Аудитория Теренса Грейди была примерно того же размера, что и у Элис, но выглядела гораздо захламленнее. Первин сразу обратила внимание на портреты в рамах: Свами Вивекананда, мадам Бикаджи Кама и Рабиндранат Тагор. Застекленные книжные шкафы были набиты до отказа: энциклопедии, географические атласы, книги по истории, биографии, романы – одни книги стояли в ряд, другие лежали боком поверх этих рядов. Отдельный шкаф почти полностью занимали зачитанные газеты: вглядевшись, Первин обнаружила там «Интернэшенел геральд трибьюн», «Манчестер гардиан», «Нью-Йорк Таймс» и даже «Сан-Франциско кроникл», в которой работал Джей-Пи Зингер.

– Прямо книжный магазин! – восторженно отозвалась Элис.

Первин кивнула, радуясь тому, что Элис бросила проверку работ и пошла с ней.

– Полагаю, добывать все эти газеты, которые обычно не продаются в Бомбее, – целая история.

Грейди ответил, заговорщицки понизив голос:

– Мне дают по экземпляру в нескольких клубах, после того как там их прочитают. Правда, они обычно затрепанные.

– А в клубе «Ориент» вы газеты берете? – поинтересовалась Первин.

Вся открытость тут же сбежала с его лица.

– Кто вам об этом сказал?

– Никто не говорил, – поспешно заверила она. – Просто он совсем близко к колледжу.

– Да, меня там знают, – подтвердил мистер Грейди. – И другие преподаватели приносят мне газеты из своих клубов. Важно, чтобы студенты-индийцы читали иностранные газеты и узнавали о событиях в мире без всяких правительственных фильтров.

– Я сегодня собираюсь в яхт-клуб. Может, найду там для вас какие-то газеты, – вызвалась Элис, продолжая рассматривать коллекцию.

– Главное, чтобы расспросы не отвлекали вас от обязанностей в отношении принца, – ехидно произнес Теренс Грейди. – Я слышал, для него сегодня устраивают какое-то помпезное чаепитие.

– Верно. У меня там не предполагается никаких официальных обязанностей. Но не прийти будет невежливо.

Грейди негромко хмыкнул, а потом сказал:

– Не будь вы дочерью советника, у вас бы и здесь не было никаких официальных обязанностей.

Первин заметила, как Элис плотно скрестила руки на груди – явный признак, что она нервничает. Первин же решила прояснить:

– Странно, что вы не знаете: Элис взяли сюда на работу на основании ее высоких оценок в Оксфорде и опыта преподавательской работы в школе для бедняков на окраине Лондона. Впрочем, мы здесь не для того, чтобы обсуждать достижения друг друга. Вы спросили, к каким выводам пришел коронер.

Грейди подошел к своему столу, сел. Жест был в высшей степени дерзкий – джентльмену не положено сидеть, когда дамы стоят.

– Совершенно верно. В «Таймс оф Индия» пишут, причиной смерти стало преднамеренное удушение. Тому есть реальные доказательства?

Первин пересказала все подробности, которые уже успели стать достоянием широкой публики.

Грейди переплел пальцы, подался вперед:

– Значит, кто-то все подстроил, чтобы полиция решила: студентка-активистка выбросилась из окна колледжа, протестуя против приезда принца. Мерзость какая.

– Ваше поведение тоже обсуждалось, – вставила Первин. – Мистер Атертон показал, что они с мистером Гуптой искали вас. По словам мистера Атертона, вы, находясь у себя в аудитории, не слышали ничего необычного и пришли на трибуны вскоре после того, как мистер Гупта постучал в вашу дверь. Однако почему-то не сразу.

– Я был занят, писал. – Он пригладил ладонью свои красивые золотистые волосы и добавил: – Ну, судя по всему, их показания совпадают с моими словами – более или менее.

– Да. Никогда нет никакой гарантии, что слова ваши процитируют в точности. Уверена, вы, как бывший газетный репортер, это знаете.

– Кто вам такое напел? – Он с укором перевел взгляд на Элис.

– Студенты. Вы сами им рассказали, так что это, видимо, не тайна, – парировала Первин.

– Самая обыкновенная история, – произнес он, передернув плечами. – Я приехал из Ирландии шесть лет назад, меня взяли в «Бомбей кроникл» вести журналистские расследования. Когда мистера Хорнимана выдавили из Индии, мне пришлось искать новый заработок. Вот я и решил поработать с местной молодежью.

– На самом деле совсем не обыкновенная, – возразила, улыбнувшись, Первин. – Вы ведь еще и руководите студенческими объединениями, верно?

Грейди открыл центральный ящик своего стола и ответил, не поднимая глаз:

– Только одним.

– Союзом студентов, да? – Не давая ему времени отреагировать, она задала следующий вопрос: – Что вы думаете о поступке Динеша Апте, который едва не остановил процессию?

Голова его дернулась назад – такого он не ждал.

– Я был ошарашен. И помыслить не мог, что он решится на такой рискованный шаг. Одна радость – охранники его не застрелили.

– А вы знаете, где его удерживают? – спросила Элис.

– В камере в полицейском участке Гамдеви. – Грейди с ожесточением добавил: – Мне не позволили с ним повидаться, хотя я сразу же поехал следом, причем с деньгами, чтобы взять его на поруки.

Если это так, тогда понятно, почему он столь поспешно покинул колледж.

– Значит, на службу вы не пошли, потому что поехали предложить за него залог?

Грейди ответил, глядя на Элис:

– В администрации об этом узнают?

Она покачала головой:

– С какой радости?

– Я хотел помочь Динешу. И так слишком много студентов погибло за независимость. И я не из тех, кто пойдет скорбеть в место, где бормочут бессмысленные молитвы. – Пронзив собеседниц хладнокровным взглядом, он добавил: – Я католик по рождению, однако считаю себя атеистом. Вас это шокирует?

Элис ответила раньше подруги:

– Совсем нет. Для меня это значит одно: вы не считаете, что убийца Френи Каттингмастер будет гореть в аду.

Элис случалось вести себя беспардонно, и про убийство она заговорила куда прямолинейнее, чем оно было уместно по мнению Первин.

Грейди залился краской. А потом скованно заявил:

– Да. Я считаю, что нигде он не будет гореть.

– Вы сказали «он». – Первин попыталась извлечь пользу из его тщеславия. – И вы занимались журналистскими расследованиями: на что, по вашему мнению, следует обратить внимание полицейским?

– Я понятия не имею, кто этот человек, но даже помыслить не могу, что это мог совершить кто-то из студентов или преподавателей. – Он вытащил из ящика ручку и захлопнул его с негромким стуком.

– Двое студентов-старшекурсников сказали, что вы даете им очень необычные задания, позволяющие проследить взаимосвязь между историческими событиями и жизнью обычных людей. – Элис говорила примирительным тоном.

Мистер Грейди слегка улыбнулся, будто польщенный ее комплиментом:

– Именно поэтому я и был так занят в то утро. Работы оказались длиннее и интереснее, чем я ожидал.

Первин, воспользовавшись возможностью, осведомилась:

– А мисс Каттингмастер сдала вам свою работу?

Элис прервала ее:

– Френи была на курс младше Навала и Хушру, то есть не училась с ними.

– А вот и нет! – резко ответил Грейди. Повернулся к Первин и пояснил: – Она посещала мой курс, потому что мисс Дабу порекомендовала ей в этом году пройти расширенную программу по гуманитарным наукам. Она была хорошей студенткой, но иногда все-таки недотягивала. Вот, например, не сдала вовремя эту работу. Я ждал подобного от других – например, от Навала Хотелвалы или Джорджа Джозефа, но не от нее.

– Этих студентов я знаю, – кивнула Элис.

– А она не говорила, какую историческую тему хочет осветить в своей работе? – спросила Первин.

– Много вы задаете вопросов. – Мистер Грейди открутил колпачок ручки, взял стопку бумаги.

Так, доигралась. Бывший репортер сейчас напишет про нее репортаж.

– Ее работа была посвящена движению за освобождение. Она хотела расспросить мистера Гупту, но он мало что сказал. Я предложил ей самостоятельно выяснить остальное. Например, в Азиатском обществе хранят подшивки газет за много десятилетий.

Первин догадалась, почему Френи решила поговорить с мистером Гуптой. Он был старше большинства преподавателей и, в отличие от них, помнил политические баталии XIX века. Не сводя с мистера Грейди глаз, Первин спросила:

– А что вы думаете про мистера Гупту?

Мистер Грейди действительно записывал ее вопросы. Ответил, не глядя на нее:

– Браджеш Гупта считает, что я не в состоянии поддерживать должный порядок в аудитории. Мне кажется, он слишком часто повышает голос. Скорее всего, завидует мне. Я здесь работаю всего два года, и мой курс всемирной истории стал одним из самых востребованных.

– А как мистер Гупта ведет себя с женщинами? – спросила Элис.

Мистер Грейди наморщил лоб:

– Не понимаю сути вашего вопроса.

Элис натянутым тоном пояснила:

– Он позволяет себе неодобрительно высказываться о женщинах на собраниях или в преподавательской?

Это могло означать только одно: Элис случайно услышала что-то, что ее задело.

Мистер Грейди отложил ручку:

– Почти все позволяют себе безобидные шутки. Вне зависимости от того, что там думает наш священник, у нас тут все-таки колледж, а не пресвитерианская церковь.

– А как, по-вашему, в колледже относятся к студенткам? – спросила Первин.

– Весьма недурно. Например, им выдают дипломы. В отличие от Оксфорда с Кембриджем.

– Как вам кажется, у мисс Каттингмастер было желание зарекомендовать себя в Союзе студентов? – Первин не преминула отметить, что Грейди как бы между прочим поддел их обеих: они получили в Англии престижное образование, однако официальных дипломов не получили.

– Полагаю, что да. Она переживала по этому поводу, хотя и безосновательно. – Он умолк, будто вспоминая какое-то событие.

Первин хотела его разговорить, однако чувствовала: он и так уже сильно нервничает. Поэтому произнесла примирительно:

– Я познакомилась с Френи Каттингмастер за несколько дней до ее гибели. Она очень тепло о вас отзывалась. И еще говорила, что некоторые мужчины-студенты – и прежде всего Динеш Апте – сомневаются в ее верности общему делу.

– Возможно, они говорили друг другу что-то такое, чего я не слышал – или не понял. Маратхи я знаю далеко не так идеально, как хотелось бы. – Грейди посмотрел за спину Первин, в окно, где сидела ворона и разглядывала их. – Я могу вспомнить только один эпизод, несколько месяцев назад, когда впервые сжигали на костре европейскую одежду.

– Да. Это тоже было в фабричном районе, – добавила Первин.

– Динеш предложил пойти туда всем вместе и бросать одежду в огонь, но девушки из Союза сказали, что не хотят в этом участвовать. Вот тогда и пошли разговоры, что девушки – трусихи, а парсы не настоящие националисты. – В голосе Грейди звучала горечь. – Это было несправедливо, видимо, мне нужно было вмешаться, но я не хотел создавать впечатления, что пытаюсь, как британец, на них влиять.

Первин поняла, что Грейди имеет в виду. А заодно отметила, что Динеша он назвал по имени – похоже, с ним у него более тесные отношения, чем с другими. Она как бы между делом поинтересовалась:

– Кстати, а у вас есть список членов Союза студентов?

Этот вопрос он записывать не стал. Поморщился и ответил:

– Я пообещал студентам, что не буду разглашать о них сведений.

– Потому что это тайное общество?

Грейди поднялся со стула и специально обошел вокруг стола, чтобы смерить Первин злобным взглядом:

– Нет! Студенты имеют право создавать любые организации и объединения. Да, я их куратор, но это не значит, что я стану на них доносить. Полагаю, вы, как поверенный, тоже подписываете схожие соглашения?

Первин почувствовала, что невольно отодвигается от него:

– Да, подписываю – когда работаю с клиентами. Про студентов я вас больше спрашивать не стану. Но вас не удивляет поведение ваших коллег? Ведь они очень сильно от вас отличаются, у них академическое образование.

– Да уж, они совершенно уверены, что, раз у них есть университетский диплом, пишут они куда лучше, чем я! – произнес Грейди саркастически.

Если она толково разыграет карты, удастся, наверное, получить ответы еще на несколько вопросов касательно преподавателей.

– Но это же просто смешно! На дознании мистер Атертон сказал, что мистер Гупта разговаривал с вами, стоя прямо у вас под дверью. Неужели так оно и было? И что он сказал?

– В дверь постучали, Гупта позвал меня по имени. Я ответил, что скоро приду. – Он, похоже, не лукавил, вот только почему-то переминался с ноги на ногу.

– Тем не менее дверь, чтобы с вами поговорить, он не открыл? – уточнила Элис.

Грейди покачал головой:

– Нет. Потряс дверную ручку, окликнул. А что?

Вот оно. Он сказал важную вещь, которая не всплыла по ходу дознания. Первин тут же выпалила:

– Обычно, если дверную ручку трясут, а дверь не открывается, это значит, что дверь заперта.

– Да, я запер дверь. – Грейди сделал шаг назад, потом двинулся к книжному шкафу у входа. Перебрал газеты на верхней полке, а потом осведомился: – А вы что, решили провести собственное расследование? Тогда подходите сюда – покажу вам весьма неблаговидный пример.

– У меня нет никакого желания рассматривать ваши газеты. – Первин изо всех сил пыталась удержать Грейди от смены темы. – Беседа наша началась с того, что вы захотели узнать подробности касательно вчерашнего дознания. Как вам известно, моя обязанность – собрать абсолютно все сведения, которые могут хоть как-то помочь Каттингмастерам. И мне необходимо прояснить одну вещь: мисс Каттингмастер посещала ваши занятия по всемирной истории – они проходят во вторник и в пятницу по утрам?

– Вы это и так знаете, – буркнул Грейди.

– Мне важно выяснить, когда именно она заговорила с вами о том, что задерживает сдачу работы.

– Я посоветовал ей съездить в Азиатскую библиотеку – кажется, это было в понедельник. А какое это имеет значение? После таких драматических событий – ареста Динеша и гибели Френи – сложно вспомнить, что там еще произошло на этой неделе.

– В библиотеку она съездила, но работу так и не сдала. – Не отводя от Грейди взгляда, Первин продолжила: – Возможно, о том, как продвигается ее работа, Френи говорила с вами в четверг утром. Вы ведь оба оставались в здании, когда все остальные ушли.

Лицо мистера Грейди побагровело, но он ничего не ответил.

В разговор вступила Элис:

– Я-то повадки студентов знаю. Они страшно боятся, что однокурсники будут над ними смеяться, поэтому о продлении сроков сдачи и о помощи просят наедине, чтобы никто не слышал. Было бы здорово, если бы в колледже были предусмотрены дополнительные часы работы для преподавателей, помимо учебных.

– Согласен, – кивнул Грейди. – Но в нашем расписании такого нет. Мы весь день на занятиях.

Первин вернулась к той же теме:

– Итак, мисс Каттингмастер пришла к вам в аудиторию, когда все остальные отправились на трибуны. И если дверь ваша была закрыта – более того, заперта, – она, возможно, спросила, нельзя ли ей посидеть у вас, поработать над темой, пока не проедет кортеж.

Грейди резко обернулся к ним лицом и проговорил, явно сдерживаясь:

– Я не обязан никому отвечать на вопросы, кроме полицейских. А их мои ответы удовлетворили. Инспектору я уже все сказал: я не слышал, чтобы за дверями моей аудитории что-то происходило. Точка.

Первин тут же парировала:

– Вряд ли полицейские станут спрашивать преподавателя-британца, правда ли, что в его кабинете за закрытой дверью вместе с ним находилась студентка-индианка!

– Я ее пальцем не тронул, – ответил Грейди, ероша волосы этими самыми пальцами. – Она просто хотела найти тихий уголок. Села на свое обычное место, стала что-то писать. Когда Гупта стал меня окликать, она могла заговорить, однако сидела тише мыши. Я ему сказал, что очень скоро приду. А дальше – не знаю. Я про себя подумал: пусть сама решает, оставаться или идти с остальными. Я не несу ответственности за ее поведение. При этом я в ужасе от того, что с ней случилось. Этого негодяя стоило бы повесить.

Итак, он все-таки сказал правду – хотя, возможно, и не всю правду, но знали они теперь куда больше, чем в начале разговора. Первин мягко произнесла:

– Я вам очень благодарна за откровенность.

Напряжение сбежало с его лица.

– А я ценю то, что вы помогаете ее родным. Но я, поверьте, здесь ни при чем. Давайте я вам скажу, на что стоит обратить внимание.

– Очень интересно, – тут же подхватила Первин.

– Суть, собственно, в следующем. – Глядя поверх ее головы в окно, выходившее в задний двор, Грейди продолжил: – В общежитии колледжа живут только мужчины. Каждый вечер один-два студента перелезают через ограду со стороны Бабулнат-роуд, чтобы попасть на территорию после закрытия.

– Чтобы их не поймали в неурочное время? – догадалась Элис.

– Совершенно верно. То, что через ограду можно перебраться без труда, знают буквально все. Во время процессии многие местные забрались на ограду со стороны улицы – чтобы лучше видеть, потому что на трибуны их не допустили, они же не сотрудники колледжа.

– Вы полагаете, кто-то чужой мог перелезть через ограду и убить Френи? – догадалась Первин.

– Мне кажется, это весьма вероятно. Мы ведь знаем, что далеко не все в Бомбее любят парсов.

Первин решила оставить этот выпад без внимания. В мыслях у нее было совсем другое:

– Вы утверждаете, что с того места, где стояли во время парада, видели людей, которые сидели на ограде. Сказали, что вышли из здания, – но я что-то не припомню, чтобы вы присоединились к нам на трибунах.

– Я не садился. Стоял в полный рост, чтобы не смешиваться с этими низкоугодниками.

У ирландцев британское правление вызывало такую же неприязнь, как и у многих индийцев. В Ирландии существовало свое движение за независимость в лице так называемой Ирландской республиканской армии. Может, мистер Грейди и есть тот самый террорист, которого разыскивает мистер Мортимер?

В четверг он вышел из колледжа с саквояжем в руках. В пятницу занятий не было. Ему вполне хватило бы времени доехать до Пуны или передать все, что нужно, сообщнику.

– А насколько близко вы были от собственно процессии? – поинтересовалась Первин.

– Настолько близко, что первым из всех преподавателей попытался прийти на выручку Динешу. Но это оказалось бесполезно. У полицейских были не только обычные латхи, но еще и штыки, винтовки и пистолеты, причем на Динеша навалился сразу целый десяток. Его могли и убить.

Элис все это время помалкивала, теперь же заговорила:

– Полицейские никогда не стали бы стрелять в индийца на виду у множества репортеров из самых разных стран. Потому что тем самым испортили бы репутацию Империи во всем мире.

Ответ мистера Грейди оказался резким и молниеносным:

– Вот вы как думаете? Ну, такими воззрениями можно обзавестись, только сидя на коленях у губернатора.

– Я ничем не заслужила подобную грубость, – запальчиво откликнулась Элис.

– Некоторым женщинам не место в колледжах, потому что они не в силах удержаться от того, чтобы поучать других. – Голос Грейди звучал издевательски. – Можно даже выдвинуть тезис, что совместное обучение – это такой погребальный звон по любым сношениям между разными группами общества.

Грейди многим им помог и многое утаил – Первин сомневалась, что из него удастся вытянуть что-то еще. А еще ей совсем не нравилось, как Элис залилась краской, – только бы подруга ненароком не сказала ничего такого, о чем Грейди потом сможет доложить мистеру Атертону. Поэтому Первин решила слегка скаламбурить:

– Так вы, мистер Грейди, считаете, что сношения в колледже уместны?

Лицо его вспыхнуло.

– Вы на что намекаете, мисс Мистри?

В приступе бесшабашности она ответила:

– Просто вы выбрали крайне причудливое существительное. Многозначное.

– Убирайтесь отсюда, а то я сейчас…

– Придушу вас обеих? – подсказала Элис – глаза ее полыхали.

Мистер Грейди стиснул кулаки, из глаз вылетали молнии. Шумно выдохнув, он распахнул дверь.

Первин вышла, Элис за ней следом.