Дальше все было как в тумане. Роса припоминала, что Кай склонился над ней и пробормотал что-то себе под нос, после чего разом прекратилось головокружение. Какое-то время они, пошатываясь, поднимались вверх по склону горы, и глаза слезились от сильного ночного ветра.

Роса медленно приходила в себя после сна. Она лежала под мягкими одеялами и ничего не понимала. Желудок будто наизнанку вывернули, все тело ныло от боли. Она что, заболела?

– Роса? – позвал ее знакомый голос.

– Сколько времени, Иней? – прошептала она.

Но Иней не ответил.

Тогда Роса открыла глаза и обнаружила, что находится в Ингельнуке.

От этого она проснулась окончательно, и на нее тут же нахлынули воспоминания о вчерашней ночи. Не было никаких сомнений, что она именно в школе волшебства, а не в своей уютной спальне под самой крышей. Солнечный светлился в комнату через округлые окна, смотревшие на перевал Мифрура и зеленый мрак Тихолесья. И запах был как в Ингельнуке. Пахло жарким камином, старинным сырым известняком и побегами мяты и лаванды, которыми слуги трут гобелены и ковры, чтобы их освежить.

Роса села. Оказывается, она ночевала на красивой дубовой кровати с балдахином из небесно-голубого бархата, такой широкой, что на ней уместились бы и три девочки. Застеленная шелками кремового оттенка и мягкими мехами, она напоминала торт. Девочка поглядела в другой конец комнаты и увидела Кая. Он отдыхал на такой же роскошной кровати с книгой в руках.

– Ты проснулась? – (На его лице было странное выражение. Она что, говорила во сне? Роса не помнила.) – Как себя чувствуешь?

Роса заморгала:

– Что я здесь делаю?

– Я не знал, куда еще пойти, – признался Кай. – Но подумал, что не самая лучшая идея – отводить тебя домой, всю грязную и израненную. Особенно если бабушка не знала, что ты не ночевала дома. Мне удалось пробраться вместе с тобой в замок через один из моих секретных ходов, и никто нас не заметил.

Роса подняла руки к глазам. Ладони были перебинтованы. Она смутно припоминала, как катилась с крутого склона горы и не свалилась вниз лишь потому, что ее удержал колючий куст утесника.

– Я отправил твоей бабушке записку. – У Кая был немного виноватый вид. – Сообщил, что ты помогаешь мне с очередным эссе. Пусть она считает, что ты ушла перед восходом солнца.

– Это ты хорошо придумал, – согласилась Роса и нащупала на голове шишку размером с желудь. – А сколько времени? Ты не опоздаешь на утренние занятия?

– У меня есть еще несколько минут.

Роса не верила своим ушам: он что, совсем не боится опоздать?

– Ты голодна? Я попросил горничных принести завтрак. Но сам вышел к ним в коридор, чтобы забрать его, так что тебя здесь никто не видел.

Он указал на столик возле ее кровати. На нем стоял поднос с тостами, джемом и яйцами всмятку, а рядом чайник чая, накрытый фланелевым чехлом и потому еще горячий. Роса и вправду была голодна, но много съесть не получилось. Около чашки она обнаружила кусочек свежих медовых сот – роскошь, какую она и представить себе не могла. Роса бросила его в чай и проследила, как мед растворился, а потом жадно выпила, не оставив на донышке ни крошки. Соты влажно похрустывали на зубах, источая летнюю сладость.

У девочки голова пошла кругом. Она была в башне для учеников школы волшебства, ела медовые соты, принесенные горничными. Роса ощущала себя мокрой уткой, которая по случайности забрела в вольер с павлинами. Но она решила сосредоточиться лишь на том, что было по-настоящему важно.

– Кай, я почувствовала присутствие Инея там, в башне, – сказала она. – Нам необходимо вернуться.

Она ожидала, что он начнет спорить, напомнит ей о смертельной опасности, но потом осознала, что перед ней Кай Морриган, герой десятков невероятных историй. Он задумчиво постукивал пальцами по колену. Выглядел он почти как обычно, разве что был немного бледен, даже причесан и в чистой одежде. Как будто и не он тот мальчик, что карабкался по рушащейся лестнице средь облаков и отбивался от стаи гвиллионов. Росе достаточно было бросить взгляд на свою подушку (комья земли и клочки утесника), чтобы понять: ее вид не был и вполовину так опрятен.

– Ну? – Она уставилась на Кая, который сидел и молчал, размышляя. – Ты ведь веришь мне? Я точно знаю, что он там, наверху. Не понимаю, где именно и как он там оказался, но мы должны вернуться, Кай…

– Я тебе верю, – просто ответил Кай, и Роса облегченно выдохнула. – Мы вернемся, как только я восполню запас магии. Наверное, мне хватит одного или двух дней.

Они обсудили планы, и Роса позволила себе немного расслабиться, несмотря на странность окружающей обстановки. С легендарным волшебником разговаривать было удивительно легко. Кроме Инея, Кай был единственным человеком, который не считал ее слишком громкой, слишком раздражающей и вообще не тяготился ею. Она решила, что именно так и бывает, когда у тебя есть друг. Раньше она ни про кого не могла так сказать, кроме, наверное, Керидвен. Хотя, если честно, девочка-горничная всегда была скорее почитательницей, чем подругой.

Кто-то постучался, и Роса вздрогнула, как воровка, только что запустившая руку в шкатулку с драгоценностями. В дверь просунулась голова высокой смуглой девочки: черные волосы убраны в небрежный, но симпатичный пучок.

– Кай, можно мне забрать мои учебники?

– Конечно. – Кай был явно смущен. – Брайони, тебе не стоило…

– Все в порядке, – бросила девочка и направилась к стопке книг на полу, безучастно глянув на Росу.

Когда она ушла, Роса повернулась к Каю.

– Это что, ее кровать? – спросила она.

– Я собирался улечься на полу, – объяснил Кай. – Но Брайони настояла. Ты была в плохом состоянии.

– И твою соседку не удивило, что ты приковылял в спальный корпус среди ночи, да еще и с одной из служанок, покрытой с ног до головы грязью и отблесками волшебства? – Роса откинулась на подушку и поняла, что сама знает ответ на свой вопрос. – Нет. Разумеется, ее это не удивило.

– Я не в первый раз ускользаю из комнаты в ночное время, – чуть ли не извиняясь, сказал Кай. – Брайони уже привыкла. Она расскажет всем туже историю, что я сочинил для твоей бабушки. Что ты помогала мне с очередным эссе.

– И все поверят?

Кай безразлично пожал плечами.

– Люди верят в то, во что сами хотят.

Роса подумала и решила, что это правда, особенно когда речь идет о Кае. Она старалась не восхищаться всем этим. Тем, что мир, кажется, целиком вращается вокруг него, и даже соседки по комнате с удовольствием уступают свою кровать странным грязным служанкам только потому, что те приведены Каем. К этому моменту она привыкла смотреть на юного волшебника как на обычного мальчика, а не как на великого Кая Морригана, героя Эрири, – и ей не хотелось бы это менять.

Она выпила еще чаю и пошла в ванную комнату, где тщательно смыла с себя грязь и кровь. В ванной были золоченые краны, а раковина имела форму изящной ракушки. Роса даже боялась к чему-то притронуться. Ее волосы напоминали птичье гнездо, и, чтобы привести их в порядок, пришлось бы хорошенько постараться, так что девочка просто спрятала их назад под платок горничной.

Она взглянула на свое отражение и живо представила, что на нее из зеркала смотрит Иней. Решимость найти его вновь разгорелась в душе, как тлеющие угольки от легкого дыхания.

– Теперь я знаю, где ты, – шепнула она. – И я верну тебя домой.

Когда Роса вышла из ванной, Кай уже надел свою мантию, и они вместе покинули спальный корпус. На одном из нижних этажей башни располагался кабинет для учебной работы, выходивший окнами на огород. Он был просторным, но уютным: в камине потрескивал огонь, кресла стояли вокруг столов в художественном беспорядке.

Но больше всего Росу привлекали детали. Под одним из кресел лежали соленые шоколадные конфетки, которые, наверное, выпали из сумки одного из учеников, даже не заметившего пропажи. Шляпы, перчатки и шарфы (все из кожи или тончайшей ангоры и к тому же сверкающие от магии) валялись на полу, никто не волновался, что они могут порваться или испачкаться. Блеск золота, соревнующийся по яркости с сиянием заклинаний: запонки, карманные часы, браслеты и кольца. Маленькие предметы роскоши, заставляющие Росу вспомнить о дырах на своих старых сапогах и почти физически ощутить, как они давят на пальцы.

Кабинет был полон, и спустя мгновение все присутствующие устремили взгляды на входящих Росу и Кая. Кай, похоже, и внимания на это не обратил. Друзья приветствовали его, он спокойно кивал в ответ. Роса же обдумывала каждый свой шаг и испытывала страшную неловкость. Наверное, со стороны она выглядела как марионетка. Но сильнее, чем взгляды юных волшебников, ее тревожил их шепот у нее за спиной.

– Это она?

– Кажется, это смотрительница зверинца.

– Нет, она горничная. Я однажды видела, как она меняет белье.

– Я слышал, что она не человек, а получудовище или что-то в этом роде.

– Гавейн говорил, что Кай помогает ей приручить нового дракона.

– Ему что, делать больше нечего? Служанке помогать.

– А я всегда говорила, что он какой-то странный…

Мало кто смотрел на Росу по-доброму. Один мальчишка постарше пробормотал что-то своим друзьям, и те захихикали. Роса с Каем миновали кабинет и спустились по последней лестнице. Девочка почти бегом рванула в коридор для прислуги, который попался ей на глаза первым, но Кай удержал ее за руку.

– Как ты? – спросил он и нахмурился. – Прошу прощения за эту сцену. Ученики школы вечно сплетничают. Они думают, я как-то связан с ночным появлением дракона, и тебя тоже подозревают.

– Как? Они что, видели боггарта?

Кай высоко вздернул брови.

– Так пламя-то какое было. Да и размером он был с целую гору. Трудно такого не заметить.

Росе хотелось бы рассказать Каю, как странно она себя чувствует, будто бы влезла в чужую кожу, но Кай никогда бы этого не понял. Да и как ему понять? Он привлекал все взгляды и порождал сплетни еще до того, как научился ходить.

Она вспомнила слова Анурина. «Грязь не должна сиять». И во что она ввязалась?

– Кай! – С другого конца зала ему махала Уиннифред. Она стояла там вместе с двумя другими друзьями Кая, имен которых Роса не знала. Все трое сияли от волшебства, источаемого посохами и поблескивающими мантиями. Так же выглядел и Кай, чего нельзя было сказать о ней самой. Она была чужой здесь, и это ощущение только усиливалось.

– Я опаздываю, – выпалила она и помчалась в свой привычный мир смотрителей зверинца, чтобы, как обычно, стать для всех невидимкой.