Я почувствовала, как руки крепче обхватили меня, и дымка сна слегка рассеялась.
Когда это произошло, почувствовала намного больше, и это намного больше состояло из моего тела, плотно прижатого к твердым мышцам Бенни, тепла нашего кокона из одеял и безопасности, создаваемой обоими.
Это было странное чувство.
Но мне оно понравилось.
Я откинула голову назад, открыв глаза, и увидела Бенни.
В полусне мой живот все равно ухнул вниз.
— Привет, — прошептал он, его голос был глубоким, слегка хриплым, и от его хриплости мой живот снова ухнул вниз.
— Привет, — ответила я.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
Неуверенно, я мысленно пыталась проанализировать предыдущую ночь и обнаружила, либо кровать Бенни с ним рядом была чудодейственным эликсиром, либо то, что я приняла таблетку позднее и действие ее еще не закончилось, потому что чувствовала себя потрясающе хорошо.
— Хорошо, — ответила я.
— Хорошо, — пробормотал он, и я напряглась, когда он поднял голову и уткнулся лицом в мою шею.
Мое напряжение длилось миллисекунду, пока не почувствовала его губы на своей шее, тело растворилось в ощущениях, мои руки соскользнули с его груди, одну, просунув под его тело, он подвинулся, чтобы я смогла обхватить его обеими руками.
— Сейчас встану. — Прогрохотал он мне в кожу.
— А я еще вздремну, — ответила я.
— Мм. — Его тихое бормотание прокатилось дрожью по моей шее, скользнувшей вниз по позвоночнику, мои руки задвигались по интригующим бугоркам и ложбинкам его спины.
Его губы скользнули вверх по моей шее, и я почувствовала, как его язык коснулся моего подбородка.
Я закрыла глаза, опуская руки ниже под его футболку и двигаясь вверх, желая исследовать его бугорки и ложбинки, кожа к коже.
Так было намного лучше. Его кожа была теплой и мягкой, бугорки и ложбинки завораживали.
Пока я беспрепятственно исследовала его грудь, одна из рук Бенни скользнула к моей заднице и обхватила ее.
Я сжала губы, чтобы подавить свое собственное «мм».
Но его губы приблизились к моему уху, и он прошептал:
— Мне нравятся твои прикосновения, детка, и нравятся они слишком сильно. Прекрати это сейчас же.
Я почувствовала разочарование, как только его рука сжала мою задницу, прежде чем переместиться к ложбинке на спине, и он оторвал голову от моего уха. Я открыла глаза, встретившись с ним глазами.
— Если доктор даст добро, мы продолжим, — тихо произнес он. — Если нет, мы будем ждать. Ожидание того стоит, знай, когда мы продолжим, оно того стоит.
Все еще сонная и слегка возбужденная, потому что я впервые исследовала тело Бенни, у меня не хватило духу не выпалить:
— Ты даже утром выглядишь потрясающе.
Он ухмыльнулся, глаза стали ласковыми, сексуальными, полными обещаний, сказав:
— Я всегда потрясающий, детка.
Из-за его высокомерия моей ласковости хватило ровно на три минуты, я прищурилась, глядя на него.
— Неужели? — Спросила я.
— Черт возьми, да, — ответил он, все еще ухмыляясь.
Прежде чем я успела возразить, он наклонил голову, прикоснулся губами к моим и отстранился.
— Поспи. Я быстро схожу в душ. Я разбужу тебя, когда тебе нужно будет собираться.
Сказав это, он еще раз прикоснулся к моим губам, убрал руки и скатился с кровати.
Но пока он все это проделывал, я пришла к выводу, что ни за что не смогу спать с голым Бенни в душе, находящимся в соседней комнате.
И все же я уютно устроилась под одеялом. Осторожно подтянув колени ближе к животу и все еще не чувствуя боли, улеглась поудобнее, закрыла глаза и прислушалась к шуму воды.
И почувствовала, как на губах медленно расплывается улыбка.
Улыбка исчезла, когда ворвались другие мысли.
Я не просыпалась в мужских объятиях уже больше семи лет, последними мужскими объятиями, в которых я проснулась, были объятия Винни.
Винни, как и Бенни, любил обниматься во время сна. Ему нравился контакт. Он всякий раз не упускал возможности дотронуться, как только мог — наяву, во сне, физически, словесно, даже давал мне знать, что думает обо мне, когда занимался своими делами. Иногда он приходил домой с цветами. Или приносил маленький сладкий подарок просто так. Или посылал открытку с любовным посланием. Винни потом смеялся над тем, что написал на открытке, но мы оба знали, что он правда имел в виду эти слова, когда писал, и поэтому это было очень сладким.
Когда он начал работать на Сэла, постепенно превращаясь в того, кем стал, «в состоявшегося мужчину», эти маленькие радости начали уменьшаться. Не физическая его привязанность ко мне. Словесная привязанность, подарки и открытки.
Понятно, что больно умные парни, пока изучали науку Сэла (определенно те, кто ее проходил) не должны были делать сладких милых подарков своей женщине. Очевидно, эти больно умные парни не должны были проявлять слабости даже по отношению к своей женщине. Очевидно, эти больно умные парни считали, что делать подобные вещи для любимой женщины — это слабость, в то время как женщина, которую он любил, думала обратное.
Трещина между нами стала образовываться еще тогда, когда он попытался предложить отцу сделать франчайзинг с пиццерией, я пыталась его отговорить (а он не слушал)…
Трещина становилась все глубже каждый раз, когда он совершал очередной безрассудный поступок, и я пыталась ему объяснить его безрассудство (а он не слушал).…
Трещина стала между нами еще больше, когда он связался с Сэлом…
Она и разлучила нас.
Я просто не хотела себе признаваться в этом и сдаваться.
Теперь я это поняла, вынужденная смириться с этим фактом, находясь в постели брата Винни.
И, лежа в постели Бенни после того, как впервые услышала намек на «Доброе утро» от Бенни Бьянки, намек — милый и сексуальный, намек, который, я точно была уверена, в дальнейшем мог стать только больше и лучше, меня поразила одна мысль, что для меня совершенно не имело значения, что я находилась в постели брата Винни. Я вспоминала о том, что у нас с ним было, и о том, почему все пошло наперекосяк. Теперь все разложилось по полочкам. Если бы я жила своей жизнью в течение этих семи лет до того, как меня ранили, чего я как раз и не сделала, то нашла бы мужчину, и по мере того, как постепенно привыкала бы к новому мужчине в моей жизни, эти мысли неизбежно посещали бы меня. И чтобы вернуть себе психическое здоровье и продолжить жить своей жизнью, мне в конце концов пришлось бы смириться с этим вопросом.
Винни был мертв. Я осталась жить. Он сделал свой выбор, я пыталась его отговорить ни один раз (я кричала на него) до посинения, пыталась его свернуть с этого ужасного пути.
Но он остался верен себе.
Сейчас его нет рядом со мной.
Но я есть.
И теперь решила двигаться дальше, и решив, нашла другого мужчину.
И этот мужчина просто случайно оказался его братом.
Вот и все. Вот куда привела меня жизнь. Если я позволю этому произойти и перестану бороться с Бенни, все может быть просто.
Для Бенни все было просто.
И ради Бенни я могла бы найти свой способ сделать это простым.
При этой мысли мои глаза закрылись, а из соседней комнаты доносились звуки воды.
К тому времени, как вода выключилась, я уже спала.
Я сидела рядом с Беном, пока он парковался перед моим жилым комплексом.
Я сжала губы и продолжала их сжимать, наблюдая, как Мэнни и его подруга выходят из красного «Шевроле Тахо», стоящего перед нами.
Мы должны были с ними встретиться после посещения врача, доктор назвал улучшение моего состояния «удовлетворительным» и повторил то, что сказал в больнице — швы внутри «рассасывающиеся» сами по себе, «клей» снаружи используется в косметических целях, надеюсь, мои рубцы исчезнут или будут едва заметны. Затем он приказал не увеличивать дозу обезболивающих, а принимать их только в том случае, если они мне действительно необходимы, и дал добро на «немного более напряженную деятельность и легкие физические тренировки».
У меня не хватило смелости спросить его, включают ли «легкие физические тренировки» в себя секс, потому что я старалась не думать о сексе с Бенни.
Хотя очень хотела секса с ним. В этом не было никаких сомнений.
Но у меня был в жизни один любовник, и этот любовник делился кое-чем с Бенни, так что он кое-что знал обо мне. Поэтому, если я позволю своим мыслям обдумывать секс с Бенни, скорее всего сойду с ума. Так что я не позволила своим мыслям двигаться в этом направлении.
Сейчас мы находились у моего дома, чтобы забрать мою Z, и мне предстояло пройти еще одно испытане — Мэнни, последний член семьи Бьянки, который провел последние семь лет в лагере не самых больших моих поклонников. В отличие от Бенни (у которого была причина, учитывая, что я первая набросилась на него) и Терезы (которая не хотела плохо думать о своем сыне), у Мэнни не было причин прерывать со мной общение. Но он просто вычеркнул меня из своей жизни.
Я хорошо относилась к нему, можно сказать, что мы с ним сблизились (не так, как с Беном, но мы были близки) и это было больно, потерять всех Бьянки.
Кармелла, их сестра, осталась верна себе. Она была второй по старшинству и рано начала взрослую жизнь, выйдя замуж и родив детей. Будучи девушкой с семьей и детьми, она повзрослела намного быстрее. Она видела, как обстоят дела с Винни-младшим, и была первой позвонившей ему, сказав, если он выберет Сэла, она будет лояльной к нему только на семейных встречах, но в остальном он для нее мертв.
Затем он все же связал свою судьбу с Сэлом, и умер для нее еще до того, как умер физически.
Она, в отличие от других, никогда не винила меня. Она все знала и понимала. Так что я никогда не теряла с ней связь.
Конечно, мы ежедневно не болтали с ней по телефону. Но, опять же, мы не занимались этой фигней, когда Винни был жив. Но она присылала мне открытки на Рождество и день рождения, время от времени переписывались с ней по электронной почте.
По застенчивому, нерешительному выражению лица Мэнни, когда он заглянул в окно внедорожника Бенни, я поняла, что ему не терпится встретиться со мной лицом к лицу.
Оказалось, что не так уж трудно сорвать с крючка кого-нибудь из Бьянки. Дело в том, что незавершенные дела прошлого настигали тебя в настоящем, когда я уже решила изо всех сил двигаться дальше.
Бенни припарковался, мне удалось выпрыгнуть самостоятельно из машины в туфлях на платформе и высоком каблуке. Я плотнее запахнула куртку, на дворе стоял октябрь, и как раз этим утром бабье лето в Индиане сказало: «Прощай! Прощай!».
Бенни встретил меня на тротуаре и, крепко сжав мою руку, повел нас к Мэнни и его женщине.
Я решила побыстрее покончить с этим и крикнула «Привет», широко улыбаясь, когда мы были в десяти футах друг от друга.
Мэнни удивленно моргнул, я заметила, как дернулась голова его женщины.
Отчего сосредоточилась на ней.
Про себя отметила, что она была хорошенькой и миниатюрной, что неудивительно для Мэнни. Ему нравились маленькие, но округлые женщины, всегда нравились. У нее были сильно вьющиеся темные волосы, красивые голубые глаза, она была одета почти так же, как и я, что сказало мне, что это была ее обычная униформа — каблуки на платформе, куртка, свитер и джинсы.
Я также заметила, что она была напряжена, и мне это понравилось. Не потому, что она напряглась, может нервничала, а потому, скорее всего, она была в курсе нашей истории, вернее моей истории с семьей Бьянки, поэтому беспокоилась за своего мужчину.
Другими словами, мне тоже пришлось снять ее с крючка.
Поэтому, когда мы подошли ближе, я выдернула руку из руки Бенни, подошла вплотную и обняла Мэнни.
Ему потребовалась секунда, но затем его руки свободно сомкнулись вокруг меня.
Это было хорошо, и так оно и было. Дело сделано. Стоя в объятиях Мэнни, я официально вернулась в лоно семьи Бьянки.
Отчего мой голос стал звучать хрипло, когда я сказала ему на ухо:
— Спасибо, что забрал мою машину от дома Харта. — Затем я обняла его, отодвинулась от него и широко улыбнулась.
Он секунду смотрел на меня с удивлением своими темными глазами, прежде чем тихо сказал:
— Без проблем, Фрэнки. Рад, что смог что-то для тебя сделать.
Я продолжала улыбаться ему, потом отстранилась и протянула руку его женщине.
— Привет, я Фрэнки.
— Э-э, Села, — ответила она, пожимая мою руку, ее глаза метались между Мэнни и мной. Я понимала, что она не хотела показаться грубой, когда не смотрела на меня, но она хотела получить подтверждение от своего парня.
Да, она мне понравилась.
Чтобы предоставить ей такую возможность, я быстро сказала:
— Приятно познакомиться, — направив свою улыбку в ее сторону. Затем сжала ее руку, отпустила и посмотрела на Бена.
— Мы можем подняться очень быстро ко мне в квартиру, чтобы я могла забрать свой ноутбук и еще кое-какое барахло?
Он улыбался мне, глядя сверху вниз, его глаза светились теплотой и счастьем — одобрение, как я справилась с этим нелегким делом, ясно читалось на его лице, его губы шевельнулись:
— Все, что захочешь, милая.
Я одарила его ухмылкой, затем глянула на Мэнни и его девушку.
— Как только мы вернемся, может все вместе пойдем пообедать.
Мэнни медленно улыбнулся мне. Села уставилась на меня и придвинулась ближе к Мэнни.
Бенни обнял меня за плечи и крепко прижал к себе, пробормотав:
— Хороший план.
— Ладно, я уже проголодалась, пошли, — сказала я, направляясь к зданию, обнимая Бенни и увлекая его за собой.
Я успела сделать два шага, прежде чем Мэнни обогнул нас с боку и остановился, схватив меня за руку.
Я посмотрела на него.
Он заговорил.
— Должен сказать…
— Не надо, — прошептала я, крепко сжимая его пальцы. — Не надо. Конец. Конец для всех. Просто позволь этому закончиться, Мэнни. Хорошо?
Он выдержал мой пристальный взгляд, его рука с силой сжала мою, прежде чем он сказал:
— Да, Фрэнки.
Я одарила его еще одной улыбкой. Он ответил мне такой же и отпустил мою руку.
Бенни подвел меня к зданию.
Я набрала код, чтобы открыть дверь. Мы были в вестибюле, он вел меня к лифтам, наклонив голову так, чтобы я слышала его.
— Ты знаешь, что ты чертовски крутая, а? — спросил он.
В моей груди потеплело, едва улыбнулась, я подняла голову, он поднял свою. Когда он поднял голову, я поймала его взгляд.
— Черт возьми, да.
Он притянул меня ближе, смеясь.
— Пошло к черту! — пробормотала я, наклоняясь вперед и кладя свой ноутбук на кофейный столик Бенни.
Я поднялась с его дивана и прошлась по дому. Пункт назначения: гараж, где Бенни работал над моей машиной Z.
Понятно, что мы перегнали Z. Мы также перекусили на скорую руку с Мэнни и Селой. Мужчина, как и его брат, не упустил возможности, которую предоставило ему мое быстрое прощение. Он снова превратился в прежнего Мэнни, подшучивал, подкалывал, отпускал много шуток и вообще вел себя как надоедливый младший брат, которого все обожали по пустяковым причинам, и обожали его все, потому что он был надоедливым.
Села оттаяла, поняв, что я не собираюсь устраивать взбучку Мэнни, даже пассивно-агрессивным способом, и я была удивлена, обнаружив, что она оказалась милой, в том смысле, в каком была милой Конни. Очевидно, в отличие от своего брата, Мэнни не хотел ежедневного вызова от женщины. Он хотел, чтобы женщина слушалась его и приходила туда, когда ей прикажут. Наблюдая за ними двумя, я была рада, что он нашел ту, кого хотел, и преуспел в этом.
По пути в гараж я не обратила внимания на свою куртку, которую повесила на спинку кухонного стула Бенни. Думала, что не буду слишком долго находиться на холоде, поэтому она мне не понадобится. Итак, я вышла, спустилась по крыльцу и цементной дорожке и пошла к гаражу. Открыла боковую дверь и услышала музыку, хотя музыку услышала еще до того, как открыла дверь. Песня Металлик «Где бы я ни бродил».
Меня охватило еще одно желание улыбнуться. Было не так много музыки, которая мне не нравилась, но нельзя было отрицать, что в глубине души я любила металл. Бен тоже был помешан на металле. Об этом я знала еще со средней школы. Я полюбила металл тоже со средней школы, и прямо в этот момент у меня пронеслась мысль, если все получится между нами, скорее всего, мы не будем ссориться из-за того, что будет играть на стерео.
Я встала между его внедорожником и моим Z, который был загнан задним ходом в гараж, половина туловища Бена находилась под капотом.
Есть такие вещи, которые могут делать только мужчины, считая их вполне нормальными, он понятия не имел, что, делая эти вещи, мужчины доставляли бы личное удовольствие таким девушкам, как я.
Работа под капотом автомобиля была одной из них.
Я справилась с трепетом и позвала:
— Эй.
Он оторвался от того, что делал, положил предплечья на грязное одеяло, которое набросил на борт машины. Его руки были в черном масле, в одной руке он держал какой-то инструмент, перевел взгляд на меня, и мое трепетание внизу живота стало труднее контролировать.
— Ты должна надеть куртку, — было его приветствие.
— Я не останусь здесь на долго, — поделилась я.
— Ты должна надеть куртку, — повторил он.
Внезапно трепетание стало намного легче контролировать.
— Я не собиралась оставаться здесь долго. Но поскольку тебе нужно дать мне указания в стиле Бенни, тогда возможно, я пробуду здесь год.
Его глаза улыбнулись, а губы пробормотали:
— В стиле Бенни.
Я его позабавила своими словами.
Отчего была счастлива и слегка взволнована — противоречивые эмоции, которые, как я уже поняла, Бенни умело во мне вызывал.
— Хочу отметить, что ты сам в футболке, — заявила я, так как было холодно, мне не хотелось начинать ссору с Бенни. Иначе я пробуду в гараже намного дольше, чем планировала, подтвердив его правоту насчет, что мне стоило надеть куртку.
— Я парень.
Услышав его слова, я моргнула, затем уставилась на него, забыв за чем пришла, в основном потому, что его замечание очень раздражало, а когда он раздражал, у меня было все время в мире, чтобы поругаться с ним.
— Женщине значит нужна куртка, а у парня что иммунитет к холоду? — Спросила я.
— Нет. Моей женщине нужна куртка, потому что я не хочу, чтобы она замерзла или простудилась. Мне насрать на других женщин. Они могут бегать голышом в пятьдесят градусов. Но ты должна быть в куртке. (+500F = +100C — прим. пер)
— Ну вот, опять ты меня раздражаешь.
Его губы изогнулись.
— Я же говорил тебе, что я — подарок.
Я приподняла брови.
— Как ты думаешь, если бы я бросила вызов, человек, который не вставит последнее слово, проиграет, тогда бы мы проторчали здесь целую вечность?
— Возможно.
— Давай не будем этого делать, — предложила я.
— Я не против, если бы ты вернулась и надела куртку.
Теперь я не была счастлива, а была просто взбешена.
Вот почему запрокинула голову, повернув голову к гаражной двери, и закричала:
— Рррр!
— Детка, — позвал он.
Я снова посмотрела на него.
— Давай перейдем к той части, зачем ты пришла, — предложил он.
Я глубоко вздохнула и спросила:
— Может тебе принести пить или еще что-нибудь?
Он ухмыльнулся и ответил:
— Нет.
Я кивнула. Предложение сделать что-то приятное для него, пока он делал что-то приятное для меня, было отклонено. Теперь пришло время перейти к тому, зачем я пришла.
— Твой пароль к Wi-Fi не работает.
Секунду он выглядел озадаченным, прежде чем спросил:
— Что?!
— Твой пароль к Wi-Fi не работает. Я пытаюсь подключить свой ноутбук, чтобы проверить свою электронную почту. Пароль, который ты мне дал, не работает.
— Ты набираешь его правильно?
— Ну, судя по тому, что я набирала его сорок пять тысяч раз, предполагаю, что в один из тех раз я все же набрала его правильно.
— Сорок пять тысяч?! — спросил он, брови поползли вверх вместе с кончиками губ. — Я здесь всего двадцать минут, детка. Должно быть ты набирала с бешенной скоростью.
Я закатила глаза, прежде чем снова перевести их на него и сказать:
— Бен, если я смогу получить доступ к своей электронной почте, то смогу разобраться с некоторой рутиной, сделать кое-какую работу, вернуться в ритм, почувствовать, что моя жизнь снова под контролем. Я могу сделать это на своем телефоне, но на моем ноутбуке это было бы намного проще. Было бы полезно, если бы ты смог покопаться у себя в мозгу, и сказать, правильный ли пароль ты мне дал.
— Честно говоря, понятия не имею, — ответил он. — Я использую интернет только для телевизоров, установил его по крайней мере год назад. Но пароль, который я тебе дал, пароль к маршрутизатору.
Поскольку его пароль был 13579000BB, хотя это было бы трудно забыть, я перепробовала все — вводила на один 0 меньше, на два 0 больше, вообще без 0, но что-то было не так.
— Ты его где-нибудь записывал? — Поинтересовалась я.
— Конечно, — ответил он.
— Куда?
— Понятия не имею, — ответил он с усмешкой.
Я посмотрела на свою машину, затем снова на него, почувствовав, как холод просачивается сквозь мой тонкий свитер. Мне нужно было все выяснить до того, как я буду дрожать, давая Бену возможность доказать, что он оказался прав.
— Хорошо, ты сейчас кое-что делаешь для меня, поэтому просто спрошу, когда ты закончишь с моей машиной, ты сделаешь кое-что для меня — найдешь, где ты записал пароль?
— Конечно.
— Спасибо, — пробормотала я, делая движение, чтобы уйти.
— Детка? — позвал он, и я оглянулась на него.
— Что?
— Иди сюда, — приказал он, все еще опираясь руками о борт моей машины.
— Что, Бен?
— Иди сюда.
— Как ты недавно заметил, здесь холодно. Так что просто скажи… что?
— Иди сюда.
Я прищурилась.
— Ты это серьезно?
Он ухмыльнулся.
— Бен, что ты хочешь? — Спросила я.
— Франческа, иди… сюда.
— О, ладно, — огрызнулась я и обошла машину, останавливаясь рядом. — Что? — коротко спросила я.
— Иди сюда, — повторил он, не двигаясь, кроме шеи, чтобы иметь возможность посмотреть на меня снизу вверх.
— Я уже подошла, Бен, — указала я.
— Нет, детка, не подошла. Единственное, чего я хочу, прежде чем ты вернешься в дом, дотронуться до твоих губ.
Его слова вызвали трепет вместе с уханьем вниз, в груди сразу потеплело.
Но я не была бы собой, поэтому не сдвинулась с места, а наклонила торс к нему, прижавшись губами к его губам.
Я намеревалась только дотронуться до его губ, он даже не пошевелил руками, удерживая меня, прикоснувшись языком к моим губам. Естественно, его обещание языком, заставили мои губы раскрыться сами собой, и его язык тут же скользнул внутрь. Мне так понравилось, что тело отреагировало, мне пришлось ухватиться за его бока, чтобы не упасть.
Он отпустил мои губы и тихо сказал:
— Я скоро закончу и найду тебе пароль.
— Спасибо, милый, — прошептала я, его поцелуй (как он настаивал на нем, как принял его, небрежно наклонившись ко мне от машины, но все же умудрившись полностью завладеть моим ртом, я посчитала горячим), заставило мои эмоции выплеснуться.
Я все еще стояла близко к нему, поэтому увидела улыбку в его глазах. Поэтому, скорее всего, он тоже видел только мою улыбку.
Я сделала шаг назад, Бен повернулся обратно к моей машине.
Я шла к дому, думая о том, что потратила недели, сходя с ума по идеи меня с Беном. Мучая себя постоянно. Желая быть с ним, при этом, находя, уйму предлогов, отговорить себя от этой затеи.
Но получив желаемое (легкость, естественность, волнение происходящие от этого) теперь я задавалась вопросом, зачем я так себя мучила?
Я стояла в холле дома Бенни, наблюдая за ним в столовой и испытывая эмоции там в столовой.
Эти чувства, буквально приковали меня к месту.
И самое странное были мои ощущения от его спокойных, безмолвных действий.
Бенни.
Он пришел из гаража на сорок пять минут раньше, вымыл руки и сразу отправился на поиски пароля.
Отчего со мной и случился глубокий шок, который я сейчас испытывала.
Потому что прошел по меньшей мере час после того, как я вышла из гаража, попросив найти куда он записал пароль. Когда он вернулся, то сразу же начал искать, я даже брови не подняла, намекнув ему, что он обещал, и я кое о чем его просила.
Он не мог вспомнить, куда записал пароль.
Он не нашел его в кабинете, ни на столе, ни в беспорядочных бумагах, сложенных в расширяющуюся папку, даже в стопках бумаг, беспорядочно сложенных у стены.
Затем он пошел на кухню, где был не один, а целых три ящика, набитых всяким хламом, в том числе клочками бумаг, корешками счетов и конвертами, которые следовало давно выбросить.
Там он тоже не нашел.
Сейчас он перебирал какое-то барахло в столовой, пытаясь найти пароль, но барахла было так много, что мог понадобиться целый год, чтобы разобрать все.
Я предложила свою помощь, но он ответил, что помнит, как выглядело то, куда он его записал, я, скорее всего, не найду, даже если он окажется у меня в руке.
И я пребывала в глубоком шоке, потому что Бенни был Бьянки. Я знала его много лет, и это на него было совсем не похоже, на того, которого я знала. Это был не тот Бьянки. Даже Тереза была на такое не способна. Причина, по которой я пребывала в ступоре, заключалась в том, что Бенни был совершенно спокоен, он не психовал и не злился. Он ни капли не проявлял раздражения, разочарования или нетерпения.
Он искал клочок бумаги с написанными цифрами в течение сорока пяти минут. Клочок бумаги, который лично ему был совершенно не нужен. Клочок бумаги, который был бы для меня спасением. Этот клочок бумаги явно был ему не нужен, судя по тому, что он пользовался интернетом уже год, роутер находился в рабочем состоянии, то есть, для него пароль был пустым звуком.
Я думала, что он вот-вот сдастся, попросит меня и дальше пользоваться своим телефоном или потащит мою задницу в интернет-кафе. Я даже думала, что он взорвется, вымещая на мне свое раздражение из-за того, что не может вспомнить, куда засунул этот клочок бумаги.
Он не сделал ни того, ни другого.
Он просто продолжал искать.
Я не могла это осмыслить.
Не могла, потому что Винни-младший поискал бы ровно пятнадцать минут и сдался бы. Он бы извинился, но занялся бы потом своими делами, а я стала бы искать то, что было мне необходимо.
Винни-старший переложил бы поиск на Терезу, несмотря на то, что она до конца бы не понимала, что конкретно нужно искать. Но пока искала, беспрерывно бы спрашивала его, было ли это то или вот это то, отчего Винни-старший, в конце концов, присоединился бы к ней в поисках. И потом он, наконец, взорвался бы, не на кого-нибудь, а просто взорвался бы, потому что не запомнил куда засунул клочок с важной информацией, где быстро мог бы его найти.
Семь лет назад Бен был копией своего отца.
Теперь он стал другим.
— Черт, вот он. — Услышала я его бормотание, и мое внимание переключилось на него в столовой.
Он направился ко мне с клочком бумаги в руке. Подошел, протянул его мне и сразу же обхватил рукой сбоку мою шею, наклонившись, чтобы поцеловать, пока я стояла совершенно неподвижно, все еще пребывая в шоке.
Он поцеловал мою макушку, отпустил и сказал, направляясь к лестнице:
— Проверь, милая. Мне нужно разобраться со своим дерьмом и добраться до ресторана, но я хочу убедиться, что все работает, прежде чем уеду. — Я развернулась лицом к лестнице. Заметила, как он остановился и посмотрел на меня сверху вниз. — Если и этот не подойдет, я пойду к Тони. У него такая же система, как у меня, думаю он будет не против, если ты подключишься к его интернету.
Я почувствовала, как мои губы приоткрылись.
Бен повернулся и побежал вверх по оставшимся ступенькам.
Я уставилась на лестницу, опустила взгляд на бумажку в руке, затем снова подняла глаза на лестницу.
Он уже опаздывал.
Он искал этот листок бумаги до тех пор, пока не нашел, хотя уже опаздывал.
На самом деле он мог бы не искать его для меня, а просто попросить своего соседа Тони позволить мне воспользоваться его Wi-Fi.
Но он продолжал искать.
Терпеливо.
Для меня.
Я не знала, как на это отреагировать, и понимала почему.
Потому что Винни-младший никогда бы так не поступил. Так же и Винни-старший. Дело было не в том, каким Бенни был раньше.
И мой отец тоже, хотя он мог быть мягким и одновременно вспыльчивым. Он никогда бы не потратил сорок пять минут на поиски клочка бумажки, даже если бы это было важно, даже если бы этот клочок засунул куда-то он сам.
Если он не мог найти что-то в течение пяти минут, то кричал: «Тебе это нужно, найди сама, черт возьми», и уходил.
И я знала об этом, потому что, само собой разумеется, он прожил жизнь, растеряв много важных вещей. У него были дети и много женщин, нуждающиеся в этих важных вещах, которые просили о них, но он не мог их найти в себе, может поэтому он просто продолжал жить своей жизнью так, как считал нужным, особо не заморачиваясь, он не хотел, чтобы что-то ограничивало его.
Например, сохранять важные вещи.
Его женщин и детей.
Размышляя о своем отце и о том, каким он был раньше (вероятно, таким и остался теперь), мне было трудно осознать поступок Бенни, поэтому я стояла на том же месте, когда он стал спускаться по лестнице. Он всего лишь сменил свою заляпанную машинным маслом футболку на новую, скорее всего, это заняло у него около двух минут, но все же.
Заметив, что я так и стою, Бен подошел ко мне с уверенным и обеспокоенным выражением на лице.
Он поднял руку, снова обхватив мою шею, спросил:
— Детка, ты в порядке?
Я посмотрела ему прямо в глаза и заявила:
— Ты искал сорок пять минут пароль для меня, опаздывая, но продолжал его искать.
Новое выражение появилось у него на лице, пальцы слегка впились мне в кожу, когда он ответил:
— Я одержал победу с паролем, приятно, что я его нашел, чтобы ты могла получить доступ к своему ноутбуку, но я также хотел его найти, потому что было бы отстойно, если бы роутер вышел из строя или что-то в этом роде, черт побери, и мне понадобился бы пароль, чтобы снова подключить мои телевизоры, а у меня его не было бы под рукой. Так что я искал его и для себя тоже.
Он ответил прямо, честно, не утаивая, что искал его и для себя, а не чтобы заработать очки передо мной.
Еще одно выражение появилось на его лице, когда он заметил, как мое лицо изменило свое выражение прежде, чем он пробормотал:
— Видишь, я тоже выиграл.
— Ты повзрослел, Бенни Бьянки, — прошептала я, и именно тогда мягкость и нежность появились на его лице, а его рука на моей шее притянула меня ближе.
— Ты сегодня упростила задачу Мэнни, и это добавило еще одно доказательство к той куче, которую я уже знаю, поэтому ты тоже повзрослела, Фрэнки Кончетти, — прошептал он в ответ.
— Да, но мне нравится, что ты повзрослел.
При этом он подарил мне удивленное удовлетворение, прежде чем его глаза потемнели так, что мое сердце учащенно забилось. Его рука на моей шее притянула меня еще ближе, на этот раз его голова склонилась к моей.
Потом он поцеловал меня. Ни вторгшись языком, ни жарким поцелуем, когда я оказалась прижатой к стене в своей квартире. А глубоким, влажным, долгим, потрясающим поцелуем.
Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.
— Готов убить, чтобы продолжить в том же духе, но мне пора на работу.
Да.
Он определенно повзрослел.
И мне понравилось.
— Тебе составит кто-нибудь компанию? — Поинтересовался он.
— Да. Моя подруга Джейми.
— Хорошо. Если вам двоим понадобиться ужин, позвони мне на мобильный. Я пришлю кого-нибудь из ребятни с пиццей или ригатони, запеченных в горшочке, или еще с чем-нибудь.
Ригатони в горшочке Бьянки. Уступают по вкусу пиццы Бьянки, и некоторые (ошибочно) утверждали, что они лучше.
Джейми точно нужно попробовать.
Мне тоже.
— Спасибо, Бен, — прошептала я.
— В любое время, детка, — прошептал он в ответ.
Я поднялась на цыпочки, прикоснувшись своими губами к его.
Когда я качнулась назад на своих каблуках, он ухмылялся.
Я улыбнулась ему в ответ.
Он воспринял мою улыбку, его глаза опустились к моим губам, прежде чем вернулись к моим глазам, он заметил:
— Я так понимаю, ты не проверила пароль.
Я отрицательно покачала головой.
Его рука слегка подтолкнула меня в сторону гостиной, когда он приказал:
— Займись этим, милая. Я должен идти, но, если мне нужно поговорить с Тони, я заскочу к нему.
— Хорошо, — пробормотала я, выбравшись из его объятий, направившись в гостиную.
Пароль, написанный на бумажке, отличался на одну букву от того, который дал мне ранее Бенни. Он заканчивался не на BB, а на BAB — его инициалы. Бенито Алессандро Бьянки.
И у меня все получилось.
Я почувствовала, как руки крепче обхватили меня, и дымка сна слегка рассеялась.
Когда это произошло, почувствовала намного больше тело Бенни перемещалось к моему, пока он перемещал мое тело к своему.
Я откинула голову назад, открыв глаза, сквозь темноту увидела Бенни.
В полусне мой живот все жн ухнул.
— Спи, детка, — прошептал он.
— Вечер прошел хорошо? — сонно пробормотала я.
— Обычное безумие. Оно закончилось. Спи.
— Спасибо, что прислал ригатони в горшочке. Джейми понравились, — сказала я ему тихо-тихо.
— Если тебе понадобится еда в любое время, я тебя накормлю. А теперь давай спи, милая.
Я опустила подбородок, прижалась лицом к его шее и пробормотала:
— Хорошо, Бенни.
Он сжал меня в объятиях.
Я передвинулась, чтобы обнять его за талию, положив руку.
Затем я сделала, как он велел, снова заснула.