Телефон в доме у Элис звонил и звонил – Говинд отнюдь не сразу снял трубку.

– До сих пор не вернулась? – Первин опешила. Восемь вечера, а Элис собиралась быть дома к пяти. – Она все еще в колледже?

– Да, – ответил дворецкий. – Она мне звонила, сказала, что все проверяет работы.

Первин вспомнила человека, перемахнувшего через ограду колледжа, и ей вдруг стало страшно за Элис.

– А Сирджит тоже там?

– Разумеется.

Первин вспомнила, что только что видела рядом с колледжем. Ни одной припаркованной машины, во всех окнах темно. Либо Элис где-то в другом месте, либо уже в пути домой.

– Передайте ей, пожалуйста, что я направляюсь в клинику сэра Джи-Джи, проведать Хушру Кападию. Он там на лечении. Состояние тяжелое, нам обязательно нужно вечером поговорить по телефону.

– Разумеется, мисс Мистри. – В голосе Говинда звучало сочувствие. – Ни о чем не беспокойтесь.

Первин положила трубку, и тут Мустафа вежливо откашлялся:

– Как я уже сказал, вам принесли телеграмму. Через двадцать минут после вашего отъезда в полицейский участок.

– Надеюсь, никаких дурных новостей.

Первин вскрыла конверт, достала из него листок желтоватой бумаги. Несколько раз перечитала отпечатанные слова, чтобы убедиться, что все поняла правильно.

БЫЛ ОТЕЛЕ СПЕНТА УЗНАЛ ЧТО НАВАЛ НОЧЕВАЛ ТАМ ЧЕТВЕРГ ТЧК ОБЪЯСНЮ ПОДРОБНЕЕ Когда БУДЕТ ДОСТУП ТЕЛЕФОНУ ТЧК НЕИЗМЕННЫМИ КОЛИН САНДРИНГЕМ ТЧК

Похоже, Колин сделала именно то, что она ему предложила, но во что слабо верила: привез принца Эдуарда в обычную индийскую гостиницу. И неведомым образом выяснил, что именно там Навал и провел ночь.

– От кого телеграмма? – Мустафа только что не заглядывал ей через плечо. – У вас клиент в другом городе, или это от родственника?

– Ни то ни другое. Я бы сказала… от осведомителя. Зовут его Колин Сандрингем. Если он завтра позвонит, пока я буду консультировать клиентов, могу я вас попросить подойти к двери и уведомить меня?

– Разумеется. Сочту это своим долгом. – Мустафа прижал ладонь к сердцу. – Только давайте поторопимся, чтобы успеть обратно до возвращения вашего отца.

Когда они уселись в «Даймлер», Первин вдруг задумалась о том, почему столь многими людьми движет чувство долга. Она бы, например, не простила себе, если бы не разузнала во всех подробностях, какие тревоги одолевали Френи перед гибелью.

Ни Френи, ни Хушру не могли простить себе гибели Дария Каттингмастера. Митан и Фирдош Каттингмастеры сожалели о том, что отправили Френи учиться в колледж. Динеш винил себя в том, что предложил Френи спрятаться в разных помещениях. И даже мистер Атертон считал, что колледж должен Каттингмастерам денег.

Человек, совершивший преступление, потом зачастую об этом жалеет. Но может, в данном случае преступник – именно тот, кто не выказывает никакого чувства вины?

– Опять он. – Голос Армана вернул ее к действительности.

– Что именно?

– Я заметил «Роллс-ройс», когда мы выезжали с Брюс-стрит.

Первин обернулась, вгляделась в следовавшую за ними машину.

– Какие-то богачи решили покататься на ночь глядя, – продолжал Арман. – Вот только странно, что они выехали за пределы Европейского квартала.

– Машина может принадлежать какому-нибудь махарадже, а может – высокопоставленному чиновнику, – сказала Первин.

– Попробуем от них оторваться? Уж здешние-то улицы я всяко знаю лучше, чем они.

– Нет. Если это меня преследуют, они наверняка в курсе, где я живу и работаю, от них не отцепишься. А мы едем в клинику сэра Джи-Джи. Парк освещен до самого входа в здание, если они и там будут за нами следовать, мы хоть поймем, кто это такие.

Первин говорила уверенным тоном, но на деле уверенности не чувствовала. Вспомнила слова Армана о том, что адвокат Динеша, мистер Мурти, вышел из гостиницы с неким полицейским. А тот, возможно, передал полученные от него сведения мистеру Мортимеру.

Они подъехали ко входу, припарковались, Первин глянула через плечо. Машина, ехавшая следом, двинулась дальше по дороге, исчезла из виду. Может, станут дожидаться у противоположного фасада здания, а может, просто уехали. В любом случае эти неведомые явно опасались, что их опознают.

В центральном вестибюле молодая медсестра сообщила ей, что Хушру Сохраб Кападия лежит наверху в общей мужской палате, а время посещений заканчивается через полчаса. Первин вписала в журнал свое имя, и девушка прибавила:

– Ваш брат только что пошел наверх.

Первин очень удивилась:

– Мой брат Растом?

Девушка взяла у нее журнал и указала на наспех нацарапанное имя в предыдущей строке:

– Нет, Фаррох.

– Фаррох Кападия, – вслух прочитала Первин, покачала головой. Она понятия не имела, кто это. А поднимаясь по лестнице, вдруг вспомнила, что час назад Арман видел силуэт мужчины, который перелезал через ограду колледжа Вудберн. Может, именно он и пришел в больницу, представившись Фаррохом Кападией. Фамилия парсийская, но Первин она ни о чем не говорила. Под этим именем мог заявиться и Навал Хотелвала.

Навал пришел проведать Хушру, а Хестер – нет. С другой стороны, на пользу будет этот визит или во вред?

Первин направилась в мужскую палату. Дверь оказалась открыта, в полутемном помещении стояли ряды коек. Только через несколько минут появилась замотанная медсестра с блокнотом и ответила на вопрос Первин:

– Да, Хушру Кападия лежит здесь, но сейчас его нет на месте.

– Он у врачей, на процедурах?

– Нет. К нему пришел брат, посадил на кресло-каталку и повез подышать воздухом.

Во тьму. Тревожная новость.

– А Хушру уже поставили диагноз?

Раздался мужской голос:

– Судно, пожалуйста!

Взгляд сестры метнулся к палате, потом вновь остановился на Первин.

– Прошу прощения, у меня пациенты. Насколько мне известно, врач дал мистеру Кападии угля. Подозревают отравление, но результаты обследования пока не пришли.

Выходит, ее опасения оправданы.

– Спасибо. Я пойду поищу их в саду. Если они вернутся раньше меня, передайте, пожалуйста, что я хотела бы с ними поговорить.

Если они вернутся. Спускаясь на лифте, Первин гадала, куда неведомый Фаррох Кападия мог увезти Хушру. Вокруг здания клиники раскинулось сразу несколько садов: по понятиям сэра Джи-Джи, больным и немощным требовались свежий воздух и красивые виды. И он уж всяко не предполагал, что просторная территория может стать местом преступления.

Наверняка этот самый посетитель здесь почти не ориентируется, как и она сама. Лучший план действий – найти каких-то очевидцев.

Дежурный дурван у входа выслушал ее вопрос – не видел ли он двадцатилетнего пациента в кресле-каталке в сопровождении еще одного молодого человека.

– А, двух молодых парсов? – уточнил дурван. Первин кивнула, и он продолжил: – Родственник пациента спросил, где здесь можно подышать. Я им сказал, что далеко лучше не уходить, тем более что время посещений скоро закончится.

– Так они остались в здании? – Уголком глаза Первин видела припаркованный «Даймлер», а в нем Армана. Он смотрел на нее выжидательно. Первин покачала головой, молча давая понять, что пока они никуда не поедут.

– Нет. – Дурван ткнул пальцем в темноту. – Они вот по этой дорожке пошли.

Хушру в кресле, напрямик по траве им ехать будет затруднительно. А если идти по дорожкам, она вряд ли заблудится. Первин прошла мимо машины и Армана, пробормотав на ходу, что скоро вернется.

– Я с вами! – тут же вызвался Арман.

– Машины без надзора оставлять запрещено! – заявил дурван. – У нас здесь такие правила.

– Простите, Арман. Оставайтесь на месте, – распорядилась Первин, скрывая опаску. – У нас нет времени с ним препираться.

– А сама вы куда?

– Искать двух молодых людей. Вы видели человека с креслом-каталкой?

– Да. Они вот сюда пошли, – доложил Арман, указывая на ту же дорожку. – Кто они такие?

– Хушру Кападия, наш пациент. Личность второго точно не известна. Проследите, вдруг они вернутся раньше меня.