– Что ты наделал, Молосс? Кто тебя просил об этом? Ты хоть понимаешь, что теперь может произойти здесь? – Трибалл нервно ходил по главной комнате своего дома и возмущенно кричал на сидящего в кресле Молосса.

– Ты, я вижу, совсем уже перестал думать головой! Да как ты только мог так поступить! Ты же умный человек и должен был понимать, что помешать – это одно, а уничтожить – это совсем другое! Я уже почти было приготовил караван в дорогу, и что теперь? Ты же знал о том, что я не ожидал столь раннего прихода Радхи к нам и что из-за этого я очень спешил. Знал, что я не стал брать у него весь его товар сразу, как это делал всегда, чтобы он задержался здесь, а за это время, чтобы я успел отправить караван на восток. Да, мы с тобой поначалу не думали, что он не собирается здесь торговать, и даже не предполагали, что он двинется отсюда дальше, но потом, когда поняли все, я и отказался от обычной сделки с ним. Ты же сам тогда мне сказал, что он почему-то не выставляет свой товар на нашем базаре, и высказал предположение о том, что он, видимо, собирается идти на восток. Так было? Так. Он двинулся на восток. Откуда он узнал о дороге туда, ты ведь так и не выяснил, до сих пор ведь не установил, сославшись на покойного Бхарата, возможно успевшего сообщить ему об этом. Тебе бы лишь бы убивать всех налево и направо. А голова тебе на что? Чего ты лезешь туда, куда тебе не следует, а? Я не понимаю тебя, Молосс. Не могу уже понимать. Ты становишься каким-то не очень разумным. А может, тебе надоела твоя служба? Или того хуже, может быть, ты затеял вести какую-то свою игру? – Трибалл остановился перед ним и пристально посмотрел ему в глаза. – Тебе лучше признаться, пока не стало поздно для тебя. Кем ты себя возомнил? Если я захочу, то ты в один миг превратишься в пыль. Тоже мне, деятель нашелся, – Трибалл порывисто отошел от него и сел в свое кресло, пытаясь успокоиться.

– Лисаний возмущен моим поведением. Он негодует. Моим, слышишь? Он от меня требует объяснений, – взглянув на Молосса, Трибалл постучал себя по груди. – Не от тебя. Какой спрос с тебя? Он думает, что это я устроил побоище с торговцем из соседней империи Маурьев. Ты хочешь рассорить меня с братом? Ты хочешь, чтобы я стал причиной конфликта между целыми государствами? Да ты хоть понимаешь, что ты натворил? Сам правитель Эфидем вызывал его к себе, прознав о случившемся! – Трибалл дрожащей рукой взял ойнохою, налил в ритон вина и опустошил его одним жадным глотком, – А ты знаешь, кто такой Эфидем? Это не просто правитель Бактрии. Это сват самого Антиоха третьего Великого, оставившего его на царстве здесь. Ты болван, Молосс. Антиох не так давно лично посещал правителя западной империи Маурьев и заключил с ним дружественный союз. Ты жив только потому, что тебе придется держать ответ за все, что ты натворил перед моим братом Лисанием. Он хоть и направил тебя ко мне в помощники, но ты служишь у него, и ему решать, что с тобой делать после всего этого. Убирайся из моего дома. Сегодня же в полдень будь у него, болван.

Молосс вскочил и выбежал из комнаты.

– Безумец! Безмозглый болван! Да и я не лучше! Столько времени не мог разглядеть в нем недоумка! – Трибалл все никак не мог успокоиться. Он вновь налил вина и выпил одним глотком.

– Что случилось, отец? – в комнату вбежала Роксана.

– Ничего, дочь моя, ничего. Проблемы возникли, вот и думаю, как решить их, – взглянув на Роксану, Трибалл поставил ритон на столик.

– А этот чего? Что с ним? Он чуть было не сбил меня с ног, – подойдя к нему, Роксана кивнула на выход, имея в виду Молосса.

– А, этот? Так он кое-что сделал не так, как следует, и срочно умчался все это исправлять, – пытался улыбнуться Трибалл.

Роксана обошла его кресло, нежно поцеловала его в макушку и присела на диван, напротив него.

– Я все хочу спросить тебя, дочь моя, тебе не надоело находиться здесь в одиночестве? Может, ты устала от всего этого? Прости меня, но я слишком мало уделяю тебе внимания. Все мое время занимают эти бесконечные дела. Тебе, наверное, скучно так жить? Каждый день одно и то же, – очень проникновенно стал расспрашивать ее Трибалл.

– Я уже привыкла так жить, отец, мне хорошо, спокойно и ничего менять не хочется, – пожав плечами, улыбнулась Роксана.

– Я знаю, дочь моя, что ты находишься рядом со мной только из-за меня. Я благодарен тебе за это. Но я знаю и другое. Ты очень скучаешь по своей матери. Эвридика тоже, я уверен, тоскует по тебе. Может, сама поедешь к ней? Время подходящее. Развеешься немного, сменишь обстановку, погостишь у нее. Что скажешь? – Трибалл решил отправить ее к матери, причем как можно скорее, думая о том, чтобы ее не коснулись грядущие неприятности.

– Пока не хочу, отец. Я, конечно же, очень скучаю по маме и хотела бы повидаться с нею, но чуть позже, – задумчиво ответила Роксана.

– Дочь моя, того, что я сделал тогда, больше не повторится. Поверь мне. Не бойся этого. Я в ту пору не понимал, что со мной происходит. Эвридика не стала слушать меня и все сделала по-своему. Ты же знаешь ее характер. Она неуступчива, коль на что-то решилась. Я ведь был уверен в том, что не проживу без нее и дня, вот и надумал сотворить с собой такое. Это все от безысходности. Я понимаю, что здесь нет всего того, что есть там, где живет твоя мама, но я привык к этому городу, да к тому же дело у меня здесь. Бросить все и поехать туда я не смог бы. Эвридике всегда надо было блистать в высшем обществе. Она создана для этого, а я нет. Тяжело мне тогда было. Очень тяжело. Я уже на следующий день после того, что случилось со мной, стал сильно сожалеть о том, что проявил малодушие и схватился за нож, чтобы покончить с собой. Если бы не Туллия, то неизвестно чем бы все закончилось для меня. Прости, но в тот момент я ни о ком не мог думать, кроме себя. Но это все уже в прошлом. Так что не вспоминай об этом и не переживай за меня, – как-то грустно произнес Трибалл.

Роксана посмотрела ему в глаза, но промолчала.

– Дочь моя, ты подумай о том, что я сказал тебе. Поездка хоть и дальняя, но интересная. Мир посмотришь, отвлечешься от здешнего однообразия. Ты не спеши с отказом, обдумай все. Хорошо? – Трибалл поднялся, подошел к ней и нежно поцеловал ее в волосы на самой макушке.

– Хорошо, отец, я обещаю тебе, что подумаю, – улыбнулась ему Роксана, поднялась и вышла из комнаты.

«Ну а теперь мне, к сожалению, нужно отправляться на постоялый двор к Радхе. Ох уж этот Молосс! В такое положение поставил меня, что жить уже не хочется. Ничего. Разберется с ним Лисаний и все поймет. О других наших с ним делах Молосс не посмеет даже заикнуться. Он не настолько глуп, чтобы в них признаваться. Поеду к Радхе один. Пусть знает, что в том, что случилось с ним и с его людьми, моей вины нет», – принял решение Трибалл.

* * *

Тюйлюхой, Радха, Лочан, оба пленных в сопровождении двоих антапалов подъезжали к дому Трибалла.

– Вот его дом, – показал рукой Радха.

Они остановились перед дверью в передний двор.

– А вон и он сам, – произнес Радха, увидев Трибалла, выезжающего на колеснице из-за угла стены своего дома.

Трибалл остановился рядом с ними, сошел с колесницы и замер, глядя на Радху.

Радха спешился и смотрел на него. Трибалл шагнул к нему, затем тут же повернулся, подошел к двери, открыл ее и замер, молча приглашая проходить их в дом. Радха взглянул на Тюйлюхоя и слегка кивнул. Все спешились. Радха первым вошел в дверь. Трибалл пропустил всех и пошел за ними. Радха вошел в главную комнату и остановился, осматриваясь, словно впервые оказался здесь. Трибалл обошел их и жестом предложил проходить и рассаживаться. Тюйлюхой заметил, что он ни разу не взглянул на пленных. Радха, Тюйлюхой и Лочан прошли и присели на диван. Пленные и два антапала остались стоять у двери. Трибалл вопросительно посмотрел на них и только теперь увидел, что у двоих из них, кто был одет в местные одежды, руки были связаны за спинами. Он молча сел в свое кресло.

– Это твои люди, Трибалл, – Радха кивнул на них. – Ты их не дождался и ищешь?

– Кто это? – спокойно спросил Трибалл, смотря прямо в глаза Радхе.

– Послушай, Трибалл, насколько я помню, в этом городе есть только один театр, так что не нужно свой дом превращать в еще один. Это, по меньшей мере, смешно, – натянуто улыбнулся Радха.

– А тебе, Радха, не кажется, что это ты пытаешься превратить мой дом в театр. Привел каких-то людей и заявляешь мне о том, что они мои, вместо того чтобы ответить на мой вопрос. Они такие же мои, как и твои, – сдержанно произнес Трибалл.

– Трибалл, ты все понимаешь, и тебе не нужно говорить лишних слов. Я ожидал от тебя такой реакции и ты не думай, что смог удивить меня. Эти двое должны были доложить тебе о захвате твоими людьми моего каравана, но ты человек очень предусмотрительный и узнал о провале своих намерений другим путем. Мне они не нужны. Забирай их и поступай с ними как хочешь, – сказал Радха и, посмотрев на антапалов, приказал им развязать задержанным руки и уходить. Они все исполнили и удалились. Освобожденные стали разминать затекшие запястья и растерянно переминаться на ногах.

– Эй, кто там! Выведите этих людей из дома, – Трибалл окликнул слуг. Те тут же появились и увели бывших пленных.

– Что дальше? – спокойно спросил Трибалл.

Лочан тихо переводил их слова Тюйлюхою.

– Ты вот так запросто отпустишь их? – удивился Радха.

– А для чего мне кого-то чужого держать в своем доме? К тому же они не мои гости. Ты их привел, ты и заботься о них дальше, – пожал плечами Трибалл.

– Выходит, что ты не намерен признавать своей вины в том, что сотворил с моими людьми несколько дней назад? – спросил Радха.

– Нет, Радха, я ничего плохого тебе и твоим людям не сделал и поэтому вины за собой не чувствую и не признаю. Я знаю, что произошло с тобой, но поверь мне, я к этому не имею никакого отношения. Тот, кто сделал все это, скоро уже будет держать ответ за содеянное, – твердо ответил Трибалл.

– И кто же это? – спросил Радха.

– Молосс, – спокойно ответил Трибалл. – Он за моей спиной все это сделал и придумал это все тоже он. Так что ты напрасно обвиняешь меня. Да, мы с ним вели определенные дела совместно. Если выражаться более точно, то он иногда выполнял некоторые мои поручения. Теперь нам с тобой нечего скрывать друг от друга. Ты узнал дорогу и направился на восток. Я тоже узнал эту дорогу и очень хотел попасть туда раньше тебя и других торговцев. Так получилось, что ты выступил туда прежде меня. Я хотел лишь задержать тебя и обойти твой караван и доверил решение этой проблемы Молоссу, но он поступил вопреки моему указанию. Я пока не знаю, почему он так сделал и какую цель при этом преследовал, но с ним разберутся, и я скоро буду знать все. Он поставил меня в очень затруднительное положение. Поэтому я направлялся к тебе, чтобы все это объяснить, но ты прибыл сам ко мне. Это даже к лучшему.

– Что-то не очень верится во все это. Но я все же попытаюсь поверить, если ты, Трибалл, мне ответишь еще на один мой вопрос. Скажи-ка, а с моим проводником Бхаратом как все случилось? – Радха пристально посмотрел ему в глаза.

Трибалл поднялся, задумался на мгновение, затем посмотрел на людей Радхи, перевел взгляд на Радху и предложил ему: «Пойдем, отойдем ненадолго».

Они прошли в передний двор и подошли к фонтану.

– Видишь ли, Радха, Бхарат не все тебе говорил и переводил, когда к тебе Молосс доставил ханьца. Ему тоже нужно было узнать все о дороге на восток. Я понял это из сообщения Молосса и, конечно же, после этого воспринял Бхарата как еще одного моего соперника. Но дело даже не в этом. Бхарат был не только проводником караванов. Он был лазутчиком вашей страны в моей. Я даже не знаю, вправе ли я говорить тебе об этом, но я вынужден теперь так поступить. Ты не оставляешь мне иного выбора. Молосс, под видом оказания мне помощи, введя меня в заблуждение, заручился моим приказом об устранении Бхарата. В итоге Бхарата не стало. Это все. Я очень сожалею о случившемся и с ним тогда, и с тобой теперь. Надеюсь, что у тебя не осталось больше вопросов ко мне? – Трибалл посмотрел на Радху.

– Зачем Молоссу-то все это? – спросил Радха.

– Он такой же, кем был Бхарат. Это уже их дела были. Большего я сказать не могу. Что еще? – ответил Трибалл и задал вопрос.

– Все остальное уже неважно, – задумчиво произнес Радха.

– Тогда пойдем в дом, – предложил Трибалл.

Они вернулись в главную комнату.

Трибалл распорядился, чтобы подали угощения. Служанки накрыли стол. Все молча приступили к еде.

– Радха, поскольку мы с тобой выяснили наши отношения, позволь мне спросить у тебя. Кто этот человек? – видя, что гости перестали есть, спросил Трибалл, глядя на Тюйлюхоя.

– Он тот, кто нужен был нам обоим, – тяжко вздохнув, не очень понятно ответил Радха, но тут же объяснил, – Это торговец с востока.

Трибалл удивленно посмотрел на Радху, затем перевел взгляд на гостя. Тот дослушал перевод Лочана, посмотрел на Трибалла и слегка склонил голову.

– Не может быть! Так это он помог тебе одолеть людей Молосса? – тихо спросил Трибалл, не сводя глаз с гостя.

– Он, – коротко ответил Радха.

– Выходит, нам с тобой всего лишь нужно было набраться терпения и мы бы встретились с ним здесь? – не мог успокоиться Трибалл.

– Так кто же знал об этом? – Радха пожал плечами и взглянул на Трибалла.

– Неужели так бывает в жизни? – удивленно произнес Трибалл.

– Выходит, что бывает. Только цена этому слишком велика, – вновь тяжко вздохнул Радха.

– Да, это верно. Ничего теперь не поделаешь. Но я должен признать, что ты, Радха, все равно оказался из нас двоих первым на пути на восток. Как бы прискорбно это ни звучало, но он повстречался тебе, а не мне. Даже если этого не случилось бы так, как оно случилось, то тебе суждено было прежде других открыть для торговцев восток, – произнес Трибалл.

– Может быть. Может быть, – задумчиво сказал Радха. – Но нам пора. Если захочешь продолжить разговор, то ждем тебя завтра. – Радха поднялся и пошел к выходу. Тюйлюхой и Лочан последовали за ним.

* * *

– Радха, ты все правильно сделал. Ты молод, но я должен признать, что ты весьма незаурядный человек. Это похвально. Ты не пошел оголтело на поводу у мести, сумел унять гнев и направил разговор с Трибаллом в нужное для тебя русло. Ты способен уловить суть разговора и не вступать в бессмысленные и по этой причине глупые споры. Ты умеешь, где это имеет значение, отступить, а где есть необходимость, проявить должное упрямство и настойчивость. Ты не стал предъявлять беспочвенных и от этого пустых обвинений и тем более не опустился до оскорблений. Ты сумел совладать со своими чувствами и не дал выплеснуться своему истинному настрою. Это редкие и полезные качества. Они присущи только по-настоящему разумному человеку с хорошей выдержкой и высоким уровнем самообладания. Ты все сделал так, чтобы Трибалл понял, что в твоем лице он не нажил очередного врага, а приобрел достойного соперника, и дал ему понять, чтобы впредь он был более разборчив в выборе помощников для себя. Но это все касается только лишь выяснения ваших с ним отношений, – Тюйлюхой высказал Радхе свое впечатление о его поведении при разговоре с Трибаллом. – Ты обо всем поговорил с ним и, насколько я тебя понимаю, вы не имеете друг к другу больше вопросов по этому поводу. Так давайте же теперь приступим к обсуждению наших общих дел. Все, что произошло между вами, нужно постараться забыть, иначе оно может создать нам новые проблемы и все вновь пойдет по кругу, а такое развитие событий ни к чему уже не приведет. Мы должны перейти к решению вопросов, связанных с торговыми делами между нами, и каждый из нас усилием воли просто обязан заставить себя думать о том, ради чего нас свели наши пути. Трибалл наверняка скоро приедет к нам. Уже полдень. Радха, мы можем торговать с тобой вне зависимости от торговли с Трибаллом или еще с кем-либо из этих мест. У всех разный товар. Ты ведь шел в нашу сторону для этого. Для этого собирался идти к нам и Трибалл. Вы оба до сих пор не знали дороги к нам, но мы сами добрались до вас и все вам об этом пути поведаем. Давай дождемся Трибалла, и я все вам вместе расскажу.

– Да, Тюйлюхой, все только ради этого. Я согласен с тобой, поскольку для меня это очень важно. Мне тоже нужен этот договор, иначе все жертвы были принесены зря, – согласился с ним Радха. Лочан, как всегда, переводил их слова.

Вскоре прибыл и Трибалл. Теперь в комнате Тюйлюхоя находились Радха, Лочан, Гуан Си и Трибалл. Тюйлюхой на правах хозяина предложил гостям начать общение с совместной трапезы и после этого приступить к обсуждению дел.

– Я прибыл из державы Хунну, что находится в дальних восточных землях от вас и расположена к северу от империи Хань, – после завершения сытного обеда, начал разговор Тюйлюхой. – Караван, что я привел, является первым от нашей державы на запад. Так повелел наш правитель великий шаньюй Модэ. Он завоевал почти все соседние с нами земли, в том числе и отбив огромную территорию Ордос у императора Хань и обложив его страну данью. Отныне он, обладая огромными богатствами, решил начать торговлю со всеми, кто желает этого. Вы знаете, что после открытия торгового пути в какое-либо государство туда следом за караваном направляются послы, дабы они уже от имени своих правителей заключили всевозможные соглашения, в том числе и о торговом сотрудничестве. Это и есть цель моего прихода сюда. Нам необходимо начать торговлю с западными государствами на выгодных для всех условиях. Мы не знали дороги сюда, и нам пришлось идти почти вслепую, ориентируясь только по звездам. Шли мы к вам один год, выступив в дорогу прошлой весной. В пути случались и битвы, и утраты, и преодоления пустынных безлюдных мест, но мы все-таки нашли вас, а это самое главное для нас. Теперь для каждого из вас и ваших торговцев будет известен подробный путь на восток. Мы не знали, что вы ищете его, а вы не знали, что и мы пребываем в поиске его к вам. Отныне эта часть наших устремлений завершена. Я не вижу особого смысла в том, чтобы мне идти дальше. Насколько я наслышан, сюда, в Бактры, постоянно прибывают караваны из государств, расположенных западнее вас. К тому же, как я понял, в вашем городе находится один из самых больших базаров на всей земле. Более того, после знакомства с Радхой для меня открывается и торговый путь на юг в империю Маурьев. Это большая удача. Находясь всю зиму в Эрши и общаясь с их торговцами, которые очень часто бывают у вас, я понял, что прежде всего вас интересует такой товар, как шелк. Он есть у меня и есть в нашей державе, хотя производится он в империи Хань. Если вы не против, то мы отдельно обсудим этот вопрос. Со мной прибыли двадцать наших торговцев. Это все, что я хотел вам сказать, – произнес Тюйлюхой на даюаньском языке и посмотрел на Лочана, который переводил все сказанное им Радхе и Трибаллу.

– Тюйлюхой, если тебя Радха не успел поставить в известность, то я хочу сказать тебе, что владею родным мне греческим языком равно, как и местным, – улыбнувшись, поведал Трибалл.

– Что же, Трибалл, мне приятно услышать это. В таком случае нам будет значительно легче общаться, – Тюйлюхой тоже улыбнулся.

– Мне кажется, что и тебе, Тюйлюхой, и тебе, Радха, следует на переселиться на постоялый двор в городе. Так будет удобнее для нас всех. К тому же условия для проживания там гораздо лучше, – высказал свое предложение Трибалл.

– Я думаю, что Радха поддержит это предложение, и мы так и поступим, – согласился с ним Тюйлюхой.

Они беседовали до самой ночи. Лишь с наступлением сумерек Трибалл пожелал им доброго отдыха и покинул их общество. Тюйлюхой распорядился, чтобы до городских ворот его сопроводила охрана.

* * *

– Трибалл, ты знаешь о том, что я вчера имел очень неприятную беседу с Молоссом. Он задержан мною до выяснения всех обстоятельств случившегося, – сделав глоток вина, низким и густым голосом произнес Лисаний. Это был мужчина, внешне являвший собой абсолютную противоположность младшему брату Трибаллу. Он был полного телосложения, ростом ниже Трибалла почти на голову, с большими залысинами на высоком гладком лбу, с белыми от седины волосами и широким коротким носом. И только глаза у них были невероятно схожи.

– Что он говорит? – спросил его Трибалл.

Они находились в главной комнате дома Трибалла, куда прибыл Лисаний в полдень.

– Все то же. Перекладывает всю вину на наемников. Впрочем, правильно делает. В его положении только это и остается. Мои люди ищут их главарей, но все это бесполезно. Ты понимаешь, что я обязан так поступать. Так заведено у нас. Молосс не очень-то и глупо ведет себя. Скорее всего, он устранил уже их. Это он правильно сделал. Я поищу их для вида еще недолго, ну а потом, в связи с невозможностью установления места их пребывания, прикрою это дело, а его отпущу, но служить он у меня или вообще не будет больше, или же его придется значительно понизить. Все зависит от того, насколько серьезно и долго это разбирательство будет интересовать тех, кто наверху. Вот и все. Но деньки эти, я тебе скажу, ох как потрепали мне нервы. То к одному бежишь с докладом, то к другому. Задергали. А еще, к тому же, и сам правитель вызывал. Ужас какой-то! Натерпелся я всякого за эти дни. Ног под собой не чувствую. Не помню, когда спал нормально. Ну ничего. Все вроде бы как успокаивается. Одно радует, что никто из-за этого шума не поднял. Ты понимаешь, кого я имею в виду. Теперь другая проблема возникла, – Лисаний вновь наполнил вином свой ритон и стал пить, почмокивая толстыми губами.

– Что-то еще случилось? – настороженно спросил Трибалл.

– А ты будто не знаешь? – Лисаний удивленно посмотрел на него.

– Ты, Лисаний, не томи и не говори загадками. Я не меньше твоего за эти дни пережил, – слегка возмутился Трибалл.

– Так тебе-то, Трибалл, и положено это больше всех. Я ведь твои интересы отстаиваю. Молосса я тебе дал в помощь, а ты не уследил за ним. Слишком стал доверять ему, – с укоризной произнес Лисаний.

– Ну ладно, прости меня. Это все от усталости, – примирительным тоном произнес Трибалл. – Что за проблема у тебя появилась? Может, я чем смогу тебе помочь?

– Только ты и поможешь мне. Я ведь для этого к тебе и приехал. А ты что подумал? Не о Молоссе же я хотел поговорить с тобой. Молосса для нас уже нет. Запомни это. Ну, ладно, давай ближе к делу, а то времени у меня ни на что уже не хватает. Так вот. Я знаю, что ты встречался с предводителем прибывшего с востока каравана. Он посещал тебя здесь, потом и ты его на постоялом дворе. Только ты не удивляйся, мне положено по долгу службы знать обо всем, что происходит в этом городе. Меня не интересуют ваши торговые дела, и ты об этом знаешь. Для меня важно другое. Караван – это в первую очередь лазутчики. Мне нужно знать все об этом караване. Кто, куда, откуда, зачем, сколько их, как пришли, где были, что за товар, в общем, все. Поможешь мне? Я могу и без тебя все это узнать, но на это уйдет какое-то время, а его у меня мало. После ваших дел с Молоссом, как ты догадываешься, моя репутация хоть и слегка, но пострадала, и мне нужно восстановить ее как можно скорее, так что окажи мне любезность, помоги брату, – наконец-то объяснил цель своего приезда Лисаний.

– Да я пока сам толком ничего не знаю о них. Поделюсь, конечно, тем, что стало мне известно за эти дни, но, боюсь, что этого тебе будет недостаточно, – пожал плечами Трибалл.

– Трибалл, ты же очень умный человек. Настолько, что я иногда думаю, что тебе бы не торговлей заниматься, а править государством каким-нибудь, – Лисаний посмотрел ему в глаза и улыбнулся.

– Ну хорошо, Лисаний. Говори, что тебе нужно. Я, кажется, уже начинаю догадываться, – серьезным тоном произнес Трибалл.

– Вот это уже другое дело. Ты правильно догадываешься, – Лисаний вновь наполнил свой ритон вином. – Только один человек. Один и все. Обещаю тебе, что больше тебя не побеспокою в связи с этим караваном. Делай с ним, что тебе только не заблагорассудится. Я даже помогу тебе, если в этом у тебя возникнет необходимость. Ну так что, сможешь помочь мне? Ты же знаешь, что я в долгу не останусь.

– Хорошо, Лисаний, помогу, куда мне от тебя деваться, только ты сделай так, чтобы как можно быстрее выпусти Молосса. Пусть они на него подумают. А его скоро не станет. Кровная месть его уничтожит. А я помогу и им найти его под видом оскорбленного им человека, – согласился Трибалл.

– Хороший план. Одним ударом две цели сразим. Толково. Я же говорю, что ты очень умен. Или хитер? Впрочем, это одно и то же, – Лисаний махнул пухлой рукой и стал пить вино.

– Как Виктория? Давно не виделся с ней, – спросил Трибалл, понимая, что основной разговор окончен.

– Да что с ней может случиться? Живет и не тужит. Довольна почти всем. Ей-то что? – отмахнулся Лисаний. – Вот только все уши прожужжала со своими Афинами. Покоя нет от нее. Твоя заразила ее, когда приезжала сюда. Ничего не понимает. Я ей говорю, мол, посмотри на себя, кто ты и кто Эвридика. Разница-то между ними огромная. Эта-то только и знает, как каждый день тратит мною с трудом добытое, а твоя-то все делает иначе, она умеет богатство прибавлять. Да ну ее. Говорить даже не хочу.

– Я хотел Роксану к Эвридике на днях отправить, боялся, что пострадать может здесь. А теперь, выходит, что нет уже такой надобности, – поделился с братом Трибалл.

– Да какая там надобность? Считай, что все угомонились уже. Если она сама хочет этого, то пусть едет, ну а если ты ее туда против ее воли хочешь отослать, так этого уже не следует делать. Замуж ее надо выдать. Созрела уже. Ты хоть подыскал ей кого-нибудь? Хотя кого тут найдешь для нее, – Лисаний вновь махнул рукой и приложился к ритону.

– Понятно, – произнес Трибалл и спросил: – Вечером приедешь ко мне?

– Нет, Трибалл, не смогу. Все дела, чтоб их. Ладно, пора мне уже. Ты не обижайся на меня из-за этой просьбы. Если бы не нужда во всем этом, не стал бы тебя беспокоить. Сам видишь, как все вокруг переменчиво. Нам держаться вместе нужно. Крепко и навсегда. Никому в наше время нельзя доверять. Все продается и покупается. Вот в таком мире нам доводится жить. Поехал я. Ты не провожай меня. Отдохни. Вид у тебя неважный, – Лисаний устало поднялся и побрел к выходу на толстых коротких ногах.

* * *

Радха и Тюйлюхой перебрались на постоялый двор в верхнем городе. Все их охранники, как положено, расположились в отведенном для них лагере, куда, показывая дорогу, уверенно направились антапалы Лочана, четверо из которых вместе с пятью хуннами вернулись к Радхе и Тюйлюхою. Горожане удивленно взирали на Тюйлюхоя и его людей, когда они вступили в город и следовали по нему. Такого облика, и одежды и внешности, какой был у них, местные жители еще никогда не видели и при встрече с ними останавливались и удивленно взирали на них, при этом о чем-то переговариваясь. Хунны не обращали на них никакого внимания, хладнокровно следуя по улицам. Они наводили ужас на всех, кто попадался им на пути. Все как на подбор бородатые, с заплетенными длинными косичками, свисающими из-под кожаных шлемов, с пришитыми к ним костяными бляшками, облаченные в кожаные одежды, с огромными луками за спинами и кривыми массивными мечами на поясах, они горделиво восседали на гривастых конях, олицетворяя собой истинно дикую мощь.

Арванд встретил Радху так, словно не видел его целую вечность и будто все это время очень скучал по нему. В карван саре уже находилось несколько чьих-то караванов, но мест хватило и для прибывших Радхи и Тюйлюхоя, и их спутников. Тюйлюхой по своему обыкновению приказал очистить его комнату от всей мебели и разместился в ней, создав привычную для себя обстановку. Вездесущий и любопытный Лао Кэ стал осматривать весь двор, заглядывая во все его закоулки и даже в колодец, не оставив без внимания и внешнюю сторону окружавшей его стены, осмотрев и овраг, что тянулся за ним. Затем, присев возле одной из трех лестниц, что вели в обводной коридор второго этажа, он недолго понаблюдал за постояльцами двора и только после этого направился в свою комнату.

Радха вытянулся на лежаке, решив немного отдохнуть, но ему в голову назойливо лезли мысли о Трибалле и Молоссе. Он понимал, что с появлением Тюйлюхоя все значительно изменилось, но чувство недоверия к Трибаллу все еще не покидало его.

«Трибалл все обставил так, будто только Молосс повинен во всем. Все, что он сказал, внешне похоже на правду, но только внешне. На самом деле все обстоит иначе. Роксана слышала их разговоры с Молоссом и не могла меня обмануть. Молосс делал только то, что велел ему Трибалл, и никогда не мог бы позволить себе поступить иначе, так как состоит на службе, которой ведает брат Трибалла Лисаний. Зачем ему что-то менять или переиначивать? Нет никакого смысла в этом. Дорога на восток его интересовала лишь в связи с Трибаллом. Ему самому она вовсе не нужна. Он не торговец. Трибалл понял, что Молосс не смог справиться с его главным заданием и сделал его виновным во всем, отведя от себя все подозрения. Теперь Трибалл будет стараться угодить Тюйлюхою. Это понятно. Я уже ничего поделать с ним не смогу. Он очень изворотлив и умен. Мне нужно думать только о деле. Я потерял дядю и своих людей, но мне отныне надо поступать так, чтобы их смерти были не напрасны, а это значит, что я должен довести начатое дело до конца. Появление Тюйлюхоя для меня и спасение, и большая удача, и путь на восток. Не воспользоваться такой встречей было бы для меня непростительной глупостью. Но Молосс должен ответить за все передо мной. Я объявлю об этом Трибаллу. Пусть найдет мне его и таким образом искупит свою вину, которую не признает. Посмотрю, как он поступит в такой ситуации. Если откажет или начнет уходить от решения этого вопроса, то и я, и Тюйлюхой поймем всю его лживую сущность. Ну а если поможет мне в этом деле, то я постараюсь простить его и больше не стану относиться к нему, как к врагу, хотя буду настороже по отношению к нему. От него можно всякого ожидать», – размышляя, планировал свои действия Радха.

Вошел Лочан. Радха поднялся, и они присели за стол.

– Я разместил четыре своих человека в комнатах по бокам от наших с тобой. Не помешает. Хотел больше, но мест не оказалось. Лао Кэ везде и все осматривает. Странный он какой-то. Хотя, может, и правильно делает, – сообщил Лочан.

– Пусть, это его дело. По-своему он прав. Для них это далекая чужбина, куда они впервые попали, так что осторожность не навредит, – подметил Радха.

– Я, Радха, теперь не понимаю одного. Мы пойдем на восток или уже нет? Эти хунны сюда пришли. Они поторгуют здесь и пойдут обратно. А мы что будем делать? Конечно, это не мое дело, но в силу моих новых обязанностей в качестве переводчика я невольно узнал о твоих планах. Ты уж пойми меня без всяких там нареканий и осуждений. Так получилось, – поинтересовался Лочан.

– Да, я все понимаю, Лочан, и вопрос твой уместен. Скажу откровенно. Мне бы очень хотелось самому побывать на востоке. Это и лучше, и правильно. Лучше, потому что пройдя по всей дороге, уже не будешь быть зависимым от кого-то, да к тому же и ощущения чего-то недоделанного не будет. А правильно, потому что мы должны сами своими глазами увидеть и земли державы Хунну, и империю Хань. Нам нужно все делать так, будто Тюйлюхоя мы не повстречали на своем пути, иначе мы обречены на большие и, возможно, непоправимые ошибки. Понимаешь меня? В нашем деле нельзя сразу же доверяться первому попавшемуся на нашем пути. Я ни в чем не подозреваю Тюйлюхоя и его людей, но я ни его, ни их совершенно не знаю. Так что надеяться надо только на себя и продолжать делать то, что надумали. Оказываемую помощь мы принимаем с благодарностью, но при этом голову на плечах терять не надо. Их путь – это их путь, а наш – это наш, – с оттенком назидания ответил ему Радха.

– Верно, Радха. Я все понял. Подождем, послушаем, а там видно будет, что да как делать, – согласился с ним Лочан.

– Вот и хорошо, что мы поняли друг друга, Лочан. Иди отдохни. Ты устал в эти дни, – Радха очень дружелюбно улыбнулся.

– Хорошо, Радха, пойду прилягу, – Лочан поднялся и вышел из комнаты.

* * *

– Радха, прежде чем мы приступим к торговым делам с Тюйлюхоем, я хочу поговорить с тобой, – Трибалл присел за стол в комнате Радхи, прибыв в карван сара вечером и первым посетив Радху.

– Я слушаю тебя, Трибалл, – Радха присел напротив него и внимательно посмотрел ему в глаза.

– Вижу, Радха, что ты не очень доверяешь мне. Это меня удручает. Все, что случилось с тобой, сильно повлияло на наши отношения и, к сожалению, не в лучшую сторону. Я понимаю тебя и на твоем месте наверняка повел бы себя так же, как и ты. Поверь, у меня положение тоже не очень-то и завидное. Бывали и получше времена. Жизнь такова, что порой не знаешь, где потеряешь, а где найдешь. Дорог пройдено мало, а ошибок сделано настолько много, что впору и начинать замаливать их, пока не стало совсем поздно. Но мы все же люди со свой ственной нам уверенностью в том, что все еще успеется. Наша привычка откладывать все на потом, видимо, так и останется с нами до самого издыхания. Горько все это осознавать, да и не очень-то получается. Если ты помнишь, то Зороастра говорил о сотворении мира и упомянул о том, когда всем душам на земле однажды вдруг придали материальный облик, и тогда они стали уязвимыми для сил зла. Он сказал, что мир переживает этап противостояния зла и добра. Так оно и есть. Все верно. Борьба между ними и теперь продолжается. Но беда в том, что в наше время зло и добро не пребывают по отдельности в разных людях, в одном только зло, в другом только добро, а уживаются вместе в одном человеке. Их проявление, на мой взгляд, зависит от того, в какие обстоятельства попадает человек. При одних он добр, при других зол. Человек очень подвержен их влиянию. Из-за них он может и на низкие поступки пойти, за которые его корят и осуждают, и на деяния благие, за которые его хвалят и прославляют. Ничего с этим не поделаешь. Все это зачастую характерно для одного и того же человека. Так вот я и думаю, Радха, имеет ли право кто-то либо осуждать либо прославлять кого-то? Ведь он сам такой же. Сегодня он блаженствует, поэтому он добр, а завтра он бедствует, и поэтому он зол. Выходит, что никто не имеет права оценивать кого-то за его поведение. Кажется, не все так сложно, когда тебя это еще не коснулось, но, оказывается, очень сложно, когда тебя это постигло уже. А все это, Радха, я говорю тебе только лишь для того, чтобы ты понял, что никто из нас не защищен ни от добра, ни от зла. Никому не дано знать того, что с ним произойдет в будущем, – высказался Трибалл и замолчал, глядя на Радху.

– А как же тогда совесть? – спросил его Радха. – С ней как быть?

– О совести ты вспомнил? Хорошо. Давай поговорим и о ней. Позволь полюбопытствовать, где была твоя совесть, когда с Бхаратом устроил допрос захваченного ханьца, или когда с Лочаном убрал двоих людей Молосса? Она, что, спала? Или она отвернулась на время? За другими легче все подмечать и возмущаться потом, да? Ох, какая жестокость! Ах, какая несправедливость! Ни я, ни Молосс, никто из нас не стал ведь поднимать шума из-за этого и от тебя требовать ответа за сотворенное с этими двумя бедолагами. Так что, Радха, не суди и сам судим не будешь. И еще. Не надо меня больше совестить. Со своей совестью я как-нибудь и сам разберусь. А тебе советую поменьше призывать к ней других. Со своей совладай сперва, иначе ты однажды попадешь в весьма неприглядное и очень затруднительное положение. Не каждый будет пытаться понять тебя, как это делаю я. Всегда прежде думай, а потом уже говори. Вот что я тебе хотел сказать, – успокаиваясь, произнес Трибалл.

Радха задумался и ничего не сказал. Он знал, что Трибалл умен и всегда очень последователен и в поступках, и в словах и понимал, что по-своему он где-то прав. Но не это было для Радхи важным. В глубине души он был поражен осведомленностью Трибалла обо всем, что случилось с двумя людьми Молосса, которых он приказал Лочану убить.

– Ладно, не будем говорить больше об этом. Надеюсь, что ты теперь понял меня. Я о другом хотел поговорить с тобой, – примирительно сказал Трибалл. – О Молоссе. Чтобы развеять твои сомнения относительно моей причастности к той бойне, я найду тебе его. Он, видимо, где-то скрывается и от меня, и от тебя. Но это лишь дело времени. Поверь, я скоро буду знать о месте его нахождения и сообщу тебе. Если тебе он еще нужен, то ты встретишься с ним, а там уже твое дело, как поступить с ним. Думаю, этого тебе будет достаточно для успокоения.

– Я понял тебя, Трибалл. За Молосса благодарю, – Радха отвел глаза.

– Хорошо. Теперь о делах наших праведных. Ты намерен идти на восток? – перейдя на другую тему разговора, спросил Трибалл.

– Да. Торговать с Тюйлюхоем здесь я не буду. Мне мой товар пригодится там. Идти туда без него нет смысла. А Тюйлюхой и здесь все найдет. Я только лишь покажу ему его, чтобы он знал о моих возможностях. А ты сам, Трибалл, направишь туда караван? – ответил и спросил Радха.

– Я тоже от этой мысли не отказался. Раз так получилось, то я предлагаю тебе пойти туда с двумя караванами. К своему присоединишь и мой. Дорога для нас обоих одна. Товар у нас с тобой разный. Опять же охрана караванов станет вдвое больше. Это тоже немаловажно, – ответил ему Трибалл.

– Нам надо узнать у Тюйлюхоя, когда он планирует выступить в обратный путь. Может, вместе с ним нам пойти? – предложил Радха.

– Скоро, очень скоро он уйдет. Коль ты с ним не будешь в этот раз вести торговлю, то я заберу у него весь его товар, даже если что-то из него мне и не очень нужно. Главное, заинтересовать его и привлечь на свою сторону, дабы он не стал вести переговоры с другими торговцами. Сам понимаешь, каждый из нас ищет выгоду, – выразил свое мнение Трибалл.

– Как ты думаешь, Трибалл, с ним лучше идти или отдельно от него? – спросил совета Радха.

– Вот этого я пока не знаю. Все зависит от того, как он прошел сюда. Если он по пути нажил себе врагов, то лучше идти отдельно. Но если же он спокойно преодолел дорогу, то с ним безопаснее. Узнать об этом можно только из беседы с ним. Больше никак. Разве что разговорить кого-нибудь из его людей. Вывести на откровенность без особой навязчивости и таким образом все узнать. Если, конечно же, получится, – предложил Трибалл.

– Мм-да, задачка еще та. У него люди очень замкнутые и к тому же языка не знают, а в присутствии переводчика вообще не станут ни о чем говорить. Он сам, даже если и что-то произошло в дороге, не признается в этом. Не захочет пугать нас, – задумчиво произнес Радха.

– Кроме него, кто еще из его людей владеет даваньским языком? – спросил Трибалл.

– Гуан Си и Лао Кэ. Все. Только они сумели освоить его, когда зимовали в Давани, – ответил Радха.

– Гуан Си, насколько я заметил, всегда находится рядом с Тюйлюхоем. Так что пробовать с ним не получится. А вот с этим Лао Кэ можно попытаться. Но не в присутствии этих двоих, – сделал выбор Трибалл.

– Здесь в карван сара, боюсь, он не станет говорить ничего. Много людей Тюйлюхоя слоняются по двору. Охрана, погонщики, торговцы. В городе другое дело. Только как его туда вывести? Под каким предлогом? – задумался Радха.

– Ты этого точно не сможешь сделать. Языка не знаешь. Лочан может. Мне кажется, я придумал, как сделать так, чтобы Лочан с ним выехал в город. Лочану ты прежде объясни, о чем ему нужно поговорить с Лао Кэ. После этого пусть Лочан предложит ему вместе проведать в лагере охранников ваших караванов. Ну, как тебе такой план? – Трибалл улыбнулся.

– Похоже, что это единственная возможность, – Радха тоже улыбнулся.

– Только вот что нужно учесть, – Трибалл стал серьезным. – Все это надо сделать только после того, как мои люди найдут Молосса. Знаешь почему? Я ведь его трогать не буду, поскольку уже тебе пообещал. Если Лочан в это время уедет в лагерь, и ты останешься без него, то Молосс опять может скрыться. А это уже новая трудность. Надо, чтобы ты сперва с ним разобрался, а уже после этого Лочан поговорил с Лао Кэ. Понимаешь меня? Правда, это займет какое-то время. Ладно, тогда решай сперва с Лочаном и с Лао Кэ. Только мне нужно будет знать, когда точно они выедут в город, чтобы мы с тобой согласованно действовали. Я ведь не могу знать, когда мои люди найдут Молосса. И еще. Ты, Радха, будь осторожен. Молосс где-то здесь и может попытаться встретиться с тобой. Ты понимаешь для чего, – Трибалл объяснил Радхе последовательность их действий и предупредил об опасности, исходящей от Молосса.

– Хорошо, Трибалл, я все понял. Но как мне сообщить тебе о дне выезда Лочана и Лао Кэ? – спросил Радха.

– Надо подумать, – Трибалл стал задумчиво тереть лоб.

– Может, ты оставишь здесь своего человека? – предложил Радха.

– Да. Верно, Радха. Так и поступим. Я оставлю для связи с тобой двоих. Они постоянно, кроме ночи, будут находиться там, за воротами двора, напротив них. Это будет удобно для нас, – согласился с ним Трибалл. – Завтра же пришлю с самого утра.

– Пора идти к Тюйлюхою, – вставая, напомнил Радха.

– Пора, – поднялся и Трибалл.

* * *

На следующий день утром, когда люди Трибалла прибыли к постоялому двору, к ним подошел Радха и велел им передать их хозяину, что на следующее утро, те, кому положено, отправятся в лагерь.

* * *

– Хорошее у тебя, Трибалл, вино. Ты мне много его прислал. Благодарю, – держа в поднятой перед собой руке ритон, с наслаждением произнес Лисаний.

Он вновь находился в доме Трибалла. Они сидели в главной комнате.

– Где твой Молосс? – спросил его Трибалл.

– Он уже не мой, Трибалл. Нет больше такого человека в моей службе. К вечеру его отпустят, – сделав глоток, ответил Лисаний.

– Все-таки его выбросили на улицу. Не нужен он больше вам, – как-то с сожалением произнес Трибалл.

– Да, Трибалл, вот так решили поступить с ним. Я попытался замолвить за него словечко, ну, чтобы оставили с понижением, но мне тут же дали понять, чтобы я не лез не в свое дело. Так что кончился Молосс. Все, – выпятив губы, кивнул Лисаний.

– Жаль его, конечно, но что поделаешь, кем-то приходится жертвовать в большой игре, – вздохнул Трибалл.

– Это верно. Игра большая, и слабакам в ней нет места. А у тебя как дела продвигаются? – Лисаний посмотрел на Трибалла.

– Завтра возьмешь своего человека. Даже язык местный знает. Видишь, как я забочусь о тебе? Он не простой человечек, а важный, приближенный к их предводителю, так что много чего знает, – улыбнулся Трибалл.

– Ну ты даешь! Не шутишь? – восхищенно удивился Лисаний.

– Какие уж шутки тут. Не до них мне. Ты своих-то предупреди, пусть его напарника не трогают. Так, для вида слегка можно, но без излишеств. Он не должен особо пострадать. Ему скоро в дальнюю дорогу, – предупредил брата Трибалл. – Того твои люди сразу узнают по внешности и по одежде.

– Все понял. Второго не тронут. Жить будет и в дорогу уйдет целехонький. – Лисаний радостно потер руками. – А я-то думаю, чего это ты меня так срочно увидеть захотел. Теперь я утру всем их мерзкие носы. А то как же! Пусть они попробуют обнаружить и взять лазутчика всего через несколько дней после его появления в городе. Это дорогого стоит.

– Утром они покинут постоялый двор и двинутся в сторону лагеря. Ты знаешь, по какой улице. А Молосса я отдам им через день, – произнес Трибалл.

– Да, что не говори, а голова у тебя светлейшая. Так все продумать! Это надо же! – восторженно произнес Лисаний.

– Перестань, Лисаний, в твоей похвале нуждаются твои люди, а не я. А ты ими не дорожишь и даже разбрасываешься, – отмахнулся от него Трибалл.

– Ничего, Трибалл, небольшая встряска еще никому не мешала. Другие после этого будут крепче держаться за свои места, – Лисаний засмеялся.

– Что-то я проголодался. Давай поедим, – предложил Трибалл.

– Это дело самое нужное и важное из всех дел на земле, – с готовностью согласился Лисаний.

* * *

– Что там происходит? – услышав шум во дворе, Радха выскочил в коридор и спросил у бегущего к лестнице одного из антапалов.

– Я не знаю, – остановился тот и побежал дальше.

Радха направился за ним. Вскоре он уже видел, как его люди подвели к лестнице коня, на котором, свесив руки, лежал Лочан. Радха бросился вниз по лестнице. Лочан был жив, но пребывал почти в беспамятстве. Из небольшой раны на голове текла кровь. Анта-палы спустили его с коня и понесли в комнату. Радха оглянулся по сторонам, но Лао Кэ не увидел. Его лошади тоже не было. Он быстро вбежал на лестницу и побежал к комнате Лочана. Вскоре появились и Тюйлюхой с Гуан Си, а следом за ними прибежал и Арванд, который сразу же промыл Лочану рану и перевязал ему голову. Лочан застонал и приоткрыл глаза.

– Что случилось? – склонившись над ним, спросил Радха.

– Кто-то напал на нас. Меня ударили по голове. Ничего больше не помню, – едва шевеля губами, прошептал Лочан и прикрыл веки.

– Пойдемте отсюда. Не надо его пока беспокоить. Ему нужно отлежаться и немного и прийти в себя, – Радха показал руками, что всем необходимо выйти за дверь.

Арванд остался возле Лочана. Тюйлюхой и Гуан Си направились во двор. Вскоре из него умчались два хунна. Они гнали своих лошадей в сторону лагеря.

* * *

Наступило утро следующего дня.

– Радха, Лочан и его люди готовы? Я знаю, где находится Молосс, – войдя в комнату Радхи, спросил Трибалл.

– Нет, Трибалл. Он здесь, но не сможет отправиться за Молоссом, – Радха был задумчив и выглядел растерянным.

– Что-то случилось? – присаживаясь, поинтересовался Трибалл.

– Вчера, когда он и Лао Кэ с утра отправились в лагерь, на них кто-то напал. Раненого Лочана привезла его лошадь. Лао Кэ пропал, – тихим голосом сообщил Радха.

– Как кто-то напал? – удивился Трибалл. – Где это случилось? Почему ты не сообщил мне об этом?

– Он толком ничего не помнит. Получил сильный удар по голове, – Радха посмотрел на Трибалла и отвел взгляд. – Где же Лао Кэ? Ничего не понимаю. Всю улицу, ведущую в лагерь, осмотрели и мои люди и люди Тюйлюхоя, но там ничего не обнаружили.

– Кажется, я догадываюсь, кто это сделал, – задумчиво произнес Трибалл.

– Думаешь, это Молосс? – осенило Радху.

– Он. Хочет рассорить нас с Тюйлюхоем, поэтому захватил его человека. Только ему все это выгодно теперь. Он, видимо, начал мстить. У него есть в городе верные ему люди, – поделился догадкой Трибалл. – Но ничего. Недолго ему осталось скрываться. Скоро он попадется в наши руки. Ты готов к встрече с ним? Мой человек покажет место, где он находится. Может, и Лао Кэ там.

– Да, Трибалл, давай своего человека, я сам отправлюсь за Молоссом. Пора разобраться с ним окончательно, – решительно поднялся Радха.

– Сюда его доставлять нельзя. За город везти опасно. Мало ли что может случиться в пути. Так что остается только один выход. Решать с ним прямо на месте, – поднимаясь, посоветовал Трибалл. – И долго там задерживаться тоже не стоит. Рискованно. Тебе и твоим людям нужно переодеться в одежды местных жителей. Найдешь?

– Я все понял, – кивнул Радха и направился к двери.

Трибалл спустился во двор и подозвал к себе своего человека. Вскоре там появились переодетые Радха и его люди.

* * *

Человек Трибалла сопроводил Радху и четверых антапалов к какому-то дому, расположенному на узкой улице на южной окраине города. Осадив коня, он показал рукой на дом, скрытый за кирпичной стеной. Радха кивнул ему и сошел на землю. Человек Трибалла развернул коня и направился обратно. Антапалы разделились. Двое тоже спешились и остались с Радхой. Другие двое забрали их лошадей и скрылись с ними за углом стены. Радха подошел к двери и оглянулся. Улица была пуста. Он потянул за ручку двери и она отворилась. Он заглянул за дверь и увидел, что там расположен небольшой передний двор, он был пуст. Радха вошел в него, озираясь по сторонам. Антапалы тихо следовали за ним. Он прошел двор и вошел в дверь, ведущую в дом. Там оказался обводной коридор, в нем тоже никого не было. Как заметил Радха, как только он вошел в передний двор, этот дом напоминал ему дом Трибалла, но был намного меньше его. Осторожно ступая, он приблизился к двери, за которой, как он предполагал, должна была находиться главная комната. Он приоткрыл дверь и сразу увидел Молосса. Тот сидел в кресле, полубоком к нему, и увлеченно играл с ребенком, держа его на коленях. Радха повернул голову к антапалам и кивнул, давая им понять, что нашел того, кто ему нужен, и тут же вошел в комнату и замер перед дверью, смотря на Молосса. Тот, улыбаясь, мельком взглянул в его сторону и сразу обомлел. Его глаза выражали испуг. Радха спокойно прошел и опустился на край кресла напротив него, не сводя с него глаз. Молосс растерянно начал было подниматься, но вспомнив о ребенке, вновь присел.

– Проводи ребенка за дверь, – спокойным голосом повелел ему Радха.

Молосс кивнул, вскочил, держа ребенка перед собой на вытянутых руках, словно бесценную вазу, и суетливо подойдя к двери, опустив ребенка на пол, толкнул дверь и тут же испуганно отпрянул от нее, увидев стоящих за нею двоих вооруженных людей. Они, глядя на него и на ребенка, расступились. Совладав с собой, он вывел ребенка в коридор и подтолкнул его, слегка шлепнув его по попке. Ребенок послушно направился по коридору. Молосс вернулся в комнату и напряженно присел на место, подавшись вперед.

– Ты, Молосс, отнял жизнь у моего дяди и у моих людей. Я пришел к тебе за твоей, – также спокойным голосом произнес Радха.

Молосс низко опустил голову.

– Вставай. Пошли, – поднимаясь, приказал ему Радха.

Молосс обреченно поднялся и пошел к двери. Радха шел за ним. Вместе с антапалами они вышли в передний двор. Молосс остановился и посмотрел на Радху.

– За домом, – поняв его молчаливый вопрос, ответил Радха.

Антапал выглянул на улицу, осмотрелся и махнул им рукой. Они прошли до угла стены дома Молосса и, завернув за него, дошли до небольшого сада, где с лошадьми находились двое других антапалов, и остановились под деревом. Один из антапалов, стоявший за спиной Молосса, украдкой взглянул на Радху. Радха кивнул. Тот коротким ударом рукояти меча в ногу Молосса, поставил его на колени.

– Ничего напоследок не хочешь мне сказать? – спросил Молосса Радха.

Малосс мотнул низко склоненной головой.

– Облегчи свою душу перед смертью, признайся, где ты держишь Лао Кэ, – посоветовал ему Радха.

– Какого еще Лао Кэ? – подняв голову, спросил Молосс.

– Не надо, Молосс, достаточно уже, – покачал головой Радха.

– Радха, я готов принять смерть за смерть, но никакого Лао Кэ я не знаю и тем более нигде его не держу, – смотря в глаза Радхе, произнес Молосс. – Перед смертью никто не обманывает.

– Зачем он тебе теперь? – стоял на своем Радха.

– Да говорю же тебе, не знаю я никакого Лао Кэ! – зло произнес Молосс. – Я не хочу брать на душу грех за кого-то еще! И так на сотню смертей нажил! Иди и обыщи весь дом! Если найдешь его там, я обещаю тебе, что сам зарежусь на твоих глазах. Клянусь!

– Зачем мне делать это? Ты глупец, но не настолько же, чтобы держать его в этом доме, – спокойно произнес Радха.

– А другого дома у меня нет, – мотнул головой Молосс. – И мест других у меня тоже уже нет. И ни ты, ни твой Лао Кэ, никто уже мне не нужен. И я уже никому не нужен. Понял ты это? Все кончено. Меня вышвырнули вон словно ненужную вещь. Свалили все на меня и выставили за порог. Так что давай, убивай скорее. Мне уже нечего терять. Я больше тебе ничего не скажу, но и ты, Радха, больше не измывайся надо мной. Я заслужил эту казнь, но не унижение, – он сплюнул, вытер рот и вновь низко склонил голову.

– Никто, кроме тебя, Молосс, не похищал Лао Кэ. Это твоя месть, – твердо сказал Радха.

– Какая еще месть? Кому? – Молосс поднял голову и вдруг засмеялся.

Радха смотрел на него и, видя его поведение, стал сомневаться в том, что он похитил Лао Кэ и ранил Лочана.

– Ты неудачник. Ничего у тебя со мной не получилось, вот ты и решил хоть как-то утешить себя. Не знаю, на что ты надеешься, Молосс, но это твоя очередная глупость, – произнес Радха, оттягивая казнь, желая послушать его.

– Тебе случайно помогли, но в том, что ты жив, твоей заслуги нет. Так что мы оба особо не блещем достижениями, – Молосс перестал смеяться.

– Хорошо, Молосс, встань и продолжай изливать душу. Я готов выслушать тебя и немного повременить с твоей казнью, – Радха внимательно наблюдал за ним.

Молосс поднялся, вытер лицо ладонями, встряхнул головой и посмотрел в глаза Радхе. Радха терпеливо ждал. Молосс отвел взор от него, взглянул на небо, словно на что-то решаясь, затем вновь посмотрел на Радху. Радха продолжал наблюдать за ним.

– Знаешь, Радха, а я даже рад, что все так случилось. Рад, что тебя спасли. Ты можешь не верить мне, но это уже твое дело. Ты мне ничем не мешал. Если бы не служба и мое желание подняться по ней, мы бы с тобой и не встретились никогда. Я брался за любое дело, лишь бы заслужить хоть какое-то имя. Грязное или нет это дело, для меня не имело значения и я хватался за него. О боги, какой же я был тупица! Жаль, что только теперь я понял это, – Молосс замолчал, вытер вспотевший лоб, досадно покачал головой, что-то обдумал и продолжил, вновь прямо посмотрев Радхе в глаза. – Я тебе сочувствую, что погиб твой дядя. Это правда. Никого, кроме себя, я не виню. Все правильно. Все справедливо. И то, что ты пришел ко мне и хочешь казнить меня, тоже верно. Я ждал тебя все эти дни и не имел никакого желания скрываться от тебя. Устал я от этой всей грязи. Ты прав, моя жизнь не удалась. Самое страшное для меня не смерть, а сожаление перед ней о своей никчемности. Ничьих добрых надежд я не сумел оправдать. Я даже забыл о том, какой я был до всего этого. Какой я на самом деле. Забыл, чему я мог раньше радоваться, чем прежде мог восхищаться. Все забыл. Помню только кровь и грязь. Грязь и кровь. И больше ничего. Ты уж прости меня за все. Я не прошу о пощаде. Нет. Я о другом. О душе. Не держи зла на меня, если сможешь, – Молосс замолчал, отвел от Радхи взгляд и склонил голову.

– Так ты не скрывался ни от меня, ни от Трибалла? – немного помолчав, спросил Радха.

– Нет, – Молосс мотнул головой.

– И Лао Кэ ты не похищал? – спросил Радха.

– Нет, – вновь мотнул головой Молосс.

– Это твой ребенок там, в доме? – спросил Радха.

– Да, – кивнул Молосс.

– Сколько ему? – спросил Радха.

– Три года мальчику. Он поздний первенец, – ответил Молосс, продолжая стоять со склоненной головой.

Радха задумался. Он почувствовал, что начинает верить Молоссу и что покаяние его искреннее. Радха понял, что не сможет сделать того, ради чего он пришел к нему. В нем уже не было злобы к этому человеку, как и не было уже и желания отомстить ему за все им содеянное.

– Живи, Молосс, и расти достойным своего сына. Пусть хоть он не жалеет о том, что пришел в этот мир, – Радха повернулся и пошел к лошадям. Антапалы последовали за ним. Молосс поднял голову, посмотрел на них и вдруг бросился за ними вдогонку.

– Радха, подожди, – окликнул он Радху.

Радха остановился и повернулся к нему.

– Радха, я не знаю, благодарить тебя или нет. Вернее, не знаю, что для меня лучше теперь, жить или умереть, но я не об этом. Хочу тебе вот что сказать. Я догадываюсь, почему ты у меня спрашиваешь о каком-то Лао Кэ. В общем, ты оставил меня в живых, а себя поставил в очень сложное положение. Тот, кто направил тебя ко мне, сказав, что это я похитил твоего человека, сделал это намеренно, чтобы ты расправился со мной и проникся к нему доверием. Теперь он узнает о том, что я остался жив и сам постарается со мной покончить. Но я о другом. Он пойдет на все, пытаясь избежать своего разоблачения. Если он не убьет меня, то он будет вынужден убить тебя и твоих людей. Ты не оставляешь ему выбора. Понимаешь меня? Твой Лао Кэ у него. Я уверен в этом. Он пустил тебя по ложному следу. Поскольку я повинен во всех смертных грехах, то уже для него не имеет значения, больше на мне будет их или меньше. Он так решил. Тебе нужно сделать так, чтобы он поверил, что ты устранил меня. Понимаешь? Ты при встрече с ним должен сказать ему об этом. Он захочет убедиться, и его люди будут искать здесь следы казни. Скажи ему, где и как ты это сделал. О том, где мое тело, не говори. Он не станет допытываться. В таких случаях этого не делают. Много подозрений вызывает такой вопрос, и он это знает. Здесь я сам все устрою. На этом месте будет кровь, а в моем доме скажут, что я исчез. Ты должен обыграть его, иначе у тебя ничего не получится. Поверь, я не хочу твоими руками отомстить ему за себя. Я хочу начать другую жизнь. Может, даже уеду с семьей отсюда. Я многое за эти дни понял. Если ты сумеешь вывести его и всех, кто с ним, на чистую воду, я готов дать показания против него. Я много знаю о нем, и ему тогда уже не выпутаться. От него исходит только одно зло. Он всем приносит несчастья ради своего благополучия. Мне нужно скрыться на все это время, но я не знаю где, – Молосс замолчал, смотря на Радху.

– Я верю тебе и согласен с тобой, Молосс. Самое надежное место для тебя в лагере моих антапалов. Там ты будешь в безопасности, и я смогу встречаться с тобой при необходимости. Вечером жди моих людей. Они сопроводят тебя до лагеря, – произнес Радха.

– И еще, Радха, – Молосс как-то замялся, опустил голову и тихо сказал, – Я знаю о твоих отношениях с Роксаной с самых первых дней. Но это уже ваше с ней личное дело. Я никому об этом не говорил.

– Я понял тебя, – кивнул Радха и запрыгнул в седло.

* * *

В полдень Лочан встретил Радху сидя на лежаке в своей комнате.

– Как ты, Лочан? Тебе уже лучше? Как все случилось? Это очень важно. Что ты помнишь? – спросил его Радха, присаживаясь рядом с ним.

– Уже лучше. Не беспокойся за меня. Утром я буду в порядке, – потрогав голову, сказал Лочан. – Мы ехали с Лао Кэ в лагерь и уже были на половине пути, когда мне что-то очень сильно ударило сзади в голову. Может, кинули что-то, я не успел понять. За нами никого не было, насколько я помню. Впереди тоже улица была пуста, это я точно помню. Все. Дальше уже ничего не помню. Я очнулся только здесь.

– А что случилось с Лао Кэ, ты не заметил? – спросил Радха.

– Он был рядом в этот момент. А куда он потом подевался, я не знаю, – пожал плечами Лочан.

– Это не он ударил тебя? – спросил Радха.

– Вроде нет. Точно сказать не могу, так как не заметил я ничего. Да нет же, глупость какая. Если бы хоть повод у него был какой-нибудь, тогда другое дело, а так нет. Не он это, – отверг эту мысль Лочан.

– Ничего не понимаю. Если даже он это сделал, то для чего? Согласен с тобой. Глупо так думать. Никакого смысла нет. Его так и не нашли. Пропал он, Лочан. Тюйлюхой и Гуан Си молчат. Видно, что они потрясены, и тоже ничего понять не могут. Что они предпримут, я не знаю, но они явно сидеть сложа руки не будут. Что за город такой? То одно, то другое здесь происходит, и все такое непонятное, запутанное, – Радха недоумевал.

– Его похитили, Радха. Он кому-то нужен. Иначе просто убили бы и все. А я им не нужен. Но убивать меня они тоже не стали, а могли бы. Почему? Я им мешал, вот и сделали они так, чтобы я не был им помехой и ничего не видел. С меня ведь начали. Понимаешь? Их цель Лао Кэ, а не я и не мы вместе с ним. Тут дело непростое. Это не случайность какая-то. Не грабители это местные. У меня ничего не тронули. И конь, и оружие, и мешочек с монетами, все при мне осталось. Вот скажи мне, Радха, откуда эти люди, кто напал на нас, знали о том, что мы в этот день и в это время покинем постоялый двор и направимся по той улице в лагерь? Откуда? Если бы мы каждый день, да еще и в одно и то же время так поступали, то это не было бы ни для кого тайной. А так получается, что они заранее знали об этом. Никто ведь не знал. Только ты и я, и все. Лао Кэ тоже не знал до самого последнего момента, пока я не предложил ему наведаться вместе в лагерь. Даже если он и успел перед нашим с ним выездом сообщить об этом Тюйлюхою или Гуан Си, то и это ничего не меняет. Не они же, в конце концов, устроили все это, а теперь будто бы недоумевают. Кем-то другим это нужно. Я никому об этом не говорил. Но если кто-то здесь прознал об этом, то можно с уверенностью сказать, что это он или все это устроил, или же сообщил кому-то еще, – Лочан высказал Радхе свое предположение.

– Ладно, Лочан, отдыхай. Ты и так натерпелся, да еще и я тут пытаю тебя. Поправляйся и набирайся сил, а я к себе пошел. Если тебе вдруг понадобится что-нибудь, постучи по стене, – Радха направился в свою комнату. Войдя в нее, он лег и стал думать. «Лочан прав. Только тот, кто помимо нас с ним знал о дне и времени их поездки в лагерь, мог напасть на них, а это Трибалл. Он это все устроил моими руками. Как ловко убедил меня во всем! В итоге я и Лао Кэ ему отдал, и Молосса чуть не убил, да тому же и Лочан пострадал из-за меня. Если с Молоссом все как-то еще понятно, то с Лао Кэ ничего. Для чего ему нужен Лао Кэ? Тюйлюхой ведь во всем идет ему навстречу. Дорогу на восток показать ему готов. Торговлю с ним начать тоже готов. Все его вопросы он готов решить без всяких проблем. Даже я ему уже ни в чем не помеха. Так зачем нужен ему Лао Кэ? Я скоро разума лишусь с этим Трибаллом. Говорит одно, думает о другом, а делает при этом что-то третье. Это просто невероятно! Что за человек такой! Чего ему не хватает все время? Мне нужно срочно встретиться с Роксаной. Она знает о том, что я вернулся и нахожусь здесь. В этом нет сомнений. Теперь вся надежда только на нее», – в который уже раз Радха размышлял над поведением Трибалла и не уставал удивляться ему.

Ближе к вечеру один из антапалов доложил Радхе, что они уже доставили Молосса в лагерь. Радха не сожалел о том, что не убил его. Более того, он был рад этому, поскольку теперь в его лице у него появился надежный очевидец и исполнитель многих злодеяний Трибалла.

* * *

Лао Кэ сидел на голом полу в маленькой пустой комнате. Это была одна из многочисленных тюремных камер, куда его доставили, захватив на улице, когда он направлялся вместе с Лочаном в лагерь к своим людям. Он понял, что все это было сделано неспроста, что против него что-то затевается и что его кто-то хочет в чем-то обвинить, но пока не мог взять в толк, в чем конкретно, поскольку знал, что ничего предосудительного не совершил, во всяком случае, за время пребывания здесь, в этом городе. Будучи человеком опытным в силу насыщенной событиями жизни и достаточно сообразительным и смышленым, поскольку был весьма искушен в военных, да и прочих житейских делах, он стал думать о причине этих странных действий, совершенных по отношению к нему, и пришел в своих размышлениях к весьма неутешительному для себя предположению о том, что его собираются сделать виноватым в каком-то очень серьезном деле, причем совершенно не связанным с торговлей. А это, как он догадывался, было чревато большими последствиями для него.

С того времени, как его заперли в камере, к нему никто еще не заходил и ни о чем с ним не беседовал, что тяготило его еще больше, так как содержание его в неведении всего происходящего с ним и вокруг него уже начинало сильно изводить его и очень нервировать. Он не надеялся на помощь Тюйлюхоя и Гуан Си. Он был уверен в том, что Лочана убили и что никто не знает ни того, что случилось с ними, ни того, где он теперь находится. Он был растерян и не понимал, что ему предпринять в таком положении. К тому же тесное и очень ограниченное пространство стало давить на него и душить его волю, от чего он ощущал почти физическую боль.

* * *

Опустились сумерки. Радха подъехал к дому Трибалла, повернул за угол его стены и вскоре спустился в сад. Он был уверен в том, что ему не удастся как-то дать о себе знать Роксане, но, несмотря на это, все же решил побывать в этот вечер здесь. Ему вдруг очень захотелось увидеть и этот сад, и это гранатовое дерево, столь обожаемое Роксаной. Он спешился, подошел к нему, провел ладонью по его стволу и опустился на скамью под ним, вспоминая о своей первой встрече с Роксаной в этом саду. Думы о событиях прошедшего тяжелого дня сразу же куда-то отступили, уступив место мыслям о Роксане, и ему стало немного легче на душе.

«Кроме Роксаны я не могу узнать о Лао Кэ ни у кого. Очень срочно нужно сделать это, пока с ним не произошло чего-то непоправимого. Мне надо знать о том, что случилось с ним на самом деле, и где он. Но Роксана может и не суметь помочь мне. Молосса рядом с Трибаллом нет, и вряд ли теперь Трибалл с кем-то обсуждает свои дела в доме, как это было раньше. Выходит, что и у Роксаны нет возможности что-то услышать. Жаль, но, видимо, это так. Что же, я бессилен в этой ситуации и толку от меня мало. Скажу об этом Тюйлюхою, пусть поймет, что надеяться на мою помощь ему не следует», – Радха поднялся и подошел к своей лошади.

– Эй, погоди, – услышал он чей-то голос и оглянулся на него.

Со стороны дома Трибалла кто-то по склону сбегал в его сторону. Радха пошел навстречу. Это была Туллия. Несмотря на темноту, он узнал ее и не мог поверить своим глазам. Он очень обрадовался.

– Радха, это ты? – остановившись перед ним в нескольких шагах, спросила она, переводя дыхание.

– Да, это я, Туллия, – он подошел к ней. – Как ты узнала, что я здесь? Я уже собирался уйти.

– Я не знала этого, но Роксана, видимо, почувствовала. Иди, мол, Туллия, в сад, там должен быть Радха, пригласи его в дом, сказала мне она. Вот я и пришла, а тут ты на самом деле находишься. Пойдем в дом. Она ждет. Хозяина не будет до завтра. Он у брата гостит, – сказала Туллия и заспешила обратно.

Радха пошел за ней.

Роксана ждала его в своей комнате. Как только он закрыл за собой дверь, она бросилась к нему и прижалась к его груди, обвив его талию руками. Он обнял ее и стал гладить ее по волосам, вдыхая их аромат.

– Как я соскучилась по тебе, Радха! – еще крепче прижимаясь к нему, взволнованно прошептала Роксана.

– Как ты узнала, что я в саду? – спросил Радха, нежно перебирая пальцами ее волосы.

– Я вдруг сильно-сильно всей душой почувствовала, что ты где-то рядом. А рядом, это значит, под нашим гранатовым деревом, – ласково прошептала она.

– Я уже собирался возвращаться к себе, – сказал Радха и, взяв прядь ее волос, уткнулся в них носом.

– Я была вчера в полдень в храме, а там все только и говорили о том, что в город пришел какой-то странный караван с востока. А еще говорили о том, что с ним вместе вернулся ушедший недавно караван из империи Маурьев. Я поняла, что это ты. Туллия ходила к постоялому двору и оставила тебе знак от меня. Ты видел его? – Роксана подняла голову и посмотрела Радхе в глаза.

– Нет, Роксана, я не осматривал то место. Не успел, – Радха с сожалением признался.

– Но ты тоже почувствовал, что Туллия была там, и поэтому ты здесь. Вот, – Роксана не обиделась и сгладила его упущение. – Пойдем присядем. Радха, ты не голоден? – держа его за руку и увлекая его за собой к креслу, спросила она.

– Да я даже не знаю, Роксана, все как-то не до того было, – признался ей Радха.

Они подошли к креслу. Роксана подождала, пока в него сядет Радха и тут же опустилась ему на колени, обвив руками его шею и рассматривая его лицо.

– Что, Роксана, изменился я, да? – улыбнулся Радха, гладя ладонью ее по щеке и тоже рассматривая ее красивое лицо.

– Нет, Радха, ты такой же, как прежде, но немного уставший. Как ты себя чувствуешь? – нежно спросила она.

– Когда ты так спрашиваешь, то я начинаю уже бояться, как бы чего не случилось со мной, – засмеялся Радха.

– Ну ты даешь, Радха, я же беспокоюсь о твоем самочувствии, – она мило улыбнулась. – Так что отвечай.

– Все хорошо, Роксана, не волнуйся. Просто я устал немного и все, – Радха старался убедить ее в этом и сделал серьезный вид.

– Мне так хочется о многом сказать тебе, что я даже не знаю с чего начать. – Роксана села удобнее. – Радха, ты не обидишься, если я буду говорить о твоих делах? – спросила она.

– Может, не стоит? – спросил Радха.

– Почему? А, ты устал от них, да? Тогда не буду, – понятливо сказала она.

– Нет. От них никуда не деться. Просто не хочу тебя втягивать в них. Вот и все, – улыбнулся он.

– Радха, ты совсем забываешь о том, что мне иногда становится скучно, и я начинаю думать, чем бы мне заняться и как я могу быть полезной для тебя, и вот тогда я приступаю к действиям. Конечно, от меня ничего не зависит, все зависит от обстоятельств. Слушай меня внимательно. Мне кажется, что это важно для тебя. К нам в дом почему-то зачастил мой дядя. Прежде не было такого. Бывал он, конечно, у нас, но редко, и то в связи с какими-нибудь нашими семейными событиями. Так вот, меня это очень заинтересовало. Ну не просто так же он наведывается к моему отцу, подумала я, и стала прислушиваться к их беседам. Их трудно понять. Они вроде говорят-то ни о чем и в то же время все только о делах. Во-первых, я поняла, что Молосса они выгнали. Он как-то очень сильно подвел их. Во-вторых, дядя попросил моего отца помочь ему захватить одного человека. Так и сказал, мол, всего одного. А еще он сказал, что после этого отец может делать с караваном все, что только ему ни заблагорассудится. Вот. А еще и мой отец сказал ему, чтобы тот скорее выпустил Молосса и что все пусть на него подумают, что это он захватил человека. Вот теперь все. Ты что-нибудь из этого понял, Радха? – завершив рассказ, удивленно спросила Роксана.

– Мне нужно подумать, чтобы все это понять. Но мне кажется, что узнала ты об очень серьезных делах, – внимательно выслушав ее, задумчиво произнес Радха.

– Радха, я стараюсь помочь тебе, говорю тебе о некоторых делах моего отца, но очень прошу тебя, не обрати это все против него. Я не разбираюсь во всем этом, но значение таких слов, как захватить и убрать, я уже понимаю. Это нехорошо. И когда говорят об этом, то значит, говорят о плохом, но я надеюсь, что мой отец не позволяет себе ничего такого, кроме разговоров, – Роксана встревоженно смотрела на Радху.

– Я обещаю тебе, Роксана, что я лично твоему отцу вреда не нанесу. Но ты должна знать и о том, что это будет только в том случае, если и он не навредит мне. Это, на мой взгляд, справедливо. Ты согласна с тем, что сказал я? – спросил ее Радха.

– Да, Радха, согласна, но мне почему-то вдруг стало тревожно от того, что ты сказал, – вздохнула Роксана и опустила глаза.

– Роксана, ты знаешь, что я никогда не хочу тебя обманывать. Никто из нас не знает того, что может случиться с ним завтра. Обещания можно давать какие угодно и сколько угодно, если быть нечестным. Я всего лишь это имел в виду. Надеюсь, что и твой отец думает также, – пытался успокоить ее Радха.

– Неужели все зашло так далеко, Радха? – она обеспокоенно взглянула ему в глаза.

– К сожалению, все происходит именно так, но во всем еще предстоит нам разобраться, – смотря ей в глаза, произнес Радха. – Поэтому я сказал тебе, что не хочу втягивать тебя в наши дела.

– Я не жалею о том, что рассказала тебе. Нет. Я лишь беспокоюсь о двоих самых родных мне мужчинах. Об отце и о тебе, Радха, – очень проникновенно произнесла Роксана.

Радха промолчал. Видя ее такую беззащитную, он впервые подумал о том, что без своего отца она не сможет жить на этом свете, не сможет существовать в этом мире, оставаясь такой, какая она есть. Он понял, что она дорожит своим отцом не из-за условий, которые он создал для нее, а только потому, что она его дочь, а он ее родитель. «Это как традиция у народа, и ее нужно уважать уже за то, что она традиция», – подумал Радха, сравнивая отношения в целом народе с ее отношением к своему отцу.

– Тебе пора уезжать, да, Радха? – тихо спросила Роксана.

– Почему ты так решила? – улыбнулся Радха.

– Ты замолчал и задумался о чем-то, вот я и поняла тебя, – грустно сказала Роксана.

– Да, Роксана, ты права, мне пора. Поздно уже. Тебе нужно отдохнуть. Я очень рад, что мы увиделись, – Радха прижал ее к себе и поцеловал в губы.

* * *

Утром Радху разбудил Лочан.

– Радха, вставай, Тюйлюхой что-то страшное задумал, – тормоша Радху за плечо, – сообщил Лочан.

– Что случилось? – открыв глаза и поднимаясь с лежака, спросил Радха.

– Тюйлюхой со всеми своими людьми двинулся к главной площади, – ответил Лочан, не сводя глаз с Радхи и присаживаясь на скамью.

– Что значит со всеми людьми? – встревоженно спросил Радха.

– Его караван здесь, под небольшой охраной. А он с отрядами в полном вооружении уже, наверное, на подступах к площади. Что он задумал, мне неизвестно. Сидел у себя и все время молчал, а рано утром к воротам прибыли его отряды, и он возглавил их и ушел, – пожал плечами Лочан.

– Лочан, что ты говоришь? Ты в своем уме? Почему сразу меня не поднял? – вскричал Радха, вскочил и стал одеваться.

– Я сам узнал только что и сразу к тебе, – поднявшись, объяснил Лочан.

– Скорее туда, Лочан! Иначе произойдет непоправимое, – Радха выскочил из комнаты и что есть сил побежал к лестнице.

* * *

Тюйлюхой посотенно выстроил своих людей на главной площади. Сам он верхом на своем скакуне находился перед ступенями входа в булевтерий. Сотни расположились вокруг фонтана, спинами к нему. Радха во весь опор подлетел к Тюйлюхою и осадил коня. Тюйлюхой посмотрел на него и поднял руку, давая понять, что ему не до разговоров с ним. Вскоре из здания вышел Гуан Си и с ним был какой-то человек. Гуан Си спокойно спустился по ступеням и подошел к Тюйлюхою. Человек остался стоять наверху.

– Это, как я понял, помощник правителя города, – сообщил Тюйлюхою Гуан Си, взбираясь в седло. – Я все ему объяснил. Он хочет обратиться к тебе.

– Так чего не подходит? – спросил его Тюйлюхой.

– Ждет, наверное, чтобы ты сам поднялся к нему, – высказал догадку Гуан Си.

– Не бывать этому, – жестко произнес Тюйлюхой.

Человек явно ждал его, но Тюйлюхой не трогался с места.

– Эй, предводитель каравана, поднимись ко мне! – не выдержав, крикнул человек и махнул рукой.

– Где правитель города? Ты мне не нужен, – грозно ответил ему Тюйлюхой.

Человек замешкался на мгновение и стал спускаться по ступеням.

Тюйлюхой вздыбил коня, развернулся на нем, замер, похлопывая жеребца по гриве, и посмотрел на подошедшего.

– Правитель города требует от тебя немедленно убрать вой ска с площади и вернуть их в лагерь, – произнес человек, смотря снизу на Тюйлюхоя.

– Я уберу своих людей, но прежде пусть он освободит моего человека, – повторил на даюаньском языке свое условие Тюйлюхой, ранее переданное им через Гуан Си.

– Если ты немедленно не исполнишь веления правителя, то сюда будут вызваны войска. Они разоружат твоих людей и всех возьмут под стражу, а ты ответишь перед правителем за учиненный тобою бунт, – решительно заявил ему человек, развернулся и направился обратно.

– Посмотри туда, Тюйлюхой, – Гуан Си не сводил глаз с улиц, что огибали здание и вели к площади. По ним плотными рядами приближались пехотинцы.

– Они всюду, – оглянувшись, произнес Гуан Си.

– Всем к бою! – подняв руку, скомандовал Тюйлюхой.

Хунны вскинули свои огромные луки и заложили в них стрелы.

– Тюйлюхой, может, Лао Кэ не у них? – тихо спросил Гуан Си.

– Какая разница, Гуан Си. Это их город, они тут власть, пусть и отвечают за все, что творится здесь. Пусть отыщут и его, и тех, кто похитил его. Я не уйду отсюда без Лао Кэ, даже если и все поляжем здесь, – вынимая меч, зло произнес Тюйлюхой.

Тем временем пехотинцы взяли в кольцо всю площадь и замерли, ожидая приказа к атаке. Несколько отрядов в спешном порядке сразу же выстроились перед ступенями в здание, перекрыв подходы к ним.

– Тюйлюхой, послушай меня. Не делай этого, – попросил его Радха. Лочан перевел его слова.

– Радха, уходи отсюда, пока не началось. Уйди, это мое дело. Если Лао Кэ что-то совершил здесь, то я сам с ним разберусь, но если нет, то я разберусь с теми, кто его захватил. У нас не принято оставлять своих в беде. Запомни это, а теперь убирайся отсюда, – Тюйлюхой отвел коня вперед.

Из здания вышли несколько человек и остановились перед ступенями. Они с высоты осмотрели всю площадь, затем о чем-то поговорили и один из них стал спускаться вниз. Воины расступились, пропуская его. Двое пошли за ним. Он жестом повелел им остаться, подошел к Тюйлюхою и стал оглядывать его. Сам он был облачен в греческие одеяния, был высок ростом, имел стройное телосложение и обладал очень умными блестящими глазами.

– Где мой человек? – вновь грозно спросил Тюйлюхой.

– Как твое имя, предводитель каравана? – спокойно спросил тот.

– Это не имеет значения. Отпусти моего человека. Больше мне ничего не нужно, – решительно заявил Тюйлюхой.

– Ты видишь, что я стою перед тобой. Может, сойдешь с коня? – человек, смотря в глаза Тюйлюхою, улыбнулся.

Тюйлюхой взглянул на Гуан Си и спешился.

– Вот это другое дело, – удовлетворенно кивнул человек и продолжил: – Я правитель этого города. Ты требуешь вернуть тебе твоего человека. Я понял это. Почему же ты не обратился ко мне без вот этого всего? Мне не нужны угрозы и тем более беспорядки в моем городе. То, что ты здесь творишь, по меньшей мере глупо с твоей стороны. Я сам в прошлом военный человек и кое-что еще помню в таких делах. У тебя позиция проигрышная по многим причинам, в том числе и по самой главной из них, которую ты не учел. Это мой город.

– Если ты так печешься о порядках в своем городе, то почему ты их не обеспечиваешь? Тем более что ты в прошлом военный человек, – Тюйлюхой резонно подметил ему. – Вот этот человек, – Тюйлюхой показал рукой на Гуан Си, – был вчера здесь у тебя и сообщил о пропаже. Что с того? Какие действия ты предпринял? Или ты хочешь сказать мне, что ты не знал об этом?

– Я действительно впервые об этом слышу, но теперь я выясню, к кому он обращался. Обещаю тебе, – серьезно ответил правитель и внимательно взглянул на Гуан Си. – А кто эти люди с тобой? – он посмотрел на Радху и Лочана. – Они, насколько я понимаю, не твои соотечественники.

– Они случайно здесь, и отношения к тому, что я делаю, не имеют, – твердо ответил Тюйлюхой.

– И все же скажи мне, откуда они и кто такие? – продолжая разглядывать их, настойчиво повторил вопрос правитель.

– Слева предводитель каравана из западной империи Маурьев, рядом с ним его помощник. Мы состоим в дружественных отношениях, – Тюйлюхой был вынужден ответить ему и пояснить причину появления здесь Радхи, дабы Радха не пострадал за него.

Правитель, услышав о том, кто они, тут же изменился в лице, убрав с него улыбку, и слегка склонил голову в сторону Радхи. Радха, увидев это, растерялся было, но, сразу спрыгнув с лошади, тоже слегка склонил перед ним голову. Он не понимал, что происходит.

– Я найду твоего человека. Обещаю. Уводи своих людей и успокойся. Не поступай больше так. Мне война, пусть даже небольшая, не нужна. Тебе тоже, – правитель города слегка поклонился и ушел.

Тюйлюхой и Радха взобрались на своих лошадей.

– Уходим! – поднял руку и приказал Тюйлюхой.

Пехотинцы освободили улицу, по которой он прибыл к площади. Хунны двинулись по ней, убирая стрелы и луки.

* * *

– Это крах! Это все! Теперь мне несдобровать! – Лисаний нервно ходил по главной комнате в доме Трибалла. – Этот дикарь убил меня! Кто мог подумать! Ну почему я раньше не остановился? Почему? Ведь все и так было хорошо! О боги! За что мне такое наказание? За что? – остановившись посреди комнаты, он запрокинул голову и вытянул пухлые руки к потолку.

Трибалл сидел в своем любимом кресле и отреченно смотрел в пол. Он знал, что крах наступил и для него. Он даже не думал о том, чтобы хоть как-то попытаться спасти ситуацию. Он понимал, что теперь это просто невозможно. «Тюйлюхой поступил вопреки логике торговца. Он не стал считаться с тем, что так долго добирался сюда, чтобы установить торговые связи, исполняя веление своего правителя. Он решил пожертвовать всем своим делом ради спасения всего одного своего человека. Это невероятно! Но самое поразительное в том, что он добился своего, чего бы это ему ни стоило. Он удостоился уважения за свой поступок от правителя города. Теперь для него открыты здесь все двери. Радха невольно помог ему, оказавшись рядом с ним в самый подходящий для него момент. Разве может такое быть случайностью? Нет. Они оба одной сути, оба порядочные в отношениях и верные своим людям. Может, дружбы еще и не было между ними до этого случая, но теперь она их не минует. Я проиграл. Я не учел того, что знал все это время, и даже поучал покойного Молосса. Как же так? Как я мог упустить? Ведь между Антиохом третьим Великим и правителем западной империи Маурьев очень дружественные отношения, а правитель всей Бактрии Эфидем состоит в родственных отношениях с самим Антиохом и по его высочайшей милости правит всей этой страной. Вот о чем забыл я и помнил правитель нашего города, заметив дружеские отношения между этим дикарем с востока Тюйлюхоем и Радхой, прибывшем из империи Маурьев. Поэтому он и отдал предпочтение Тюйлюхою, взяв его сторону. Поздно теперь сожалеть об этом. Поздно. Я никогда не проигрывал ни одного противостояния. Странное это чувство – быть поверженным. Скоро придут за мной и за Лисанием. Недолго осталось нам ждать. Роксану жаль. Перед ней стыдно. Она достойна гораздо лучшей участи. Все-таки надо было отправить ее к Эвридике. Теперь сделать это я уже не успею», – обреченно думал Трибалл.

– Что делать, Трибалл? Что нам делать? Ну не молчи же, – подойдя к нему, вопрошал Лисаний.

– Поезжай домой, Лисаний. Я не умею утешать, – Трибалл спокойно встал и посмотрел ему в глаза. – Не держи обиды на меня. Прости и прощай.

Лисаний долго смотрел ему в глаза, затем молча развернулся и побрел к выходу.

Трибалл налил себе полный ритон вина, взял его, подержал перед лицом, затем выпил напиток до последней капли, поставил ритон на столик, подошел к одной из ниш в стене, протянул руку за стоящую в ней вазу, достал оттуда узкий длинный сверток из дорогой ткани, раскрыл его, положив на ладонь. Изящный нож с золоченной инкрустированной рукоятью тут же блеснул тонким длинным лезвием. Трибалл пальцем опробовал его острие, кивнул и направился к выходу.

* * *

Когда к Трибаллу прибыли люди от правителя города, то они ни его самого, ни дочь его, ни прислугу в доме не застали. Осмотрев весь дом, они не обнаружили никого. Они стали обходить всю округу за стеной дома, и только там, в саду, увидели стоящих людей возле гранатового дерева. Они подошли к ним. Это были слуги Трибалла. Сам же Трибалл лежал на скамье. Он был одет в белое греческое одеяние, а из его груди, в самой середине расплывшегося ярко-красного пятна, торчал нож с очень дорогой рукоятью.

Роксана сидела возле ног отца. Она отрешенно смотрела на него. По ее щекам стекали слезы. Туллия, тихо плача, стояла за ее спиной, опустив руки на ее плечи.

* * *

Радха с Лочаном находились в комнате у Тюйлюхоя. Здесь же были и Гуан Си с Лао Кэ. Они с аппетитом ели мясо, пили молоко и оживленно беседовали. Слегка приоткрылась дверь и заглянул один из антапалов. Он посмотрел на Радху и прикрыл дверь. Радха поднялся и вышел к нему.

– Там тебя женщина какая-то спрашивает, – сказал антапал.

Радха вышел к лестнице и посмотрел во двор. У ворот стояла Туллия. Он быстро сбежал по ступенькам и подошел к ней. Заметив ее красные, словно от бессонницы, глаза он спросил ее: – Что случилось, Туллия?

– Радха, ты можешь срочно навестить Роксану? – спросила она.

– Туллия, скажи, что произошло? – не понимая ее вопроса, спросил Радха.

– Радха, она ждет тебя, – Туллия умоляюще смотрела на него.

– Где она? – Радха ничего не мог понять.

– Дома, Радха, поспеши, – дрогнувшим голосом ответила Туллия.

Радха оглянулся и увидел стоящего возле лестницы антапала.

– Коня, – махнул он ему рукой.

– Поезжай, Радха, – кивнула Туллия.

* * *

Роксана сидела в главной комнате в отцовском кресле, когда в дверях вдруг появился Радха. Увидев его, она хотела было подняться, но не смогла и обессиленно опустилась, положив руки на подлокотники. Он быстро подошел и встал на колени перед ней, взяв ее руки в свои и смотря ей в глаза.

– Роксана, что с тобой? Что случилось? – спросил Радха.

– У меня не стало отца, – едва шевеля губами, прошептала Роксана.

– Как не стало? – Радха был поражен.

– Он умер, Радха, – прошептала Роксана и, сильно сжав пальцы Радхи, тут же заплакала. Она плакала все сильнее и сильнее, сотрясаясь всем своим телом, а потом стала задыхаться, откинув голову на спинку и приложив руку к груди. Радха вскочил и кинулся к дальнему столику. Расплескивая, он налил воды в чашу и, подбежав к Роксане, поднес ее к ее губам. Роксана вся дрожала и едва сумела сделать пару глотков, но после этого она стала плакать тише, иногда постанывая и всхлипывая. Радха не знал, что ему говорить Роксане и что теперь делать. Известие застало его врасплох. Он быстро подошел к двери и выглянул в коридор, но там никого не было. Он вернулся к Роксане, осторожно поднял ее на руки и понес ее в ее комнату, где бережно опустил ее на постель и укрыл покрывалом, присев рядом с ней. Он держал ее руку в своих ладонях и смотрел на нее.

– Что теперь будет, Радха? – тихо спросила Роксана, посмотрев ему в лицо припухшими от слез глазами.

– Нужно как-то сообщить об этом твоей маме, – сказал он и закашлялся.

– Она скоро узнает, – на миг прикрыла веки Роксана и слегка повернула голову к нему.

– Тебе нужно поспать, Роксана. Я буду рядом с тобой, – прошептал Радха.

– Правда? – тихо спросила Роксана.

– Да, Роксана, постарайся уснуть, – Радха хотел улыбнуться, но не смог.

Роксана закрыла глаза. Радха держал ее руку. Вскоре она уснула.

Радха смотрел на нее, понимая, что она теперь всецело доверилась только ему и что она осталась совершенно одна в этом городе, и от этой мысли у него сжалось сердце. Он глубоко вздохнул, опустил голову и тихо заплакал.

* * *

Несмотря на беду, нагрянувшую на ее семью, связанную с взятием под стражу ее мужа Лисания, Виктория прибыла в дом Трибалла и руководила всем, что было связано с подготовкой к похоронам Трибалла. Она наняла плакальщиц и флейтистов, не забыв и о траурной повозке. Распорядилась о подготовке всего для погребального костра на кладбище, заказала срочно изготовить урну для праха, направила людей для осмотра фамильной гробницы семьи Трибалла и дала указания по подготовке поминального обеда, который состоится в день похорон.

Женщины, как и было положено, в возрасте не моложе шестидесяти лет, одетые в черное так же, как Виктория и Роксана, после ритуала очищения дома, проведенного жрецом, приглашенным из храма, омыли тело, натерли его благовониями, облачили в белые одежды и уложили на торжественное ложе для прощания в главной комнате. После этого жрец сперва вложил в рот покойного монету, означавшую плату перевозчику души умершего Харону, кто через реку Стикс должен переправить ее на своей лодке в царство мертвых, затем вложил в руку покойного медовую лепешку, чтобы ею умилостивился трехглавый пес Цербер, охранявший вход в царство мертвых, и уже потом объяснил Виктории, что вынос тела будет совершен через день на утро до восхода солнца, дабы не оскорбить Аполлона. Также он напомнил ей и о том, что траур продлится один месяц и о том, что могилу нужно посещать на третий, девятый и тринадцатый день после смерти, не забыв упомянуть, что поминальные службы нужно будет проводить через сорок дней, три, шесть и девять месяцев после похорон, а затем в день годовщины смерти и в эти дни, сказал он напоследок, женщины должны носить черные одежды, а мужчины иметь черные нарукавные повязки.

В течение следующего дня дом был полон прощавшимися с умершим. В основной массе это были торговцы, знавшие его при жизни, также прибыли представители местной знати и власти.

Роксана сидела у ног отца. Она не плакала, слез уже не было.

* * *

Молосса срочно доставили на постоялый двор к Радхе. Он не знал того, чем была вызвана такая поспешность.

– Проходи, Молосс, присаживайся, – встретил его Радха.

– Что-то произошло? – спросил Молосс, опускаясь на скамью у стола.

– Да, Молосс, много чего случилось, – начал Радха, усаживаясь напротив него. – Теперь можно безбоязненно возвращаться к своей семье. Тебе уже ничто и никто не угрожает. Трибалла нет в живых. Он покончил с собой. Лисаний взят под стражу. Так что ты свободен и тебе не нужно будет куда-то уезжать отсюда.

– Как так? – удивился Молосс.

– Да, Молосс, ты не ослышался. Все теперь обстоит именно так, как я тебе говорю, – Радха утвердительно кивнул. – Лао Кэ тоже освобожден. Всего этого добился Тюйлюхой.

– Тюйлюхой? – Молосс все никак не мог поверить в услышанное.

– Он тут чуть войну не начал с правителем города. Осадил булевтерий, – засмеялся Радха. – Войска были вызваны для его усмирения. Так что ты его не забудь поблагодарить. Если бы не его решительные действия, я не знаю, чем бы все это закончилось.

– Радха, мне пока не верится во все, что ты сказал мне. Не могу поверить, – растроганно произнес Молосс и покачал головой, запустив пальцы в волосы, словно хотел взъерошить их.

– Придется, Молосс, другого не дано. Мне, признаюсь, тоже сначала не верилось. Правитель города, после того как его посетил Тюйлюхой со своими всеми людьми, быстро во всем разобрался. Он надолго запомнит Тюйлюхоя. Еще бы! Не каждый день ему в его же городе угрожают семь сотен хуннов во главе с отчаянным и бесстрашным предводителем. А если говорить без шуток, то Тюйлюхой, которого многие считают дикарем, своим примером показал всем им и нам, как должен поступать истинный мужчина и настоящий предводитель. Это достойно уважения, невзирая на положение в обществе и принадлежность к тому или иному народу. Теперь с ним захотят иметь дело не только торговцы, но и вся местная власть и знать. Правитель города, хоть и был поначалу зол на него, но потом выразил ему свое уважение прилюдно. А это, Молосс, дорогого стоит, – восхищенно произнес Радха. – Вот у кого следует всем поучиться жизни и набраться опыта. Это лучший гуру на земле!

– А что значит гуру? – спросил Молосс.

– Наставник, – улыбнулся Радха.

Они ненадолго замолчали.

– Прости, Радха, за вопрос, но что теперь будет с Роксаной? – осторожно спросил Молосс.

– У Роксаны все усложнилось в связи со смертью ее отца. К ее матери был срочно направлен гонец с этой вестью. Она ждет его возвращения, а с ним и ее решения. Больше сказать тебе ничего не могу, – вздохнул Радха. – Ты, Молосс, отправляйся домой. Тебя заждались там.

– Благодарю тебя, Радха, за все. Если буду нужен тебе и сгожусь для чего, дай мне знать. Я многим обязан тебе, но прежде всего своей жизнью, – Молосс встал, склонил голову и вышел из комнаты.

* * *

– Радха, я еще раз хочу сказать, что очень благодарен великому небу за то, что оно послало тебя нам на нашем пути, – начал Тюйлюхой, после того, как все закончили трапезу. Лочан, как всегда, переводил все, что говорили он и Радха. В комнате помимо них были и Гуан Си с Лао Кэ. При его словах Лао Кэ встал, взял за спиной что-то довольно длинное, завернутое в ткань и двумя руками, склонившись, протянул его Радхе. Радха тоже поднялся и тоже, как он, двумя руками принял вещь.

– Это тебе в знак нашего уважения и благодарности, – душевно произнес Тюйлюхой.

Радха, придерживая снизу вещь одной рукой, другой развернул ткань. Это был меч с изогнутым полотном сверкающего лезвия. Он имел золотую рукоять с вправленными в него огромными драгоценными камнями. Он восхитил Радху.

– Благодарю вас, – произнес Радха и опустился на место.

– А это то, что ты оставил мне после сражения. Я возвращаю его тебе, – произнес Тюйлюхой и, протянув руку себе за спину, вытащил оттуда небольшой мешок и протянул его Радхе. Радха узнал его сразу. Там были золотые монеты, его плата Тюйлюхою за спасение его самого и каравана. Радха все понял и настаивать на обратном не стал, так как и сам поступил бы также.

– Теперь нам пришла пора поговорить о нашем ближайшем будущем, – улыбнулся Тюйлюхой. – Мои торговцы скоро все продадут и что надо закупят. Я не стал отдавать весь свой товар в одни руки, хотя многие местные торговцы и торговцы из парфянской Нисы и мидийской Экбатаны уже стали просить меня об этом. Это, конечно же, хорошо, но это легкий путь, и ничему он научить не сможет, да к тому же может обидеть кого-то, кто завтра мог бы стать выгодным и постоянным союзником. Пусть все они на равных условиях и в одинаковом положении имеют возможность прикоснуться к торговле с моей державой. Это и для нас, и для них всех только на пользу. Хочу спросить у тебя, Радха, ты и теперь намерен идти на восток?

– Да, я не изменил своего решения, но мне нужно какое-то время, чтобы разобраться с одним личным вопросом, – ответил Радха.

– Что же, я услышал то, что хотел услышать. Если ты, Радха, не против, то я предлагаю тебе идти вместе со мной. Времени достаточно, и я готов подождать тебя, пока ты не решишь свой личный вопрос. И еще. Коль скоро мы выступим в дорогу, я хочу поставить тебя в известность о том, что за землями Даюань находятся территории, где обитают наши враги. Мы с большим трудом прошли их. Обратная дорога через те земли наверняка будет тоже не простой для нас. Ты должен знать об этом и все взвесить, Радха, – высказал свое предложение и предупредил о возможной опасности Тюйлюхой.

– Хорошо, Тюйлюхой, я подумаю об этом, – ответил Радха.

– А теперь нам всем нужно немного отдохнуть, – Тюйлюхой поднялся.

Все, кроме Гуан Си, поклонились ему и вышли из его комнаты.

– У Ту Доу было видение. Он увидел тебя, твоего сына и вместе с тобой человека из-за гор. Я так понял, что это Радха. Но тебя и твоего сына он видел не вместе, а как-то порознь друг от друга. Я не очень-то и разобрался в этом. Его сложно понять, – сообщил Гуан Си, оставшись с Тюйлюхоем наедине.

– А сражений он больше не видел? – спросил его Тюйлюхой.

– Ничего об этом он не сказал, значит, не видел, – ответил Гуан Си.

– А как же юэчжи? Предстоящая встреча с ними теперь меня беспокоит больше всего, – сказал Тюйлюхой. – Неужели нам опять повезет?

– Все может быть, Тюйлюхой, – с надеждой произнес Гуан Си.

* * *

Прошло семь дней, как похоронили Трибалла.

– Радха, от мамы вернулся посланный к ней человек. Она передала мне, что очень сочувствует в связи с кончиной отца и просит крепиться и держаться достойно. Приехать она пока не может. У нее очень неотложные дела и бросить их или повременить с ними у нее нет возможности. Постарается к концу лета. Это все. Она не простила ему даже после его смерти, – сообщила печальную весть Роксана Радхе.

– Как же так, Роксана? Она же мать твоя? Ты осталась совсем одна, а она не может приехать к тебе? Я не понимаю ее, – возмущенно произнес Радха.

Они находились в главной комнате дома Роксаны.

– Как мне быть теперь? Я ничего не смыслю в торговых делах отца, а ими очень нужно заняться, иначе я потеряю все, – Роксана присела в кресло отца и посмотрела на Радху.

– Ты знаешь, где его товар, склады и конюшни? – спросил Радха.

– Это-то все я знаю, Радха, а вот как вести дела, не знаю. Кому, где и что продавать, у кого что приобретать. Ничего не знаю. Но самое страшное в том, что у отца были обязательства за пределами нашей страны, а это очень плохо. Я ни с чем этим не справлюсь и, боюсь, что теперь дело отца прекратится, если не станет и того хуже, – вздохнула Роксана.

– Мы с тобой вот как поступим, Роксана. Ты иди к себе, приляг и отдохни, а я ненадолго отлучусь. Постарайся не думать обо всем этом. Ты же понимаешь, что это не поможет тебе. Хорошо? – предложил Радха, поднялся, подошел к ней и поцеловал ее в волосы на макушке.

– Хорошо, Радха, ты только возвращайся скорее, ладно? – она взяла его руку и прижалась к ладони щекой. – А теперь иди. Я буду ждать тебя.

Радха вышел на улицу, вскочил на коня, которого подвел к нему слуга, и направился в сторону южной окраины города.

* * *

Молосс был дома. Увидев входящего в передний двор Радху, он бросился к нему навстречу, широко улыбаясь.

– Проходи в дом, Радха, будь гостем. Рад видеть тебя, – приветствовал его Молосс, приглашая в комнату.

– Как ты, Молосс? Не надоело тебе отдыхать? Скучно, наверное, тебе? – проходя в главную комнату, улыбаясь, спросил Радха.

– Маюсь от безделья. Места себе не нахожу. Но в этом, оказывается, есть и много хорошего, – усадив Радху в кресло и присаживаясь на диван напротив него, поделился своим новым положением Молосс. – Семье и дому теперь все время свое уделяю и все силы отдаю. Жена не нарадуется никак. А ты, Радха, как? Что у тебя нового?

– Да особых новостей как бы и нет. Без Трибалла скучновато как-то жить стало. Нет того постоянного напряжения, что всегда было при нем. И всяких раздумий поубавилось. В общем, серые будни, – улыбнулся Радха.

– Да, нужно отдать должное ему, деятельный был он человек. Все успевал. Его если не уважали, то боялись. Третьего не было дано никому. Он заставлял считаться с собой. Я часто о нем думаю. Не могу представить его кончины по-другому. Только сам он мог лишить себя жизни. Никому это было не по силам. И жадным не был никогда, но и щедростью не отличался. И трусом не слыл, и осторожностью не пренебрегал. Все в нем как-то сочеталось и уживалось. Я бы сказал, особенный он был какой-то. Без него город словно опустел. Нет в нем больше никого равного ему по величию. Кто-то теперь сожалеет о его кончине, а кто-то злорадствует. Равнодушных нет. Все как-то реагируют на его смерть, – Молосс кивнул и замолчал.

– Все верно. Я тоже так думаю. Вездесущим и неугомонным он был. Еще и гордым. Не подпустил к себе никого. Сам ушел. Жил, поражал всех. Умер, удивил. Он из тех, кто ведет за собой, но не выносит подчинения, – согласился Радха.

В комнату вошла миловидная женщина в греческом одеянии. Она тихо подошла к Молоссу и замерла.

– А это моя жена Ламия, – встав, представил ее Молосс.

Радха вежливо поднялся.

– Ламия, а это и есть тот самый Радха, – глядя на нее, улыбнулся Молосс.

Ламия слегка склонила голову и искренне улыбнулась Радхе. Радха тоже поклонился ей.

– Ламия, наш гость, наверное, проголодался? – намекнул ей Молосс.

Ламия кивнула и вышла. Вскоре она сама и служанка накрыли стол и тихо удалились.

– Угощайся, Радха, прошу. Все очень вкусно. Тебе понравится, – радушно предложил Молосс и вином наполнил ритоны.

– Я, Молосс, к тебе по очень важному для меня делу пришел, – отпив вина, сказал Радха.

– Слушаю тебя, Радха, – Молосс внимательно посмотрел на него, поставив чашу на стол.

– Тебе нужно кормить семью. Ты пока остался не у дел. У меня к тебе есть очень хорошее предложение. Мы не зря вспомнили о Трибалле. Его не стало, но осталось его дело. Роксана не справится с ним. Я предлагаю тебе взять на себя все эти хлопоты. Поможешь ей, как сможешь. Что скажешь? – Радха объяснил цель своего визита к нему.

– Но, Радха, все это так неожиданно для меня, – растерялся Молосс. – К тому же, как ты знаешь, я ведь не торговец. А это дело требует определенных навыков. Получится ли у меня? Я не отказываю тебе, но и, взявшись за него, не хочу подвести тебя.

– Ничего, Молосс, все когда-то с чего-то начинают. Тебе известны связи Трибалла, а это важнее всего в торговом деле, вот ты ими и воспользуйся. Для начала тебе нужно будет разобраться с огромным наследием Трибалла. Что у него осталось, какие незавершенные дела числятся за ним, с кем и какие у него имеются договоренности здесь и за пределами страны, в общем, нужно сперва завершить все начатое и потом уже приступить к новым делам. А там, глядишь, уже и втянешься, и легче будет. От имени Роксаны будешь торговать. Она теперь хозяйка. Со мной будешь торговать, да к тому же, я уверен, предстоит большая торговля и с Тюйлюхоем и с его державой. Так что вроде как сложно, но очень интересно, да и выгодно. Что скажешь? Я не тороплю тебя, но время дорого, – постарался убедить его Радха.

– Радха, я готов попробовать. Когда мне быть у Роксаны? – согласился он и как-то виновато закончил: – Ты опять меня выручаешь.

– На том и мир держится. Значит, договорились. Завтра в полдень будь у нее. Ну, мне пора уходить, – Радха поднялся. Молосс проводил его до двери на улицу и долго смотрел ему вслед.

* * *

– Как Молосс? – удивилась Роксана, услышав от Радхи о том, что Молосс ей будет впредь помогать во всех торговых делах.

– Роксана, ты не бойся его. Он уже совершенно изменился. Сама скоро в этом убедишься. Не сомневайся в нем. Я не стану тебе желать плохого. Ты это знаешь, – Радха взял ритон и стал пить вино маленькими глотками.

– Ну, хорошо. Я постараюсь доверять ему, но ты понимаешь, что сделать это сразу мне будет очень сложно. Ты удивил меня, Радха, – Роксана изумленно покачала головой.

– Теперь, Роксана, поговорим о делах в твоем доме. Кто у тебя занимается всеми хозяйственными вопросами? – спросил Радха.

– Туллия и две ее помощницы, – ответила Роксана.

– Это хорошо, – задумчиво произнес Радха. – Ты всей прислуге доверяешь? – вновь спросил он.

– Ну да, – Роксана как-то неуверенно пожала плечами. – А что?

– Понимаешь, Роксана, твое положение после смерти твоего отца очень изменилось. Ты теперь владеешь всеми богатствами, нажитыми твоим отцом. Ты единственная его наследница, и об этом знают многие в городе, а среди них могут быть и те, кто постарается этим воспользоваться. Ты ведь наверняка не знаешь, как долго каждый из слуг находится в твоем доме. Так что тебе нужно будет все узнать о них. Это очень важно, если учесть, что в твоем доме нет мужчин – родственников тебе. Ты только не пугайся моих слов, это всего лишь меры предосторожности. Вполне возможно, что вся твоя прислуга надежна и верна тебе, – Радха, желая не напугать Роксану, улыбнулся. – У тебя найдется место для проживания четверых человек?

– Да, дом большой. А сзади во дворе есть и маленький. А что за люди? – ответив, спросила Роксана.

– Я оставлю для твоей охраны четверых своих антапалов. Это воины. Они будут находиться у тебя в доме и сопровождать тебя, – пояснил Радха.

– Радха, ты собираешься в дорогу? – взволнованно спросила Роксана.

– Почему ты вдруг спросила об этом? – удивился Радха.

– Да потому что ты срочно нашел мне помощника, интересуешься делами в доме, о прислуге заговорил почему-то, да еще и охрану мне даешь. Значит, ты собираешься оставить меня. Я права? – догадалась Роксана.

– Да, Роксана, ты права. Мне нужно скоро отправиться туда, куда я все никак не могу выступить. Со мной много людей и они ждут моего решения. Я хочу быть уверен, что с тобой все будет хорошо, и поэтому стараюсь сделать все, что от меня зависит. Дорога дальняя, ты знаешь об этом, идти придется долго. Не завершить начатого я не могу, поскольку тоже имею обязательства перед своим отцом, – сказал правду Радха.

– Да, Радха, я понимаю тебя. Ты человек слова и дела. Просто я не могу представить, что тебя скоро не будет рядом со мной, – удрученно произнесла Роксана.

– Это ненадолго, Роксана. Это всего лишь дело, которое нужно завершить. Твой отец хотел отправить со мной свой караван и, насколько я его понял, он уже приготовил его. Мне нужно узнать все о нем. Как это сделать? – Радха решил переключить внимание Роксаны, чтобы она не думала о предстоящей их разлуке.

– Ты решил исполнить его последнюю мечту? – удивилась Роксана.

– Да, Роксана, хочу исполнить. Прости, но не в память о нем, а для тебя, – Радха посмотрел ей прямо в лицо. У нее на глазах выступили слезы. Она часто заморгала и опустила голову. Радха замолчал, понимая ее состояние, и смотрел на нее. Она вытерла платочком нос, подняла голову и взглянула на него.

– Все можно узнать у смотрителей складов и конюшен. Я вызову их на утро, – дрогнувшим голосом ответила она.

– Роксана, давай чего-нибудь поедим. А то у Молосса столько вкусного было, а мне стало неловко есть в чужом доме, – улыбнулся Радха.

– Давай, – Роксана вскочила, поцеловала его в щеку и убежала в коридор.