Катафалк выехал навстречу, когда я сворачивал на улицу в Ускюдаре, где жил Зекаи. Я опоздал, не успел попрощаться с ним дома, как подобает, жаль. Допрос сирийки Айбер продлился дольше, чем я думал. Завершив его, я отправил Мюнира в Ферикёй, в центр содержания мигрантов, а сам поехал к Зекаи. При других обстоятельствах мне, конечно же, стоило присоединиться к коллеге, чтобы мы вместе поговорили с Медени, но я не мог не проводить в последний путь своего товарища. Но, к сожалению, вмешались стамбульские пробки. Все, что мне оставалось, печально склонить голову перед катафалком, проезжавшим мимо.

Улица была такой узкой, что мне пришлось проехать вперед, до дома покойного главного комиссара. И у калитки я увидел прокурора Надира – он, как и я, опоздал. Ну что же, возможно, мне удастся с ним поговорить. Припарковав свой драндулет под чахлым ореховым деревом, я направился в дом.

Дверь мне открыла девушка-соседка, я видел ее в свой последний приход. Она узнала меня:

– Здравствуйте, Невзат-бей… Джелиле-ханым приняла успокоительное, лежит, приходит в себя. Тяжело ей…

Я на секунду растерялся:

– А кто-то из родственников есть?

– Дядюшка Шинаси, брат дядюшки Зекаи, со своими детьми готовит похороны в деревне. А здесь дядюшка Хулуси, он принимает соболезнования…

С Хулуси я не был знаком, но это и не важно. Вслед за девушкой я прошел в дом. Народу было много, я даже не ожидал. Мужчины сидели в гостиной, женщины ютились в одной из комнат. На пороге гостиной в лицо ударил резкий запах лимонного одеколона. Окна были открыты нараспашку, но это не спасало от безжалостной жары. Надир сидел рядом с Альпером, он тоже был здесь, и седовласым бородатым мужчиной. Старик, когда я вошел, тут же поднялся на ноги. И тут я его вспомнил: старший брат Зекаи пару раз заходил к нам в участок.

– Мои глубочайшие соболезнования, Хулуси-бей, – сказал я, протягивая руку. – Пусть Аллах дарует вам силы вынести все это. Уход Зекаи – очень большая потеря для всех нас.

– Спасибо, спасибо. Благодарю вас, что зашли… Невзат-бей, верно? – Его карие глаза, точно такие же, как у Зекаи, затуманились. – Знаете, мой брат вас очень любил.

– И я его тоже. Он был отличным другом и отличным полицейским…

На моем лице остановился вопросительный взгляд.

– Но как же так, Невзат-бей? Наш брат всю жизнь боролся с преступниками и убийцами, ни разу не был ранен, да и на здоровье не жаловался никогда, а стоило выйти на пенсию, как его…

Он не смог выговорить слово «убили» – прикрыл глаза рукой и расплакался.

– Вы присядьте, Хулуси-бей, – сказал я и подвел его к дивану. И ровно в этот момент словно из воздуха появился носовой платок.

– Прошу, возьмите, – услышал я голос прокурора Надир-бея. Синий шелковый платок он достал из нагрудного кармана стильного темно-бирюзового пиджака, и я подумал, что одет наш прокурор не к месту.

– Спасибо, Надир-бей, не надо, – отказался от платка старик. Он на секунду замолк, посмотрел на Надира, потом на меня. – Вы же служители закона, найдите убийцу моего брата. Не дайте этому нечестивцу спокойно гулять по улицам. Выполните свой долг! – Голос его постепенно стал повышаться.

– Успокойтесь, Хулуси-аби, – мягко произнес Альпер. – Я уверен, полиция делает все, что в их силах. Просто нужно немного времени…

Но Хулуси его не слушал.

– Вот как это происходит, я не понимаю? – продолжал он. – Человека средь бела дня убивают в собственном доме, и никто ничего не видит и не слышит, но что еще хуже, никому до этого дела нет!

Невольно я примерил его слова на себя, мне было и обидно, и стыдно одновременно.

Надир, похоже, воспринял слова старика так же, как я.

– Не знаю, насколько это вас утешит, Хулуси-аби, но будьте уверены, мы обязательно найдем убийцу.

– Когда это будет? Лет через сто? Вы до сих пор никого не нашли! – подал голос молодой человек, очень похожий на Хулуси, вероятно, его сын. – По-моему, человек, убивший моего дядю, уже не в первый раз совершает такое тяжелое преступление. Наверняка он есть у вас в картотеке. У нас же в городе везде камеры понатыканы, вам что, трудно найти его по записям?

Мужчины, сидевшие в комнате, поддержали его тихим ворчанием.

– Прекрасно понимаю ваше горе, – сказал я. – Этим преступлением сейчас весь убойный отдел занимается, и нам уже удалось обнаружить важные улики.

– Нет! – разгорячился молодой человек. – Негодяя, расправившегося с моим дядей, нельзя сдавать правосудию. Вот еще, будет хлебать в тюрьме баланду за государственный счет! Всадить в него пару пуль, и все на том!

Я знал, что последнее время среди наших сограждан регулярно всплывала идея самосуда, так что высказывание парня меня не сильно удивило. Но Надир сдержаться не смог:

– Ты, друг, прекращай с этим. Так не делается. У нас есть закон. Твой дядя, комиссар Зекаи, всегда соблюдал все законные процедуры, и его бы возмутило предложение расправиться с убийцей. Правосудие всегда опирается на закон.

– Да какой тут закон? – пророкотал парень. – Чертов убийца прикончил моего дядю прямо у него дома, когда тот самым мирным делом занимался – за цветами ухаживал. А вы этого выродка поймать не можете.

– Не говори так, Дженк, – снова вмешался Альпер. – Тебе же сказали, полиция и прокуратура усердно работают, чтобы поймать убийцу. Ты думаешь, это так просто?

Но Дженк не отступал:

– Вот уж не знаю, просто или нет, Альпер-аби, но я обещаю, если полиция не поймает убийцу в ближайшее время, я сам его найду и расправлюсь с ним.

Надир весь покраснел от гнева.

– Возьми свои слова обратно, друг, – с трудом сдерживаясь, произнес он. – Через убийство справедливости не найдешь.

– Но они-то убивают! А вы беспомощны. И нечего проводить мне урок юриспруденции для начинающих.

Я положил руку Надиру на плечо и сказал вежливо:

– Господин прокурор, давайте пройдем в кабинет Зекаи. Мне надо показать вам кое-какие документы.

Он посмотрел на меня непонимающе, но потом, видимо, сообразил, что я хочу погасить конфликт, и кивнул:

– Хорошо, господин комиссар, пойдемте.

– Может, и мне к вам присоединиться? – спросил Альпер. – Вдруг какая необходимость возникнет.

– Нет, дорогой, спасибо, не надо. У нас будет разговор по служебным делам, – отказался я.

На стене кабинета висела старая черно-белая свадебная фотография Зекаи и Джелиле. Покойный коллега смотрел на меня строго и серьезно. Я не выдержал и отвел взгляд.

– Надир-бей, хорошо, что мы пересеклись, – начал я. – Ведь я как раз собирался поделиться с вами важной информацией.

Он слегка нахмурил брови.

– По делу Слепого Кота?

– Не только…

Прежде всего я рассказал ему о Дудке Исмаиле и о его нежелании предстать пострадавшим от педофилии. Прокурор выслушал меня и обещал, что тайна будет сохранена. Но ему не терпелось услышать о том, как продвигается расследование серийных убийств. Он получал отчеты, но для него это было недостаточно. Однако я предпочитал делиться только твердо установленными фактами, а не догадками, поэтому честно сказал:

– Вообще, ситуация очень запутанная…

Он вопросительно посмотрел на меня красивыми светло-карими глазами.

– Последняя жертва выпадает из общего ряда, – продолжил я. – Вроде почерк совпадает с почерком Слепого Кота, но мотивация… Это я про хирурга Кансу Сармашика, вам про него наверняка докладывали. У нас нет ни одного доказательства, что Кансу был педофилом. Даже подозрений на этот счет никогда ни у кого не возникало. Все его знакомые говорят об этом в один голос. Да, бабник, да, любил молодых девушек, но не девочек. Однако мы думаем, что Кансу Сармашик все равно был замешан в каких-то грязных делах, связанных с детьми.

В глазах Надира засветился интерес:

– Что за грязные дела?

– Контрабанда органов… Берут органы у сирийских детей и пересаживают больным… Мы вышли на это, сегодня был проведен важный допрос, но до конца пока все не размотали. В ближайшее время дам вам более подробный отчет.

Он отбросил назад идеально уложенные волосы.

– Хорошо, но как вы это объясните? Я про серийные убийства… Как вы объясняете, почему Кансу Сармашик, последняя жертва Слепого Кота, не был педофилом?

Я указал на два старых кресла у окна, обитых материей с узором в виде вишен.

– Может быть, присядем, господин прокурор? – Он возражать не стал, и я устроился рядом с ним. – Возможно, Кансу просто хорошо скрывал свои наклонности. Может, он и приставал к детям, но никто его не засек…

Ухоженные руки Надира легли на подлокотники.

– Тогда откуда об этом узнал Слепой Кот?

Отличный вопрос, отметил я.

– Да, вы правы, поэтому вряд ли нам стоит всерьез разрабатывать версию, что Кансу был удачливым педофилом. Но получается, что у Слепого Кота не было особых причин его убивать.

Глаза Надира ни на секунду не отрывались от моего лица.

– А еще смерть Зекаи, – сказал он. – Наш покойный коллега уж точно никак не подпадал под тип жертв Слепого Кота. Зачем же он его убил? – Прокурор на секунду задумался. – Если, конечно, его убил именно Слепой Кот.

– Его точно убил Слепой Кот…

– Почему вы так думаете? – прищурился он.

– Зекаи докопался до какой-то очень важной информации. Он мне сам об этом сказал по телефону и попросил о встрече. Хотел обсудить тет-а-тет. Но не успел… Все верно, Зекаи не похож на остальных жертв Слепого Кота. Но Слепой Кот убил его не потому, что тот был педофилом, а чтобы защитить себя…

– Хорошо, а откуда убийца узнал, что Зекаи его вычислил?

Я развел руками.

– Вот тут непонятно. Возможно, Зекаи сам ему позвонил. Возможно, сам того не заметив, дал какой-то намек… Или же он сделал это специально, чтобы убийца среагировал, обнаружил себя… Скорее всего, именно поэтому Зекаи сам впустил маньяка к себе в дом.

– То есть он был знаком с убийцей?

– Похоже, что так. Пригласил и выдал ему все, что собирался рассказать мне. И Слепой Кот убил его в целях самозащиты.

Прокурор моей версии не поверил.

– Не думаю. Зекаи был опытнейшим полицейским. Он не мог не понимать опасности. Почему он не принял никаких мер?

Я пожал плечами.

– По всему, должен был, но почему-то так не поступил. Могу предположить, он не был на сто процентов уверен, что подозреваемый им человек – действительно Слепой Кот. На секунду поверил, что тот невиновен, и пропустил подлый удар.

Надир обвел взглядом комнату.

– Тогда получается, Слепой Кот – это кто-то из его знакомых? Кто-то из членов семьи?

Я сомневался, стоит ли мне делиться именем, которое крутилось у меня в голове, ведь доказательств никаких нет – всего лишь предположение. Но все-таки сказал:

– Есть у меня один человек на карандаше, Надир-бей. Вы сами его только что видели. Альпер, Альпер Сипер… Прежде он работал в полиции и, более того, помогал Зекаи вести дело Слепого Кота. Я имею в виду события двенадцатого года, когда маньяк убил двенадцать человек. Альпер Сипер владеет всей информацией об убийстве. Думаю, он разбирался в деталях не хуже Зекаи. После отставки он открыл частную охранную фирму, но с Зекаи продолжил дружить. Насколько я знаю, они даже чаще стали видеться. Жена покойного, Джелиле, сказала даже, что он им как сын. Часто бывал у них в доме…

Взгляд Надира упал на дверь.

– То есть вы думаете, что Слепой Кот может находиться здесь? Преступника тянет на место преступления?

– Пока рано об этом говорить. Но Зекаи совершенно точно ему доверял. А вы сами знаете, доверие делает человека слабее. Возможно, из-за доверия Зекаи и дал поймать себя врасплох.

– Согласен с вами, – кивнул прокурор. – А как вы собираетесь разрабатывать Альпера? Хотите его допросить?

– Нет, допроса мы проводить не будем, Надир-бей. Нам нужно, чтобы Альпер Сипер не знал о наших подозрениях. Но мы с ним уже поговорили. Вообще, его алиби на день убийства выглядит крепким, возможно, он и правда невиновен. Так что тут есть над чем подумать. И главный вопрос сейчас – даже не личность Слепого Кота, а почему был убит Кансу Сармашик. Для Слепого Кота болезненно важно совпадение всех элементов его ритуала. Почему же здесь пазл не складывается?

Надир глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Таким образом, господин комиссар, мы можем говорить о двух жертвах, которые не подпадают под профиль Слепого Кота? – Я кивнул ему в ответ, и он продолжил размышлять: – Но ведь и причины у этих двух убийств могут быть разными.

– Даже не могут быть, а точно разные, – снова кивнул я.

– То есть может быть кто-то еще, кроме Слепого Кота…

Я наклонился к нему поближе.

– Вполне. Если Кансу не педофил, то убил его кто-то другой, воспользовавшись атрибутами Слепого Кота.

– То есть кто-то, кто подражает Слепому Коту?

– Или умышленно пытается выдать себя за него…

Надир не вполне меня понял.

– Да, именно так – пытается выдать, – продолжил я. – Кто-то хочет переложить ответственность за убийство на известного всей стране маньяка. Этот кто-то явно по уши влез в проблемы и решил, что лучшим способом избавиться от них будет инсценировка серии пятилетней давности. – Я сделал паузу. – Конечно, это всего лишь версия, которую мы выстраиваем на догадках за неимением улик… Поэтому я и не хотел вас беспокоить, господин прокурор. Как только мы доберемся до чего-то более существенного, я с вами обязательно свяжусь… Но мне кажется, сейчас мы идем по верному пути. Как только мы закончим разрабатывать историю о трансплантации органов – параллельную делу Слепого Кота, а может, и пересекающуюся с ним, – я смогу рассказать вам что-то более существенное.

Он вытащил из кармана платок, который предлагал Хулуси, и промокнул пот на лбу.

– Мне кажется, будет лучше, если вы сразу будете делиться со мной всем, что знаете. Всеми версиями и догадками. Вместе нам будет проще решить эту непростую загадку.

В его голосе читался упрек, вполне справедливый, надо сказать: не так уж много у нас людей, настолько верных долгу и делу, как Надир-бей.

– Не поймите меня неправильно, господин прокурор. Я от вас ничего не скрываю, просто не хотелось грузить вас непроработанными теориями.

На его полных губах заиграла искренняя улыбка.

– Я все понимаю, Невзат-бей, но мне было бы очень интересно узнать ход ваших мыслей. Глядишь, они бы и меня подтолкнули к правильным выводам, мы с вами делаем одно дело.

– Хорошо, буду вас держать в курсе. – Моя собственная улыбка вряд ли была такой же искренней. – Но если вас не затруднит, вы тоже делитесь со мной своими соображениями.

Прокурор рассмеялся:

– Никаких проблем, конечно, поделюсь. – Он на секунду задумался. – У Зекаи дома не нашли никаких документов по Слепому Коту. Это странно, ведь для него было делом чести поймать маньяка. Я думаю, у него был тайник, как вы считаете?

На прямой вопрос я не мог не дать прямого ответа:

– Документы у него были. Вопреки инструкции, он снял копии с архивных материалов. Но, видимо, досье похитил убийца… На лодке Зекаи кто-то побывал…

– Точно! – ударил себя по коленке Надир-бей. – Да и как убийце не забрать с собой бумаги, которые вывели старика на него!

Я решил добавить немного позитива:

– Но у нас есть еще одна копия этих бумаг…

Надир оторопело посмотрел на меня:

– Ничего не понимаю… Неужели убийца случайно обронил папку?

– Слепой Кот таких ошибок не допускает. Нет. Резервная копия была у Альпера, и он нам передал все бумаги.

Глаза прокурора округлились.

– Погодите-ка… А зачем Альперу это делать? Если он – Слепой Кот… Странно как-то…

– Не знаю. Возможно, он убрал оттуда самую важную информацию, – предположил я. – Все, что могло бы доказать, что Слепой Кот – это он. Если остальные документы никак его не касаются, то тут и риска нет. Зато все подозрения с него снимаются.

Надир покивал.

– Да, все так. А вы уже изучили материалы? Там есть что-то против Альпера? Какая-то информация…

– Сейчас всем этим занимается Зейнеп, сегодня-завтра мы должны узнать.

Заряженный оптимизмом, прокурор вскочил.

– Ну что же, главный комиссар, давайте уже разберемся с этим делом!