажи, зачем ты заботишься обо мне, помог преодолеть недуг, а теперь терпеливо ожидаешь моего полного выздоровления? Что потом? Не хочу думать, что всё это ты делаешь всего лишь из-за выкупа за нас. Прости, но ты всё время молчишь, и я ничего не могу понять, – тревожно всматриваясь в глаза предводителя, тихо, но очень проникновенно произнесла Дильбар. – Одно мне видно очень отчётливо. Ты не похож на разбойника и тем более на их главаря. Ты другой. Я, конечно, никогда не встречалась с подобными людьми, но мне кажется, что разбойники не стали бы так относиться к своим жертвам, поскольку они жестокие и грубые убийцы и цель у них одна – нажива. Ты же совершенно иной, добрый и внимательный, да к тому же обладаешь многими способностями, в том числе и лекарским делом. Я, признаться, всё время думаю: кто ты? откуда здесь появился? почему живёшь среди этих явно падших людей? что тебя с ними связывает? Но сколько бы я ни задавала себе этих вопросов, ответов, к сожалению, не нахожу… Одно понятно – ты не такой, как они… Из-за моего недомогания ты узнал наши с подругой имена, но твоего имени мы так и не услышали. Неужели для тебя так важно скрывать его ото всех? – Дильбар ненадолго замолчала и продолжала вопрошающе смотреть ему в глаза, затем, не дождавшись ответов, вновь заговорила: – Я вижу только твои глаза, твой умный, добрый и понимающий взгляд и не вижу всего твоего лица. Почему так? Ты никогда его не открываешь. Прости меня, но если вдруг оно чем-то обезображено и ты вынужден скрывать его по этой причине, то это для меня уже не помеха. Не стесняйся этого передо мной. Я уже поняла, какой ты человек, и ничто не сможет повлиять на моё мнение о тебе. Поверь, – Дильбар долго смотрела ему в глаза, но, вновь не получив ответа, вздохнула и перевела взгляд вдаль, туда, где серое небо сливалось с заснеженной землёй и не было возможности увидеть горизонт, всегда означающий границу между ними.

– Дильбар, через день я сопровожу тебя с Фирузой туда, куда скажешь, и отпущу вас. Ты поправилась, и это меня радует. К тому же вас наверняка ищут всё это время и очень волнуются, – как всегда, спокойно проговорил предводитель.

– Ты не хочешь узнать, кто я? – взглянув ему в глаза, каким-то поникшим голосом спросила Дильбар.

Предводитель молча отвёл взор. Дильбар часто заморгала, нервно перебирая пальцами шнурок на шубке, хотела что-то сказать, но передумала и обиженно отвернулась.

– Пойдём внутрь, к огню. Становится холодно, – предводитель поднялся на ноги и в ожидании спокойно посмотрел на неё. Дильбар тоже поднялась.

* * *

– Кто это там? – приставив ладонь козырьком ко лбу и приподнявшись в седле, громко произнёс сотник лазутчиков Терим. – Все за мной!

Он ударил пятками скакуна и пустил его вскачь, махнув рукой вперёд. Воины устремились за ним. Сотня вереницей петляла между деревьями, прокладывая путь по свежим сугробам и продвигаясь вверх по заснеженному лесу, над которым вдали виднелись светлые горные вершины. Вскоре они уже приблизились к двум всадникам на расстояние одного полёта стрелы и остановились по сигналу сотника, поднявшего руку. Сам же сотник, выхватив меч, направился к всадникам, то наклоняясь под тяжёлыми ветвями, то отводя их от лица и сбрасывая с них обильный и пушистый снег. Он ещё не успел как следует рассмотреть всадников, как вдруг услышал возглас:

– Сотник Терим, это мы, Дильбар и Фируза!

* * *

Куньбек Янгуй долго стоял, прижав к себе Дильбар. У него не было слов, и он молча гладил её по голове, иногда отстраняясь и всматриваясь в глаза, затем вновь прижимал дочь к себе. Наби-бек, стоя у входа в юрту, некоторое время смотрел с волнением на эту встречу, потом коснулся пальцами шрама на лице, глубоко вздохнул, приложил руку к груди, склонил голову и тихо вышел, оставляя отца и дочь наедине. Наконец куньбек Янгуй выпустил Дильбар из объятий, взял за руку и повёл к своему широкому трону, усадил на него и сам присел рядом.

– Хвала Небесам, дочь моя со мной, – с большим волнением в голосе сказал он, разглядывая Дильбар с ног до головы. – Какие тяжёлые дни пережила ты, дочь моя… Прости меня за это, я недоглядел, и ты оказалась в беде. Столько долгих, холодных и голодных дней ты провела в диком лесу среди свирепых хищников. Как же ты исхудала!

– Всё хорошо, отец, успокойся, не волнуйся так. Ты ни в чём не виноват. Я уже здесь, жива и здорова. Я сама виновата во всём, что со мной случилось, – держа его руки в своих ладонях, пыталась успокоить отца Дильбар.

– Как же так всё это произошло, дочь моя? – не сводя глаз с неё, спросил куньбек Янгуй. – Как же тебе удалось выжить в таких ужасных условиях, в которых ты оказалась?

– Отец, прости меня, можно я приведу себя в порядок и потом обо всём расскажу? – улыбаясь, попросила Дильбар.

– Да, дочь моя, конечно. Как же я не подумал об этом! Ты устала и голодна. Конечно же, отдохни, поешь, переоденься. Прости, я от радости не знаю, что и говорю, – куньбек Янгуй и Дильбар поднялись. Он вновь прижал её к себе, понюхал её макушку и ласково отпустил. – Иди, дочь моя, всё потом. Позже расскажешь.

* * *

– Ну почему, Дильбар? Зачем тебе скрывать всё? – возмущалась Фируза. – Пусть войска найдут этих разбойников и накажут их за всё. Они же могли убить нас с тобой! Ты что, так ничего и не поняла?

– Фируза, я позвала тебя к себе не для того, чтобы ты учила, как мне теперь поступить. Так что прекрати. Я тебе уже говорила, что если бы они захотели лишить нас жизни, то сделали бы это без особых усилий. Это ты не понимаешь ничего. Их предводитель спас меня от смерти и отпустил нас с тобой, сам пожелав этого. При этом он даже слова не сказал о выкупе. К тому же, если ты поняла, нас захватили не по его велению. Он даже не знал об этом. За что его наказывать, скажи мне? За то, что он кормил нас, лечил меня, заботился о нас? За это? Со своими людьми он сам разберётся. Кстати, никто из них даже пальцем не коснулся нас. И за это его наказывать, да? – Дильбар с негодованием смотрела в глаза подруги, затем отвернулась и отошла к очагу.

– Ну ладно, Дильбар, не обижайся. Я не со зла всё это сказала. Не так просто успокоиться и постараться забыть обо всём, что мы пережили. Пойми меня. Я не осуждаю тебя за то, что ты предлагаешь сказать неправду нашим родителям. Хотя это нехорошо, но я готова выслушать тебя. Говори, как мы с тобой будем всё объяснять нашим отцам. Я согласна, – подойдя к подруге со спины и коснувшись руками её плеч, как можно спокойнее произнесла Фируза. Дильбар повернулась и обняла её.

* * *

– Наби-бек, нужно щедро наградить сотника Терима. Он заслужил, – куньбек Янгуй восседал на тронной скамье. Наби-бек сидел на своём месте.

– Всё уже исполнено, правитель, – приложив ладонь к груди, Наби-бек слегка склонил голову.

– Знаешь, над чем я думаю всё это время? – куньбек Янгуй улыбнулся. – Ты не поверишь, но я впервые рад тому, что моя дочь имеет такой своеобразный, можно сказать, почти мужской характер. Она, словно воин, умеет выжить в самой сложной ситуации. Несмотря на мои запреты, с самого детства она стремилась вести походный образ жизни, лишённый удобств, полный невзгод и трудностей. Я часто и наказывал её за это, и просил, уговаривал жить как все девушки, перестать вести себя подобно юношам и мужчинам, но она от этого проявляла ещё большее упорство и несговорчивость и всякий раз, при каждом удобном случае находилась с войсками, изучая и перенимая опыт жизни простых воинов. И вот пришло то время, когда все эти навыки пригодились ей, чтобы выжить в очень сложной ситуации, в которой она оказалась. Не обладай она всеми этими способностями, я не увидел бы её больше никогда. Вот, оказывается, как бывает в жизни. Вернувшись домой живой и почти здоровой после стольких дней в дикой и суровой местности, она доказала мне, что не зря все эти годы приучала себя надеяться только на себя, обходиться малым и не поддаваться панике. Она сумела взять на себя ответственность и за себя, и за свою подругу и сделать то, что помогло им выжить.

– Да, правитель, Небесам было угодно наделить твою дочь таким сильным характером, – задумчиво произнёс Наби-бек.

– Хвала Небесам, – постепенно отходя от нахлынувших чувств, согласился куньбек Янгуй. – Дильбар сумела отыскать схрон, добыть огонь и даже найти пропитание. Это всё и спасло их с Фирузой от неминуемой гибели, – куньбек Янгуй замолчал и стал смотреть на огонь.