Первин приподняла подол сари, чтобы ускорить шаг. По счастью, вдоль дорожки стояли газовые фонари, а мимо время от времени проходили молодые врачи и медсестры – они возвращались с работы.

Первин шагала стремительно, дыхание скоро сбилось от усилий и страха. Куда Навал повез Хушру? Мысли неслись вскачь, ведь студенты могли сойти с дорожки и направиться к одной из многочисленных небольших построек – или и вовсе выбраться за территорию клиники.

Передвижения Динеша, Френи, преподавателей и неведомого убийцы казались ей головоломкой из пятисот фрагментов. Многие она уже расставила по местам, но самые важные отсутствовали. И она все отчетливее понимала, что искать их нужно у Навала и Хушру.

Динеш Апте сказал, что после того, как они с Френи услышали голоса преподавателей и решили спрятаться, он увидел двух молодых парсов. До этого Первин считала, что ни один из двоих не мог быть Хушру. Теперь у нее появились в этом сомнения.

Хушру не присутствовал в четверг утром на перекличке. И в магазине Готорна его в это время не было тоже. Где же он находился?

Хушру мог попасть на территорию колледжа через ограду, пока все остальные собрались в часовне или на трибунах. А проникнув в кампус, мог пройти к общежитию и там дождаться Навала.

Вот только зачем? Эта подробность досадным образом от нее ускользала.

Проходя мимо одного из больничных корпусов, Первин принялась подытоживать в голове все, что ей было известно про Навала. Семья из Пуны, весьма состоятельная. Нет у него веских оснований воровать деньги из колледжа. Зато его ближайший друг Хушру с трудом платил за учебу. И подрабатывал после занятий, чтобы в дальнейшем продолжить учебу в Бомбейском университете.

После процессии Навал уехал на ночь в Кирки, к деду с бабкой, а не отправился домой к родителям. В пятницу занятий в университете не было. Значит, никто не мог заметить его отсутствие. Допустим, он вернулся на выходные, встретился с Хушру и коллегами по математическому кружку, а в понедельник вручил другу велосипед.

Может, велосипед куплен на краденые деньги? А Хушру отказался его брать, и тогда Навал дал ему яда, боясь, что друг во всем сознается?

Сумку Френи нашли на железнодорожных путях к юго-востоку от Бомбея, на пути в Пуну – рядом со станцией Кирки.

Сейчас главное – отыскать молодых людей. Поднять шум. Если Навал решил что-то сделать с Хушру, он наверняка сбежит. А если он настоящий друг, останется рядом.

Она услышала впереди знакомый звук – плеск фонтана. Тот самый фонтан с благословенными дамами, расположенный совсем рядом с моргом. Это место ей было знакомо. Она подошла еще ближе, разглядела очертания зданий морга и суда коронера. В окнах морга горел желтый свет. Первин представила себе, что там работают люди, на лицах маски, на руках перчатки, – они пытаются раскрыть тайны очередной смерти.

До фонтана оставалось метров десять, и до нее начали долетать голоса.

– Глупостей не говори. У тебя теперь есть все! – Голос Навала звучал заискивающе.

– Нет. У меня ничего не осталось. И я не хочу больше жить. – Голос Хушру был слаб и перешел в приступ кашля.

– Никто больше никого не ищет. Все повесили на Динеша.

– Это несправедливо. Просто оставь меня здесь, – простонал Хушру. – Я должен с этим покончить. Не могу больше, призрак Френи меня замучил.

– Да ну тебя с твоими призраками. Вздор сплошной, – возмутился Навал.

– Я видел ее во дворе в колонии и у себя в спальне. Появляется, потом пропадает. И вон… Ты что, не видишь? Вон она! – Хушру указал на Первин, и она тут же шагнула за статую. До этого она не сознавала, что на нее падает свет.

– Ты просто болен и бредишь. Помни, что ты принял яд.

В здании, где находились суд и морг, скрипнула дверь. Возможно, судмедэксперт или сотрудник морга решил вдохнуть свежего воздуха. Вот и хорошо, подумала Первин. Она с самого начала собиралась поднять шум, только не представляла, как за это взяться. Знала только, что не хочет быть здесь одна.

Она тихонько обошла вокруг фонтана, пытаясь разобрать, кто еще появился рядом. Не увидела никого – но потом, повернув голову, разглядела очертания высокой мужской фигуры всего в паре метров от себя.

Первая мысль – это коронер вышел из здания. Но незнакомец приблизился вплотную и грубо дотронулся до ее плеча – тут ей стало ясно, что это Навал.

– Я пришла… Я вас обоих искала, и медсестра послала меня сюда. – Она запиналась на каждом слове.

– Нет. Вы за нами шпионили. Так же, как и она. – Голос Навала звучал отрывисто.

Первин похолодела, все волоски на теле встали дыбом. Потом она метнулась к Хушру и встала за креслом, готовая защищать беззащитного – сам юноша согнулся почти пополам. Приказав голосу не срываться, Первин проговорила:

– Добрый вечер, Хушру. Я очень волнуюсь с тех самых пор, как мы утром тебя сюда привезли. Медсестра сказала, что ты отравился, – я тоже так думала.

Хушру чуть слышно застонал.

– Меня не вините! Я тут ни при чем! – раздался из-за фонтана возмущенный голос Навала.

Первин вгляделась в темноту, пытаясь установить, где Навал находится. Ничего не разобрала, встревожилась сильнее прежнего:

– Днем в воскресенье вы что-то ели в колледже?

– Я недостоин жить дальше. – Хушру с трудом выговаривал слова. – Я принял крысиный яд, который мама хранит в банке на кухне. Он должен был убить меня сразу. Но ничего не вышло. У меня никогда ничего не выходит.

– Зачем вы так? Вы прекрасный студент, мисс Хобсон-Джонс считает…

– Вот именно! – вступил в разговор Навал, выходя из тени и подбираясь ближе. – Мы всего два дня назад говорили с тобой о том, что ты поступишь в Бомбейский университет. У тебя вся жизнь впереди!

Картина начинала складываться. Хушру не хватает денег, он постоянно подрабатывает, чтобы оплатить учебу, – вот он и решил пойти на мошенничество, похитить деньги вдвоем с Навалом. Но их простой план провалился, потому что в канцелярии пряталась Френи: либо она вышла к ним сама, либо они ее заметили. Но как все это сказать, не вызвав вспышки гнева у Навала, который явно все это и придумал? Первин размеренно произнесла:

– Хушру, я знаю, что вы не хотели убивать Френи.

Хушру резко втянул воздух, закашлялся и только потом смог ответить:

– Я этого не хотел. Но я стоял и смотрел. Не знал, что делать.

– Эй, тихо. – Навал взялся за ручки кресла, тряхнул его. – Тебе все это привиделось. Это так лекарство действует, мисс Мистри. Вы чего не подумайте.

Первин нагнулась, глянула в залитое слезами лицо Хушру. Произнесла негромко:

– Я не верю, что вы это совершили один.

– Так и есть. – Судорожно втягивая воздух, Хушру продолжил: – Пусть Навал тоже во всем признается. Я все время ему это твержу, с самых похорон.

– Какой же я дурак, что с тобой подружился. – Навал говорил тихо и злобно. – Только я один мог указать тебе путь к успеху. А теперь ты врешь, чтобы обелить себя.

– Давайте убедимся, что я правильно понимаю, как развивались события в тот очень непростой день. – Первин пыталась выиграть время в надежде, что из морга кто-то выйдет. – Хушру пришел в магазин с опозданием, потому что договорился встретиться с вами, Навал, в колледже.

– Неправда. Его же отметили как отсутствующего! – возразил Навал.

– Вы оба знали, что накануне днем собрали долги по оплате за учебу. – Ненадолго обернувшись к Хушру, Первин спросила: – Вы смогли заплатить? Ваша мать считает, что да.

Он еще ниже опустил голову и чуть слышно пробормотал:

– Только часть. И в колледже сказали, что стипендии мне больше не будет.

– Навал. – Первин обернулась к юноше – он с каменным лицом крепко сжимал ручки кресла. – Все так и было? Вашему лучшему другу необходимо было доучиться и получить диплом бакалавра. Вы знали, что, если проникнуть в канцелярию в то время, когда колледж открыт, но все ушли на трибуны, никто ничего не узнает.

– Бред какой-то. За обучение нужно было заплатить несколькими днями раньше, и он все заплатил. Ведь так, Хушру?

Хушру закрыл глаза и не ответил. Первин вспомнила, что Навал часто списывал у него ответы к контрольным, и в руку ей лег еще один фрагмент головоломки.

– Навал, вы из богатой семьи. Вы могли дать Хушру денег в долг, а потом сказать, что в тот четверг он должен украсть из колледжа свой взнос, а заодно и другие.

Голос Навала дрогнул:

– Как вы смеете обвинять нас в том, что мы залезли в эту кассу? Вы же видели меня на трибунах, мисс Мистри. А Хушру вообще не было в колледже. Не заставляйте бедолагу страдать еще сильнее – ему и так уже досталось со всеми этими обвинениями!

Студентов о краже так и не оповестили. Тем не менее Навал знает, что деньги лежали в «кассе» – особой коробке, причем коробка стояла не на виду, а в ящике стола.

Первин заметила, что Хушру выпрямился в кресле.

– Ей, видимо, Френи сказала всю правду, – прошептал он. – Она, как и я, слышит голос Френи.

– Со мной она будет говорить всегда. – Первин посмотрела на скорбное лицо Хушру, твердо при этом зная, что не верит в призраков. Однако Френи заставила ее измениться, научила искать правду, в том числе и самыми неочевидными способами. – Скажите, Хушру, вы случайно обнаружили Френи в канцелярии или она сама к вам вышла?

– И то и другое, – нетвердо ответил Хушру. – Она пряталась под столом секретаря. Когда мы пересчитывали деньги, она вылезла и приказала положить все на место, иначе она всем расскажет про кражу. Я умолял ее никому не говорить, сказал, что мы сейчас же все вернем.

– И как она отреагировала? – спросила Первин.

– Никак, потому что Навал… Навал на нее набросился.

Навал так сильно тряхнул кресло, что Хушру едва не вывалился.

– Но ты во всем этом участвовал! Смотрел, а потом напечатал записку.

Где-то вдали раздался бой часов. Девять вечера. Последний час для посещений истек. Первин подумала: хоть бы они не заперли главную дверь. Впрочем, бросать Хушру она не собирается. Вряд ли Навал оставит в живых такого разговорчивого свидетеля.

– А что было дальше с сумкой Френи, Хушру?

– Я забрал ее с собой в магазин.

– Но обнаружили ее не там. Полагаю, именно Навал велел вам забрать сумку, потому что в нее было удобно сложить деньги. А потом вы встретились, и он отдал вам вашу долю – ту, которая, по его мнению, вам причиталась.

– Бред! – в ярости выкрикнул Навал.

Первин, будто и не слыша, продолжила:

– Потом Навал уехал из города, сумку забрал с собой. Деньги он, видимо, спрятал в доме у деда, а сумку потом выкинул на железнодорожные пути, чтобы все подумали, что убийца покинул Бомбей. Это он сделал на случай, если в подложную записку о самоубийстве все-таки не поверят.

– Да кто вы такая, чтобы все это говорить, когда у полицейских есть неопровержимые доказательства против Динеша Апте? Вы нас оскорбляете. Мы много трудились и в этом году получим дипломы. Мы не имеем никакого отношения к этой глупой девчонке…

– Ваши слова радикально расходятся с тем, что я раньше слышала от Хушру. – Первин в упор посмотрела на Навала. – А что, интересно, вы чувствовали на похоронах? Что вы шептали в молитвах – поминали ее или призывали Ахримана?[58]

Она имела в виду дьявола и говорила на языке, которым воспользовался бы отец Френи. И представила себе Навала на церемонии с такой отчетливостью, что не успела отреагировать на нападение. Только что он стоял в трех метрах – и вот уже дышит ей прямо в лицо. Она не успела уклониться: Навал толкнул ее в плечо, одновременно сдернув с головы воздушную ткань сари.

Физическое прикосновение потрясло ее само по себе, а в следующий миг Навал вцепился ей в волосы. Первин вскрикнула от боли – он ухватил ее за распустившиеся косы, будто за две веревки, и потащил спиной вперед.

Краем глаза она увидела, что Хушру пытается встать, однако после первого же шага он рухнул на землю.

Навал ожидаемо оказался очень силен. Однако к ужасу Первин тоже примешивалась ярость. Она следовала за ним туда, куда он ее тянул, – ей все равно было не вырваться, однако при этом не переставала кричать.

Первый крик прозвучал слабо, второй уже громче. Она кричала и кричала, пока Навал хлопком ладони не зажал ей рот.

Он притиснул ее тело к своему, и она с ужасом ощутила его набухшую плоть. Когда он убивал Френи, с ним было то же самое? Его возбуждала возможность лишить женщину жизни?

Первин ударилась спиной обо что-то твердое, земля вдруг ушла из-под ног.

Рука Навала соскользнула с ее губ, он начал толкать ее голову вниз, вторая рука так и осталась прижатой к плечу. Она лежала, перевесившись через каменный бортик фонтана. Волосы ее упали в воду, Навал стал заталкивать туда же и ее лицо.

Погружение оказалось таким неожиданным, что Первин невольно глотнула воды. Сейчас она захлебнется, хотя в бассейне фонтана совсем мелко.

«Сопротивляйся!» – кричал голос у нее в голове, не ее голос, чужой, звонкий. Голос Френи.

Но как же сопротивляться, если тебе давят на плечо и голову? Как сопротивляться, если во рту вода? Как же…

В следующий миг ее вдруг перестали толкать вниз, на спину хлынуло что-то теплое, липкое. Раздался крик Навала. И тут ее вытащили из фонтана, так же внезапно, как раньше бросили туда. Сильные руки обхватили ее за плечи, бережно усадили на бортик. Откашлявшись и выплюнув большую часть воды, Первин подняла глаза и смутно разглядела лицо Джея-Пи Зингера.

– Мисс Мистри, что с вами сделал этот сучара?

Она потрясла головой, не вполне поняв бранное американское словцо.

– Где Навал?

– Я с ним разобрался. – Голос Зингера звучал сурово.

Первин тыльной стороной ладони утерла рот, дыхание выровнялось, зрение прояснилось. Она увидела, что Навал распростерся на траве, на рубахе у него сзади темное пятно. Тогда она дотронулась до паллу сари, пропитанного густой жидкостью.

– Это кровь Навала, да? – Заговорив, она вдруг поняла, в какой непростой ситуации оказался Джей-Пи Зингер. Иностранный журналист ударил ножом в спину зажиточного индийца.

– Я понятия не имею, кто он такой. Вижу первый раз в жизни. Просто вышел из морга, услышал крики. А вы знакомы с этим подонком?

– Навал Хотелвала – студент Вудберна. Он убил Френи Каттингмастер, и это так же верно, как и то, что вы спасли мне жизнь. – Первин не сводила с Навала глаз, но он не шевелился. – Нам срочно нужна помощь. В морге наверняка есть врачи…

– Погодите. А с ним как быть? – Взгляд Зингера переметнулся на Хушру, который лежал без движения рядом со своим креслом.

– Он не представляет никакой опасности, – торопливо уверила Зингера Первин. – Хушру Кападия лечится в клинике от отравления. Думаю, Навал привез его сюда с целью утопить. – Первин вздохнула с облегчением – наконец-то в легких чисто. – Я бесконечно вам признательна за то, что вы вышли из морга, мистер Зингер. Вы спасли мне жизнь. Мы с отцом с радостью окажем вам любую необходимую помощь…

Явно ее не слушая, Джей-Пи Зингер подошел к фонтану и начал что-то споласкивать в воде. Когда он снова к ней повернулся, Первин увидела, что он вкладывает в ножны, спрятанные под одеждой, тонкий серебряный кинжал – особый кинжал, Первин видела такой только раз в жизни, на параде сикхов. Она спросила:

– Это кирпан?

– Да, я всегда его ношу при себе. Мы в драку не лезем, но наш Бог велит защищаться и защищать других.

Значит, он в прошлом сикх. Может, сменил фамилию с Сингх – у сикхов она весьма распространена – на Зингер? Чтобы ассимилироваться – или с иной целью? Времени на расспросы не было. Первин перевела взгляд на Хушру, который пытался забраться назад в кресло. Джей-Пи Зингер подошел к нему, аккуратно посадил на место. Голова Хушру запрокинулась, он посмотрел на журналиста широко раскрытыми глазами:

– Теперь моя очередь. Я готов умереть.

– Нет. – Зингер повернулся к Первин. – Я не трону человека, который не представляет угрозы. Вам хватит сил самостоятельно вернуться в здание?

– Да. – У Первин ныла спина, в затылке пульсировала боль. Она дотронулась до головы и нащупала ссадину – Навал вырвал ей клок волос. – Я могу позвать на помощь. Или давайте постучим в двери морга и дадим знать, что произошло. Я, разумеется, подтвержу, что вы спасли мне жизнь, а они попробуют помочь Навалу.

– Он мертв. Я всегда довожу дело до конца.

– Что вы сказали? – Первин вгляделась в бесстрастное лицо Джея-Пи Зингера.

– Я его убил, мисс Мистри.

– Убили? – повторила Первин, глядя на недвижное тело.

– Вы сказали, что готовы мне помочь.

– Да. – Первин стало легче – он хотя бы понимает, что ему потребуется юридическая помощь.

– Слушайте. – Зингер говорил тихо и медленно двигался в ее сторону. – Можете вы дать мне несколько минут, чтобы я успел скрыться? А после этого идите в клинику за помощью.

– Не скрывайтесь. Вы же журналист! – запротестовала Первин. – Вы замешаны в этой истории, и, если вы не дадите полиции показаний, могут возникнуть юридические последствия.

– Я не могу остаться. По ряду причин.

– Вы не понимаете. Вам действительно нужна помощь юриста!

Первин вгляделась в него, он же подошел еще ближе, склонил голову. Губы его коснулись ее щеки, а потом он исчез.

– Мне очень хотелось, чтобы все обернулось иначе.

Что он хотел этим сказать? Первин стояла, вцепившись в ручки кресла-каталки, и смотрела, как их спаситель скрывается во тьме.

Он ведь попросил у нее всего несколько минут.

Джей-Пи Зингер спас ей жизнь. Она даст ему время уйти.