Кай сдержал обещание. Следующей ночью они снова отправились в Серебряную башню.

На этот раз боггарта с ними не было. Когда Роса заглянула в старую хижину смотрителей зверинца, его там не оказалось. Странно. Боггарта всегда легко найти, не только этого, а всех представителей его породы, ведь они настоящие домоседы. Наверняка он был все еще на нее обижен.

Выйдя из камина, они обнаружили в стене башни огромную дыру. Первая лестница была полностью разрушена, и башня заметно накренилась. Распухшие от дождевой влаги тучи льнули к мокрой горе. Ветер, носившийся по заколдованной башне, был влажным и холодным, и Росе вскоре стало зябко. Кай разгребал завалы с помощью света звезд, а она протаптывала дорожку на полу, бродя туда-сюда и злясь на собственную бесполезность.

– Это все не имеет смысла, – наконец сказал Кай. – Понимаешь, дорогу нам перегородили не камни и дерево. Здесь не обошлось без магии. Заклинания сломаны и перепутаны. Если потревожить одно, высвободятся и остальные, и башня рухнет. А может быть, я проделаю дыру в небе или сам вывернусь наизнанку. Такое невозможно предсказать.

Роса ничего не ответила, только медленно опустилась на пол.

– Прости, – тихо продолжил Кай, присаживаясь рядом с ней. Роса смахнула слезы, и он притворился, что не заметил. – По крайней мере мы знаем, что уже на верном пути. Ты же почувствовала близость Инея высоко над школой. Это зацепка. И я продолжу искать третью облачную башню.

Роса кивнула. Кай был прав. Нельзя забывать, что они напали на след. И даже если он вел в небеса, это все же лучше, чем если бы следа не было вовсе. А еще она поняла, что Кай больше не относится к ней снисходительно. Он ей верил безоговорочно и уже облачился в свой костюм героя, ведь ему было кого спасать. Но у нее в груди теперь болело даже сильнее. Что случилось с Инеем? Останется ли он прежним, когда они выпутают его из заклинания, в котором он застрял?

И если они стали к нему ближе, почему тогда кажется, что он от них отдалился?

– Где же ты? – прошептала она, устремляя взгляд в небо, полное туч и дождя.

Теперь она ходила к эркерному окну при любой возможности, а порой даже засыпала там, упершись лбом в холодное стекло. Но брат так и не появлялся, и, хотя ее решимость не дрогнула, Роса всякий раз уходила оттуда с тяжелым сердцем.

Она радовалась, что можно отвлекаться на уроки с Каем, правда, больших успехов он по-прежнему не делал. Она попыталась познакомить Кая с Амфизелью, пока снежная дракониха хлопотала по саду, посчитав, что на свете полно того, что способно напугать куда больше, чем дракон с лопатой во рту, прилежно выкапывающий одуванчики. И действительно, Амфизель явно нисколько не стремилась выпустить кому-нибудь кишки и даже отступила на шаг назад, увидев Кая. Она принялась задавать жалобные вопросы, уж не пришел ли он практиковаться на ней в заклинаниях, которые убивают драконов. Кай тут же рассеял ее опасения, неуклюже повалившись навзничь и растянувшись без чувств на ее клубничной грядке. Единственное, что порадовало дракониху, это вид их удаляющихся спин, точнее, спины Росы, которая тащила Кая прочь из сада.

Тогда Роса решила представить Кая одному из вивернов. Это был едва ли не самый благодушный и безобидный дракон во всем зверинце. Виверны ходили на двух ногах, а огнем дышали только те из них, кто обитал на снежных просторах Полярной пустыни. Самое опасное их качество – дурной характер, виверн мог задрать до смерти, если ему показалось, что кто-то косо на него взглянул. Оба виверна, живших в зверинце, были уже в возрасте, и хотя они оставались по-юношески раздражительны, но больше не готовы были тратить силы на ярость. Разве что рыкнут пару раз или погрозят когтищами. Почти все время они проводили во сне, свернувшись чешуйчатым клубком в солнечном уголке зверинца, или слонялись без дела по заросшему саду у кромки леса, за которым ухаживали в молодости. Роса предусмотрительно посадила старшего виверна на цепь, закрепленную на дереве, на что тот пошел только взамен на обещание предоставить ему саженец райской яблони и два часа прополки. Пристроив цепь поудобнее под крыльями, чудовище изогнулось всем своим змеиным телом и погрузилось в сон.

На этот раз Роса велела Каю медленно приблизиться к дракону под ее наблюдением. Начиналось все хорошо, мальчик даже заставил себя слабо улыбнуться на расстоянии двадцати шагов. Но потом все пошло наперекосяк. Шагах в пятнадцати у него появились знакомые симптомы: нервная дрожь и проступивший на лбу пот. За десять шагов он покачнулся. Роса подскочила к нему и, как оказалось, успела вовремя. Она подхватила падающего Кая и уложила его в вереск. Виверн не видел, как Роса уволокла спасителя Эрири подальше от дерева, ибо даже не пробудился.

Роса перепробовала все. Она заставляла Кая убирать загон Амфизели в надежде, что он привыкнет к запаху драконов и перестанет их бояться. Она приносила ему кусочки сброшенной драконьей чешуйчатой шкуры и кончики рогов, которые, по рассказам сэра Эмерика, используются рыцарями в качестве амулетов против нападения драконов. Еще она просила боггарта превращаться в разных драконов, и идея этого эксперимента поначалу казалась ей очень удачной, но потом выяснилось, что пугливая часть натуры Кая умеет различать чудовищ, даже преобразившихся. Роса могла бы и сама догадаться об этом после их злоключений в облачной башне. Еще она посоветовала Каю воспользоваться защитным заклинанием, прежде чем приближаться к Амфизели, и он не медля соорудил себе причудливый кокон из сияющих серебристо-голубых нитей. Однако никакого эффекта это не имело, если не считать того, что потерявший сознание Кай теперь оказался лежащим на земле не просто так, а под симпатичным сияющим покрывалом.

Ничто не срабатывало.

Хотя занятия с Каем и приносили разочарование, Роса не уставала поражаться его целеустремленности. Сколько раз ему нужно рухнуть без чувств, словно зайцу, подбитому бабушкиной рогаткой, чтобы наконец-то признать поражение? Этим упорством Кай напоминал ей Чиха, который с неизменной вежливостью каждое утро приветствовал барсука в норе, несмотря на ворчание и шипение, которое за этим следовало. Но главное, что ее переполнял ужас, который только рос по мере того, как дни становились короче, а утренний иней не таял до самого обеда.

Сколько же осталось Каю?

Еще ее сильно беспокоил боггарт. Роса надеялась, что он поможет им разобрать завалы в облачной башне, но он отказался. Он стал сам не свой: спал, но урывками, просыпаясь, когда она достаточно громко его будила, но частенько отказываясь поддерживать с ней разговор. Роса начала всерьез волноваться за него. Когда деревья сбросили пышный октябрьский наряд и облачились в ноябрьскую серость, она взяла за правило навещать друга каждое утро, прежде чем приступить к своим обычным обязанностям.

Как-то раз она обнаружила, что боггарт ворочается туда-сюда в печи, словно собака, перекатывающаяся с бока на бок на подстилке, и что-то бормочет себе под нос. Роса отложила в сторону лопату (в тот день была ее очередь вычищать стойла) и опустилась на колени возле него.

– Так-так, – заговорила она. – Что с тобой творится, боггарт?

– Ничего.

– Врешь. Я тебя таким никогда не видела. Ты что, поранился там, в башне?

– Нет.

Роса постучала пальцами по колену. Она по опыту знала, что боггарт умеет дуться, как никто. Если уж он обижался, то ничто не могло переубедить его, оставалось лишь держаться подальше и ждать, пока он не выспится и не забудет об обиде. Но в этот раз что-то было иначе. Обычно, будучи в дурном расположении духа, боггарт злобно шутил и проказничал, например мог пробраться в замок ночью, чтобы подбросить червяков какому-нибудь ученику в именинный пирог.

– Я чувствую себя странно, – наконец признался боггарт. – Мне нельзя было тебе помогать. Там территория гвиллионов. Я нарушил правило.

Чувство вины волной окатило Росу.

– Прости меня, боггарт.

– Тебе есть за что извиняться.

Роса тяжело вздохнула.

– Дай-ка я хоть погляжу на тебя.

Она понятия не имела, как осмотреть боггарта, ведь, в конце концов, он был бестелесным существом. Но она была настроена решительно и собиралась уговаривать его до тех пор, пока он не позволит ей это сделать. Наверное, он сам это понял, потому что жалобно поворчал и выплыл из камина.

– Хм-м, – задумчиво протянула Роса, пробуя ощупать его. Особого смысла в попытке ощупать иллюзорное существо не было, но теперь по крайней мере она точно знала, что менее иллюзорным он не стал. – Где-нибудь болит?

– Нет. – Боггарт принял обличье мальчика. – У меня бессонница.

Роса оглядела старую хижину. Обвалившиеся камни покрывал иней. Пауки ушли на обычное место зимовки, и оставленные ими паутинки похрустывали, ломаясь.

– Мамочки, ну тут и холодина. – Роса поежилась. – Тебе, наверное, лучше перебраться к нам.

Боггарт закатил глаза.

– Не смеши меня.

Роса решила, что он, пожалуй, прав. Боггарты не ощущают холода, но попытаться все равно стоило.

– Пойдем.

Боггарт неохотно последовал за ней в дом (бабушка и братья уже ушли по своим делам) и позволил уложить себя в кровать Инея. Там он мгновенно погрузился в глубокий сон и не просыпался, даже когда Роса принималась его тормошить.

Боггарт проспал весь день и всю ночь и поднялся уже в более сносном настроении. Он проследовал за Росой, когда она пошла кормить чудовищ, обращаясь то котом, то мальчиком. Девочка радовалась, что он снова ведет себя как обычно, пока зачем-то не опустила взгляд.

– Боггарт, – медленно сказал она, – ты же идешь по земле.

– Да нет.

Роса схватила его за руку.

– Смотри!

Боггарт округлил глаза. Как Роса и говорила, его ступни погружались в покрытую инеем траву. За ними тянулись отпечатки двух пар ног. Пусть следы боггарта и не были такими четкими, как у Росы, сомнений не оставалось: они присутствовали.

– Ты что же… – Роса ошеломленно смотрела на него. – Ты теперь человек?

– Человек? – Боггарт произнес это слово тем тоном, каким Роса рассказывала про бабушкино средство от всех болезней. – Нет. Но… – Он выглядел озадаченным и впервые за все время, что Роса его знала, испуганным. – Может быть, совсем чуть-чуть.

– Совсем чуть-чуть? Разве можно быть чуть-чуть человеком? – Роса застыла, обдумывая услышанное. – Ты хочешь сказать, что, нарушив еще какие-нибудь правила чудовищ, ты сможешь стать человеком полностью? Так это работает?

– Я не знаю. – Голос боггарта был тих. – Прежде я никогда не нарушал правил. Я чувствую себя так странно, как будто потерял какую-то свою часть, например руку.

Он посмотрел на когтистые пальцы своего человеческого обличья. Роса не знала, что сказать. Ей было страшно видеть напуганного боггарта. Он не должен был ничего бояться, он же боггарт, существо, которое само кого угодно напугает. Роса бросилась ему на шею.

– Прости меня.

– Твоей вины здесь нет.

Росе не понравилось, как он выделил слово «твоей».

– Но и Кай тоже не виноват, – поспешила сказать она.

На это боггарт не ответил, но помрачнел лицом. Роса подумала, что настал момент попросить Кая об еще одном подарке для боггарта. Однако что-то ей подсказывало, что на этот раз это не сработает.

Поэтому две ночи спустя, когда Роса ускользнула из дома на очередной урок с Каем, она оставила боггарта спать в кровати Инея. Вместо него она прихватила Чиха, пробудив его из мирной дремы возле камина. Пес взвизгнул от радости, поняв, что впереди ждут приключения, но тут бабушкин храп на секунду прервался. Роса замерла, положив руку на морду Чиха. Пришлось подождать, пока храп возобновится и зазвучит равномерно, и только тогда Роса облегченно выдохнула.

Кай ждал ее на опушке леса, внимательно всматриваясь в покачивающиеся кроны деревьев. Он присел на корточки, чтобы поприветствовать Чиха, который несколько раз подпрыгнул от радости и громко чихнул.

– Ты нашел третью башню? – спросила Роса. Накануне ночью Кай раскопал в Небесной библиотеке еще одну кипу старых карт Ингельнука. Они были засунуты в скучнейшую книгу о заклинаниях на овец.

– Возможно, – ответил Кай. – Это карты с изначальными планами, так что на них вполне вероятно могут быть изображены все три башни. Только они такие старые, что, прежде чем читать, их придется прошить волшебством для прочности. Сейчас этим занят Гавейн. Ему хорошо дается магическая реставрация.

– Гавейн?

От Кая не укрылось ее удивление.

– Он хороший человек. Когда ему этого хочется. И друг хороший, всегда мне во всем помогает.

Роса предпочла промолчать. Друзья Кая, а особенно Гавейн, напоминали ей Керидвен. Она верила, что они его любят, но насколько это чувство относилось к герою Эрири, а насколько – к этому конкретному мальчику?

– Гавейн говорит, мы сможем закончить за несколько дней, – сказал Кай.

– Несколько дней, – мрачно повторила Роса. У нее снова возникло чувство, которое впервые появилось в облачной башне, что Иней отдаляется от нее – или она от него.

Это слишком долго. Она знала это совершенно точно, чувствовала до мозга костей, хотя и не смогла бы объяснить почему.

Роса проглотила свою печаль, которая в последнее время следовала за ней, словно облако мошкары, никогда не оставляя в покое. Они отыщут Инея, обязательно отыщут. Они поняли, где он, по крайней мере примерно, и это что-нибудь да значит. Роса не допустит, чтобы все оказалось зазря. Кроме того, у Кая тоже есть некоторые проблемы, и ему необходима ее помощь.

– Что это? – спросила она, когда Кай достал из-под мышки сверток.

Это была мантия Ингельнука, слегка поношенная, но во вполне сносном состоянии.

– Это тебе. Она моя, в ней тебе будет проще оставаться незаметной. На наружный слой наложено хорошее маскировочное заклятие.

Роса едва сдержалась, чтобы тут же не выхватить мантию у него из рук. Когда она накинула ее на плечи, то обнаружила, что мантия чуть-чуть велика, но при этом очень теплая и по-уютному тяжелая – видимо, благодаря всем заклинаниям.

– Точно можно? – Она с изумлением ощупывала вышитый на мантии герб школы волшебства.

– Конечно. Тебе идет. – Кай улыбнулся, но улыбка угасла, не добравшись до глаз. – Даже больше, чем мне, если задуматься.

Роса медленно покружилась, любуясь сиянием материи. Это был лучший подарок, который она получала, и девочка не знала, что сказать.

– Ну, чем займемся? – Кай пристально глядел на лес, из вежливости давая ей время насмотреться на себя. – Как насчет урока?

– Сейчас же начинаем, – поспешно ответила Роса и протянула ему фонарь. – Предлагаю сегодня пойти в Тихолесье.

Кай нахмурился, губы напряженно сжались. Его глаза поблескивали зеленым, и Роса задумалась: неужели это из-за близости леса?

– Зачем? – спросил он.

– Я не думаю, что ты трус, – объяснила Роса. – В облачной башне ты проявлял недюжинную смелость. Возможно, тебе просто сложно быть храбрым с Амфизелью и прочими, потому что никакой храбрости от тебя тогда не требуется: они ведь так и так не причинят тебе вреда. Готова поклясться, что страху будет непросто тебя охватить, если ты окажешься в настоящей опасности.

– А как же драконы-соловьи?

– Я думала над этим. Но ты ведь не знал, в какой опасности окажешься, потеряв сознание, да и я не знала. А как только ты понял, что находишься между жизнью и смертью, то сразу же собрался и произнес заклинание. – Роса скрестила руки на груди, гордясь своей безупречной логикой.

Но Кай вовсе не впечатлился настолько, насколько она надеялась.

– Предлагаешь нам самим поискать приключений на свою голову?

– Не совсем так. Мы просто больше не станем осторожничать. В лесу рядом с Вересковой тропой, в том месте, где она пересекает ручей, живет один из складчатых драконов. Бабушка с ним знакома. Говорит, он старый брюзга, который хочет одного: чтобы его оставили в покое. Поэтому они договорились, что, если он пообещает не высовываться и не зажаривать никого заживо, то она не станет сообщать директору о драконе, поселившемся в непосредственной близости от школы.

Кай округлил глаза.

– Складчатый дракон? Но они же гигантские! Как так вышло, что волшебники до сих пор его не нашли?

Роса фыркнула.

– Размеры тут не при чем. Ты что же, думаешь, что дракон не может спрятаться от компании волшебников, которые ломятся сквозь лес, сверкая мантиями и выкрикивая заклинания?

– И что мы будем делать? Постучимся в дверь к дракону и попросимся на чай?

– Мы вообще не станем показываться ему на глаза, – ответила Роса. – Он будет спать. А мы подкрадемся как можно ближе, чтобы ты его хорошенько рассмотрел, а потом дадим деру.

Каю, кажется, подурнело. Однако, взглянув на Тихолесье, он немного успокоился и уже не испытывал такого яркого страха.

– Кроме того, – продолжила Роса, – лес может помочь мне разобраться, что ты за чудовище. Ты же чувствуешь себя собой, когда попадаешь туда, правильно?

Кай молча кивнул.

– Отлично. Возможно, там ты сможешь вернуться к своей истинной сути.

– А что, если моя истинная суть поедает детишек на обед?

– Ну тогда у меня будет достаточно времени, чтобы сбежать, пока ты рассыпаешься в извинениях.

– Без обид, Роса, – Кай нахмурился, – но в твоем плане есть очевидные дыры.

– Даже если так, у нас нет времени на новый, согласен?

Она пожалела об этих словах, стоило им вылететь у нее изо рта. Обычно они с Каем избегали разговоров о пророчестве. Также как и о медленном уходе осени, уступавшей место угрюмой влажности, которая теперь постоянно держалась в воздухе, и зловещему пронизывающему холоду.

– Ты права, – тихо ответил Кай. – Нужно попробовать все. Просто… Быть осторожными.

И они отправились в лес. Ветви смыкались над их головами пологом, черным как ночь. Роса тайком велела Чиху сопровождать Кая, помня, как сильно мальчик скучает по своей кошке.

– А ему не опасно идти с нами? – спросил Кай, трепля Чиха за ушами. Пес подпрыгнул и лизнул его в щеку, и Кай рассмеялся.

– Безопаснее, чем нам. Мы и берем с собой Чиха потому, что он знает дорогу домой, – объяснила Роса. – Его не обмануть тем, что дорожки движутся. Собачий нюх посильнее любого волшебства.

Тропинка обогнула болотистую низменность, потом пробежала мимо покрытого мхом тролля. Пока лес казался знакомым, дорожка не меняла направление, как было ей свойственно.

– Вот так, хорошо, – пробормотала Роса, несколько раз топнув ногой. – Ты сегодня веди себя прилично и не увиливай.

– Что-что? – изумился Кай.

Роса пожала плечами.

– Бабушка иногда разговаривает с тропинками. Я решила тоже попробовать. Хуже ведь не будет?

Так они добрались до места, где Вересковая тропа упиралась в ручей, а затем разделялась на две разные тропинки, Зеленую и Грибную (названия придумала бабушка, которой всегда было чуждо воображение). Зеленая тропинка обычно не шалила, а вот Грибная была настоящей пройдохой: то уведет к Мрачножутким горам, то побежит к югу, а иногда прямо к болоту, где исчезнет ровно в тот момент, когда ты собираешься повернуть назад. К счастью (а может быть, наоборот, к несчастью), сегодня им не предстояло воспользоваться ни одной из двух этих троп.

– Готов? – Роса повернулась к Каю.

Он кивнул, покрепче сжал свой волшебный посох и шагнул в лес вслед за Росой.

Сначала продвигаться вперед было трудно, проход то и дело перегораживали густые кустарники и молодые деревца, бьющиеся с плющом в смертельной схватке за лучи солнца, которые едва пробивались сквозь листву. Блуждающие огоньки висели в воздухе и мягко мерцали. Издалека они казались фонарями, которые держат над головами приветливые путники, или уютным светом далеких хижин. Колокольчики ковром укрывали лесную подстилку, несмотря на ноябрьский холод, уже сковавший землю.

– Только цветы не рви, – предупредила Роса. – Они похуже блуждающих огней будут. Наберешь букетик, отведешь глаза – а из чащи тебя уже новые цветы манят, такие прелестные, не устоять. Что бывает дальше, можешь себе представить. Не успеешь оглянуться, как у тебя в руках уже самый красивый в мире букет, а сам ты стоишь в незнакомом месте под взглядом чьих-то голодных глаз.

Кай кивнул.

– Раньше я никогда не сходил с тропинки. Откуда ты знаешь, куда идти?

– Бабушка рассказывала, – беспечно ответила Роса.

На самом же деле она имела очень смутное представление о том, где искать складчатого дракона. Она знала место, которое описывала бабушка, оно находилось сразу за болотом, но одна в такую глушь раньше забираться не решалась. Роса не волновалась, потому что постоянно ходила в Тихолесье, к тому же сейчас с ней рядом был Кай.

Однако по мере того, как они уходили все глубже и глубже в лес, девочка начала терять уверенность в себе. Тени здесь были такими глубокими, что как будто даже ощущались на коже как нечто гладкое и липкое. Деревья стояли в ореоле торжественного молчания. Росе эта картина напомнила первые часы после снегопада, когда весь мир, казалось, был ошеломлен приходом зимы. Куда делись совы, мыши, лисицы? Куда делись звуки ночных войн и тяжких трудов, без которых не представить ни один лес?

Нечто наблюдало за ними. Или слушало, или как-то иначе воспринимало их шаги по мягкой хвое. Роса точно не знала, но большой разницы не было. Раньше она никогда не чувствовала такого пристального внимания со стороны Тихолесья. Она сглотнула, вспомнив бабушкин рассказ о том, что лес пропитывается злобой Зияющего дракона. Что, если он уже знает, что Кай здесь?

Кая, кажется, ничего не беспокоило. Он гладил облепленные грибами пни, касался сосновых ветвей, и иголки легко пробегали между его пальцев. По пути он дотрагивался до стволов деревьев, как будто это его старые друзья. И вскоре Роса не выдержала, она больше не могла выносить это молчание. Она начала болтать обо всем, что видела, пытаясь обратить внимание Кая то на необычные цветы, то на причудливые деревья. Кай бормотал что-то в ответ, но всегда после долгой паузы, словно голос Росы преодолевал большое расстояние, прежде чем достичь его слуха.

– Так что? – наконец сказала она. – Ты же не собираешься отсюда сбежать, правда?

Кай прищурился.

– Точно не знаю, – произнес он, подумав.

– Прекрасно.

– Вот, держи. – Кай снял клочок звездного света со своего волшебного посоха, подул на него и протянул Росе. – Это на случай, если ты потеряешь меня из виду. Мы с Гавейном всегда так делаем, когда идем в лес.

Роса не сразу, но взяла подарок. Он напоминал ей клок шерсти, снятый с забора, о который потерлась овечка, но на ощупь был как прохладное дуновение ветра. Девочка сунула его в карман.

Чих носился туда-сюда среди деревьев, раскапывал норы лесных жителей, валялся в листьях, грязных лужах или – и это особенно прискорбно – в каких-нибудь слизняках. Росе приходилось силой отнимать у него грибы или кости неизвестного происхождения: этот пес норовил сожрать все, что угодно, и особую нежность испытывал к вещам, от которых ему становилось плохо. Чтобы не дать Чиху в очередной раз навредить себе, Роса бросила ему палку. От этого у нее немного улучшилось настроение. Невозможно было, наблюдая чистый щенячий восторг при виде старой заплесневелой коряги, не почувствовать, как тревоги покидают сердце. Лес от этого как будто нахмурился, обиженный, что кое-кто не воспринимает всерьез его зловещие чары.

И вдруг Роса упала.

– С тобой все хорошо? – Кай засуетился, помогая ей подняться.

– Ага.

В канавке у нее под ногами лежала палка. Роса подняла ее и отряхнула от налипших листьев и игл. Сначала ей показалось, что такую палку можно побросать Чиху, но та оказалась слишком длинной. Наверное, раньше она была веткой старой черемухи, которая раскинулась над Росой и Каем. Девочка хотела было отбросить ее в сторону, но что-то ее остановило.

– А у ведунов и ведуний были посохи? – с деланной небрежностью спросила Роса, как будто ответ не особенно много значил. Как будто мысль о ведунах не маячила днем и ночью на периферии ее сознания.

– Я не знаю, – сказал Кай отстраненно. – Но я помню, что читал про черемуховые палки, которыми они отгоняли пагубные заклинания и проклятия.

– Хм-м, – промычала Роса, осматривая палку. Она была подходящего для посоха размера, с чем-то наподобие гладкого набалдашника, в остальном же слабо напоминала волшебный посох, и уж тем более тот, что принадлежал Каю. Тот сиял, как упавшая с неба звезда. На самом деле палка производила довольно жуткое впечатление: кора поросла чешуйчатым мхом, с одного конца в разные стороны торчали острые сучки. Роса уперла палку в землю и положила на нее ладонь. Чуть ниже пальцев по коре бежала, извиваясь, дорожка крошечных красных грибов. Что-то в этой палке очень нравилось Росе. Она напоминала ей ту, с которой бабушка иногда отправлялась в Тихолесье.

Кай не смотрел на палку. Он был поглощен изучением того, что Роса не могла видеть. Впереди была непроглядная тьма, в конце концов, именно в нее превращался ночами лес: черная стена, за которой еще одна такая же – и так далее, с редкими вкраплениями блуждающих огоньков.

– Кай? – позвала Роса.

– Я что-то слышу, – прошептал он.

Чих начал подвывать. Он стоял возле Кая, мальчику надо было лишь протянуть руку, чтобы успокаивающе погладить его по голове, но волшебник не обращал на пса никакого внимания. Происходило что-то плохое.

Кай сделал нерешительный шаг вперед, а потом побежал.

– Кай!

Она бросилась вдогонку, следуя за сиянием его посоха. Но коварные блуждающие огоньки светились почти так же, и они десятками поднимались вверх с лесной подстилки, когда девочка проносилась мимо. Она и не догадывалась, что впереди один из них, пока ее сапог не увяз в трясине.

Ногу она быстро вытащила, но теперь совершенно перестала понимать, какой из огоньков принадлежит волшебному посоху Кая. А его мантия, прекрасная мантия Ингельнука с вплетенными маскировочными заклинаниями, только усложняла ей задачу.

– Кай! – закричала Роса, используя Речь. – Кай, остановись!

В отчаянии она пнула дерево. Она не могла взять в толк, что творит этот мальчишка: проявляет свой дурацкий героизм или подчиняется какому-то темному инстинкту? Что за несуразный волшебник! Или чудовище! Или кто он там!

Потом Роса вспомнила про клочок звездного света и полезла в карман. Почему же она не спросила у Кая, как им пользоваться? В воздух подбрасывать? Произносить какое-то волшебное слово? Кай тогда дунул на него, и Роса решила последовать его примеру.

Звездный свет от ее дыхания дрогнул и угас.

– Нет!

Чих озадаченно смотрел на хозяйку, склонив голову набок. Чего она тут стоит? Он точно знал, куда побежал Кай, ведь его нюх какими-то огоньками и волшебными мантиями не обманешь. Тявкнув, пес рванул в лес. Роса кинулась за ним следом, живо представляя, как Кай увяз в болоте, как его облепили блуждающие огоньки или поджарил складчатый дракон.

– Кай! – вопила она мысленно. – Кай!

Девочка так разволновалась, что не заметила, как на всей скорости влетела прямо в него.

Она вскрикнула. Кай тоже вскрикнул, он стоял, согнувшись в три погибели возле дерева, прижимая ладони к ушам и еле удерживаясь на ногах.

– О-ох, – сказал он, потирая голову. – Как это ты кричишь так оглушительно, но при этом не производишь и звука?

– Нельзя же вот так сбегать без предупреждения! – Роса чуть не плакала.

– Я думал, ты последуешь за мной! Я же дал тебе заклинание…

– Которым я не знаю, как пользоваться! – Роса топнула ногой. – Я не волшебница, Кай! Я не одна из твоих друзей, которых ты таскаешь за собой в поисках приключений. Я не такая, как ты.

Чих вдруг сильно чихнул.

Кай виновато посмотрел на Росу:

– Прости. Нужно мне было…

– Да ничего.

Роса и сама смутилась. Ей так нравилось разгуливать в мантии с эмблемой Ингельнука и играть роль верной спутницы Кая, что она явно увлеклась. Она вдруг вспомнила недружелюбные взгляды в учебном кабинете школы. Ей не место в мире Кая. И если она однажды об этом забудет, то никогда больше не сможет вернуться в свой собственный.

Чих снова чихнул, на этот раз громче.

– Ты говорил, будто что-то услышал, – напомнила Роса Каю.

– Да, что-то очень странное. – Кай склонил голову и прислушался. – Вот! Опять, – пробормотал он.

Роса навострила уши, но не услышала ничего, кроме шуршания листвы и тихого журчания ручья вдали.

Чих чихнул еще раз, да так сильно, что в воздух взметнулось облако пыли и грязи.

– Чих, а не мог бы ты затихнуть… – начала было Роса, но ее голос дрогнул.

Нечто двигалось через лес. Не навстречу детям, но наперерез. Роса сначала почувствовала, а только потом увидела его. Существо было настолько огромно, что порождало ветер, который разносил по лесу запах серы.

Это был Зияющий дракон.