Прошло двадцать дней, как караван шел на восток по северной окраине пустыни. Кругом под ногами был солончак. Как пояснил Гуан Си, у него на родине наступил сезон сячжи, сезон летнего солнцестояния. Извилистое русло реки Даян, насколько мог вспомнить Гуан Си ее название, по обоим берегам местами было сплошь покрыто зарослями тамариска и тростника. Иногда росли туранга, лох, саксаул, верблюжья колючка и солянки. Река то отступала от них на юг, теряясь в песчаных грядах, то вновь несла свои воды вдоль их пути.
Караван шел ночами и по утрам, пока не начиналась жара, которую люди пережидали под навесами на берегу. Теперь проходили за ночь сто двадцать ли. Река вскоре стала разливаться, превращаясь в большое озеро, берега которого были покрыты зарослями тростника. Как объяснил Гуан Си, это и было озеро Лобнор, где завершало свое течение обмелевшая река Даян. Само озеро, как он уточнил, в длину было почти четыреста ли, а в ширину восемьдесят ли. Возле места, где река стала превращаться в озеро, караван встал на более длительный отдых. Тюйлюхой хотел пройти дальше, чтобы как можно быстрее его обогнуть, но Гуан Си посоветовал ему встать на отдых в этом месте, поскольку здесь вода была еще пресной, а дальше она становилась солоноватой из-за береговой и донной почвы и была уже непригодной для питья.
– Обойдем озеро и направимся на юго-запад, пройдем около восьмисот ли и повернем строго на запад. Там будем продвигаться между горами Кунь-Лунь и этой пустыней, – объяснял Тюйлюхою Гуан Си. – Отсюда до реки Юйтянь, что стекает с горы и уходит в пустыню, сливаясь там с этой рекой, почти четыре тысячи ли. От нее до реки Со цзюй еще чуть больше полутора тысяч ли. Она тоже течет с гор в пустыню, но с Кунь-Луня ли я не знаю. Вот там, если мне не изменяет память, и находится западная оконечность этой пустыни.
– Да, огромное расстояние. Если бы не юэчжи, мы бы не потеряли столько времени, – слушая его, задумчиво произнес Тюйлюхой.
– Всему причина война с ними. Но коль так получилось, то мы найдем другой путь. Как мы уже видим, он будет гораздо длиннее, но что поделаешь, обратной дороги для нас нет, – взглянул на Тюйлюхоя Гуан Си.
– Ее и впереди пока невидно. Мы обойдем эту пустыню и что дальше? А если там тоже юэчжи? Или тупик? – спросил Тюйлюхой.
– Этого я не знаю. Все может быть. Но у нас с тобой нет больше выбора, – резонно подметил Гуан Си. – Помнишь, я говорил тебе о видении Ту Доу? Он сказал, что мы пойдем туда, куда надо, но не так, как надо. Мы дойдем с тобой до западных государств обязательно. А то, что не так, как надо идем, мы уже видим. Наверное, он это и имел в виду. Три дня назад у него было видение. Он видел какие-то заросли и много крови, – сказал Гуан Си.
– Помню. Хорошо было бы, чтобы так все и случилось. А что означает это его последнее видение? – Тюйлюхой посмотрел на него.
– Не знаю. Может, кто-нибудь займется промыслом зверя здесь, пока стоим и ничего не делаем, – пожал плечами Гуан Си.
– Да цзян, здесь много диких свиней водится. Позволь мне поохотиться на них. Пока стоим на отдыхе, набьем зверя и накоптим на дорогу. Мало ли что в пути может случиться, а запас мяса не помешает, – на заре обратился с просьбой к Гуан Си Лао Кэ.
– Возьми с собой людей. Опасное дело. Зверь непредсказуемый и очень сильный. К тому же и места здесь незнакомые и болотистые, – согласился с ним и посоветовал ему Гуан Си.
Туцу, поставив в известность Тюйлюхоя, отправился на охоту вместе с Лао Кэ, взяв с собой десять человек.
– Особенно опасны одинокие старые самцы, – шептал Лао Кэ идущему следом Туцу, тихо пробираясь сквозь густые заросли тростника, осторожно раздвигая перед собой высокие, до верха лиственные стебли с очень крупными, развесистыми, поникающими метелками на концах. – Они держатся отдельно от стад самок, детенышей, молодых и слабых самцов. Днем они лежат в ямах, а к вечеру выходят для купания и ищут пищу. Они хорошие пловцы, так что на воде от них не убережешься. Это осторожные, но не трусливые животные. У них зрение слабое, но нюх и слух отменные. Если самец заметил тебя и бросился на тебя, то нужно отскочить в сторону, и он промчится мимо. Второй раз он уже атаковать не будет. Стада доходят до тридцати свиней. Самки тоже свирепы. У них клыки меньше, чем у самцов, но они могут напасть и затоптать передними ногами. Нам надо выйти на их ямы, там и добудем их. Туцу, ты когда-нибудь охотился на них?
– Нет, – прошептал тот.
– Ничего. Один разок добудешь его и научишься. А теперь отстань от меня на пару шагов и иди от меня, видя все передо мной, иначе не успеешь отскочить. Этих сзади предупреди. Только тихо. Копья держите наготове, – посоветовал ему Лао Кэ.
Туцу тут же отстал и шепнул дальше по цепочке.
Солнце палило нещадно, но тростник был в высоту в два человеческих роста и давал небольшую тень. В какой-то момент Лао Кэ замер и поднял руку. Все тоже замерли, сжимая в руках короткие копья. Лао Кэ прислушался, затем снарядил лук и раздвинул стебли. Перед ним в десяти шагах в яме лежал самец. Он повел острыми ушами по сторонам. Лао Кэ тихо поднял лук, натянул тетиву и прицелился в него, затем слегка присвистнул. Зверь быстро вскочил на ноги, вытянув узкую длинную морду с огромными клыками. Лао Кэ тут же выпустил в него стрелу, мгновенно заложив в лук новую, вновь выпустил ее в зверя. Тот было ринулся вперед, но вторая стрела вошла рядом с первой ему в левый бок, ближе к лопатке, и он упал, словно резко споткнулся, уткнувшись мордой в землю.
– Так, один уже есть, – прошептал Лао Кэ и направился к нему.
Вскоре все его люди окружили сраженного зверя и рассматривали его. У него было короткое плотное тело и толстые ноги. Кроме нижней части шеи и задней части живота, он был покрыт щетиной черно-бурого цвета с примесью желтоватого цвета. На спине щетина была подобна гриве. Подшерсток же был буровато-серым, а морда, хвост, нижняя часть ног и копыта имели черный цвет.
– Крупный самец. Старый. Если такими клыками зацепит, то все, распорет на смерть, – трогая руками его клыки, довольно произнес Лао Кэ.
Воины продолжали разглядывать зверя.
– Свяжите ему все ноги одним узлом, проденьте копья и несите обратно, – взглянув на двоих ближних воинов, сказал им Лао Кэ. – Сюда не возвращайтесь. Разделывайте тушу. Мы дальше пойдем.
Ближе к полудню Лао Кэ добыл еще четыре самца. Отправив с ними всех воинов, он остался с Туцу.
– Ловко ты их находишь и добываешь! – восхищенно произнес Туцу.
Они присели на землю немного отдохнуть.
– Изобилует тут зверь. Непуганный. Места для него хорошие. Воды и еды много, – взглянув на иссиня-белое небо, утирая пот с лица, тихо произнес Лао Кэ. – На него, как и на любого другого зверя, нужно подходить с подветренной стороны. Иначе унюхает или услышит. Ближе к воде всякая птица обитает. Она спасает зверей своим щебетом, когда заметит кого-то. А здесь ее нет. Эти не только растительностью питаются, но и тушканчиков, песчанок и полевок едят. Так что птицам ничего не остается, вот они ближе к воде держатся.
– Мы еще продолжим? – спросил его Туцу.
– В лагере все равно делать нечего. А так и забава, и польза, – улыбнулся Лао Кэ.
– Мне бы хоть одного добыть, – мечтательно произнес Туцу.
– Вот немного отдохнем и пойдем. Добудешь ты своего самца. Никуда он от тебя не денется, – взглянув на него, подбодрил Лао Кэ. – Следующий будет твой. Потом вернемся. Нести тушу больше некому. Надо было побольше людей взять с собой, но кто знал, что охота здесь такая богатая. Я выведу тебя на него, а там ты уже не оплошай. Уйдет подранок, это ничего. А если бросится в атаку, то опасно. Помни об этом. Выжди, пока приблизится, и отскакивай в сторону. Движения этого зверя хоть и неуклюжие, но быстрые. Он не может на полном бегу поворачивать и прет напрямую, поэтому нужно отпрыгнуть с его пути в сторону – и все, он промчится дальше и убежит.
– Пошли, а то я уже вижу своего зверя, – поднимаясь, пошутил Туцу.
– Пошли, – Лао Кэ тоже поднялся.
Они стали пробираться сквозь заросли. Лао Кэ шел спереди. Туцу отстал от него. Вскоре Лао Кэ замер и стал вглядываться сквозь стебли и, приложив ладонь к уху, прислушался. Он оглянулся на Туцу и слегка кивнул, показав ему взглядом на лук. Туцу заложил стрелу и осторожно приблизился к нему.
– Там, шагах в десяти, не больше, лежит. Очень крупный, – прошептал ему на ухо Лао Кэ, тихо и медленно сделал шаг назад, освобождая место Туцу. Тот также тихо занял место и стал вглядываться. Он увидел зверя, лежащего в яме спиной к нему и слегка раздвинув стебли, высунул вперед лук, натянул тетиву, прицелился и свистнул. Зверь повел ушами, поднялся на передние копыта, а затем быстро вскочил. Туцу выпустил в него стрелу и тут же заложил новую, но выстрелить не успел. Зверь мчался на него. Он был в трех шагах от Туцу, когда тот отпрыгнул в сторону. Лао Кэ все понял и мгновенно откинулся назад, упав на землю. Зверь, разметав заросли тростника, промчался между ними и скрылся в другой стороне.
– Фу, думал, не успею, – протягивая руку Лао Кэ, взволнованно произнес Туцу.
Не успел он выпрямиться, как услышал со стороны, куда умчался зверь, громкий топот. Лао Кэ вскочил, схватил лук и стал закладывать в него стрелу, но из зарослей вылетел тот же зверь со стрелой, торчащей в боку, и бросился на Туцу. Тот хотел было отскочить назад, но споткнулся и упал на спину. Лао Кэ успел заметить, как зверь зацепил клыком его за ногу и поволок, прорываясь сквозь стебли в сторону ямы. Лао Кэ схватил копье и бросился следом. Листья хлестали его по лицу. Он зажмурился и прорвался сквозь заросли, но через пару шагов споткнулся обо что-то и полетел вперед на землю, успев выставить руки. Быстро вскочив на ноги, он увидел, как впереди ломался тростник. Он взглянул назад на землю и увидел лежащего Туцу. Его правое бедро было разорвано, и из раны хлестала кровь. Лао Кэ бросился к нему, сорвал с себя кожаный пояс и стал перетягивать ему ногу чуть выше раны, шепча: «Как ты, Туцу? Держись, держись».
– Он вернулся, – прошептал Туцу и потерял сознание.
Кровь постепенно перестала выплескиваться и стала просто вытекать из рваной глубокой раны. Лао Кэ присел, взвалил Туцу на плечи и понес его в сторону лагеря, торопясь и шепча: – Потерпи, Туцу, потерпи.
Два всадника встретили его на выходе из зарослей. Это были дозорные. Лао Кэ запыхался и ничего сказать не мог. Он передал Туцу одному из воинов. Тот положил его поперек седла перед собой и, придерживая его одной рукой, помчался в сторону лагеря. Лао Кэ вытер лицо, запрыгнул за спину второго воина и они последовали за ними, нагоняя их на полном скаку. Вскоре они уже влетели в лагерь и осадили лошадей в нескольких шагах от костра Тюйлюхоя. Тюйлюхой и Гуан Си, увидев их еще издали, поднялись с мест. Лао Кэ спрыгнул с коня, подбежал к всаднику с Туцу и стал осторожно спускать его на землю. Он бережно положил его, присел возле него, припал ухом к его груди и замер, а потом растерянно поднялся, не сводя с него глаз.
– Что с ним? – быстро подойдя, встревоженно спросил Тюйлюхой.
– Он умер, властитель, – прошептал Лао Кэ.
На второй день на рассвете тело Туцу, обмытое и облаченное в чистые одежды и новые кожаные доспехи, предали земле на единственной поблизости от этого озерного побережья возвышенности. Вместе с телом в могилу были опущены все его оружие и седло. Над могилой насыпали небольшой курган. Попрощавшись с ним, этим же вечером караван тронулся в путь, огибая озеро.
Тюйлюхой вел коня молча. Он думал о Туцу, вспоминал совместные с ним походы и не верил, что его больше нет. Он всей душой скорбел по нему, сожалея о том, что отпустил его на эту злосчастную охоту несмотря на предупреждение Ту Доу своим видением, о котором он совсем было забыл, да и не отнесся к нему с должной серьезностью. Теперь он сокрушался от мысли о том, что такой опытный и закаленный в боях и походах вояка и очень преданный и надежный человек, кто должен был либо прожить долгую жизнь, заслуженную по праву, либо достойно принять смерть в сражении с врагом, вдруг умер на чужбине от клыка болотного старого зверя, к тому же не свирепого и могучего хищника, а какой-то дикой свиньи.
– Вон в той стороне на расстоянии примерно в полторы тысячи ли отсюда находится город Дуньхуа, – показав рукой на восток, произнес Гуан Си. – Там и начинается стена Ваньли-чанчэн.
Тюйлюхой равнодушно посмотрел в ту сторону и ничего не сказал.
От озера Лобнор они прошли в юго-западном направлении еще семь дней, каждую ночь проходя по сто двадцать ли, оставив за собой еще около восьмисот ли пути и повернули на запад. На юге от них потянулись горные хребты Кунь-Луня. Пустыня теперь оказалась от них в северной стороне. С самого начала пути, как только они перешли рубежи своей державы, проходя каждые двадцать ли, они останавливались на короткий отдых, затем вновь шли дальше. На таких, казалось бы, очень частых привалах изначально настояли торговцы, что шли с караваном, знавшие все тонкости дальних переходов. В первые дни пути эти остановки очень нервировали Тюйлюхоя, который спешил преодолеть как можно большее расстояние за день, но со временем, видя состояние лошадей и особенно хаптагаев, он понял, что торговцы были правы. После столь долгого перехода все животные были бодры и сильны, и пока ни одно из них не создало для него и его людей проблемы.
Гуан Си пояснил, что начался сезон сяошу, сезон малой жары.
Прошло тридцать четыре дня, как караван шел на запад. Наступил сезон лицю, сезон начала осени. Сезон дашу, сезон большой жары, миновал для него благополучно. Справа от них потянулись песчаные барханы. Идти стали днем.
– Где-то здесь впереди на нашем пути должна появиться река Юйтянь, а в ее долине наверняка есть чьи-то поселения, – всматриваясь вдаль, произнес Гуан Си. – Скоро пески будут кругом. Жизнь возможна лишь у воды. Только кто там обитает, я уже не знаю. Дальше за рекой пустыня будет уходить на северо-запад. А до следующей реки Со цзюй от этой реки около полутора тысяч ли. Это почти пятнадцать дней пути. Там и находится так называемый западный край. Карт с землями за Со цзюй я не видел. К тому же те карты, что я видел, не картографы императора составляли, а его лазутчики. Пока вроде все сходится. Путь от империи Хань на запад может быть только здесь и там, откуда мы сюда пришли, вокруг пустыни. После того как великий шаньюй разгромил юэчжей и вытеснил их дальше на запад, сложно сказать, куда они ушли и где осели. Знаю, что юэчжи всегда поставляли к нам свой камень нефрит. У нас он в большой цене. Его называют камнем жизни. Очень красивый и прочный камень. Его главная особенность – это высокая вязкость. Обломки камня почти невозможно расколоть на куски. А какой цвет у него удивительный и разнообразный! От почти белого, через все оттенки зеленого, а это и желтоватый, и травянистый, и изумрудный, и болотный, до почти черного. Встречаются еще голубого цвета и красного, но это редкость, и им вообще цены нет. В основном у нас ценятся с однотонной окраской. А полосатые, пятнистые и, как у нас называют, облачные, ценятся чуть ниже. Знаешь, как у нас говорят? Золото имеет цену, нефрит же бесценен. Ко двору императора торговцы юэчжей поставляли только белый нефрит. Его еще называют нефрит цвета бараньего сала. Интересно, да? Никто кроме императора не имел права приобретать такой камень. Он красив. У него густой, матовый блеск.
– А юэчжи где его берут? – слушая его, поинтересовался Тюйлюхой.
– Они его добывают где-то у себя в горах, – ответил ему Гуан Си. – Этому камню у нас приписывают разные достоинства. К примеру, его мягкий блеск олицетворяет милосердие, а твердость означает умеренность и справедливость. А его полупрозрачность является символом честности. Чистота камня являет собой воплощение мудрости, а его изменяемость есть олицетворение мужества.
– Красиво, ничего не скажешь, – восхитился Тюйлюхой.
– Да, красиво и точно, – улыбнувшись, согласился Гуан Си. – У нас почти в каждом доме есть поделка из этого камня. Они все с высеченными символами и эти символы имеют разное значение. Рыба, к примеру, означает богатство. Веер – щедрость. Лотос – святость. Бамбук – провидение свыше. Олень – благородное происхождение. Летучая мышь – благословение и удача. Все имеет смысл.
– Мм-да, все имеет свой смысл, как, впрочем, все под этим небом, – как-то задумчиво произнес Тюйлюхой.
Некоторое время они ехали молча.
– Большой путь мы проделали, уже осень наступила, но, куда пришли, не знаем. И что там дальше находится нам неведомо. В этом тоже есть смысл? – вдруг произнес Тюйлюхой и взглянул на Гуан Си.
– Видимо, есть и в этом свой смысл. То, что мы первыми от твоей державы ищем дорогу на запад для установления торговых отношений, в будущем будет иметь большое значение для твоего народа. У него ведь многого нет из того, что нужно для лучшей жизни. Есть и излишки чего-то. Вот торговля и предоставит возможность все это обменивать или же продавать и покупать. Все к лучшему. Есть в этом смысл? Есть, – рассудил Гуан Си, ответив Тюйлюхою.
Тюйлюхой задумался над его словами и несколько раз кивнул.
Появился гонец от Годоуна.
– Властитель, впереди река, – склонив голову, доложил он.
– Кого-нибудь там заметили? – спросил его Тюйлюхой.
– Нет, властитель, никого, – ответил тот.
– Передай Годоуну, что мы подходим, – повелел ему Тюйлюхой.
– Повинуюсь, властитель, – гонец склонил голову, быстро развернул коня и умчался.
– Юйтянь, – сказал Гуан Си.
– Да. Дошли, – согласился с ним Тюйлюхой и ускорил шаг скакуна.
Годоун встретил караван у реки. Люди спешились.
– Властитель, я направил лазутчиков за дальний берег. Нужно немного подождать их, – Годоун почтительно склонил голову. – Река местами не очень глубокая. Вон там есть брод, – он показал рукой.
– Хорошо. Будем ждать, – Тюйлюхой подошел к краю берега.
Река к этому времени года значительно обмелела, опустившись почти на самое дно русла. Тюйлюхой, глядя на склоны берегов, видел на них уровни, где прежде была вода. К нему подошли Гуан Си и Лао Кэ.
– Гуан Си, лазутчики, это нужное дело, но мне кажется, что там впереди земли юэчжей, – всматриваясь вдаль, произнес Тюйлюхой. – Твой рассказ о торговле с ними навел меня на эту догадку. Мы почти обошли всю пустыню. Там, где мы встретились с ними и повернули на восток, начинались их земли. Где, по-твоему, они все обитают? Я думаю, что по всей западной оконечности этой пустыни, а значит, мы вновь вышли на них. С северо-запада эту пустыню огибает Тянь-Шань. С юга вдоль нее тянется гора Кунь-Лунь. Получается так, что западная оконечность пустыни вклинивается между этими горами, и на этом участке теперь и живут юэчжи. Их караваны с нефритом не будут идти в Хань по северному от пустыни пути, там, где мы прошли. Это очень большой крюк. Здесь они проходят на восток. Другой дороги нет. Мы вышли на нее, но где она начинается на западе, мы пока не знаем. А это и есть наша главная цель. Если мы сможем пройти земли юэчжей, то попадем туда, куда нам надо. В этом я теперь уверен. Нам, во что бы то ни стало, нужно попасть туда.
Гуан Си внимательно слушал Тюйлюхоя и понял, что он, к сожалению, был прав. «Юэчжи большой народ, и земли ему для жизни нужны обширные», – подумал он.
– Теперь мы поступим иначе, чем прежде, – Тюйлюхой повернулся к нему и взглянул ему в глаза. – Здесь, на этом берегу, мы встанем лагерем. Нам нужна вода. Да и место подходящее для обороны. Сотни расположим по сторонам от лагеря возле реки. Теперь о главном. Пришло твое время, Гуан Си. Для тебя и для Лао Кэ у меня есть особое задание. После отдыха вы направитесь в земли юэчжей с частью нашего каравана. Возьмете двадцать хаптагаев с товаром и несколько погонщиков. К ним я добавлю две сотни воинов Тюйюя и Юихоу. Скажете, что это наемники для охраны каравана. Отныне ты, Гуан Си и ты, Лао Кэ, будете торговцами из империи Хань. Как вы понимаете, всем караваном я рисковать не могу. На вас вся надежда. Ваша цель – разведка дороги на запад. Что и как делать, не мне вас учить. Нам нужно миновать их, но еще важнее, чтобы они не препятствовали и впредь нашим переходам их земель. Ведь кому-то из нас когда-то нужно будет вернуться в наши земли, дабы рассказать обо всем, что мы узнали. Подумай, Гуан Си, как добиться этого. Я буду ждать вас здесь. Другого выхода у нас нет.
– Я понял тебя, Тюйлюхой. Товар дай мне наш, тот, что из моей страны, но много его не нужно. А вот золото мне очень пригодится. Его выдай побольше. Оно откроет любые дороги, – высказал просьбу Гуан Си.
– Возьми, сколько считаешь нужным, – ответил ему Тюйлюхой. – Я скажу Тиоку. Тебе в помощь пойдет тот торговец, что знает их язык.
– Позволь приступить к подготовке каравана в дорогу, – сказал Гуан Си.
– Не спеши так, Гуан Си. Люди Годоуна еще не вернулись. Может, я в чем-то ошибаюсь. Давай отдохнем немного, – улыбнулся Тюйлюхой.
Ближе к вечеру Годоун доложил Тюйлюхою о том, что его люди никого впереди не обнаружили, хотя прошли по пескам довольно далеко.
– Вот видишь, Гуан Си, я ошибся. На заре двинемся дальше, а теперь нам всем нужно отдохнуть, – выслушав Годоуна, Тюйлюхой взглянул на Гуан Си.
Караван прошел еще пятнадцать дней, преодолев расстояние в полторы тысячи ли и дошел до реки Со Цзюй. Наступил сезон чушу, сезон прекращения жары. Здесь земля приобрела совсем иной вид. Пустыня уступила место лугам с обильным разнотравьем и лесным рощам на полях и холмах. Всюду росли пирамидальные тополя, шелковичные деревья, тамариск и облепиха. Долина реки была огромной.
– Властитель, это наверняка тоже земли юэчжей, – доложил Тюйлюхою Годоун.
– Мы не можем двигаться дальше. Здесь явно есть крупное их селение. А это значит, что есть войска, – устало произнес Тюйлюхой. – Годоун, продолжай наблюдение. Будь осторожней.
– Повинуюсь, властитель, – Годоун склонил голову и удалился.
– Встаем на отдых. Лагерь не разбивать, – повелел Тюйлюхой Тиоку.
– Всюду они, – сходя на землю, произнес Гуан Си. – Вот теперь пора нам с тобой, Тюйлюхой, приступить к исполнению твоего плана. Мы с Лао Кэ готовы стать на время торговцами из Хань.
– Да, теперь точно пора, – тоже спешиваясь, согласился с ним Тюйлюхой.
Ночью Тюйлюхоя разбудил Тиок.
– Властитель, мой дальний восточный дозор доложил, что оттуда в нашу сторону движется большой караван, – доложил он.
– Караван? Это точно? Не вой ска? – поднимаясь, стал уточнять Тюйлюхой.
– Да, властитель, это караван, – уверенно ответил тот.
– Как далеко он от нас? – спросил Тюйлюхой.
– К утру подойдет к нам, – ответил Тиок.
– Теперь полночь, – взглянув на небо, понял Тюйлюхой. – Да-ладу и Мюли ко мне, – повелел он. – Поднимай всех.
Тиок запрыгнул на скакуна и исчез в темноте.
– Тюйлюхой, вот наша возможность пройти в землю юэчжей без особого риска, – произнес подошедший к нему Гуан Си.
Тюйлюхой пристально посмотрел ему в лицо, понимая, что он что-то уже придумал.
– Это либо караван юэчжей возвращается из Хань, либо он принадлежит ханьцам, – начал ему объяснять свой план Гаун Си. – Для нас удобнее, чтобы это были торговцы юэчжи. Я представлюсь им предводителем каравана, а Лао Кэ моим проводником. Мы впервые идем из Хань в их земли. Их дружественные торговые отношения с ханьцами нам теперь очень пригодятся. Вместе с ними мы беспрепятственно проследуем дальше. Вот такой план у меня.
Прибыли сотники Даладу и Мюли.
– К нам в спину с востока приближается чей-то караван. Отведите свои сотни в стороны от пути и затаитесь, – повелел им Тюйлюхой.
Сотники склонили головы, запрыгнули на лошадей и умчались.
– Тиок, предупреди наших торговцев и всех сотников, что предводителем каравана становится Гуан Си. Лао Кэ его помощник и проводник каравана, – дал ему приказ Тюйлюхой. – Теперь в пути при чужих людях пусть все обращаются к ним подобающе. Срочно уточни, чей караван. Пришли ко мне того торговца, что знает язык юэчжи.
– Все будет исполнено, властитель, – Тиок склонил голову и отбыл.
– Товар в караване большей частью циньский, ну, теперь ханьский. Шелка, фарфор, драгоценные камни, золото, серебро, чай, рис, металлическая посуда. В общем, все соответствует твоему плану, Гуан Си. Мы все твои наемные отряды охранения из племен дунху. Так будет спокойнее. Лишь бы это были юэчжи, – произнес Тюйлюхой. – А что, если это не они, а ханьцы? – выразил он тревогу.
– Тогда мне нужно будет как-то узнать у них, откуда они вышли и потом уже думать над тем, откуда я веду караван, – немного подумав, ответил Гуан Си. – Не переживай, я что-нибудь придумаю.
Прибыл торговец, знающий язык юэчжи.
– Как твое имя? – спросил его Тюйлюхой.
– Гоучан, властитель, – тот назвался, склонив голову.
– Хорошо, Гоучан, будь здесь, – повелел ему Тюйлюхой.
– Слушаюсь, властитель, – склонил голову и отошел в сторону Гоучан.
Ждать пришлось долго. Наконец, появился Тиок и доложил, что караван юэчжей.
– Это хорошо, – вздохнул Тюйлюхой и посмотрел на стоящего рядом Гуан Си. Тот одобрительно кивнул. Лао Кэ, все это время находившийся в стороне от них, теперь подошел к ним.
– Гуан Си, я, как и ты, впервые веду караван. Мой отец решил доверить мне часть своего торгового дела. Он уже в преклонном возрасте, но пока еще крепок. Вот только видеть стал хуже, чем прежде, – сидя возле костра, произнес предводитель каравана, подошедшего на рассвете к реке, где стоял Тюйлюхой.
Гоучан переводил сказанное каждым из них.
– Да, Кьень, эта дорога свела нас с тобой неспроста. Ты посетил впервые мои родные земли. Я же впервые иду в твои. Надеюсь, что тебе нетрудно было находиться там? – улыбаясь и смотря ему в лицо, произнес Гуан Си.
– Нет, что ты, Гуан Си, постоялый двор был очень просторный и удобный для проживания. Я долго был там. Почти два года, как ушел из своих земель, но остался очень доволен. Отца там знают и ко мне отнеслись с уважением. Весь мой товар, камень, сразу и забрал давний знакомец отца, местный торговец Лу. А я, как мне велел отец, многому учился в твоей стране, – улыбаясь во весь рот, ответил Кьень. – А ты, Гуан Си, откуда вышел к нам? Хотя, знаешь, можешь и не говорить мне, я все равно не знаю ваших городов, кроме Дуньхуа, – спросил, было, он, но тут же рассмеялся и махнул рукой.
– Это наш самый ближний к вам город. У тебя, Кьень, был не очень-то и далекий путь, но оказался слишком уж долгим. А я иду из города Шацю. Он отсюда очень далеко, – Гуан Си, чуть было, не назвал свой родной город Сяньян, но вдруг с горечью вспомнил, что его уже нет.
– У нас тоже стало много постоялых дворов. Они, конечно же, во многом уступают вашим, но есть где остановиться без боязни. Торговля с вами для нас очень выгодна. Мы торгуем и с Даванем, он ближе к нам, но отец считает, что с вами гораздо выгоднее, – стал рассказывать словоохотливый Кьень.
– Давань? Что это? – с интересом спросил Гуан Си.
– Это государство. Оно находится от нас на северо-западе в двадцати днях перехода с караваном, – пояснил Кьень. – Очень красивое и живописное место. А какие там лошади! Одно загляденье. У них много городов. Там правит Мугуа. Он всячески поддерживает торговлю с нашими ябгу, это титул вождей наших. А в твоей стране ягбу называют сюми.
«Давань, это же Даюань с главным городом Эрши. Лошади там особые. Все верно», – догадался Гуан Си.
– Гуан Си, позволь спросить. Я вижу, у тебя охранение состоит из людей не из вашей земли. Кто они? – всматриваясь в воинов, спросил Кьень.
– Ты прав, Кьень, это не мои ханьцы. Это чужеземцы с северо-восточного края. Это дунху. Они были вынуждены покинуть свои земли. Хорошие воины. У нас многие торговцы нанимают их для охраны караванов, когда идут за пределы империи, – спокойно ответил ему Гуан Си. – И выгодно и надежно.
– Надо же, а я принял их за хунну. Одежда у них такая же. И вообще очень похожи на них. Увидел и удивился. Хунну и вдруг с тобой. Они и ваши, и наши враги. Как похожи! – искренне удивлялся Кьень. – Теперь понял. Это точно не они. Это дунху. Хунну не пойдут в наши земли. И у вас они не будут служить. Они теперь очень сильны. При новом правителе значительно окрепли.
– Это верно, Кьень. Они сильны, – посмотрев на своих воинов, Гуан Си кивнул. – Когда думаешь двинуться дальше?
– Я вот о чем подумал, Гуан Си, коль так вышло, что мы встретились с тобой и ты идешь в мои земли впервые, то я предлагаю дальше идти вместе. Я помогу тебе, а ты мне. У тебя есть товар, а я, может быть, возьму что-то из него. Как думаешь? Если захочешь идти дальше, в Давань, то я дам тебе проводника, – улыбнувшись, предложил Кьень.
– Кьень, мне очень повезло, что я встретил тебя. Всю дорогу я переживал. По своей земле почти все исходил, а за ее пределами впервые, а тут ты по пути повстречался, да еще и помощь предлагаешь. Благодарю тебя и от всей души принимаю твое предложение, – заулыбался, было, Гуан Си и сразу, посерьезнев, задумался. – Вот только одно меня теперь стало вдруг беспокоить.
– Скажи мне, может я тебе смогу помочь, – с готовностью произнес тот.
– Ты сказал, что мои дунху очень похожи на хунну. Не станет ли для меня это проблемой в твоей земле? – Гуан Си посмотрел ему в глаза. – А что, если так же, как ты, подумают ваши люди? Я столько прошел и не хочу из-за какого-то совпадения себе же и навредить.
– А, ты вот о чем! – засмеялся Кьень. – Не стоит переживать из-за этого. Я все объясню нашим торговцам и всем, кого это встревожит. Давай договоримся с тобой, Гуан Си, о том, что я для тебя стану главным торговым союзником у нас. Мне кажется, что это будет удобно для нас обоих. Мы оба новички и нам стоит держаться друг друга. К тому же, я уже уверен, это принесет нам обоим выгоду. Дойдем до одного постоялого двора, и там ты покажешь мне свой товар. Дальше тебя поведет мой проводник, конечно же, если ты захочешь побывать в Давани. Что скажешь?
Гуан Си дослушал перевод Гоучана и тоже облегченно засмеялся, а потом ответил ему:
– Я полностью согласен с тобой. Это хорошее предложение. Ты возьмешь у меня все, что тебе будет по душе. Товар у меня хороший. Увидишь. Ну а в Давани мне очень хотелось бы побывать. Давай, Кьень, мы поступим вот так. Коль ты теперь мой главный торговый союзник у вас, то я только тебе продам свой товар и сразу же пойду в Давань, не заходя к вашим торговцам. Так будет лучше для нас обоих. И впредь будем так поступать. Как ты думаешь?
– Это то, что я хотел услышать от тебя, Гуан Си. У тебя есть проводник. Я сведу его со своим, и он все узнает от него и запомнит. Мой проводник доведет тебя до Давани и вернется, а обратно твой уже будет знать дорогу. Только вот что хочу тебе сказать. Скоро уже зима и тебе лучше всего остаться до весны в Давани. По этой дороге в холод идти невозможно. Стужа погубит тебя и твоих людей. Не стоит рисковать, – согласился с ним и предупредил его Кьень.
Они еще долго беседовали, затем вместе вкусили еду и напитки, которые любезно предложил Кьень, и решили продолжить путь на заре.
Через день оба каравана дошли до места, где, по словам Кьеня, должен был на пути находиться их небольшой постоялый двор, от которого он намеревался повернуть на север, но вместо него они увидели одни развалины. Ни одного человека и ни одной живности в округе не оказалось. Всюду царило запустение и полное отсутствие жизни. Кьень растерянно оглядывался по сторонам.
– Может быть, этот стал не нужен, а другой расположили где-то дальше? – спросил его Гуан Си.
– Странно. Это место очень подходящее всегда было, – Кьень недоумевал. – Ладно, Гуан Си, давай здесь встанем на короткий отдых и я посмотрю на твой товар, а дальше наши с тобой пути уже расходятся. Мне отсюда нужно идти туда, – он показал рукой на север. – Я дам тебе проводника, как и обещал.
– Хорошо, Кьень, тогда встаем на отдых, – согласился с ним Гуан Си.
Кьень, проведя долгое время на чужбине, не знал того, что его народ уже не обитает в этой, прежде принадлежавшей ему, местности, а незадолго до его возвращения из Дуньхуа покинул ее навсегда.
Как объяснил Гуан Си, наступил сезон байлу, сезон белых рос.
Эрши, главный город государства Даюань, был обнесен оборонительной стеной, выложенной из сырцового кирпича. Его центральная часть тоже была окружена кирпичной стеной с башнями. Всюду вокруг города возделывались плодовые сады и орошаемые виноградники. Постоялых дворов для караванов было много и они все располагались в предместьях. Для охранных отрядов караванов были отведены отдельные лагеря. Земли Даюань были очень богаты и плодородны. Местные жители разительно отличались внешностью от своих восточных соседей белоголовых юэчжей. У них у всех были глубокие глазницы и черные волосы, а их мужчины носили очень густые бороды.
В городе находилось множество ремесленных мастерских. Главный базар был по своим размерам очень большим и тоже был обнесен кирпичной стеной, Из сырцового кирпича помимо стен были возведены все дома и сооружения. Город утопал в зелени. По бокам от всех улиц тянулись ровные ряды стройных пирамидальных тополей, а в узких арыках журчала вода, от которой исходила прохлада.
Торговцы Тюйлюхоя занялись своим делом. Кьень, расставаясь с Гуан Си, закупил у него всю кожу, шерсть и часть дорогого военного снаряжения. Шелк, фарфор, чай, рис и драгоценные камни он не стал брать, так как приобрел все это в Хань и привез с собой. Большую часть шелковой ткани, все золото и серебро Тюйлюхой оставил при себе, понимая, что они могут пригодиться ему и для других целей.
Теперь он, совместно с Гуан Си и Лао Кэ, стал пытаться прознать все о землях, расположенных западнее Даюаня, но сделать это, совершенно не зная местного языка, было для них очень сложно. Как они не старались, но у них за весь сезон байлу так ничего и не получилось. Наступил сезон цюфень, сезон осеннего равноденствия. Ни одного каравана с тех краев, да и из других тоже, к этой поре в город уже не прибывало. Торговля теперь велась между местными торговцами и покупателями. Тюйлюхой, не имея другого выхода из создавшейся ситуации, принял решение остаться в Эрши до весны, надеясь за это время хоть немного овладеть местным языком или хотя бы научиться что-нибудь понимать из его слов. К своему новому занятию он решил приобщить и Гуан Си с Лао Кэ.