Парк аттракционов – звучало громко. На самом деле в этом месте аттракционов было всего ничего: парочка допотопных каруселей, невысокое колесо обозрения и тир. Никакой иллюминации, понятное дело, и никакого народу, кроме полицейских. Но одна карусель работала. Закрепленные на длинных цепочках сиденья были пусты. Кроме одного – на нем совершал неизвестно уже какой круг мертвый мужчина, чьи волосы развевались на ветру. Картина была жутковато-сюрреалистическая, да тут еще до меня донесся отвратительный запах.
– Доброй ночи, господин главный комиссар.
Я оторвал взгляд от карусели и увидел растерянного Экрема с шипящей рацией в руке.
– Здравствуй, Экрем, что здесь происходит? – вопрос, конечно, был глупый.
Он ткнул рацией в сторону карусели.
– Вот, жертву привязали к одному из кресел.
– Мы это и сами видим, – подала голос Зейнеп. – Почему вы до сих пор не остановили аттракцион?
Экрем виновато улыбнулся.
– Мы попытались это сделать, но щиток заклинило. А вдруг загорится все? Я отправил Джихата за хозяином луна-парка, они скоро придут.
Али не мог оторвать взгляд от карусели.
– А этот Слепой Кот действительно очень интересный тип, – сказал наконец мой помощник. – Очень творчески работает. Посмотрите, прям мизансцена из фильма. Только музыки не хватает.
Зейнеп нахмурилась.
– А я не уверена, что это Слепой Кот, господин старший инспектор. Убить двоих за относительно короткий промежуток времени – десять часов – да еще устроить такую вот инсценировку, на это немногие способны. И тем более не способны серийные убийцы, которым еще и мизансцену нужно выстроить, тут Али дал правильное определение. Да вы это знаете куда лучше меня. Полагаю, здесь мы опять не найдем улик. Это единственное, что роднит два последних преступления. Но если Зекаи-бея убил Слепой Кот, то за этим трупом точно должны стоять другие люди. Или наоборот – там другие, а здесь Слепой Кот.
Али ее мнения не разделял. То есть разделял не полностью.
– А если у Слепого Кота имеются сообщники? И мы, кстати, уже обговаривали версию, что у него могут быть подражатели, вон сколько о нем пресса писала. Так что не исключено, пока сам Слепой Кот занимался Зекаи, его сообщники или подражатели устроили все это, – он показал рукой на карусель.
– Нет, Али, Слепой Кот работает в одиночку, – мотнула головой девушка.
– Работал! За пять лет, моя дорогая Зейнеп, многое могло измениться.
Сам я еще не пришел к определенным выводам. Может быть и такое, что Слепой Кот обездвижил жертву, а его сообщники привезли мужчину сюда и здесь доделали дело. Таким образом, Слепой Кот закрыл свой июньский цикл. Мы пока не знаем, в каком состоянии труп. Не исключено, что мужчина был убит несколько дней назад, а потом доставлен сюда. Еще одна версия – сегодняшнее убийство Слепой Кот продумал заранее, подготовился к нему, а Зекаи был убит в спешке – маньяк испугался, что его раскроют. Но почему именно сегодня? Он мог бы прикончить отставного инспектора и через несколько дней. Откуда ему знать, что мы с Зекаи разговаривали по телефону, и тем более – о чем разговаривали. У него что, есть возможность наши телефоны прослушивать? Или Зекаи сказал ему напрямую, что его вычислил? Ну нет, Зекаи не совершил бы такой глупости, мой старый товарищ всегда контролировал себя.
Я чуть отошел, чтобы получше рассмотреть вращающееся на карусели тело. Но поди это сделай в молочной пелене раннего рассвета.
– Есть какие-то свидетели или улики? – обратился я к Экрему, хотя уже знал ответ.
– Нет, господин главный комиссар, – печально доложил он. – Как всегда, никаких свидетелей. Вообще-то здесь должен быть какой-то сторож, но мы его не нашли. – Полицейский обернулся, услышав шаги. – А вот и Джихат идет, хозяина привез.
Вместе с Джихатом, слегка прихрамывая на одну ногу, к нам направлялся лысый мужчина среднего роста. До меня долетел их разговор:
– Как же так вышло, друг? У тебя в луна-парке убили человека, посадили на карусель и включили механизм, да еще и заблокировали его. Ты же должен отвечать за свое хозяйство.
Лысый виновато оправдывался:
– Вы правы, конечно, но я ко всему этому никак не причастен. Когда я уходил, все закрыл, тут никого не было… У нас вообще-то сторож есть, но эта сволочь Муса свалил куда-то. Все из-за него, гада…
Заметив меня, Джихат прикрикнул:
– Так, ну-ка без ругани. Полиция тут расследование ведет.
Мужчина покраснел.
– Вы уж простите, начальник…
– Всё, тихо, молчи, пока не спросят, – оборвал его полицейский и обратился ко мне: – Главный комиссар, это Хюссам, владелец парка аттракционов.
Хюссам тут же вытянулся по струнке.
– Аллахом клянусь, господин главный комиссар, я с этим никак не связан.
– Хорошо, Хюссам, мы это еще обсудим. А сейчас, будь добр, останови аттракцион. Да побыстрее и поаккуратнее, чтобы ничего не сбить. Нам нужно осмотреть тело.
Я указал на работающую карусель. Он поднял глаза и тут же в панике прикрыл их рукой.
– Ой, это что, мертвец? Я не могу на них спокойно смотреть…
– Ну и не смотри, – одернул его Джихат. – Двигай давай за мной, останавливай.
– Так точно, так точно, будет сделано! – засуетился лысый.
Через несколько минут кручение замедлилось, а потом окончательно прекратилось. Мы поднялись на площадку, где в хорошие дни садятся в кресла карусели и сходят с них. В нос ударил запах гниющего тела. Моя догадка была верна: мужчину убили несколько дней назад, и труп держали явно не на леднике; пришлось зажать нос рукой. На глазах у убитого была красная повязка, половина правого уха отсутствовала. Ветер привел волосы мертвеца в страшный беспорядок. Выпущенная в затылок пуля раздробила нижнюю челюсть, из-за чего было трудно понять выражение лица, да и мягкие ткани уже поплыли. Убили его выстрелом в затылок, ровно по сценарию. Льняная рубашка пропиталась кровью на груди и на спине. В правую руку был вложен пистолет. Сначала я принял оружие за настоящее и только потом рассмотрел, что это игрушка. Водяной пистолет был привязан к руке черной веревкой. То есть все как всегда: труп подброшен в место, связанное с детьми, красная повязка на глазах, от правого уха отрезан кусок, игрушка и выстрел в затылок, но на сей раз выстрел был произведен пару дней назад. Если считать Зекаи, то это шестнадцатое убийство Слепого Кота.
Зейнеп начала исследовать тело и сразу обнаружила кожаный кошелек, торчавший из заднего кармана убитого. Тонкими пальчиками в медицинских перчатках она вытащила из кошелька удостоверение личности и, поднеся к глазам, прочла вслух:
– Кансу Сармашик… Стамбул, Чекмекёй [51]…
Экрем потянулся к телефону.
– Сейчас пробью по базам. Кансу Сармашик, да?
– Да, он. Дата рождения: двадцать девятого ноября семидесятого… Холост. – Зейнеп покопалась в кошельке и вдруг удивленно подняла брови. – Господин комиссар, да он врач! Хирург. Хирург… – пробормотала она. – Получается, убили врача.
Я не совсем понял, чему она удивляется.
– Педофилы встречаются среди людей любых профессий, вряд ли тут есть исключения. От уровня образования и места в социуме тут мало что зависит… Точнее – ничего.
Моя подчиненная еще немного покопалась в кошельке и достала визитку.
– Тут написано, что он работал в клинике «Серап», в Левенте [52]. Я месяц назад возила туда отца. Очень хорошая клиника, насколько мне известно.
Тут же влез Али:
– Зейнеп, какая разница, хорошая клиника или нет? Им-то откуда знать, что у них педофил работает. На лбу не написано.
– Да все это так… – Она вновь посмотрела на труп, как будто тот мог дать ей какой-то ответ. – Не знаю, мне просто показалось это странным…
– В его досье нет ничего о педофилии, – оторвался от изучения базы Экрем. – Пара мелких нарушений в сфере недвижимости, но ничего серьезного. В педофилии его никогда не обвиняли.
Вот как?
– Ты точно посмотрел инфу на Кансу Сармашика семидесятого года рождения, зарегистрированного в Стамбуле, в Чекмекёе?
– Да, именно так, господин старший инспектор. Но давайте я еще разок проверю. – Он снова уткнулся в телефон. – Кансу Сармашик, отца звали Мухтар, а мать – Джанан. Так ведь, Зейнеп?
Девушка бросила взгляд на удостоверение личности.
– Да, именно так, – подтвердила она. – Кансу Сармашик.
Экрем еще раз обновил страницу.
– Нет, тут ничего нет о педофилии.
– Может, он просто не попадался, – сказал Али. – Что, у нас всех педофилов ловят? Возможно, Слепой Кот вычислил его раньше полиции.
Зейнеп возмутилась:
– Что ты такое говоришь? По-твоему, серийный убийца работает лучше, чем мы?
Али ответил со знакомой мне резкостью:
– Судя по тому, что мы не можем его поймать уже пять лет, – да, лучше. Почему бы ему не составить собственную базу стамбульских педофилов? Для охотника нормально хорошо знать повадки дичи, за которой он охотится.