Перед клиникой сэра Джи-Джи Первин выскочила из «Даймлера» и побежала в вестибюль за помощью. Хушру лежал на заднем сиденье, прикрытый легким пледом, Хестер сидела рядом. Мать наконец поняла, что состояние сына серьезно, и всю дорогу до клиники проплакала.

Первин вернулась и привела троих санитаров с носилками. Тот, что стоял ближе, осведомился:

– Они оба больны?

– Нет, только юноша. Пожалуйста, скажите врачу, что его могли отравить. Его уже несколько дней рвет, он не в состоянии даже выпить воды.

Нужно было обязательно сообщить санитарам то, о чем Хестер может забыть.

– Ладно, – перебил ее один из санитаров. – Мать может остаться с ним. А вы ступайте. Врачи не любят, когда собирается толпа.

Первин вернулась в машину – нервы все еще не успокоились. До этого она переживала об одном: что Хушру может умереть по дороге. Сдержанные слова санитара заставили ее задуматься, не слишком ли она все драматизирует. Ведь совершенно правильно то, что заниматься пациентом должны родственники. Вот только Хестер Кападия, похоже, больше тревожил экзамен по математике, чем здоровье сына.

К Мистри-хаусу на Брюс-стрит машина подъехала только в половине четвертого. Первин уже дожидалась целая очередь клиентов: двое хотели подать жалобы о порче имущества, одна мать просила помощи для арестованного сына – члена Партии конгресса. Мустафа также записал для нее сообщение от Элис:

«Мисс Х. Д. будет дома после пяти. Пожалуйста, позвоните ей».

Первин нахмурилась.

– А мисс Х. Д. не пояснила зачем?

– Нет, мадам. Она звонила около часа назад.

– Интересно, не из колледжа ли, – заметила Первин, хотя никакой возможности поговорить с Элис прямо сейчас все равно не было. Лучше уж пока взяться за работу. Может, вечером они вдвоем навестят Хушру в больнице.

– Отец просил показать вам это. – Мустафа протянул ей свежий номер «Таймс оф Индия».

Газета была сложена в четыре раза, чтобы сразу бросился в глаза заголовок на первой полосе.

ПОЛИЦЕЙСКИЕ

УСТАНОВИЛИ ПОДОЗРЕВАЕМОГО

В УБИЙСТВЕ СТУДЕНТКИ

Представитель бомбейской полиции сообщил, что установлен подозреваемый в убийстве Френи Фирдош Каттингмастер. Обвиняемый – Динеш Апте, 19 лет, бывший студент колледжа Вудберн. Апте находится под арестом в участке Гамдеви по обвинению в нарушении спокойствия, попытке покушения и призывах к мятежу по ходу визита его высочества принца Уэльского. Динеша Апте обвиняют в том, что он удушил мисс Каттингмастер, а потом попытался воспрепятствовать движению торжественного кортежа и бежал за каретой принца, пока полицейские его не остановили. Адвокат обвиняемого, достопочтенный мистер Мохаммед-Али Джинна, отверг все обвинения. Мистер Х. В. Атертон, ректор колледжа Вудберн, сообщил, что мистер Апте был исключен еще в прошлую пятницу.

Первин перечитала статью еще раз, недоверчиво покачивая головой. Френи успела ей сказать, что Динеш относился к ней недоброжелательно. Да, у Динеша было время на нее напасть, прежде чем выбежать к карете принца. Однако у самой Первин имелись куда более серьезные подозрения в адрес мистера Грейди и мистера Гупты, а теперь, в свете болезни Хушру, еще и Навала.

Адвокат Динеша Апте Мохаммед-Али Джинна наверняка не разрешит ей с ним встретиться. Тут она вдруг вспомнила, что знакома с женой адвоката, Рутти. Может, воспользоваться детской дружбой и попытаться поговорить с Динешем? Но взамен мистер Джинна тоже потребует каких-то одолжений. Будет ли это этично?

В вестибюль вошел Арман, лицо так и блестело чистотой – он оттер его в уборной. Он вообще вымылся с головы до пят, поскольку нес Хушру в машину, – настоящий подвиг, о котором Первин обязательно расскажет Джамшеджи. С момента приезда принца Арман выручал их уже несколько раз и явно заслужил награду.

– Курта Мустафы вам очень идет, – сказала Первин, разглядывая свеженакрахмаленную рубаху, которую Арман надел вместо перепачканной. – Спасибо вам за помощь, и я очень рада, что вы смогли освежиться.

Арман окинул ее оценивающим взглядом:

– А вы, похоже, очень переживаете! За мальчика, который в больнице, не тревожьтесь. Вы же сами сказали его матери, что здешние врачи умеют лечить все болезни. Они на нем попробуют все лекарства!

– Будем надеяться. – Первин посмотрела в доверчивое лицо Армана и поняла, что и сама бы попыталась сделать все, даже невозможное. – Хочу попросить вас об одном одолжении. Пока я принимаю клиентов, не могли бы вы отвезти письмо в палату барристеров Верховного суда?

Арман бросил на нее вопросительный взгляд и ответил:

– Это очень простое одолжение. Разумеется!

Первин поспешно прошла мимо ожидавших клиентов, поднялась к себе в кабинет, написала записку мистеру Джинне. В самом начале упомянула, как приятно ей было видеть свою подругу детства Рутти с ним в клубе «Ориент». Потом добавила, что, возможно, обладает ценной информацией, касающейся Динеша Апте, и попросила дозволения поговорить с ними обоими. Добавила, что будет ждать в полицейском участке Гамдеви в половине шестого, поставила свою подпись.

Спустившись в вестибюль, вручила послание Арману. Прочитав имя получателя, он приподнял брови:

– Большой это человек в суде. Знаю, где его кабинет. И не уйду, пока он не напишет ответ.

Ну а теперь за работу. Наклеив на лицо улыбку, Первин шагнула в гостиную и вступила в разговор с парсом – владельцем винного магазина, который хотел подать иск против мистера Ганди. На то, чтобы объяснить, что из этого ничего не выйдет, ушло более четверти часа – в результате обзавестись клиентом Первин не удалось.

Дальше ее ждали другие столь же замысловатые истории. Некоторые истцы могли указать, кто бил им витрины, и предъявить свидетелей, но почти половина не имели понятия, кто их обидчик: личный недоброжелатель, или некий представитель Партии конгресса, или вообще «эти индуисты и мусульмане».

Так вот и падает в землю крошечное зернышко ненависти, а потом из него вырастает крепкое дерево с развесистой кроной. Вроде этих вот судебных исков.

Когда последний посетитель подписал предварительное соглашение, Первин подошла к окну гостиной. «Даймлера» на улице не было. Возможно, Арман еще не вернулся из Верховного суда. Весь ее план поездки в участок встал под вопрос.

Первин поднялась наверх переговорить с отцом. Ей нужно было сказать ему много непростых вещей.

Джамшеджи Мистри сидел за их общим столом, согнувшись над грудой бумаг. Он сказал, не поднимая головы:

– Такой день тяжелый – я тебя почти и не видел.

– Да. Тяжелый для нас обоих. – Первин сочла необходимым подчеркнуть, что отец работал много часов.

Он продолжал читать лежавший перед ним документ.

– По словам Армана, в колонии Вакил ты выяснила, что Хушру Кападия сильно болен. И считаешь, что его могли отравить.

– Да, я это подозреваю. Мы его отвезли в клинику Джи-Джи. Надеюсь, диагноз поставят быстро.

– А еще я слышал, что ты послала Армана с поручением в Верховный суд?

– Да. Именно это я и хотела обсудить. – Первин рассказала, что решила попробовать переговорить с Динешем Апте и попросила адвоката о встрече в участке Гамдеви.

Джамшеджи наконец поднял глаза:

– Ты попросила самого Мохаммеда-Али Джинну явиться туда по твоей прихоти?

– Да, – тут же признала она, пытаясь делать вид, что речь идет о самой обычной просьбе. – Ты ведь с ним знаком, да?

Джамшеджи покачал головой:

– Твоя просьба полностью идет вразрез с юридическим этикетом. И почему ты предложила мистеру Джинне встретиться в участке, а не у него в кабинете?

Первин, не повышая голоса, пояснила:

– Мне необходимо поговорить с Динешем. Я совершенно не верю в то, что он мог совершить убийство. Скорее всего, его делают козлом отпущения, потому что он знал Френи, уже сидит под замком, а полиция не имеет ни малейшего представления, где искать настоящего преступника.

– Ты не можешь выступать в защиту Динеша Апте. – Голос Джамшеджи звучал сурово. – С ним и так работает лучший барристер по уголовным делам во всем Бомбее. Не говоря уж о том, что ты и вовсе не барристер.

Первин раздосадовала сосредоточенность отца на самых очевидных вещах.

– Я не собираюсь выступать в его защиту. Просто Динеш принимал активное участие в деятельности Союза студентов. И мог знать что-то, что поможет нам вычислить убийцу Френи.

– Разумеется, Джинна задал ему эти вопросы, когда строил линию защиты. Вряд ли ты сообщишь ему что-то, что сможет подкрепить его аргументацию.

– Мы же не можем сказать заранее, что именно выплывет по ходу нашего разговора, а у мистера Джинны наверняка много дел на руках. Причем сведения эти нужны мне прямо сейчас, а не когда в отдаленном будущем начнется судебное разбирательство. От этого может зависеть жизнь Хушру. – Первин тряхнула головой и добавила: – Я не смогла предотвратить гибель Френи. И готова сказать мистеру Джинне, как тяжело это переживаю.

– Уверен, что барристеру с большим стажем прекрасно знакомы эти чувства. Может сработать. – Джамшеджи постучал ручкой по столу.

Тут в голову Первин пришла еще одна мысль:

– А есть ведь еще и то, что нам сообщил мистер Сандрингем! Допустим, существует пока не раскрытый заговор с целью убить принца Уэльского, и в этом замешан кто-то из колледжа – об этом необходимо уведомить полицию. Человеческая жизнь бесценна, вне зависимости от политических убеждений ее обладателя.

– Верно, – согласился Джамшеджи. – Но чтобы пересечь этот мост, нам нужно сперва до него дойти.

Под окном раздался гул мотора. Джамшеджи выглянул наружу:

– Арман вернулся. Поезжай прямо сейчас, только не расстраивайся слишком сильно, если мистер Джинна не появится.

Арман заговорил даже прежде, чем она села в машину:

– Я передал послание младшему адвокату, он сказал, что мистер Джинна на судебном заседании. Боюсь, что ответа я вам не привез.

– Ничего страшного. – Первин заранее была готова к неудаче. – Отец разрешил нам съездить в Гамдеви. В путь!

Первин уже много раз бывала в изящном здании из серого камня, в котором находился участок, но раньше далеко не по столь ответственным поводам. Входя внутрь, она прикидывала в уме, как можно обосновать свой визит.

Дежурный сержант за стойкой едва взглянул на нее, когда она спросила, приехал ли мистер Джинна. Мотнул головой и ответил:

– Больше никаких репортеров.

– Я не репортер. Я поверенный, и мне нужно его видеть.

Никакого ответа.

Небольшой ряд деревянных стульев занимали понурого вида граждане, а также юристы; возможно, было здесь и несколько газетчиков. Ни одной женщины. Памятуя, что отец не любит, чтобы она сидела рядом с мужчинами, Первин осталась стоять. Никто потом не сможет пустить слух, что первая женщина-юрист в Бомбее нарушает этикет.

Первин ждала, устремив глаза на дверь, – толпа то прибывала, то убывала. К камерам вел коридор. Где-то там, в его конце, держат Динеша. Избивали его, заставляли сознаться в том, в чем он неповинен?

Тут из коридора вышел полицейский, явно высокопоставленный, судя по его бляхам, заметил ее. Тут же рявкнул:

– Мадам, вы здесь по какому делу?

– Я жду адвоката Динеша Апте. – Первин постеснялась еще раз назвать имя мистера Джинны – вдруг сержант тоже вступит в разговор и предложит выставить ее за дверь.

– У него сейчас мистер Мурти. Скоро выйдет.

– А кто это?

– Защитник Динеша Апте.

Почему она раньше об этом не подумала? Арман же говорил, что передал письмо одному из помощников Джинны. Первин поняла: ей придется иметь дело с другим человеком, для которого не имеет решительно никакого значения, что она знакома с Рутти Джинной и является дочерью Джамшеджи Мистри.

Через пять минут из коридора, ведущего к камерам, вышел молодой человек в деловом костюме.

– Простите, вы мистер Мурти? – обратилась к нему Первин.

Молодой человек тут же обернулся:

– Да, мадам. А вы?..

Любезность – это уже неплохо.

– Меня зовут Первин Мистри.

– А, вы адвокат, которая прислала письмо.

– Мистер Мурти, мы можем переговорить?

Он взглянул на наручные часы и ответил:

– Да. Только выйдем наружу.

Небо начинало темнеть, они встали под уличным фонарем. Первин заметила, что Арман с интересом наблюдает за ними из машины, припаркованной в пяти с небольшим метрах.

Мистер Мурти похлопал по нагрудному карману и сказал:

– Я прочитал ваше письмо. Я младший компаньон мистера Джинны, он перепоручил мне дело Динеша.

– Вы хотите сказать, что помогаете мистеру Джинне в этом деле?

Молодой человек выпятил грудь и ответил:

– Теперь уже нет. Он полностью передал его мне.

У Первин возникли подозрения, что мистер Мурти не до конца осознал собственную роль.

– Значит, вы будете защищать Динеша в суде.

– Думаю, да. – Он смущенно улыбнулся. – Это станет моим третьим делом.

– Третьим делом? – Первин нуждалась в разъяснениях.

– Третьим судебным делом в роли барристера. Я с отличием окончил Государственную юридическую школу этой весной. Вы написали, что обладаете какими-то сведениями, которые могут быть полезны моему клиенту. Объясните, пожалуйста, что вы имеете изложить. – Тон его звучал покровительственно.

Этот молодой человек вряд ли поймет, что на кону человеческие жизни. Нужно придумать верную стратегию.

– Вы только что были у Динеша. Как он справляется с заключением?

Мурти моргнул – вопрос явно застал его врасплох.

– Разумеется, он очень подавлен. Его задержали за одно преступление, теперь обвиняют в другом, в котором он совершенно не повинен.

– Он знает, что я хотела с ним поговорить?

– Да, я рассказал ему про письмо и что у вас, возможно, есть какие-то полезные сведения. Ваше имя оказалось ему известно. Меня это удивило, но он, похоже, слышал про вас от кого-то из соучеников.

– А он уточнил, кто ему про меня рассказал?

– Нет, да я и не спрашивал. Нам и так было о чем поговорить. В любом случае он хочет с вами повидаться.

– Правда? – Как раз это ей и было нужно. – Я вам признательна за уделенное время и с удовольствием поговорю с ним прямо сейчас. У меня лишь несколько вопросов…

– Дело в том, что я очень занят. Мне нужно немедленно вернуться в суд.

Первин понурилась:

– Значит, я не могу с ним повидаться?

– Можете. Я это и имею в виду: идите и поговорите с ним. – Мистер Мурти досадливо всплеснул руками. – Вы отнимаете у меня слишком много времени. Я хочу одного: чтобы вы сообщили нам все имеющиеся у вас сведения не позднее завтрашнего полудня. Обещаете?

– Разумеется. Благодарю вас. – Первин попыталась скрыть свое изумление. Неужели мистер Мурти настолько неопытен, что позволит клиенту разговаривать наедине с другим юристом? Он явно не в курсе, что она представляет интересы Каттингмастеров.

Но пока ей оставалось только одно: воспользоваться неожиданной удачей и вернуться в участок для разговора с Динешем.