Они молчали, пока спускались по лестнице и шагали по галерее второго этажа к аудитории Элис. Первин многое нужно было сказать подруге с глазу на глаз. Однако, когда Элис повернула ручку своей аудитории, изнутри долетел какой-то шорох.

Элис, услышав его, слегка помедлила, но все же распахнула дверь настежь.

У ее рабочего стола стоял Хорас Атертон – ничего не трогал, но при этом все открытые папки были у него на виду. Он ничуть не смутился, лишь посмотрел на вошедших без тени улыбки.

– Мистер Атертон. Какой сюрприз. – Взгляд Элис переметнулся на стол.

Первин стало не по себе. Раз ректор исследует содержимое стола Элис, значит, надеется найти что-то более занимательное, чем проверочные по математике.

Атертон не тронулся с места:

– Я хотел с вами поговорить. Не самое это благоразумное дело – оставлять материалы к предстоящей проверочной на виду. Студентам нельзя доверять.

– Вы правы, – согласилась Элис. – А как вы узнали, что я сегодня на работе?

– Вы записались в регистрационном журнале, как и в пятницу, когда колледж был закрыт.

– Я преподаю во многих группах. В папках на столе шестьдесят работ, которые нужно проверить.

Первин восхищалась невозмутимостью Элис. Что же до Атертона, он, похоже, слегка смягчился:

– Вы очень трудолюбивы. Но почему эта дама так часто приходит к вам в гости?

Первин ничего не успела объяснить – ее перебила Элис:

– Мы днем собирались погулять по городу, и я зашла сюда ненадолго, чтобы покончить с проверкой. У меня дома сейчас ни минуты покоя!

– Мисс Хобсон-Джонс, я не сомневаюсь в вашей добросовестности как преподавателя, но должен вас предупредить, что эта дама представляет законные интересы семьи Каттингмастеров. Я видел, как она выступала от лица матери в суде коронера.

– Сэр, Каттингмастеры нуждались в помощи, чтобы дознание по делу их дочери провели как можно быстрее. С этим покончено. – Первин не собиралась рассказывать ректору, что не потеряла интереса к делу; просто, изложив подробности, она могла подвергнуть Элис серьезному риску.

Атертон наставил на нее свой костлявый палец и распорядился:

– Попрошу покинуть территорию колледжа. А мне нужно поговорить с мисс Хобсон-Джонс.

Первин взглянула на подругу, пытаясь прочитать на ее ошарашенном лице, нуждается ли она в помощи.

– Увидимся в машине. – Элис произнесла эти слова уверенно, сопроводив дружеской улыбкой. – Обещаю, что присоединюсь к тебе через несколько минут.

– Хорошо. Буду ждать тебя у Сирджита. – Первин вставила в разговор имя шофера, чтобы дать Атертону понять, что будет не одна. Если Элис не появится через четверть часа, Первин вернется в колледж, чтобы убедиться, что у нее все в порядке.

У Первин сложилось впечатление, что Атертон вознамерился уволить Элис. Зачем еще шарить у нее на столе? Стараясь держать себя в руках, она зашагала через сад и мимо охранника к главным воротам.

Перед колледжем принадлежащего семье Элис «Кроссли» не оказалось, хотя Первин на это рассчитывала. Встревожившись, она повернула за угол на Бабулнат-роуд. Элегантный синий автомобиль стоял в тени старого баньяна. Сирджит дремал на заднем сиденье, приоткрыв рот, грудь вздымалась и опадала под белой форменной тужуркой. Когда Первин позвала его по имени, он вздрогнул и проснулся. Выскочил из машины, обмахнул сиденье, на котором лежал, чистым платком.

– Мемсагиб, мне вас уже отвезти домой?

– Нет. Мисс Хобсон-Джонс сейчас беседует с ректором колледжа. Полагаю, она к нам присоединится минут через десять-пятнадцать. Она догадается, что машина здесь?

– А тут и догадываться нечего. Это наше обычное место.

Сирджит открыл заднюю дверцу, но Первин качнула головой. Ей хотелось пройти вдоль черной ограды, которая отделяла сад колледжа от дороги. Сейчас никто на нее не лез, никто не сидел сверху, зато внизу она приметила всякий мусор: обрывки газет, металлические крышки от бутылок и прочее.

Ей эти штуки ни о чем не говорили, и оставалось надеяться, что полицейские еще в четверг обыскали этот участок и забрали все важное. Тут в голову ей вдруг пришла интересная мысль.

– Раз это обычное место, вы здесь же стояли по ходу процессии?

– Да. – Сирджит почесал щеку. – Мне полагалось провести с мисс Хобсон-Джонс полдня, но на деле вышло гораздо дольше – из-за этой трагедии и из-за того, что потом полицейские опрашивали преподавателей.

– А пока вы стояли, не видели, чтобы кто-то покидал территорию колледжа? Например, перелезал через забор? До начала парада или после?

– Нет. Простите, я просто не смотрел в ту сторону. Мне, как и всем, хотелось увидеть принца.

Первин обдумала его слова:

– Вы хотите сказать, что вдоль дороги стояли люди?

– Ну разумеется. Кто бы их пустил на трибуны колледжа?

То же самое говорил и мистер Грейди.

– Они стояли вдоль дороги?

– Некоторые стояли. Другие сидели на ограде – молодые люди влезли повыше, чтобы чужие головы им ничего не заслоняли.

– И сколько примерно народу находилось в день процессии на ограде?

Сирджит, сощурившись, посмотрел на ограждение:

– Не меньше человек пятнадцати. Вот только я на них не смотрел. А вы спрашиваете, потому что полиция ищет кого-то из них?

– Я понятия не имею, кого ищет полиция. – Первин подошла к чугунной ограде высотой примерно в полтора метра, с декоративными зубцами наверху. На оградах многих городских домов сверху были стеклянные зубцы, которые для потенциальных грабителей представляли даже большую опасность, чем металлические. Тем не менее проникновения на частную территорию оставались обычным делом. В городе стало куда менее безопасно, чем в детские годы Первин, и все шло к тому, что с ростом населения ситуация будет только ухудшаться.

Она глянула на часы – прошло десять минут. Вернулась к машине и собиралась было сказать Сирджиту, что им нужно вместе сходить в колледж, но тут, взглянув в другую сторону, на Си-Фейс-роуд, увидела, что к ним шагает Элис.

– Вот она! – бодро сообщил Сирджит и выскочил из машины, чтобы открыть Элис дверцу.

– Прости, пожалуйста, Первин. Проверку я закончу дома, а для тебя захватила номер «Вудбернианца». Я вдруг сообразила, что в него вошли фотографии с заседаний клубов, – возможно, мы и сможем выяснить про Союз студентов то, что нам отказался сообщить мистер Грейди.

– Спасибо! – Первин вгляделась в подругу и заметила, что ее голубые глаза ярко блестят от возбуждения. – И как все прошло с мистером Атертоном?

Элис приподняла брови и рассмеялась:

– Есть кое-какие новости. На самом деле мне нужно кучу всего с тобой обсудить, и я бы предпочла поехать прямо домой. Где еще мы сможем задушевно побеседовать?

– Мемсагиб, ее отец ждет ее дома через час, – не преминул напомнить Сирджит.

Первин быстро все сообразила:

– Давай съездим в парк «Пять садов» – он совсем рядом с моим домам. По воскресеньям туда приходит кулфи-валла.

– Ага! – удовлетворенно вздохнула Элис. – Фисташковое мороженое будет сейчас очень кстати.

Парк «Пять садов» был небольшим и уютным, он приютился между колониями парсов и индуистов. Он никогда не пустовал – посетители гуляли и играли в крикет. Поскольку парк находился за пределами Европейского квартала, вряд ли здесь мог оказаться кто-то из знакомых Элис и удивиться тому, что они с Первин сидят на одной скамейке. Впрочем, прежде чем устроиться на чугунной скамье подальше от всех прочих, подруги купили себе кулфи. Элис – фисташковое, а Первин – простое, посыпанное кардамоном. С продавцом пришлось немного поторговаться, но Первин одержала верх.

Мороженое, холодное и сладкое, пришлось очень кстати после напряженного дня.

Неподалеку от них затевалась игра в крикет. Друг против друга вышли мальчишки из парсийской и индуистской колоний. По идее, предполагался матч, не драка. Первин посмотрела на подругу и попросила:

– Ну давай, рассказывай.

– Занятная у нас вышла беседа с мистером Атертоном. Совсем не такая, как я думала. – Элис облизала мороженое в трубочке.

– А я уж распереживалась, что ты живой оттуда не выйдешь! – призналась Первин.

Элис покачала головой:

– Мне не понравилось, что он ждал меня в моей аудитории, но сам он сказал, что просто тревожился за меня. И что безопасность женщин – один из основных приоритетов колледжа. Некоторые родители сейчас пытаются вернуть плату за обучение и оставить дочерей дома. Он боится, что и преподавательницы тоже начнут увольняться.

– Поскольку суд пришел к выводу, что Френи убили. – Первин призадумалась. – Если студентки массово уйдут из колледжа, это будет катастрофой.

– Да. Кроме того, Атертон сказал мне еще одну вещь. – Элис долизала мороженое. – Судя по всему, в колледже произошла кража, возможно, прямо в день убийства Френи. Он, по собственным словам, решил со мной поделиться, раз уж я пришла на работу, а всем остальным – студентам и преподавателям – сообщит об этом завтра.

– В суде полицейский не упоминал ни о какой краже, – заметила Первин. – Как так могло получиться?

– Пропажу обнаружили только вчера. Из коробки с наличными, которая хранится у казначея, исчезла значительная сумма: пятьсот двадцать рупий! В прошлую среду был крайний срок оплаты обучения за семестр. По идее, заплатить нужно до октября, но устав колледжа допускает определенную отсрочку – в интересах студентов, испытывающих финансовые трудности.

Если вор – сотрудник колледжа, он должен был сообразить, что именно во время процессии проще всего будет забраться в чужой кабинет. Возможен и еще один вариант: деньги украли полицейские во время обыска или в пятницу, когда колледж был официально закрыт.

– Мистер Атертон обычно выплачивает преподавателям зарплату в пятницу, но на этот раз занятия отменили из-за беспорядков. Так что он должен был рассчитаться с нами в субботу, но не смог: у него из-за этой кражи просто не оказалось денег. – Элис многозначительно посмотрела на подругу.

– А почему мистер Атертон не сказал вам про кражу в субботу, если она уже обнаружилась? Полицию вызвали?

Элис вытерла рот платком:

– Мне он объяснил это тем, что первым делом хотел поговорить с попечительским советом. Попросить у них совета, как выйти из этой ситуации, чем заплатить преподавателям и работникам. Совет собрался сегодня с утра, и он получил официальное разрешение использовать средства с резервного счета. Завтра с нами рассчитаются. А еще он мне сказал, что хочет предложить мне занять должность декана по работе со студентами. Он действительно заинтересован в том, чтобы я у них осталась.

Первин подумала: Элис должна быть в восторге от таких новостей, однако выражение ее лица оставалось мрачным. Первин решила уточнить:

– Значит ли это, что тебя берут в штат?

– Да. Но сейчас эту должность занимает джентльмен, который на много лет меня старше, мистер Гупта. Боюсь, если я ее получу, он, равно как и его коллеги-индийцы, придет в ярость. Вспомни, например, про мисс Дабу, которая никак не продвинется у себя на английской кафедре! И думаешь, я сумею поддерживать дисциплину?

Первин вспомнила, как неформально Элис обращается со студентами и студентками.

– На самом деле, возможно, ты со своей природной жизнерадостностью справишься лучше, чем мистер Гупта со своими воплями или мисс Дабу со своими упреками. У тебя просто другой подход.

– Одними улыбками не отделаешься, – покачала головой Элис. – Возьми, например, Навала. Да, он сегодня любезничал и шутил, однако страшно обиделся, когда я снизила ему оценку за то, что он невовремя сдает задания. Меня это так бесит! У студентов, которые живут в общежитии, больше свободного времени, чем у тех, которые ездят на учебу. И нечего Навалу списывать ответы у соседа по парте.

– А ты уверена, что Навал списывает у соседа? Это же жульничество, то есть серьезное нарушение. – Произнося эти слова, Первин между делом подумала, не в этом ли причина непонятной дружбы между Навалом и Хушру.

– Я почти уверена, что так и есть. – Элис начала перечислять свои соображения: – Задачи, которые я задаю на дом, Навал обычно решает так же, как и Хушру. При этом результаты проверочных у них разные – Хушру набирает на двадцать-тридцать баллов больше своего друга.

– Понимаю, почему тебе это кажется подозрительным. – Первин все думала о том, как двое этих друзей общаются на людях. – Возможно, Хушру просто не в состоянии ему отказать. Ну а возвращаясь к нашей насущной теме – ты не думаешь, что украсть деньги мог мистер Грейди?

Элис подхватила языком струйку мороженого, побежавшую из вафельной трубочки, и только потом ответила:

– У Теренса Грейди была возможность взять из колледжа деньги. И он, безусловно, мог попытаться использовать их в качестве залога за Динеша. Хотя в этот саквояж могло влезть и что-то покрупнее, например сумка Френи.

– Сумку Френи обнаружила полиция. – Первин пересказала подруге то, что узнала от Колина. – Только никому не рассказывай, это может повлиять на ход расследования.

– Конечно, – кивнула Элис. – Получается, что убийца Френи уехал из Бомбея. Возможно, сбежал совсем.

– Ну, если убийца так или иначе связан с колледжем, он мог просто бросить сумку, чтобы создать иллюзию побега. Поездом до того места часа три, ходят они часто, – рассуждала Первин. – Элис, ты не против, если я расскажу про кражу отцу? Разумеется, никуда дальше это не пойдет.

– Давай. Мистер Атертон скрывает это от студентов, но сказал мне, что преподавателей завтра всяко поставит в известность. А почему ты хочешь про это рассказать отцу?

Первин, чуть поколебавшись, ответила:

– Боюсь, что полицейские могут прийти к выводу, что деньги украла Френи.

Элис поджала губы:

– Не могло такого быть. Рядом с телом никаких денег не обнаружили.

– Полицейские не знают, в каких частях здания она успела побывать. Могут решить, что она с самого начала задумала забрать деньги, когда все уйдут.

– Но мы-то с тобой знаем, что такого быть не могло! – выпалила Элис.

– Может всплыть, что стипендия покрывала только часть расходов на ее обучение, и она переживала, что оставшееся приходится доплачивать ее родителям, – сказала Первин, отмечая, как нарастает ужас у Элис на лице. – Прокурор, возможно, поднимет этот вопрос – если не найдут никого живого, на кого можно будет повесить кражу. Скажут, например, что кто-то застал ее при попытке взять деньги и убил.

– Или наоборот, – возразила Элис. – Она увидела человека с деньгами в руках, и он за это ее убил.

Первин заметила, что прямо к ним летит крикетный мяч.

– Нельзя также игнорировать мистера Гупту, который не хотел, чтобы Френи брала у него интервью. Полицейские могут его допросить, хотя я не сомневаюсь, что мистер Атертон встанет на его защиту.

Элис скатала в шарик перепачканный платок и принялась тискать его в кулаке.

– Я не знаю, что и думать про ректора. Он нынче утром сделал мне предложение стать деканом. По идее, осуществил мою несбыточную мечту – но как-то уж больно рано! Я чувствую в этом подвох.