Была почти полночь, когда бабушкин храп начал сотрясать дом. Неслышно, как сквозняк, Роса прокралась в старую хижину смотрителей зверинца, чтобы разбудить боггарта.

Но тот, как обычно, не спешил просыпаться. Роса нашла его свернувшимся клубочком в наполовину обрушенном очаге, где он хранил свои любимые безделушки. Фонарь девочки выхватил из темноты проблеск длинных когтей: лишь они одни намекали на присутствие боггарта, когда он был бестелесен.

Роса постучала по стене над камином – боггарт немного поворчал и снова провалился в сон. Тогда девочка протянула руку и просто вытащила его, как кота за шкирку. Однако боггарт просочился сквозь ее пальцы и вернулся на свою лежанку.

– Боггарт!

Нет ответа. У Росы перехватило дыхание. Сегодня боггарт был очень ей нужен, не только по причине своей свирепости, которая пока была не так уж и заметна, но и потому, что имел способность чуять заклинания.

– Боггарт! – закричала она изо всех сил.

– НУ ЧЕГО? – отозвался тот.

– Сегодня нам нужно прочесать замок, забыл?

– Я думал, это завтра.

– Вчера это было завтра. А сегодня значит сегодня.

Боггарт вздохнул.

– А еще ты должен вести себя с Каем прилично, – напомнила Роса. – Никаких шуточек и выходок.

Боггарт ничего не ответил, но с его стороны ощущалось слабое недоумение. Требовать от боггарта, чтобы он не безобразничал, было все равно что требовать от Чиха не гоняться за кроликами.

– Ладно, послушай, – продолжила Роса. – Если будешь вежлив с Каем, неделю сможешь играть с Эмисом в «спрячь сапоги».

Боггарт рассмеялся. «Спрячь сапоги» – одна из его любимых игр. Название полностью отражало ее суть: каждое утро он выбирал тайное место, куда отправлял пару сапог одного из братьев Росы. Однажды он закинул сапоги Джека в садок для рыбы на дне Моррели. После этого Роса запретила ему так играть, а это означало, что теперь на нее ляжет часть вины, когда сапоги Эмиса обнаружатся, например, в курятнике или в неразрезанной тыкве.

Чего Роса никогда и никому не рассказывала, так это что идея игры «спрячь сапоги» принадлежала Инею. Для тихого мальчика, который никогда не забывал принести бабушке из леса ее любимые цветы или прихватить пару лишних сладостей на кухне для братьев (хотя они едва ли этого заслуживали), Иней хорошо умел придумывать всякие шалости. Конечно, боггарт очень ценил это в нем и поддерживал, как и Роса. Все любят добрых людей, но добрый человек с озорной изюминкой неминуемо вызывает уважение. Больше того, некоторые шуточки Инея были настолько отвратительными, что Роса только головой качала в восхищении. Чего стоил один пирог из сосновых иголок с соусом из соплей! Она упала со стула от смеха, когда Эмис, решив, что это знаменитый пирог Джека с зеленым яблоком, откусил большущий кусок. При этом Иней сидел рядом с братом, сохраняя самый невинный вид. После он, само собой, мучился чувством вины, и на следующий день Эмис обнаружил на своей кровати небольшой мешочек мятных конфет, которые поначалу есть отказывался.

Роса сцепила руки в замок на коленях. Боггарт носился вокруг, гладил ее волосы, а потом уселся на плечо, как теплое привидение, и в хижине запахло сладким горошком и печеньем.

– Я в полном порядке, – произнесла она, надеясь, что, сказав это, и правда почувствует себя лучше. – Ну как, договорились?

Боггарт задумался.

– А можно я ему еще и пиявок в постель подброшу?

– Можно, – вздохнув, ответила Роса и подумала, что, раз уж ей все равно придется отвечать, стоит хотя бы повеселиться.

Роса и не думала пробираться в замок тайно. Она просто пришла к черному ходу для прислуги и постучала четыре раза: две длинные паузы, две короткие.

Дверь распахнулась, и послышался голос Керидвен: – Скорее!

Роса и боггарт проскользнули внутрь. Из комнаты горничных в конце коридора доносился гомон. Дело в том, что в одной из преподавательских ванных прорвало трубу, и полы залило водой на три дюйма. Из-за этого пришлось разбудить половину служанок, чтобы те разобрались с ситуацией до утра, когда толпа раздраженных волшебников решит принять душ.

Роса быстро разделась. Керидвен помогла ей облачиться в свою старую униформу: голубое платье, белый передник и приличные черные ботинки на шнурках. Все это было ей узковато, зато не вызывало никаких подозрений. Напоследок Роса спрятала свои слишком бросающиеся в глаза светлые волосы под фланелевый платок, который горничные надевали для особо грязной работы.

Дрожащими от возбуждения пальцами она застегнула пуговицы на платье.

– Никто ничего не заподозрил?

– Не-а, – сияя, отозвалась Керидвен.

Она сама открутила заглушку в преподавательской ванной, а потом сообщила другим горничным, что «трубу прорвало». Если бы кто-то из учителей или прислуги этой ночью наткнулся на Росу, смотрительницу зверинца, разгуливающую по школе, скандала было бы не избежать, но, увидев служанку, помогающую устранять последствия протечки, никто и глазом не моргнет.

Роса спрятала свою одежду в темный угол под лестницей. Керидвен вручила ей швабру, и они двинулись в путь.

Ночью замок будто кишел призраками: фонари, что висели на резных крюках, светили прерывисто, даже тени, казалось, поскрипывали и стонали. Вероятно, эти звуки издавали старые дверей и дрожащие на горном ветру стекла в окнах, но нельзя было сказать наверняка. Тяжелые гобелены защищали школу от сквозняков, однако некоторые из них все равно пробирались внутрь, и теперь поглаживали Росу по щеке ледяными пальцами. То и дело она краем глаза ловила какие-то посторонние отблески, хотя в большинстве случаев магия в замке была слишком старой, чтобы искриться. Девочка представляла себе все заклинания, что скрепляют воедино камни в стенах замка и паутинками тянутся по коридорам.

– Роса, я сочинила еще один куплет к твоей балладе.

– Здорово, Кери.

– Хочешь, расскажу?

– Хочу, не сомневайся, – отозвалась Роса, – но нам ни в коем случае нельзя шуметь.

– Верно, – кивнула Керидвен. И несколько секунд она действительно молчала, но потом не выдержала. – Как бы ты назвала цвет своих волос? Они у тебя скорее как снег или как слоновая кость? Мне больше нравится «слоновая кость», но слово «снег» лучше рифмуется.

– Не знаю, Кери, – процедила сквозь зубы Роса. – Я об этом никогда не думала.

– Напишу еще один куплет про твои сапоги.

– Про сапоги?

– Ага. Про то, как тяжело ты ступаешь, – пояснила Кери. – И что одного звука твоих шагов достаточно, чтобы чудища задрожали в своих логовах. Здорово, правда? Только я никак не вспомню, какого они у тебя цвета. Как бы ты сказала: они черные, как ночь? Это означает, что можно срифмовать, например, с «мочь», «прочь» или «уволочь»… А еще «точь-в-точь»!

Росе не пришлось отвечать, потому что в коридоре появилась одна из горничных. Керидвен улыбнулась и демонстративно потрясла шваброй и ведром. Служанка, вся потная и угрюмая, даже не взглянула на девочек и быстро исчезла. А Роса все-таки была вынуждена слушать первые десять куплетов «Баллады о Росе Мейлог», пока они, наконец, не добрались до узкого коридора у библиотеки Дженкинса.

Там, тревожно вглядываясь во тьму, стоял Кай. Казалось, он совершенно потонул в темноте, и Роса задумалась: может, это из-за особых заклинаний, вшитых в его мантию? Присутствие Кая выдавал лишь посох, посверкивающий нежным звездным светом. Керидвен вскрикнула: она едва не врезалась в юного волшебника.

Густо покраснев, она присела в реверансе.

– Мастер Морриган! П-п-прошу прощения, сэр, я вас не увидела.

– Ничего страшного. – Он тоже зарумянился. – Это ты прости, я должен был…

– Ну и ну! – воскликнула Роса. – У нас важная и серьезная миссия. Нельзя же стоять тут всю ночь и извиняться друг перед другом.

Керидвен округлила глаза.

– У тебя важная миссия с Каем Морриганом?

– Да, и тебе лучше об этом помалкивать.

– Это само собой, – пылко отозвалась Керидвен. – Клянусь жизнью, Роса. Клянусь…

– Не надо клясться ничьей жизнью, Кери, – попросила Роса.

Кай выглядел еще более смущенным. Он будто бы снова начал покрываться сыпью.

– Ладно. – Керидвен устремила взгляд вдаль, и Роса мысленно застонала, поняв, что та уже сочиняет новые куплеты для своей баллады. – Что же, удачи тебе, Роса.

Она поклонилась Каю и помчалась прочь, бормоча себе под нос.

– А что она пела, когда вы подошли? – спросил Кай.

– Ничего особенного, – мрачно ответила Роса.

– Правда? – Кай почесал шею. – Я услышал что-то про бурю, подумал, что это песня про тебя.

Роса толкнула его в бок. Кай рассмеялся. В это мгновение из темноты донесся скребущий звук, а потом рычание дракона. Кай резко обернулся.

– Не волнуйся, – сказала Роса. – Это всего лишь боггарт. Проказничает, как всегда, но сейчас же прекратит, или я не буду с ним разговаривать целую неделю.

Рычание и шорохи затихли. Боггарт вышел из темноты в обличье мальчика и злобно уставился на Кая.

Было видно, что не волноваться, как посоветовала Роса, у юного волшебника не очень получается.

– Здравствуй, – осторожно произнес он, и Роса про себя похвалила его за смелость. Странно: Кай падал в обморок при виде самых маленьких дракончиков, но выдерживал встречу лицом к лицу с таким могущественным чудовищем, как боггарт.

Боггарт наклонил голову, внимательно рассматривая Кая. Злоба во взгляде сменилась изумлением.

– Ты кто такой?

– Я Кай, – неуверенно представился мальчик.

– Да он знает, – бросила Роса с раздражением. – Заканчивай со своими играми, боггарт.

Тот только рассмеялся в ответ. Он хохотал, хохотал, а потом растворился в воздухе и шепнул Росе, используя Речь:

– Этот парень даже не представляет, кто он. И не понимает, на что способен.

Роса замерла.

– Ты знаешь, кем является Кай, так ведь, боггарт? Ты знаешь, откуда он родом?

– Из леса, – хитро ответил боггарт.

– Ты его слышишь? – повернулась Роса к Каю.

Тот покачал головой.

– С ним я не разговариваю, – сообщил боггарт. – И не собираюсь.

Роса вскинула руки.

– Ты можешь побыть хоть раз не таким вредным?

– Нет.

– Он что, чудовище? Как ты?

– Таких, как я, больше нет, – ответил боггарт. – Даже среди боггартов. Эти человеческие названия – ужасная глупость, люди обожают говорить о том, чего не понимают, давая этому имена. Наш народ такой ерундой не занимается.

– Он говорит, его народ, то есть чудовища, не используют названий, как, например, «боггарт», – передала Роса Каю. – Возможно, он не знает, как тебя назвать.

– А ты можешь спросить у него, как мне вернуться? – попросил Кай, и Роса почувствовала, что лес поглотил все его мысли. – Вернуться туда, откуда я пришел?

Боггарт снова только рассмеялся.

– От него ты ничего не добьешься, – вздохнула Роса.

Боггарты копили тайны, как золото в сундуках.

Сам боггарт, естественно, был в восторге от их растерянности. Он носился вокруг Кая и дергал его за волосы.

К счастью, мальчик вспомнил про заготовленный подарок – красивые золотые часы. На футляре были вырезаны листья остролиста с ягодками из рубинов. Подарок был явно магический, потому что ярко светился во тьме. Кай показал боггарту, как часы увеличиваются и уменьшаются в размерах в зависимости от того, кто их носит.

– Фу! – Боггарт поморщился. – И зачем только волшебники портят такие прекрасные вещички своими заклинаниями?

– Они ему понравились, – шепнула Роса Каю, когда боггарт выхватил часы у него из рук, сверкнув когтями. – Как нам добраться отсюда до кухни? Я совсем запуталась.

– Дверь слева от тебя. Она ведет на лестницу, которой прислуга не пользуется, – слишком длинный путь. Впрочем, начнем с самого начала. – Кай достал блокнот, исписанный аккуратными мелкими буквами. – По-моему, у нас есть шесть зацепок.

– Шесть?

– Да. Три из них указывают на то, что Инея нужно искать в замке: в одном из коридоров лежал его правый сапог, на кухне его слышал боггарт, а ты видела его в окне на верхнем этаже. Другие три явно намекают, что в лесу тоже нужно продолжить поиски: на опушке обнаружили левый сапог Инея, ты нашла плащ в самом лесу, да и спящие чудовища сказали, что видели его и Зияющего дракона в одном месте примерно в одно время.

Роса обдумала его слова.

– Хорошо. Но ты же сам говорил, что этим чудовищам нельзя доверять.

– Верно. А еще увидеть и услышать Инея гораздо важнее, чем найти плащ или сапог. К тому же, если его унес Зияющий дракон, тогда нет большого смысла…

Кай покраснел и замолчал.

– Тогда нет большого смысла искать его, – тихо закончила за него Роса. – Знаю. Продолжай.

Кай покраснел еще гуще.

– Так что сначала мы поищем на кухне. А потом обратимся к двум другим зацепкам – сапогу и окну.

Роса кивнула, сердце едва не выпрыгивало у нее из груди. Блокнот с записями аккуратным почерком почему-то внушал ей надежду. И у Кая было все хорошо с логикой. Лучше, чем у нее, вынужденно признала она. Она никогда не умела планировать, ей легче было сразу действовать и только потом задавать вопросы.

Она пошла следом за Каем по винтовой лестнице. Вдруг воспоминания окатили ее: вот она с Инеем пробирается на кухню, осторожно ступая по старым ступеням. Это было почти так же, как сейчас. Только теперь мальчик впереди нее был темноволос, и за его спиной изящно развевалась мантия. Она сглотнула ком, ставший в горле.

В кухне было тепло и пахло дрожжевым тестом. На столе лежала дюжина пышных буханок, готовых отправиться в печь. Кай осветил помещение, напоминавшее пещеру, искрами звездного света.

– Когда ты его здесь слышал? – спросил Кай боггарта, снова обернувшегося мальчиком.

– Повара тогда заготавливали малину, – пожал плечами боггарт.

– Значит, в июле, – поняла Роса.

– Окон нет. Но зато есть вот что, – Кай направился к зеркалу над раковиной и долго изучал его. – Интересно.

– Что там такое?

Роса была настолько взволнованна, что, пытаясь разглядеть через его плечо зеркало, навалилась и чуть не толкнула его вперед, в стену.

– Смотри.

Роса приблизила лицо к стеклу, и заляпанная жиром поверхность запотела от ее дыхания. Девочка не видела ничего, кроме своего тусклого отражения.

– Извини, – смутился Кай. – Я забыл. Следы заклинаний могут видеть только волшебники.

– Что-что?

Кай шепнул что-то своему волшебному посоху и на стекле проявилось странное переливчатое пятно. Оно дрогнуло и проплыло сквозь зеркало.

– Ой! – вскрикнула Роса. – Зеркало заколдовано!

– Нет, – задумчиво произнес Кай. – Но чары тронули это зеркало. Только самые сильные заклинания оставляют после себя следы. Это такие отпечатки магии.

При взгляде на собственное размытое отражение Росе стало не по себе. А вдруг Иней стоял по ту сторону и ждал ее? Она коснулась стекла кончиками пальцев.

– Теперь давай обследуем окно, – предложил Кай и оглянулся. – А где боггарт?

– Боггарт! – позвала Роса.

– Хе-хе-хе, – только и послышалось в ответ.

Роса уперлась руками в бока.

– Чем это ты занимаешься?

– Ничем.

Что-то зашуршало по столу, звякнула крышка от банки с сахаром. Боггарт снова возник в образе мальчика, он довольно усмехался.

– Ты что, добавил в сахар соль? – простонала Роса.

– Нет, соль не добавлял, – ответил он по-боггартски невинным тоном, которым Росу было не обмануть.

Она подняла крышку и заглянула внутрь.

– Ну а что же ты добавил в сахар?

Ухмылка боггарта стала еще шире.

– Вшей.

– Фу! – Роса отодвинула от себя банку.

– Мы не можем так все оставить. – Кай нахмурился. – Прислуга такого не заслужила.

Роса приподняла брови. Если Кай испортит шутку боггарта, тот не простит его даже за тысячу карманных часов.

Кай покусал губу, а потом улыбнулся. Он что-то пробормотал, обращаясь к своему волшебному посоху, и сахар вместе с жучками поднялся в воздух. В тот же самый момент другая банка с сахаром, стоявшая на подносе, открылась и из нее вылетел чистый сахар. Два белых облака, одно из которых кишело вшами, опустились в банки, поменявшись местами.

– Что это ты сделал? – не поняла Роса.

Кай жестом указал на вторую банку с сахаром:

– Утром этот поднос отправится в комнату отдыха учителей.

Боггарт взорвался смехом, который справедливо было бы назвать только кудахтаньем, и Кай встревожился. Но Роса тоже покатывалась от хохота, так что, помедлив немного, Кай улыбнулся. Боггарт тем временем обернулся черным котом и потерся мордой о ногу Кая.

– Видишь, – шепнула ему Роса. – Не такой уж он плохой.

– Посмотрим, – задумчиво протянул боггарт. В его голосе слышалось недоброе веселье, но это было для него обычным делом, так что Роса решила не обращать внимания.

По лабиринту лестниц и коридоров Роса провела Кая к окну эркера. Мальчик замер возле него и пробежался пальцами по стеклу.

– А здесь есть следы заклинаний? – спросила Роса.

– Да. – Кай глубоко задумался и принялся ходить по коридору, заглядывая в другие окна. – Ничего. Интересно…

Роса молча слушала его бормотание несколько минут, но потом не выдержала.

– Так и что?

– Не знаю, прав ли я, – медленно начал Кай, – но все это кое о чем мне напоминает. Волшебство здесь очень старое, вряд ли кто-то сейчас знает эти заклятия. Древние волшебники заключали людей в зеркала.

Роса замерла.

– Заключали?

– Да, то есть частично. Их души. Многие древние волшебники были крайне тщеславны. Так они наказывали своих врагов. А потом заставляли этих бедняг, сидящих в Зазеркалье, беспрестанно говорить им комплименты, а иначе грозились не выпустить. Еще они могли запереть в зеркале кого-то из своих слуг и подарить его кому-нибудь. И тогда у другого человека появлялось зеркало, которое ежедневно говорило своему хозяину, что он красив.

– Какой ужас! – ахнула Роса.

– Многие древние волшебники и правда внушали ужас, – согласился Кай. – Да и мы тоже хороши. Волшебники Ингельнука толком не искали твоего брата. Но когда три года назад в лесу пропала одна из учениц (кажется, ее звали Гвендолин), они прошли в ее поисках аж до Карракских водопадов.

Росу озадачило его негодование. Она сама никогда не злилась, что волшебники не бросились искать Инея. Это все равно что злиться на реку, которая разлилась после весенних дождей. Они с Инеем много значили друг для друга, но с чего бы какому-то слуге интересовать волшебников, особ почти что королевских кровей?

– Ничего не понимаю, – сказала она. – Зачем кому-то из волшебников запирать Инея в окне?

Кай покачал головой.

– Хочу попробовать пару заклинаний.

Он начал что-то бормотать себе под нос, и по стеклу разлилось нежное сияние. В коридор проникал свет звезд, и Кай собирал его и сплетал в узоры при помощи волшебного посоха. У Росы скрутило живот, но она смотрела на эти узоры в изумлении. Она присела к стене на корточки, и звездный свет рябью пробегал по ее лицу.

Через несколько минут Кай замер и тяжело привалился к стене.

– Ты устал. – Роса испытала укол совести.

– Я в порядке, – отозвался Кай, но, когда он откидывал со лба челку, его рука дрожала. – И чувствую себя лучше, чем с утра.

– Бабушка сказала, что яд дракона-соловья действует несколько дней. Хочешь еще одну порцию лекарства от всех болезней? У бабушки его несколько бутылок.

– Спасибо, но мне достаточно хорошо выспаться. Я попробую еще раз завтра, если ты не против.

– Что, это все на сегодня?

На мгновение рука Кая сильнее сжала посох и, казалось, некоторое время он смотрел на что-то, чего Роса не могла увидеть.

– Прости, – пробормотала она, опередив его ответ. – Я все время забываю, что пророчество… Что в нем не так уж… – Она не смогла подобрать слова. Кай все так же смотрел в никуда с мрачным выражением лица, словно он был одновременно и здесь, и не здесь. – Я понимаю, что ты, наверное, никогда о нем не забываешь.

– Так и есть. – Кай сморгнул и улыбнулся. – Хотя иногда хотел бы забыть.

Он вернулся к своим заклинаниям. Когда свечение растаяло, он произнес:

– Хорошо, наверное, жить вместе со своей семьей. Видеть их каждый день.

Роса была рада сменить тему.

– Аты скучаешь по своим?

– Обычно я слишком занят, чтобы скучать. Но когда не занят… – Он помолчал. – Хуже всего было в первый год. Мне было всего восемь лет. Я каждый день писал родителям, умоляя забрать меня домой.

Роса расспросила Кая про его детство в Лангореле. Он явно был не против поговорить об этом, а ей всегда было интересно, как живут волшебники. Она узнала, что, несмотря на большой дом, Кай с сестрой Соллией чаще всего играли в подлеске, который начинался сразу за их участком. Он напоминал мальчику о Тихолесье. Лангорель находится далеко-далеко отсюда, но иногда птицы приносили туда семена лесных деревьев. Одно дерево в подлеске возле дома Кая было родом из Тихолесья: гигант, покрытый мхом, который рос быстрее других и что-то шептал сам себе на ветру. Однажды Кай уснул в его тени и, проснувшись, обнаружил, что укрыт одеялом из ярких листьев. В другой раз дерево засыпало его весенними цветами. Из-за этих цветов у всех, кроме Кая, на теле проступала противная сыпь, но ему они неприятностей не доставляли.

А еще Кай рассказал Росе про своих кошек. Она сразу поняла, что его любимицей была Котострофа.

– Она черно-белая, с большим черным пятном вокруг глаза, как пиратка. – Он улыбнулся, погружая руки в лучи света, который сбегал по окнам, словно струи дождя. – Она появилась у родителей еще до того, как я родился. Каждую ночь спала возле меня и вылизывала мне волосы. Она до сих пор так делает, когда я приезжаю домой.

Роса удивленно рассмеялась.

– Я и не знала, что кошки так делают. У меня всегда был только Чих. То есть раньше у нас была собака по имени Джестер, но я ее не помню. Она давно умерла.

– Моя Котти уже такая старушка. – Кай вздохнул. – Почти целыми днями теперь спит. Иногда я боюсь, что меня не будет рядом, когда…

– Конечно, будешь, – мягко прервала его Роса.

Он что-то рассеянно пробормотал, глядя на свет.

– Когда я был маленьким, она заболела. Мы думали, умрет, но пришел звериный лекарь и вылечил ее. Я долго думал, что хочу быть таким, как он.

– Лекарем?

Роса была потрясена. По положению лекари едва ли были выше слуг, а уж тем более звериные. Большинство путешествовали по всему Эрири с пожитками за спиной, и денег им едва хватало на ботинки, чтобы прикрыть босые ноги.

– Конечно. У меня был бы домик в Тихолесье, и люди приносили бы мне своих больных животных. Каждую ночь я слушал бы шелест листьев и жил бы как ведьма из детских сказок. – Он моргнул и добавил: – Правда, теперь я передумал. Я волшебник. Защищать Эрири куда важнее.

– Полагаю, да, – подтвердила Роса.

Когда Кай так говорил, жизнь волшебников уже не казалась настолько прекрасной. Что хорошего в магии, если из-за нее нельзя заняться любимым делом?

Налетели тучи и закрыли звезды. Теперь Кай выглядел еще более усталым, словно, помимо магии, звезды давали ему и силы жить. Он стоял, привалившись к стене.

– Похоже, сегодня ничего не получится, – сказала Роса, когда Кай начал тереть глаза. В окне было темно и пусто.

– Да. Прости.

Разочарование холодной золой легло ей на сердце.

– Ты не виноват.

– Но есть еще сапог, – тихо проговорил Кай. – Третья зацепка.

Роса кивнула. Разбитые надежды – тяжкая ноша, тянущая к земле и не дающая пошевелиться. Она ведь почти верила, что Каю одного взгляда на окно будет достаточно, чтобы понять, что делать дальше. Но говорить все это ему, такому измученному, было бы жестоко.

– Завтра можем поискать еще раз, – с трудом выдавила из себя она.

Она подняла волшебный посох Кая, который все еще хранил призрачное тепло звезд, с болезненным усилием повернулась спиной к окну эркера и повела Кая прочь по коридору.