Выступив из города Эрши, Тюйлюхой вел свой караван на юго-запад от земель Даюань. Он шел уже тринадцатый день. Со слов Гуан Си наступил сезон цинмин, сезон, когда ясно и светло. За время вынужденного пребывания в Эрши Тюйлюхой совместно с Гуан Си и Лао Кэ усердно изучал местный язык и к весне они уже стали понимать многие его слова и могли уже довольно сносно общаться с местным населением, отдавая предпочтение беседам с торговцами. От них они теперь знали, что им для прохождения в западные государства нужно вести караван сперва в земли страны Бактрии, в его главный город Бактры. Они знали и направление к нему, и то, что до него чуть меньше двух с половиной тысяч ли, и что дорога до него займет у них пятнадцать дней, если они будут проходить в день по сто шестьдесят ли. Пройдя первые восемьсот ли, они оставили слева от себя величественные хребты горы, которую в городе Эрши торговцы называли «Крыша мира» или же «Подножие смерти».

Годоун, как всегда, вел свою сотню далеко впереди каравана, изучая путь, ведя разведку дороги. Ближе к вечеру Тюйлюхой велел встать на ночлег возле небольшой речушки, перейдя ее и разбив лагерь на ее пологом берегу.

– До города Бактры нам осталось пройти два дня. Торговец в Эрши сказал, что там есть очень большой базар. Туда приходят караваны из многих западных стран. Вот мы почти и дошли до нужных нам мест, Гуан Си, – сидя возле костра, произнес Тюйлюхой.

– Да, Тюйлюхой, даже не верится. Долгий путь мы проделали, но пришли в западный край, – согласился с ним Гуан Си.

Посидев еще какое-то время у огня, они стали укладываться и вскоре уже крепко спали.

* * *

Едва забрезжил рассвет, как от Годоуна прибыл гонец. Он сообщил, что на расстоянии примерно в десть ли перед ними происходит что-то похожее на сражение. Из-за темноты, как пояснил он, было трудно разобраться, но, судя по звукам, это была битва.

– Тиок, поднимай лагерь. Сотников Тюйюя, Даладу и Мюли с людьми ко мне. Всем остальным окружить караван и быть наготове, – приказал Тюйлюхой.

– Что думаешь делать? – вскочив на подведенного коня, спросил его Гуан Си.

– Пока не знаю, но нужно выступить туда и во всем разобраться, – ответил ему Тюйлюхой и тоже вскочил на коня. – Тиок, остаешься здесь.

Три сотни, обтекая Тюйлюхоя, двинулись вперед. Он с Гуан Си и Лао Кэ пустили скакунов вскачь. Расстояние до Годоуна они преодолели очень быстро. Годоун подлетел к ним и, осадив коня, доложил Тюйлюхою о том, что впереди идет сражение.

– Что удалось узнать твоим лазутчикам? – спросил его Тюйлюхой.

– Властитель, очень большой отряд напал на чей-то караван. Видимо, это грабители. Охрана каравана ведет неравный бой, но им долго не удержаться. К напавшим подошли еще силы, – склонив голову, доложил Годоун.

– Грабители, говоришь? – завертелся на скакуне Тюйлюхой, поглядывая на небо. – Эх, темновато еще! Как нам разобраться, где одни, а где другие?

– По головным уборам, властитель. У караванщиков на головах большие повязки, – произнес Годоун.

– Нужно спешить. Если грабители возьмут верх, то перекинутся и на нас. Лао Кэ, вернись к Тиоку и приведи еще сотню Юихоу. Скорее! Там разберемся. Все за мной! – он вздыбил коня и погнал его вперед. Сотни тут же помчались за ним, каждая на ходу перестраиваясь в четыре ряда. Сотники находились рядом с ним.

– Годоун и Тюйюй, центр! Даладу, левый фланг! Мюли, правый! Большие повязки! Их не трогать! – показывая рукой в разные стороны, на полном скаку, крича, отдавал приказы Тюйлюхой.

Впереди уже были отчетливо слышны звуки битвы. Вскоре хунны уже увидели сражающихся и налетели на них с трех сторон, поражая из своих луков безповязочников, а затем, полностью охватив их в кольцо, стали кружить вокруг них выцеливая и отстреливая грабителей. К ним присоединился и Юихоу со своими воинами, а вместе с ними и Лао Кэ.

Небосвод слегка посветлел, когда сражение закончилось. Тюйлюхой вел коня шагом, всматриваясь в лежащих людей и обходя стоящих лошадей. Гуан Си, Лао Кэ и Тюйюй находились рядом с ним.

– Много было грабителей, – произнес Гуан Си.

– Что за одежда такая? Никогда не видел. Кто они такие? – остановив коня и всматриваясь в лежащего человека, одетого в набедренную повязку и плащ-накидку с большой тканевой повязкой на голове, – спросил Тюйлюхой.

– Трудно понять. Никогда не видел таких, – ответил Гуан Си. – Это один из караванщиков. А грабители очень похожи на жителей Даюань.

– А где предводитель каравана? – спросил Тюйлюхой.

– Вон там, властитель, – показал рукой вперед Лао Кэ.

Тюйлюхой тронул коня и направился в указанную сторону.

Первые яркие лучи восходящего светила брызнули по синему небу из-за дальних горных вершин, наполняя землю светом.

– Где он? – оглядываясь по сторонам, приблизившись к одиноко сидящему на земле молодому человеку с низко склоненной головой, возле которого стояли две небольшие лошади и рядом с ним лежал окровавленный человек, ничего не понимая, спросил Тюйлюхой.

– Вот он, перед тобой, властитель, – кивнул в их сторону Лао Кэ.

– Который из них? – спросил Тюйлюхой.

– Тот, что сидит, властитель, – уточнил Лао Кэ.

– Он предводитель? – Тюйлюхой удивленно смотрел на почти юношу. – Ты что, шутишь, Лао Кэ? Кто тебе сказал об этом?

Лао Кэ оглянулся и кому-то махнул рукой. На такой же низкой лошади к ним подъехал воин, весь забрызганный кровью, с большой повязкой на голове. Он остановился в нескольких шагах от Тюйлюхоя, спрыгнул с коня и, подойдя к сидящему, встал возле него, смотря прямо в глаза Тюйлюхою.

– А ты, Лао Кэ, на каком языке с ним говорил? – разглядывая его, спросил у Лао Кэ Тюйлюхой.

– На даюаньском, властитель, – ответил Лао Кэ.

– Как твое имя и кто ты? – Тюйлюхой на этом же языке обратился к стоящему чужеземцу.

– Мое имя Лочан. Я командую отрядами антапалов, наемных охранников каравана, – прохрипел тот осевшим голосом на ломаном даюаньском языке.

– Кто вы? – спросил Тюйлюхой.

– Мы идем из западной империи Маурьев, – ответил тот, прокашлявшись в кулак.

– Где это? – спросил Тюйлюхой.

– За горой Гиндукуш. На юге отсюда, – ответил тот.

– Этот юноша хозяин каравана? – кивнув на сидящего, спросил Тюйлюхой.

– Он сын хозяина каравана, – ответил тот.

– А тот, что убит, кто? – спросил Тюйлюхой.

– Это его родной дядя, – ответил чужеземец и посмотрел на лежащего.

– Откуда ты знаешь этот язык? – спросил Тюйлюхой.

– Я часто бывал в городе Бактры. Там он немного другой, – ответил тот.

– Скажи имя хозяина, – спускаясь с коня, велел ему Тюйлюхой.

– Радха. Его имя Радха, – ответил тот.

– Он знает этот язык, как ты? – спросил Тюйлюхой.

– Нет. Кроме меня, никто в караване не знает, – чужеземец мотнул головой.

– Куда вы направлялись и что за люди напали на вас? – присаживаясь на землю, спросил Тюйлюхой.

Гуан Си, Лао Кэ и Тюйюй тоже спешились.

– Мы идем в Давань. Куда дальше, я не знаю. Мне не положено. Кто эти люди, я тоже пока не знаю, – ответил тот и устало опустился на землю.

– Мм-да, странные дела творятся здесь, – задумчиво произнес Тюйлюхой. – Сколько было у тебя человек? Много погибло? – он взглянул на него.

– Было четыре отряда по двести человек. Теперь не знаю, – опустил голову тот.

– Что будете делать дальше? – спросил Тюйлюхой.

– Не знаю. Как Радха решит, так и будет, – ответил тот.

– Тюйюй, передай Даладу, пусть осмотрит всю округу. Годоуну же скажи, чтобы занялся своим делом. Юихоу отправь к каравану. Пусть ведет его сюда. А ты с Мюли помогите его людям, – Тюйлюхой кивнул на хозяина каравана.

– Повинуюсь, властитель, – Тюйюй склонил голову, запрыгнул на коня и тут же умчался.

– Скажи, Лочан, как хоронят людей в вашей стране? – взглянув на Лочана, спросил его Тюйлюхой.

– Их тела сжигают на погребальных кострах, а прах через три дня отдают реке, – ответил тот.

– Ты можешь идти к своим людям. Мои вам помогут. Готовьте тела. Там недалеко есть лес, – поднимаясь, произнес Тюйлюхой.

– Властитель, мы перехватили одного из грабителей. Он пытался уйти в сторону Бактры, видимо, их гонец, – примчался сам Годоун, склонил голову и доложил о пленнике Тюйлюхою.

Прибыл и Тюйюй.

– Что там с нашим караваном? – спросил его Тюйлюхой.

– Идут сюда, властитель, – склонил голову Тюйюй.

– Где Даладу? – спросил его Тюйлюхой.

– Он осмотрел всю округу. Никого нигде больше не нашел. Только место в лесу, где стояли напавшие. Теперь его люди ищут среди сраженных грабителей раненных, – вновь склонил голову Тюйюй.

– Передай ему, тяжелых добить, остальных ко мне, – повелел Тюйлюхой Тюйюю.

– Все исполню, властитель, – тот склонился и умчался.

– Где твой пленник? – Тюйлюхой обратился к Годоуну.

Годоун оглянулся и махнул рукой. Двое его всадников, держа под локти плененного, волоком притащили его к Тюйлюхою и бросили на землю, тут же спешившись и встав по бокам от него.

Тюйлюхой подошел к нему и стал разглядывать его. Тот встал на колени и низко опустил голову, на которой была маленькая круглая шапочка. Его руки были связаны за спиной. На нем была облегающая рубашка и широкие штаны, заправленные в сапоги с высокими голенищами.

– Жить хочешь? – обратился к нему Тюйлюхой на даюаньском языке.

Тот, не поднимая головы, кивнул.

– Тогда говори только правду. Кто ты? Кому служишь? Кто вы такие? Кто вас послал? Все говори. Если мне придется повторять вопросы, то тебе немедля отрубят голову, – жестко произнес Тюйлюхой и, посмотрев на воинов возле него, приказал им на родном языке, – Мечи. – Те тут же выхватили мечи и опустили клинки возле лица плененного, так, чтобы он видел их.

Пленник увидел их, вздрогнул и торопливо заговорил: – Мы бактрийцы из Бактры. Я многого не знаю. Нам было велено скрытно дождаться этот караван и всех его людей уничтожить, а караван ночью привести в Бактры. Мы пришли сюда раньше каравана и встали в лесу. На заре атаковали его. Нас было больше тысячи человек. Я посыльный и должен был сразу же после захвата каравана сообщить об этом в город. Там, возле ворот нижнего города, меня ждет человек. А кто нас послал и кому должен потом сообщить тот человек, я не знаю. Мы все наемники. Нам платят за работу. Это все, что я знаю. Пощади меня. Я не убил ни одного человека из каравана. Прошу тебя, даруй мне жизнь.

– Допустим, что ты говоришь правду. Ты знаешь в лицо того, кто ждет тебя? – спросил его Тюйлюхой.

Пленник замолчал. Один из воинов, стоящих рядом с ним, поднял меч над его головой. Пленник с ужасом быстро посмотрел в его сторону, затем кивнул.

– Уведи его. Пока не трогай. Он мне нужен. Передай его Коцу. Он уже на подходе. Сам же продолжай наблюдать за дорогой на Бактры и выставь людей в тыл каравана, – Тюйлюхой взглянул на Годоуна.

– Повинуюсь, властитель, – склонил голову Годоун и махнул рукой своим воинам. Те запрыгнули на лошадей, подхватили пленника и потащили его вслед за ним.

Подошел караван и встал на отдых невдалеке от места сражения. Коцу, было, направился к Тюйлюхою, но его перехватил Годоун. Прибыл Тюйюй.

– Тюйюй, где Даладу? Где их раненые? Он нашел кого-нибудь? – спросил Тюйлюхой.

– Нет, властитель, охрана их каравана добила всех раненых грабителей. Даладу не успел, – склонив голову, тихо ответил Тюйюй. – Теперь люди Даладу сгоняют лошадей грабителей.

– Ну что же, не успел, так не успел. Караванщиков можно понять. Какие у нас потери? – спросил Тюйлюхой, взглянув на Тюйюя.

– Нет потерь, властитель, – улыбнулся тот.

Тюйлюхой посмотрел на Гуан Си и задумчиво кивнул.

– Пополните запасы стрел. Передай всем, чтобы у грабителей никакого оружия никто не брал. Это добыча караванщиков. Лошадей грабителей пусть тоже передадут им. Нужны они им или нет, им решать, – повелел Тюйлюхой.

– Повинуюсь, властитель, – Тюйюй склонился и отбыл.

Тюйлюхой оглянулся. Его люди и люди Лочана на изготовленных наспех волокушах свозили к реке тела убитых защитников каравана. Туда же из леса всадники тянули срубленные и очищенные от сучьев стволы деревьев.

– Что за порода лошадей у караванщиков? – спросил Тюйлюхой.

– Не знаю, Тюйлюхой, впервые вижу, – смотря в ту же сторону, произнес Гуан Си.

Они направились в свой лагерь.

* * *

Тело Сурии, так же как и тела двухсот восемнадцати погибших антапалов, было омыто, облачено в чистые одеяния и сожжено на погребальном костре.

* * *

– Я не знаю, кто ты и как оказался здесь, но я благодарен тебе за помощь, – склонил голову Радха, прибыв к вечеру в лагерь Тюйлюхоя вместе с Лочаном и представ перед ним. – Ты оказал нам великую услугу и вправе требовать от меня любую награду.

– Я предводитель каравана Тюйлюхой. Я знаю твое имя, но я не знаю пока, за что и почему хотели убить тебя и твоих людей и увести твой караван, но у меня есть все основания полагать, что напавшие на тебя люди – это не простые грабители караванов. Будь моим гостем, проходи к огню, – Тюйлюхой выслушал его стоя и пригласил к беседе. – Я искренне сочувствую тебе, Радха. Ты потерял дядю и многих преданных тебе людей.

Лочан переводил их разговор.

– Благодарю, Тюйлюхой, к моему сожалению, это так, – присаживаясь на разостланные шкуры возле костра, благодарно ответил Радха.

– Это Гуан Си и Лао Кэ, – представил сидящих у костра своих спутников Тюйлюхой. Те слегка склонили головы, посмотрев на Радху. Он тоже вежливо поклонился им.

– Насколько я понимаю, ты направлялся в Даюань, в Давань. Эта дорога ведет только туда. Что теперь будешь делать? – спросил Тюйлюхой.

Два воина подали им чаши с прохладным, пенистым, кислым кобыльим молоком.

– Теперь уже не знаю. Мне нужно подумать, – сделав глоток, поникшим голосом ответил Радха.

– Мои люди захватили их гонца, направлявшегося в Бактры. Не хочешь ли ты сам поговорить с ним? Мне удалось узнать от него, что в городе его ждет человек. Есть у тебя желание узнать, кто стоит за этим всем? – поинтересовался Тюйлюхой. – Если да, то тебе нужно очень спешить. Время идет, и они могут заподозрить неладное и прислать сюда своих людей. Пленник знает в лицо того человека.

– Тюйлюхой, я знаю того, кто все это устроил, но, к сожалению, ничего с ним поделать не могу. Есть обстоятельства, которые выше моих возможностей, – задумчиво покачал головой Радха.

– Я не знаю, какие там у тебя обстоятельства, но мне кажется, что смерть твоего дяди и твоих людей является достаточным основанием для того, чтобы найти того человека и отомстить ему за это. Если в твоей стране не принято так поступать, то это другое дело. Но все же, я полагаю, что только кровная месть может вернуть тебе и твоим людям попранную честь. К тому же ты не дома у себя, а на чужбине, и некоторые устои, заведенные в твоей стране, здесь уже не стоит соблюдать. Твой караван является частью твоей земли, и он должен быть неприкосновенен. Тот, кто нарушил это правило, сам поставил себя вне закона. Помимо того, что произошло здесь, тебе еще нужны какие-то доказательства, да? Этого, что, мало? Захвати в плен того человека, что ждет их гонца в городе, и он тебе все расскажет, обо всем поведает и сам приведет тебя к тому человеку, кто устроил здесь бойню. Тебе не придется будоражить весь город. Но если не хочешь убивать его, то возьмешь и передашь его их властям, – высказал свое мнение Тюйлюхой.

– Да, может, ты и прав, – Радха внимательно посмотрел Тюйлюхою в глаза. – Позволь, я поговорю с пленником.

– Лао Кэ, отведи их к нему, – Тюйлюхой взглянул на Лао Кэ.

Радха и Лочан вместе с Лао Кэ удалились.

– Молод еще. Многого не знает, – посмотрел им вслед Тюйлюхой.

– Да, но отваги ему не занимать, коль двинулся с караваном неизвестно куда, – сказал Гуан Си.

– Не могу понять, что его так сдерживает. Может, спешит? Но это причина неуместная. Что-то другое мешает ему добиться справедливости, – задумчиво произнес Тюйлюхой.

– А мы теперь что будем делать? – взглянул на него Гуан Си.

– Надо помочь ему. Не знаю почему, но чувствую, что он может нам очень пригодиться, – ответил Тюйлюхой. – Нужно поговорить с ним по душам. Видно, что человек он правильный, с какими-то своими негрязными убеждениями и взглядами. Подождем, послушаем, что он теперь скажет.

Радха, Лао Кэ и Лочан вскоре вернулись и присели к костру. Тюйлюхой внимательно смотрел на Радху, но ничего не спрашивал.

– Я согласен с тобой, Тюйлюхой, мне нужно захватить того человека, пока не стало поздно. Иначе я ничего не добьюсь. Мои люди утратят веру в меня, а в дальней дороге это явная погибель, – Радха посмотрел в глаза Тюйлюхою. – Я не могу сказать тебе всего, но люди, стоящие за всем этим, очень влиятельные в городе. С ними почти невозможно вступать в противостояние, но я постараюсь хотя бы начать. В городе они не посмеют тронуть меня. Они дорожат своими именами, и я воспользуюсь этим. Идти дальше, не разобравшись со всем этим, бессмысленно. Все однажды может повториться, но тогда будет уже слишком поздно и все мои последующие поступки, как бы я ни старался потом, будут выглядеть как месть, а не желание добиться истины. Благодарю еще раз тебя за помощь и за совет. Если ты не против, то я заберу с собой твоего пленника. Без него у меня ничего не получится. А это тебе от всей души, – Радха взглянул на Лочана. Тот завершил перевод сказанного им, сходил к своей лошади и принес небольшой кожаный мешок и опустил его на шкуру возле Тюйлюхоя.

– Что это? – удивленно спросил Тюйлюхой.

– Так поступил бы мой отец. Так поступаю и я, его сын, – Радха поднялся, поклонился и направился к своей лошади. Лочан перевел его последние слова и последовал за ним.

Тюйлюхой развязал веревочку на мешке, отвернул его края и заглянул внутрь. Там лежали золотые монеты.

– Я прав. Он хоть и молод, но человек чести, – улыбнулся Тюйлюхой. – Мы вернем все это ему в городе. Достойного сына взрастил его отец.

* * *

– Лочан, оставь здесь одну сотню, пусть через три дня отдадут прах наших людей реке и вернутся за нами в город. Останки моего дяди пусть сложат в мешок и привезут с собой для меня. Лошадей, которых передал нам Тюйлюхой, пусть пригонят с собой. Мы уходим отсюда немедля. Поднимай всех. Сам же возьми несколько человек и пленного и срочно скачи в город. Захвати там того, кто его ждет. Прошу тебя, сделай все осторожно и незаметно. Жди меня на этой дороге на подступах к городу. Все, спеши, – распорядился Радха.

– Я все понял, – ответил Лочан и погнал коня к антапалам.

* * *

Через три дня останки дяди Радхи старший сотни, оставленной Лочаном, опустил в кожаный мешок и подвязал его к седлу. Прах же всех воинов в этот день отдали небольшой реке, что протекала неподалеку от места сражения. В ней же все антапалы совершили омовение и, взяв в кольцо лошадей грабителей, быстро помчались по направлению к городу.

Тюйлюхой все эти дни стоял лагерем в стороне от них и терпеливо ждал окончания похоронного обряда. После их ухода на юг, выждав какое-то время, он повел караван за ними.

* * *

– Оба плененных пока у меня и еще живы Что с ними делать? Чужих лошадей отогнали в загон. А с ними как быть? – спросил Лочан.

Они находились на комнате на одном из постоялых дворов, расположенных в северном предместье Бактры. Так решил Радха. Он не стал входить в город и размещаться там.

– Ты их порознь держишь? – имея в виду пленников, спросил Радха.

Лочан кивнул.

– Твои люди наблюдают за дорогой? – вновь спросил Радха.

– Да, Радха. Ни один караван пока в ту сторону не выходил. Наши люди вернулись. Вон прах твоего дяди, – Лочан кивнул на окно, где на подоконнике лежал небольшой мешок. – Тюйлюхой тоже пришел. Он расположился здесь же, но на другом постоялом дворе.

– Кто-нибудь в эти дни искал у ворот второго пленника? – спросил Радха.

– Несколько раз туда приходили какие-то люди. Походили перед воротами, постояли, словно ждали кого-то, а потом уходили. Вид у них был озабоченный. Видимо, они его искали, – подробно рассказал Лочан.

– К аких-нибудь всадников не было в том направлении? – спросил Радха.

– Нет, не было. Ни днем, ни ночью не было, – уверенно ответил Лочан.

– Странно, – задумался Радха. – Три дня прошло, а они бездействуют. Они наверняка знают о нашем возвращении и пребывании здесь, но почему-то до сих пор ничего не предпринимают. К тому же их должна была насторожить пропажа человека у ворот. Что-то здесь не так. Скорее всего, они как-то раньше узнали обо всем случившемся и что-то еще замышляют против нас.

– Других караванов пока нет. Я заплатил хозяину двора и поэтому все мои люди находятся здесь. Кстати, Тюйлюхой поступил также, – стараясь успокоить Радху, произнес Лочан.

– Я знаю, Лочан, это удобно для нас. Тюйлюхой настоящий предводитель каравана. Он помог подобному себе, а значит, чтит дружественные отношения между торговцами. Но в нашем деле он нам ничем не сможет больше помочь, – о чем-то думая, сказал Радха. – Скоро рассвет. Нам нужно немного отдохнуть.

Лочан понял его и удалился.

«Пойти в булевтерий и обо всем случившемся рассказать там я не могу. Брат Трибалла Лисаний не позволит мне сделать это. Я оттуда уже не выйду. В дом к Трибаллу тоже идти мне нет смысла. Его ни в чем не уличишь. Он ничего не признает. К тому же там Роксана. Она хоть и очень привязана ко мне, но он ее отец. Что же мне теперь делать? Странное у меня положение. Есть пленники с признаниями. Второй не знает того, кто устроил нападение, но в остальном признался. Надо было дождаться человека, кто придет к нему, и схватить его тоже, но я упустил этот момент. Жаль. Тех, кого видели люди Лочана у ворот, трогать нельзя. Теперь они явно приходят не одни, а это значит, что мои люди могут попасть в их руки. Если я хочу добиться своего, то мне нельзя давать им ни малейшего повода для задержания меня и моих людей. Они этого только и ждут. Тюйлюхой ничего не знает обо всем, что творится здесь, и поэтому дал такие советы. Интересно, откуда он сам пришел сюда? У меня все вылетело из головы. Не до расспросов было. Эх, дядя Сурия, дядя Сурия! Не уберег я тебя. Не смог уберечь. Как я теперь буду смотреть в глаза отцу, Видии и Каси? Как? Тюйлюхой прав. Нужно отомстить за дядю и всех погубленных моих людей. Я не смогу сделать этого, действуя по местным законам. Это уже понятно. Если бы я точно знал, что в их смерти повинны и Трибалл, и Молосс, то я бы без промедления уничтожил их. Придумал бы, как это сделать в тайне ото всех. Но, к сожалению, у меня нет ничего напрямую уличающего их в этих злодеяниях. За смерть Бхарата я хоть как-то отомстил, убрав руками Лочана двоих людей Молосса, но это все не то. Он ведь не наказан и не пострадал. Как же мне быть теперь? Надо что-то придумать. Не может быть безвыходной ситуации. Что-то я важное все время упускаю. Что? Есть какой-то выход. Есть. И он где-то рядом», – мучительно рассуждал Радха. Он прилег, прикрыл глаза и вновь стал думать: «Кто может помочь мне здесь? Кто? Я никого не знаю, кроме тех, кто стал моим врагом. В их лагере есть только один человек, кто поддерживает меня. Роксана. Но чем она может помочь мне? Ничем. Да и встречи с ней теперь стали очень опасными для нее. Как я устал! Кто бы знал! Все. Ничего в голову уже не идет. Надо поспать», – решил Радха и повернулся на бок. Вскоре он уже крепко спал.

* * *

– Радха, просыпайся. Слышишь, Радха. Пришел человек от Тюйлюхоя, – Лочан тряс Радху за плечо, пытаясь добудиться его. – Он просит тебя прибыть к нему.

– Кто пришел? – приподнимаясь на лежаке, протирая глаза, спросил Радха.

– От Тюйлюхоя посыльный к тебе. В гости приглашает, – объяснил Лочан.

– Это еще зачем? Мне не до того теперь, – свесив ноги, потер грудь Радха.

– Посыльный ждет ответа. Что мне сказать ему? Не принято отказывать в таких случаях. Он все-таки спас нас, – видя, что Радха еще толком не проснулся, пытался объяснить ему Лочан.

– Хорошо. Передай ему, что скоро буду, – потянувшись, хрустя суставами, разминая тело, произнес Радха.

Лочан быстро вышел из комнаты. Радха переоделся, умылся, привел себя в порядок, пожевал бетель и вышел во двор. Лочан ждал его с двумя лошадьми. Во дворе находились антапалы. Вскоре Рад-ха и Лочан уже прибыли ко двору, где остановился Тюйлюхой. Их встретили, приняли лошадей и провели в его комнату. Тюйлюхой в ожидании сидел на разостланных на полу овечьих шкурах и, увидев их, тут же поднялся с места. Они вежливо приветствовали друг друга и расселись вокруг кожаной скатерти, на которой находились деревянные блюда с едой. Комната была пуста.

– Привык вот так отдыхать, вот и велел вынести все отсюда, – понятливо произнес Тюйлюхой и улыбнулся.

Вошли два воина с кувшинами и медными тазами. Они полили воду всем на руки и протянули каждому из них по чистому куску мягкой ткани, после чего тихо удалились.

– Угощайтесь, прошу, – вытерев руки, Тюйлюхой вытащил нож из ножен и ловко поддел кусок дымящегося мяса.

Радха и Лочан тоже взяли по небольшому куску и стали есть. Мясо было горячим, сочным, вкусным и хорошо отваренным. Перед каждым из них стояли пустые блюда для костей и чаши, наполненные кислым кобыльим молоком.

Тюйлюхой ел с аппетитом, отрывая крепкими зубами большие куски и шумно прожевывая их. Он вел себя очень естественно, совершенно не обращая внимания на то, как он ест. Ему было невдомек, что о нем могут подумать его гости. Он ничего им не предлагал, предоставляя им самим выбор. Сам же он без стеснения перебирал куски мяса в большом блюде, тыча в них ножом. Его такое истинно мужское поведение сразу же располагало к нему и вызывало уважение. Радха заметил это и почувствовал себя увереннее, расслабившись, словно он давно знал этого человека и заглянул к нему в гости в очередной раз. Они молча ели и каждый из них наслаждался вкусом простой и сытной пищи. Наевшись досыта, они вытерли руки и стали пить молоко. Воины тихо вошли и убрали остатки еды. Вскоре все уже отставили пустые чаши.

– Еда, возможно, довольно простовата для вас, в ней нет особых изысков, но у нас без нее не прожить, – заметив, что гости наелись и напились, – начал разговор Тюйлюхой. – Я не знаю ничего о вашей земле, но там, где я живу, очень суровые условия для проживания. В холодные зимы без мяса человек там не выдержит и нескольких дней. Здесь много фруктов произрастает и еще всяких вкусных разностей. У нас этого нет. Выбор невелик. Мясо, рыба, птица, молоко, сыры, в общем, все, что дает скот. А его у нас очень много. Мы ему счета не знаем, да и не ведем. Здесь, я вижу, люди питаются иначе. Скажу откровенно, не все мне по душе. Нужно много есть горячей еды. От нее сила в теле. Но это дело привычки. То, чем питались наши предки и пращуры, стало и пищей для нас, их потомков. Так заведено. Чем богата земля, тому и рады и благодарны. Всюду разные обычаи, устои и привычки. Тем и интересен мир. Кому, как не нам, торговцам, знать это. В этих краях я впервые нахожусь. Мне все здесь в диковинку. Что ни город, то все новое, незнакомое, прежде неизведанное. И дела торговые иные, и товар другой, и даже грабители везде разные. Мне пока еще нигде не доводилось встречать таких, как здесь. Я даже не слышал ни о чем подобном. Обычно это мелкие разрозненные кучки бездомного и оголодавшего сброда, решившего немного поживиться. А здесь целое организованное войско. Опасно иметь дело с таким противником.

Вот, Радха, мне и показалось, что они вовсе и не грабители. Видимо, цель у того, кто послал их, совсем другая, нежели караван с товаром. Я тут подумал и понял, что кто-то не хочет, чтобы ты шел туда, куда шел. И этот кто-то на многое способен, коль сумел нанять целое войско. Он явно богат и ему не нужен твой товар. К тому же, мне кажется, что он мало чего боится здесь, раз вблизи от города решился на такое. Я теперь уверен, что он находится в этом городе и сам, или имеет довольно высокое положение или же обладает влиянием на местную власть. Никто другой не позволит себе творить бесчинства там, где он живет. На такое способен только тот, кто уверен в своей безнаказанности. Одного пока понять не могу. Для чего он это делает? Чем ты помешал ему? Это пока загадка для меня, – Тюйлюхой налил в чаши молоко. – Что на это скажешь, Радха? Прав я или нет?

– Прав ты, Тюйлюхой, очень даже прав. Признаюсь, я знаю его, но у меня, к сожалению, нет против него прямых уличений, – взглянув в глаза Тюйлюхоя, произнес Радха.

– Ты, Радха, правильно воспитан, и в этом твоя проблема. Странно звучит, да? Но я постараюсь тебе объяснить сказанное мною. Все дело в том, что ты рассчитываешь на справедливое решение в своей ситуации. Так? Уверен, что так. Но ты ничего не сможешь доказать, потому что этот человек создал целую цепь из людей-звеньев, по которым он передает свои веления сверху донизу. В итоге его лично знают один или два человека, находящиеся ближе к нему. Все другие вообще не знают ни его самого, ни его планов. Как только для него возникает угроза, он тут же отстегивает ненужное ему звено. Все. Цепь разорвана и к нему уже не приведет. Добраться до него таким путем невозможно. Он никому не позволит выбрать целиком всю цепь. Ты пытаешься, во всяком случае желаешь, поступить именно так, дабы суметь уличить его в содеянном. Ты, насколько я догадываюсь, хочешь собрать все эти выброшенные звенья. Но что они тебе дадут? Ничего. Только зря потратишь свое время. Ты хочешь начать игру по правилам, но не учитываешь того, что он их не соблюдает. Он выше их, а ты живешь, веря в них. Вот почему я сказал тебе, что твое правильное воспитание тебе и мешает. Ты скован этими правилами, впрочем, как всякий воспитанный и порядочный человек, – Тюйлюхой стал пить молоко большими глотками.

Радха дослушал перевод его слов, взглянул на Лочана, кивнул несколько раз и задумался. Он понимал, что Тюйлюхой совершенно прав, и, более того, Тюйлюхой высказал ему все то, о чем он начинал догадываться и сам, но так точно, как это выстроил Тюйлюхой, он сам не смог бы.

– И что мне делать теперь? – Радха посмотрел Тюйлюхою в глаза.

– Отрубить этой змее голову, а не тянуть ее за хвост, – жестко ответил ему Тюйлюхой.

– У него есть дети, Тюйлюхой, вернее, один ребенок. Я не могу его сделать сиротой, – Радха опустил голову.

– Радха, твой дядя убит им. У дяди наверняка тоже есть дети. И у твоих погибших воинов тоже. О чем ты говоришь? – Тюйлюхой с укоризной взглянул на него.

– Нет, не смогу, – мотнул головой Радха.

– Тогда зачем ты вернулся сюда? – удивился Тюйлюхой.

– Теперь уже не знаю, – признался Радха.

– Ты хороший человек, Радха, но нет в твоей душе огня. Это называется равнодушием. Поступай, как знаешь. Я лишь хотел с тобой поговорить. Понять, кого я спас. Не скажу, что сожалею об этом, но погубленных зря душ мне очень жаль. Тогда живи и помни о том, что они приняли смерть, защищая тебя и твое имущество. А теперь иди. Я устал, – Тюйлюхой поднялся.

Радха дослушал Лочана, с сожалением взглянул на Тюйлюхоя, вскочил на ноги, поклонился ему и быстро вышел из комнаты.

* * *

– Тюйлюхой, у Ту Доу этой ночью было видение, – придя к Тюйлюхою, сообщил Гуан Си.

– Ох, уж этот Ту Доу. Опять что-то плохое? – Тюйлюхой лежал, но, увидев вошедшего Гуан Си, присел на шкуре и подтянул подушку под локоть.

– Он, как всегда, говорил странно, но я так понял его. Он сказал, что ты дальше этого города никуда не пойдешь. Сказал, что ты пришел туда, куда надо. Еще он сказал, что здесь тебя дождался верный человек из-за высоких гор. Все, – присев на шкуры, пожал плечами Гуан Си.

– И что? Что это все значит? – удивленно взглянул на него Тюйлюхой.

– Ну, во-первых, мы пришли туда, куда нам надо было. Это значит, что здесь начинается запад и в этом городе нам нужно и торговать, и налаживать новые отношения. Я так понимаю. Сюда идут караваны с запада и теперь будут идти и наши, – Гуан Си поделился своим пониманием видения Ту Доу.

– А во-вторых? – спросил Тюйлюхой.

– Что «во-вторых»? – не понял Гуан Си.

– Ну, ты сказал «во-первых», а что во-вторых, пока мне не сказал, – пояснил Тюйлюхой.

– Погоди, дай вспомнить. А, все, вспомнил. Во-вторых, я подумал, о ком он говорил, когда сказал «верный человек из-за гор», и понял, что это Радха. А ты как думаешь? – Гуан Си уставился на Тюйлюхоя.

– Ну, Гуан Си, ты даешь! Ты же у нас толкователь, вот и толкуй видения своего, как бы помягче сказать, странного друга. Я-то тут причем? Чего меня-то спрашиваешь об этом? – нарочито возмущенно произнес Тюйлюхой. В душе он был рад тому, что Ту Доу впервые не увидел ничего плохого.

– Тюйлюхой, ты хоть понял, что я сказал тебе, вернее, что увидел Ту Доу? – не обращая внимания на его слова, возбужденно спросил Гуан Си.

– Ладно, Гуан Си, успокойся. Я услышал тебя и понял и его, и тебя. Здесь заканчивается наш долгий путь на запад. Мы дошли. Теперь великий шаньюй будет знать, с кем вести торговлю в этой, далекой от нас, стороне и как до нее добираться, – улыбнулся Тюйлюхой.

– Нам нужно завтра же посетить их базар, а потом выставить там и наш товар, – потирая ладони, с азартом произнес Гуан Си.

– Погоди, Гуан Си, не спеши. Мы еще не разобрались с ситуацией Радхи. Смотри, что получается. То, что произошло с ним, может произойти с любым из нас. Причины для нападения уже не имеют особого значения. Они могут быть разными, но тот, кто замышляет их, сам уже не остановится, подобно медведю, единожды вкусившему человеческую плоть. Ты знаешь, что с ним делают после этого. Мы так долго шли сюда, столько всего пережили в дороге и рисковать здесь ничем не можем. Права такого не имеем. Нельзя нам закрыть глаза на то, что здесь происходит. Я имею в виду то, что мы должны сделать все, чтобы обезопасить и себя, и все наши караваны, которые пойдут за нами в будущем. Мы не можем оставить за своей спиной затаенного и очень опасного врага, если хотим вернуться. Понимаешь? Нам нужно помочь Радхе, а это значит, и своим торговым людям, которых пошлет сюда великий шаньюй. К тому же об этом сказал и твой Ту Доу, – серьезно произнес Тюйлюхой.

– Да, Тюйлюхой, ты прав. Я на радостях чуть было не забыл об этом, – кивнув, согласился с ним Гуан Си. – Но есть опасность в том, что мы можем навредить себе, помогая Радхе. Как с этим быть?

– Гуан Си, мы уже невольно сделали шаг к обострению ситуации, когда спасли Радху и разгромили людей этого человека. Что нам теперь терять? Ты думаешь, он не знает, кто помешал ему? Все он знает, и свою злость попытается перекинуть и на нас. Мы нарушили его какие-то большие планы, и он нам этого уже не простит. Теперь мы и Радха находимся почти в равном положении. Так или иначе, но нам нужно держаться вместе. Я ведь не зря разместился рядом с ним. Он должен быть все время у нас на виду. Радха знает этого человека, а мы нет. Мы вообще никого здесь не знаем. Он нам поможет тем, что выведет нас на него. Мы же ему поможем тем, что накажем человека, из-за которого он потерял дядю и своих людей. Я немного взбудоражил Радху, но сделал это я намеренно, для его же пользы. Оскорбленное самолюбие порой творит чудеса, во всяком случае подвигнет к решительности, но все должно быть в меру. Главное в этом деле – не переусердствовать, иначе можно довести человека до отчаяния и тогда он возненавидит тебя и перестанет быть твоим союзником, – разъяснил свое мнение Тюйлюхой и относительно их теперешнего положения, и относительно своего поведения по отношению к Радхе. – Нам с тобой, Гуан Си, нужно крепко подумать обо всем этом. Необходим план наших дальнейших действий. Но без Радхи нам не обойтись. Время покажет, что будет потом, а теперь нам следует заняться делом вплотную. Тот человек явно не бездействует и что-то замышляет против нас, но мы должны упредить его. Я думаю, что Радха немного остынет и скоро появится у нас. Он тоже понимает, что и ему без нас теперь не обойтись, – Тюйлюхой замолчал и внимательно посмотрел на Гуан Си.

– Да, Тюйлюхой, ты, как всегда, прав и я полностью согласен с тобой. Нам нужно откровенно поговорить с Радхой. Прежде всего следует узнать о слабых местах в позиции этого человека и уже, исходя из этого, строить свой план. Как мы убедились, он умен, силен, очень коварен и решителен. А с таким человеком непросто совладать, а тем более одолеть его. Радха как бы уже созрел перейти к решительным действиям, но, являясь сыном добропорядочных родителей, стал думать о будущем детей этого человека. В силу молодого возраста он пока еще очень сентиментален. Не успел еще как следует ожесточиться, вот и пребывает в думах. Ты подтолкнул его, довольно жестко пристыдив, и теперь он должен дозреть. Лишь бы сам не предпринял чего-нибудь и не наделал ошибок, – Гуан Си поддержал Тюйлюхоя. – Что же, придется ждать. Не идти же тебе к нему после всего сказанного.

– Я вот о чем думаю, Гуан Си. Радха зря держит при себе пленных. Люди того человека могут в любой момент сообщить об этом властям, если, конечно, этот человек сам не состоит при власти, в таком случае ему еще проще сделать это, и тогда, обнаружив их в плену у Радхи, они займутся им по закону, и ему придется очень туго, и после этого ему уже точно несдобровать. Его никто сможет спасти. Ты, Гуан Си, все-таки направь к Радхе человека, пусть он от твоего имени предупредит его об этом. Сделай так, чтобы Радха понял, что это ты решил ему помочь, а то я буду выглядеть не очень последовательным в его глазах, – предложил Тюйлюхой.

– Да, верно, – поднимаясь, кивнул Гуан Си.

* * *

– Что с ними делать? – спросил Лочан у Радхи.

Радха задумался над словами Гуан Си, предупредившего его через своего человека о возможной опасности, исходящей от плененных бактрийцев.

– Отпустить мы их не можем. Сам понимаешь. Держать здесь опасно для нас, да и смысла в этом нет. Остается только одно, – Радха взглянул на Лочана.

– Да, Радха, я понял тебя, но они ведь простые наемники. Может, им стоит заплатить, чтобы молчали, и отпустить к их семьям? Жить-то всем хочется. Мне жаль их. Я исполню все, как ты скажешь, но не превращаемся ли мы с тобой сами в таких же убийц, как их хозяин? В открытом бою сразить кого-то, это как-то понятно и объяснимо, но казнить беззащитных пленников, это не очень-то и правильно и совсем уж жестоко. Прости меня за откровенность, но не сказать тебе этого я не мог. Надеюсь, что ты воспринял все сказанное мною не как мое неподчинение тебе, а просто по-человечески, – высказал свое мнение Лочан.

– Я тоже думаю об этом, Лочан, и в душе очень даже согласен с тобой, но и ты пойми меня. Мы для них чужие люди, и им безразлично все, что с нами может произойти, а им здесь жить. Допустим, что мы заплатим им и отпустим их. Тогда как они объяснят своим хозяевам причину длительного отсутствия? Что они ответят на вопрос о том, где они были все это время? Вот они им все и расскажут. Они забудут о том, что мы им заплатили за молчание. Ты думаешь, что я не вижу, в кого мы превращаемся? А что нам делать, если вокруг нас все туже и туже затягивается смертельная петля? Я не могу из-за гуманности к этим двоим рисковать вашими жизнями. И без того уже столько жертв принесено, что мне за всю жизнь не отмолить себе прощения от их родных. Скажи, где ты видел милосердное отношение к тому, кто желает твоей погибели и делает все для этого, хотя ты ничего плохого ему не сделал? Так не должно быть, Лочан. Это неправильно. Мне тоже жалко этих двоих, но я должен думать прежде всего о своих людях. Если говорить все как есть на самом деле, то эти двое не такие уж и безобидные, как теперь пытаются показаться. Каждый из них причастен к тому, что произошло с нами. Хватит говорить об этом, Лочан, мы только теряем свое время, – возмущенно произнес Радха. – Займись делом, иначе можем очень пострадать.

– Хорошо, Радха, прости. Я все исполню, – Лочан решительно вышел.

Радха подошел к лежаку и лег, заложив руки под голову.

«Мне придется рассказать Тюйлюхою о делах Трибалла и Молосса. Мне не остается другого выхода. В моем положении непростительно отказываться от его помощи. Тюйлюхой и Гуан Си серьезные люди. Им можно довериться. Нет у меня других союзников здесь. Без них мне не обойтись теперь. Они спасли меня и моих людей и видно, что готовы помочь мне, несмотря на то что сами рискуют. Всего я говорить ему не стану, да ему и не нужно оно. Скажу ему все о Трибалле, и этого будет достаточно. О своей дороге на восток тоже придется ему поведать. Глупо утаивать это. Ну что же, пора повидаться с ним. Пора», – Радха принял окончательное решение и направился к Тюйлюхою.

Лочан увидел его и тут же отошел от двоих воинов, с которыми о чем-то беседовал, и подошел к нему.

– Едем к Тюйлюхою, – сказал ему Радха.

* * *

Тюйлюхой задумался. Все, что рассказал Радха ему, было очень важно. Он догадывался о том, что Радха по какой-то причине нажил себе в этом городе врага, но не ожидал услышать от него о том, что этот враг был прежде другом его отца. Но его удивило совсем другое. Узнав об истинной причине их вражды, связанной с открытием торгового пути на восток, он был поражен.

«Так вот из-за чего началось их противостояние. Торговля с востоком их обоих интересует больше всего. О небеса, как же все сложно и одновременно просто устроено в этом мире! Великий шаньюй рвется на запад, чтобы с ним торговать. А эти дерутся между собой за первенство побывать у нас на востоке. Невероятно! Столько крови пролить, вместо того чтобы договориться и вместе пойти туда! Что они творят! От всего услышанного можно тронуться головой. Скажи кому-нибудь у нас обо всем этом, ведь никто не поверит, да к тому же еще и засмеют тебя за якобы глупую шутку. Я-то думал, что что-то серьезное послужило истинной причиной для их жесточайшей борьбы между собой, а, оно, как оказалось на самом деле, никакого по-настоящему повода и не имеет вовсе. Удивительно! Что-за люди они после этого!» – Тюйлюхой думал и изредка покачивал головой. Гуан Си, Радха и Лочан молча смотрели на него.

– Радха, ты не поверишь, но вы оба большие глупцы. Я даже не знаю, что сказать после всего услышанного. Как же можно вести себя так? Это же не по-человечески. Столько душ загубить и ради чего? Да вам обоим с нами торговать, не переторговать за всю вашу жизнь. Да что там вам двоим! Всем торговцам в ваших странах не сделать этого. Мы с Гуан Си с таким трудом добрались до вас для этого, а вы не можете договориться между собой и вместо этого устроили бойню. Я не понимаю вас. Ты, Радха, прости, конечно же, не ты затеял это все, и вины твоей во всем случившемся с тобой почти нет, но это вот «почти» чуть не погубило тебя и всех твоих людей. Ты ведь все знал, и тебе нужно было открыто поговорить с Трибаллом, но вместо этого ты начал действовать очень непонятно для него, чем и вызвал в нем подозрения и подтолкнул его к таким жестоким действиям, – прервав затянувшееся молчание, произнес Тюйлюхой. – Я, Радха, не обвиняю тебя ни в чем. Нет. Ты молод, да к тому же впервые ведешь караван. Я лишь пытаюсь объяснить тебе, в чем заключается твоя главная ошибка. Но это уже все в прошлом. Нам нужно подумать о том, как теперь ее исправить, чтобы прекратить ваше с Трибаллом противостояние, пока это еще возможно и не стало поздно. Скажи мне, что ты сделал с пленными?

– Их должны казнить, – взглянув на него, ответил Радха.

– Отмени, Радха, срочно. Утром, пока мы с Гуан Си не знали всей правды, они показались нам опасными для тебя. Теперь же, когда ты все рассказал, они нам пригодятся. Спеши. Мы будем ждать тебя, – Тюйлюхой поторопил Радху.

Радха дослушал перевод Лочана, кивнул, вскочил и выбежал из комнаты. Лочан последовал за ним.

– Тюйлюхой, ты хочешь встретиться с Трибаллом и попытаться помирить его с Радхой? – спросил Гуан Си, после того, как закрылась дверь.

– Да, Гуан Си, хочу попробовать сделать это. Если мы напрямую спросим его о нападении на караван Радхи, то это будет глупостью с нашей стороны. Трибалл, конечно же, не станет признаваться в чем-либо. Нам его признания уже и не нужны. После того, как мы представим ему этих пленников, я думаю, что он почувствует себя весьма неловко. Если даже не так, то, во всяком случае, это хоть как-то повлияет на него, – ответил Тюйлюхой.

– Но он может сказать, что не знает этих людей и впервые их видит. Они тоже не знают его. Что тогда? – весьма резонно подметил Гуан Си.

– Мы не станем его уличать ни в чем. Это уже не нужно. Вернув ему его людей, мы лишь дадим ему понять, что знаем, кто они, кому служат и при каких обстоятельствах были захвачены. Бывают случаи, когда можно догадаться без лишних разъяснений о многом, и для этого достаточно всего одного поступка. Наш возврат ему его людей и есть такой поступок. Пусть он даже не примет их, но он человек неглупый и все поймет. Мы ни на чем настаивать не будем. Главное, что он должен понять из нашего с ним разговора, так это то, что мы прибыли с востока, куда он так стремится попасть, и что мы готовы начать переговоры о торговле и с ним, и с Радхой, и со всеми другими их торговцами. Он должен воспринять все именно так, как мы хотим. Получится у нас сделать это, значит, мы добились своей цели и прекратили вражду между ним и Радхой. Для них обоих теперь она большая помеха, потому что мы появились оттуда, куда очень желают повести караваны они оба, и из-за чего все и началось между ними. Бывшую вражду мы таким образом превратим в сотрудничество, причем с выгодой для всех трех сторон. Может, их жертвы и все, что случилось здесь, было не зря и послужит и нам, и им только на пользу. Их примирение состоится благодаря нам с тобой, а это уже добрый для нас знак. Они оба поставили себя в очень затруднительное положение, из которого мы с тобой выведем их, и они должны будут нам многим обязаны за это. Так что искать виноватых мы с тобой не будем, – Тюйлюхой устало кивнул и замолчал.

– Не прошло и года, а ты уже смог стать и умелым торговцем, и настоящим послом, – улыбнулся Гуан Си. – Вот смотрю я на тебя, Тюйлюхой, слушаю тебя в который раз и, ты знаешь, начинаю понимать значение дороги для человека.

– И что ты понял, Гуан Си? – Тюйлюхой взглянул на него с интересом.

– Дорога для идущего по ней, оказывается, вовсе не означает преодоление им какого-то расстояния. Дорога – это нечто большее, чем просто идти куда-то в даль. Дорога – это путь духа и разума, – глядя в глаза Тюйлюхою, Гуан Си мягко улыбнулся.