Вежливость Кая оправилась задолго до него самого. Уже через пять минут возле жаркого огня он вовсю извинялся за причиненные неудобства, за то, что по его вине драконы выбрались из клетки, за то, что он отвлек главную смотрительницу зверинца отдел… Роса не удивилась бы, если бы следом он принялся извиняться еще и за плохую погоду, но бабушке удалось заткнуть ему рот лепешками (их испек Джек, единственный из Мейлогов, кто умел готовить) и чаем с жирными сливками.

Затем бабушка предложила ему большую ложку лекарства от всех болезней. Роса наблюдала эту сцену с большим сочувствием. Детей их семьи опаивали этим средством при любом недомогании, поэтому они привыкли скрывать симптомы, даже когда чувствовали себя по-настоящему плохо. Рецепт лекарства бабушка держала в секрете, но оно воняло смесью рыбьего жира, сырого чеснока и самодельного виски из погреба. Трудно было представить нечто более противное, чем этот запах – но это только пока не попробуешь.

– Прости меня, Роса, – сказал Кай, когда бабушка, громко топая, ушла проверить драконов-соловьев, и они остались одни.

– Помолчи уже, – насупилась Роса. – Это я должна просить прощения. А будешь спорить, я тебя опять в реку окуну, – пообещала она, заметив, что Кай собирается что-то возразить.

Мальчик вздохнул. Свет звезд на его щеках начинал меркнуть.

– Все равно мне очень жаль.

– Ладно. Но страдай про себя. – Роса протянула ему еще одну кружку чая. – Я сглупила. Нужно было начать с Амфизели или другого юного дракона. Просто я понятия не имела, что ты можешь упасть в обморок. В следующий раз, обещаю, ничего такого не произойдет.

Кай не ответил. Он смотрел на огонь, в уголках его глаз залегли морщинки.

– Наверное, тебе интересно, что случилось, – предположил он тихим голосом.

– Ты испугался. Я все видела.

Кай отставил кружку.

– Да, но это еще не все. – Он посмотрел на свои ладони. – Рядом с драконами со мной начинает твориться что-то странное. Такое ощущение, что я оказываюсь в полной темноте, а вокруг какие-то фигуры.

– Фигуры… – повторила Роса. – Какие еще фигуры?

– Не знаю. – Кай провел рукой по глазам. – Я слышу такой звук, будто кто-то дышит. Кто-то огромный. А потом я слышу звуки боя. Уверен, что это именно бой, хотя во тьме ничего не видно. Какие-то крики, всполохи света. А потом до меня доносится жуткий рык.

У Росы похолодело внутри.

– Какой такой рык?

– Не знаю. Не могу описать.

– И так происходит всякий раз, когда поблизости дракон?

– Да, всегда, – ответил он со вздохом. – Думаю, это какое-то видение.

Роса сглотнула.

– Видение Зияющего дракона?

Слабая улыбка тронула губы Кая.

– Кого же еще. Меня же именно так называют, да? Мальчик, который убьет Зияющего дракона и спасет Эрири. Это мое предназначение.

– Нет у тебя никакого предназначения, – огрызнулась Роса, удивившись собственному пылу. – Ты просто мальчик. И знаешь что? Ты не обязан сражаться с Зияющим драконом, если не хочешь. Какая разница, что там написано в дурацком пророчестве?

Кай молчал. Обеспокоенная выражением его лица, Роса пошла открыть дверь Чиху: непутевый пес скребся в нее последние полчаса. Впрочем, Роса знала наверняка, что через десять минут он станет скрести ту же дверь, но уже с другой стороны, желая выйти наружу. Как только дверь отворилась, пес ворвался внутрь, угрожающе чихая. Не обратив никакого внимания на царившее в комнате напряжение – явление такое же непостижимое для него, как вращение Земли вокруг своей оси, – Чих начал нарезать круги вокруг Кая, пока совсем не притомился и не развалился возле его кресла горой золотистого меха. Лицо Кая просветлело, он потянулся почесать псу косматое брюхо.

Роса задумчиво наблюдала за мальчиком. Там, на горе, он спас ей жизнь. И поступил так, зная, что рискует собственной жизнью. Интересно, не это ли называется героизмом? Рисковать жизнью ради других. Если так, то Чих мог считаться настоящим героем, так как всегда гонялся за чудовищами. Конечно, он не понимал, что такое смерть или опасность, для него жизнь была просто игрой. Нет, герой – это тот, кто смотрит смерти в лицо и осознает это. Роса задумалась: а она бы смогла поступить так, как поступил Кай?

– Скажи, а в этом видении, в котором ты с кем-то борешься, – осторожно начала она. – Ты одерживаешь победу?

– Кажется, нет, – отозвался он.

Каю полегчало примерно через час, но, поднявшись, он все же ощущал дрожь в коленях, и тогда Роса приготовила ему сытный обед. По ее мнению, это было куда более действенное лекарство, чем бабушкин отвар. В кулинарии Роса предпочитала раздел сэндвичей, поэтому просто обжарила несколько кусочков морского хлеба, полученного от Серены, после чего проложила их тунцом, сыром и зеленью с бабушкиного огорода.

С Каем было на удивление легко и приятно общаться, когда он не рассыпался в бесконечных извинениях. К своему изумлению, Роса обнаружила, что у него даже есть чувство юмора. Десерты ей давались куда хуже, и сегодня она не придумала ничего умнее печеных яблок (а ведь такое блюдо было по силам даже Киффину). Яблочки вышли золотистые и мягкие, обзавелись сладкой карамельной корочкой, но снизу намертво пристали к сковороде.

– Хорошо хоть без посыпки из водорослей на этот раз, – сказал Кай таким безобидным тоном, что было непонятно, шутка ли это, пока Роса не пихнула его в плечо, и он не расплылся в улыбке. Она не подозревала, что он видел, как она испачкала старинную книгу в Небесной библиотеке. Но этот вежливый и застенчивый мальчик явно замечал куда больше, чем казалось.

Они ели неподгоревшие половинки яблок и болтали, сидя у камина. Кай рассказывал об учебе, и Росе было очень интересно, даже при том, что она плохо разбиралась в заклинаниях, высшей магии и балансе миров. Например, она не знала, что звездные волшебники чаще работают с лечебными заклинаниями, а солнечные и огненные, наоборот, предпочитают прожигать дыры (особенно в чудовищах). Она не совсем приблизилась к пониманию мира волшебников, но словно бы заглянула в неизведанное и увидела берег, проступающий сквозь туман.

Сама она рассказывала Каю, в чем состоит работа смотрителя зверинца, хотя не рассчитывала на особый интерес с его стороны. Однако в этом Роса ошиблась: Кай задавал вопрос за вопросом и не уставал удивляться ее ответам.

– Я понятия не имел, что у тебя столько обязанностей, – признался он после того, как услышал об изгнании червей из гуартегов (не самая приятная тема для обсуждения за обедом).

Роса удивленно подняла брови.

– А ты думал, все эти чудовища сами могут о себе позаботиться?

– Я… – промямлил Кай, краснея. – Честно говоря, я никогда об этом не задумывался.

– Да и зачем тебе?

Роса пожала плечами и отправила в рот очередной кусок яблока. Однако Кай почему-то выглядел взволнованным. Он спросил, где и как она обучалась, но ей особо нечем было похвастаться. Слуг в Ингельнуке готовили только к тому, что они должны были делать. Да и зачем им что-то еще? Лишь некоторые слуги умели читать. И вообще, поварам вовсе не обязательно было разбираться в географии, а смотрителям зверинца – в математике.

Кай замялся.

– Мои родители тоже не умеют читать.

– Но ведь все волшебники умеют, – с недоумением сказала Роса.

– Они не волшебники. Когда-то они тоже были слугами в Ингельнуке.

Роса невольно открыла рот от изумления.

– Слугами?

Кай кивнул.

– Папа работал поваром, мама – горничной. Твоя бабушка, наверное, была с ними знакома. Я думал, вспомнит ли она о них за ужином.

Роса не верила своим ушам. В пророчестве сказано, что Кай незнатный, но она-то думала, это значит, что его родители по крайней мере торговцы или кто-то в этом роде. Уж точно не слуги!

– Только не говори мне, что они до сих пор драят где-то полы.

– Нет. На свете не так уж много волшебников, которые родились в обычной семье, но такие есть. Если они бедны, их обеспечивает король. После того как я родился волшебником, мы с родителями переехали в поместье в Лангорель.

Роса покачала головой. Такое случалось разве что в сказках: девочка-пастушка становится королевой, а волк обращается принцем. Наверное, этим объясняются некоторые странности Кая. Он с самого первого момента относился к ней не так, как другие школьники, как будто и не замечал, что она прислуга.

Некоторые странности. Но не все.

Солнце покатилось за гору, и вскоре от него осталась лишь узкая полоска. Косой луч висел в воздухе, словно тонкая ткань, и обволакивал белизной верхушки деревьев. Кай неотрывно смотрел в окно, не в силах отвести глаз от леса.

Роса молча наблюдала за ним.

– Почему ты это делаешь?

Он часто заморгал. Роса заметила, что теперь его глаза были такого оттенка коричневого, как шляпка гриба, если смотреть на нее снизу. Интересно, что цвет глаз никогда не менялся слишком сильно. Совсем чуть-чуть, и не каждый мог заметить разницу.

– Что? – спросил Кай.

Роса постучала пальцами по коленке. Она собиралась распутать этот клубок тайн, но знала, что нужно быть осторожной. У нее были подозрения насчет Кая, но она до конца не понимала, насколько он сам в курсе. Было бы бессердечно его пугать.

– Почему ты так смотришь на лес?

– Ой. – Кай отвел взгляд от окна. – Ты заметила.

– Я много чего замечаю, – сказала она и подумала: «Например, что у некоторых глаза меняют цвет». – Что ты там ищешь?

– Я не то чтобы ищу, – ответил Кай и вытер ладони о штаны.

Внезапно он показался Росе очень бледным и взволнованным, и она подумала, не пора ли нести ведро.

– Ладно, – наконец произнес он. – Я не был с тобой до конца честен. Есть еще одна причина, по которой я обратился к тебе за помощью.

– Так-так, – протянула Роса заинтересованно.

– Этот лес… – Кай глубоко вдохнул. – Он тянет меня.

Роса нахмурилась. Может быть, это какой-то волшебный термин?

– Что это значит?

– Как сказать… – Кай пытался подобрать слова. – Меня словно подхватывает прибой и несет к Тихолесью. Тянет и тянет за собой. Всякий раз, когда я оказываюсь поблизости, когда иду по тропинке, мне нестерпимо хочется зайти поглубже. Но как бы я ни углублялся, мне всегда мало. Даже во сне я слышу шепот листвы.

Кай резко прервался и посмотрел на свои ладони.

– Ты только что сказал, что есть еще одна причина твоего обращения за помощью, – напомнила Роса. – Говори же.

– Хорошо. – Кай снова вытер ладони о штаны. – Ты много знаешь про чудовищ. И я хочу, чтобы ты сказала, не чудовище ли я сам.

Он говорил тихо, но уверенно и, встретившись с Росой взглядом, быстро заморгал:

– Ты как будто и не удивлена.

Роса прикусила губу. Она пыталась представить, что на ее месте сказал бы Иней. Он в отличие от нее всегда находил правильные слова. Ей не хотелось обижать Кая. Она почувствовала, что ей действительно не безразлично, обидно ему или нет. Раньше она такого не испытывала.

– Я уже говорила, что много всего замечаю, – ответила она. – Никто не смотрит на Тихолесье так, как ты. Никто, кроме… чудовищ. Понимаешь, там их дом. Они часть леса – и он их часть. И у реки, когда я воспользовалась Речью, ты меня понял. Возможно, ты говоришь на ней. Но… – Роса на мгновение замолчала. – Ты не такой, как они все. Не могу объяснить, откуда я это знаю, просто знаю – и все.

Кай подался вперед. Его глаза горели как янтарь на солнце и были полны тоски.

– Так кто же я?

– Не знаю, – вздохнула Роса. – Честное слово. Возможно, ты чудовище, которое умеет менять облик, но почему-то застряло в образе мальчика. А может, тебя поймал какой-то волшебник и превратил в мальчика при помощи заклинания. Или ты подменыш, которого какой-нибудь спригган оставил в колыбели, утащив настоящего Кая. Я слыхала разговоры и о полулюдях-получудовищах, хотя я таких ни разу не встречала. Не знаю. Но ты точно не такой, как все.

Кай откинулся на спинку кресла.

– Мне очень жаль, – сказала Роса. Ей и правда было жаль. Она и представить себе не могла, каково это – не знать, кто ты. Не знать, что ты такое. – Но я помогу тебе понять, кто ты, Кай. Не знаю как, но постараюсь.

Кай смотрел на свои перекрещенные руки.

– Иногда ночами я вижу во сне лесные тропинки, чувствую запах сосен, а потом просыпаюсь и думаю об одном: как бы мне уйти в лес. Идти все дальше и дальше в чащу, уйти – и больше никогда не вернуться. Я сто раз собирался так и сделать, но останавливал себя.

– Почему? Почему останавливал?

Кай беспомощно развел руками.

– Там я чужой, такой же, как здесь. Когда я иду в лес, он обращается со мной как с любым другим волшебником. Блуждающие огни сбивают меня с пути. Другие чудовища идут по следу и стремятся усыпить своими песнями, чтобы сожрать мое сердце, кости и еще неизвестно что. Ночью мне очень холодно. – Он потер виски и нахмурился. – Я везде чужой. Понимаешь? Конечно же, не понимаешь. Прости. У тебя есть дом – здесь ты своя.

– Наверное, ты прав.

Роса вспомнила сияние школы волшебства на склоне, игру света, льющегося из волшебных посохов.

– Но лучше бы я была своей где-нибудь в другом месте. Пусть это и совсем невозможно.

Кай смотрел на нее во все глаза.

– Значит, ты меня понимаешь.

Роса сглотнула. Они долго сохраняли молчание.

– Больше никто об этом не знает, – наконец произнес Кай.

У девочки все это не укладывалось в голове. Все происходящее было чем-то невозможным и нелепым. Она не должна была даже сидеть рядом с Каем Морриганом. Они не должны были делиться друг с другом секретами, да еще такими, которые способны разрушить королевство.

– На самом деле ты не хочешь сражаться с Зияющим драконом, так ведь? – догадалась Роса. – Чудовища обычно не воюют друг с другом.

– Я должен с ним сразиться. Я единственный, кто способен его остановить, так говорится в пророчестве. Неважно, кто я. Мне нельзя думать только о себе.

– Хм-м… Тогда ты точно не боггарт.

Улыбка тронула губы Кая.

– Твой боггарт может тебя услышать.

– Я на это и надеюсь! – прыснула Роса.

Они поговорили немного про родителей Кая и их дом в Лангорели, где он жил до тех пор, пока ему не исполнилось восемь лет. Именно в этом возрасте маленькие волшебники обычно поступают в школу Ингельнук. Никаких зацепок они не обнаружили: детство Кая было досадно обычным, если не брать в расчет его постоянную тягу к лесу. Его родители – обычные люди, еще у него есть обычная сестра Соллия и две обычные кошки, сэр Мурсиваль и Котострофа.

– Только честно, ты же меня не боишься? – внезапно спросил Кай с таким взволнованным лицом, что Роса чуть не расхохоталась. Она представила себе вивернов и гончих Аннуна, которые сидят у себя в загонах и, ковыряясь в зубах, беспокоятся, не слишком ли они страшные.

– Нет, – ответила она, отхлебнув чая. – Ты не страшный.

И она не обманула. Если Кай и был чудовищем, как ее приятель боггарт или Амфизель, Росе он все равно бы нравился. На самом деле, тогда он, скорее всего, понравился бы ей даже больше. Она много времени проводила с чудовищами и понимала их поведение и образ мыслей. Чего не скажешь о волшебниках с великим предназначением.

– Мне пора, – наконец сказал Кай. Он выглядел так, словно ему стало легче, словно он сбросил некий груз. Его глаза приобрели спокойный земляной оттенок. – Увидимся позже. Предлагаю встретиться в полночь, в коридоре возле библиотеки Дженкинса. Я думаю, нам нужно изучить все зацепки одну за одной, начиная с самого первого появления Инея на кухне.

Роса кивнула, не поднимая на него глаз. Кажется, после произошедшего Каю рано было пускаться в очередное приключение. Но что она могла сказать? Иней нуждался в ней. Она не задумываясь рискнула бы жизнью, чтобы спасти его. Однако рисковать чужой жизнью было куда труднее.

Кай будто бы понимал, о чем она думает.

– Я помогу тебе найти брата, – произнес он таким тоном, что Роса не осмелилась бы спорить. Сейчас перед ней стоял тот самый Кай Морриган, о котором слагали легенды.

Роса проводила его до двери, Чих заскулил у их ног. Больше всего на свете пес не любил гостей, которые имеют наглость уходить.

– Погоди. – Кай в задумчивости остановился на крыльце. – А как ты попадешь в замок? Его запирают на ночь при помощи магии. Я пользуюсь одной тайной дверью, но ее нельзя увидеть, если ты не волшебник. Может быть, ты придешь после ужина, и я тебя где-нибудь спрячу?

– Нет, не хочу, чтобы бабушка меня хватилась. Я ускользну после того, как она уснет. Не волнуйся. Я уже все придумала.