Мы выбрали кратчайший путь до Бхиджера: километр до перевала Тра-Ла высотой 4550 метров, который начинался прямо над нами, оттуда четыре километра крутым спуском до Бхиджера на высоте 3846 метров (значит, мы спустились более чем на семьсот метров).
Лагерь в Бхиджере мы разбили в восточной части деревни, между древними чортенами и быстрым потоком Ямчхо-Кхолы. Как только мы устроились, я с энтузиазмом отправился в буддийскую Несар-Гомпу, расположенную на другом конце деревни.
Мы с Джорджем неспешно шагали по очаровательному старому поселению. У входа на территорию небольшой гомпы сидели три старика. Мы сказали им «намасте» – очевидно было, что по-английски они не понимают.
Мне было интересно, работает ли врач в местной клинике Кумпхен-Шогтсо-Менкханг. Встретила нас невысокая женщина за тридцать, носившая традиционные тибетские одежды. У неё было приятное круглое лицо и широкая улыбка. Она прекрасно говорила по-английски и сказала, что зовут её Тсеванг, или Долпотсанг, Гурунг. У неё была специальность врача-амчи, и она на шесть месяцев приехала практиковать в Бхиджер. Она объяснила, что постоянного врача здесь нет, но дочь главного ламы – медсестра, изучала медицину на Западе и прошла курсы акушерства. Сейчас её не было на месте: она принимала роды в другой деревне в верховьях долины. Мы осмотрели традиционный диспансер Тсеванг и славно побеседовали о том, где пересекаются старые и новые методы лечения. Сошлись на том, что огромную роль в нашей работе играют забота и сострадание к пациенту.
C моего прошлого визита в 2016 г. я узнал много нового об этом отдалённом анклаве буддизма – монастыре Несар в Бхиджере на тибетской границе. Ещё в 1978 г. американец по имени Том Притцкер вместе с женой и другом преодолели целых семьсот километров по Западному Непалу, желая исследовать регион под названием Долпо.
Маттиссен побывал в Долпо за пять лет до Притцкера, однако «Снежный барс» ещё не вышел в печать. Притцкер со спутниками полагались на записки Снеллгроува, а также на советы своего друга по имени Тед Вустер, тибетолога, который постоянно жил в Катманду и сам однажды побывал в Долпо.
Они добрались до Самлинга, однако их предупредили, что жители Бхиджера настроены враждебно, и они не рискнули туда отправиться. Через много лет, когда у Тома и его жены Марго было уже трое сыновей, Том хотел показать детям ту часть Гималаев, которую так любил. Семейство из пяти человек отправилось в путь в сопровождении семейной пары из Швейцарии Чино и Элизабет Ронкорони, а также некоей Ненси Джо Джонсон.
В 1999 г., когда они поехали в Долпо во второй раз, Том заметил, что в деревнях стало меньше молодёжи, ячьи стада захирели, даже ледники, на его взгляд, уменьшились. Путешественникам не терпелось увидать Бхиджер. Они спустились к Несар-Гомпе и поняли, насколько старый это комплекс. В Бхиджере они очень хотели на остаток пути арендовать лошадь, и их проводили в дом главного ламы, Ламы Тензина. Он подтвердил древность монастыря и согласился сдать им в аренду лошадь. Следуя принятой практике, он собрался с ними, чтобы после получить лошадь обратно.
Через неделю, сидя за ужином, Лама Тензин заявил, что понял: его гости питают особенное уважение и интерес к тибетской культуре. Не желают ли они посмотреть коллекцию старых манускриптов, замурованных в стене за алтарем в Несар-Гомпе? Лама был готов сломать стену, чтобы показать им документы.
Через год Чино Ронкорони организовал экспедицию в Бхиджер, дабы зафиксировать находку. Когда стена пала, все присутствующие пришли в изумление. В тайнике хранились шестьсот сорок два древних тибетских манускрипта, каждый по пятьсот-шестьсот страниц. Рукописи взялись переводить.
Из трёхсот двадцати тысяч страниц в рукописях сто пятьдесят были иллюминированные. Открытие рукописей и их содержание описывается в книге «Тайные сокровища Гималаев. Тибетские манускрипты, картины и скульптуры Долпо» Эми Геллер, которая десять лет изучала их. Эта роскошная книга даёт понять, насколько великолепны эти многочисленные рукописные иллюминированные страницы.
Имея в виду красоту и сложность исполнения, легко сравнить их с манускриптами европейской традиции; однако в этих документах не христианские церковные изображения, но целый сонм буддийских божеств и символов, выполненный яркими красками. Там содержатся сотни изображений Будды Шакьямуни, Авалокитешвары, Тары, Аштамангалы, а также разнообразных демонов, дакини, монахов, фермеров, лучников, слонов, лошадей – словом, бесчисленный ряд персонажей. Радиоуглеродный анализ деревянных колонн в храме относит их к концу XI – началу XII в., сами же документы датируются концом XI – началом XVI в.
Вооружённый такими знаниями, я очень хотел осмотреть гомпу более внимательно, чем с Аласдером три года назад. Тсеванг проводила нас до входа в храм, и оказалось, что один из трёх стариков, с которыми мы говорили ранее, – сам Лама Тензин Гьялцен.
Это был подтянутый мужчина со смуглым лицом. Волосы его совсем не поседели, и он носил их забранными в хвост, а также щеголял золотым верхним резцом. Одет он был практично, в красные мешковатые штаны и жёлтую футболку. Лама был очень дружелюбен и сердечно нас приветствовал. Тсеванг переводила для нас: лама охотно согласился показать нам интерьер гомпы.
На сей раз внутри горел свет, и я увидел наконец «прелестное позолоченное изображение Майтреи»: так отозвался Снеллгроув о глиняной статуе высотой сто тридцать сантиметров. Майтрея сидел на постаменте-лотосе высотой двадцать один сантиметр и переливался на свету. За спиной у статуи, в высоких, с меня, шкафах, хранились сотни рукописей. И статуя, и библиотека ныне хранились за решеткой, в которой справа была калитка, открывавшая доступ к книгам.
Тензин достал одну из книг в хрупком переплёте, показал её нам и прочёл оттуда отрывок в традиционной напевной манере. Не успели мы вернуться в лагерь выпить чаю, как я увидел, что мимо идёт мой приятель Ринзин. «Эгей, Ринзин! – позвал я его. – Заходи, чайку попьём!» Тсеванг Ринзин Чоэкхортшанг был тот самый молодой учитель, который три года назад радушно встретил нас в Ку и показал свою школу. Некоторое время он провёл в Катманду, и мы с ним поддерживали связь. Теперь, оказывается, он работал в школе в Бхиджере. Мы славно поболтали, однако он торопился повидать мать и вскоре откланялся.
На следующее утро, когда мы сворачивали лагерь, к нам подошла поговорить Таши Бхути, дочь Ламы Тензина Гьялцена, трудившаяся в Бхиджере медсестрой. Она только что приняла роды и вернулась в деревню.
Сегодняшний переход мы начали, двигаясь вдоль Ямчхо-Кхолы, вверх по течению, и вскоре дошли до здания начальной школы Шри-Мукпоронг-Химал. Там как раз и работал теперь Ринзин, и он помахал нам вслед. Школьники в синей форме гуляли на воздухе: с площадки доносились одинаковые во всём мире звуки детских игр. Школу здесь открыли в 1971 г., а в 2005 г. ей оказали щедрую помощь семьи Притцкер и Ронкорони. Одновременно они спонсировали изучение манускриптов из Несара и строительство клиники Кумпхен-Шогтсо-Менкханг.
Через полчаса мы прошли под арочным чортеном и покинули Бхиджер. Этим утром на тропе было оживлённое движение. Мимо нас проходили группы местных жителей с лошадьми и всякий раз говорили нам «таши делек». Стояло время сбора урожая: мы видели мужчину, который тащил на спине сноп сена, закрепив его лямкой на лбу. Через час или около того мы заметили, что по тропе в нашем направлении несётся облако пыли. Вскоре стало ясно, что вниз на нас летит стадо коз: их там было не менее двухсот. Не добежав до нас каких-нибудь двадцати метров, они резко свернули влево и, подняв ещё больше пыли, будто лемминги, одна за другой перепрыгнули через низкий забор на недавно убранное поле.
Мимо нас в сторону Бхиджера проскакала на лошади потрясающе красивая местная уроженка. Она улыбнулась нам и на идеальном английском спросила: «Вы к моему брату, на сыроварню идёте?» Мы пообещали, что заглянем на сыроварню, предполагая, что найдём там какую-нибудь древнюю хибару. Однако вскоре ферма ячьих молочных продуктов «Мукпоронг-Химал» предстала перед нами во всём великолепии.
Это было ладное, недавно построенное здание из камня с деревянными балками, ярко-красной металлической крышей и двумя верандами. Находилось оно в поселении под названием Пхаланг, на высоте 4200 метров, на пятьсот метров выше Бхиджера. Ферму построили в 2016 г. при финансовой поддержке Притцкеров и Ронкорони, и с 2017 г. здесь делают ячий сыр – или, правильнее сказать, начий сыр.
Нас встретил молодой человек по имени Йеше Гурунг, хозяин фермы. Сыроварению он учился в Швейцарии. Он попросил нас надеть фартуки, сапоги и маски, прежде чем входить в здание. Йеше провёл нам экскурсию и при входе объяснил, что молоко поставляют местные фермеры, даже в плохой сезон до двухсот литров в день. Молоко тестируют, потом нагревают и добавляют культуры. Сыр наливают в формы, снабжённые специальным трафаретом, который выводит по ободку надпись «Верхнее Долпо». После головки сыра натирают солью и оставляют вызревать по меньшей мере на три месяца.
Большую часть продукции заранее выкупают филиалы эксклюзивных отелей и ресторанов в Катманду. Сыр везут в столицу сначала четыре дня на мулах, а потом три дня на грузовике.
Не могу подобрать другого слова, кроме «сюрреалистично», иначе не описать того, что традиционное ремесло практикуют на современном оборудовании в столь отдалённом уголке мира. Конечно, обед узнают по кушанью. Мы купили полголовки жёлтого сыра и разделили её на три части. Всю следующую неделю мы с Джорджем и Питером носили с собой в рюкзаках по большой порции сыра, от которой периодически откусывали на ходу или в лагере. Сыр оказался вкуснейший: твёрдый, сливочный, слегка солоноватый. Я решил, что теперь это мой самый любимый сорт.
Тропинка неумолимо шла в гору, по обе стороны её обступали горы, а впереди всё яснее и яснее маячил Ненг-Ла. Красная крыша сыроварни, оставшаяся позади, становилась всё меньше, Бхиджер затерялся невероятно далеко внизу. Протискиваясь меж двух массивных скал, тропинка выводила в широкую долину.
Наконец один из наших носильщиков принёс нам флягу с горячим лимонным соком: с таким подкреплением мы преодолели последний километр до лагеря. Перед нами на берегу озерца стояли несколько хижин; с западной стороны Нанга-Лек маячил безымянный остроконечный пик высотой 5770 метров. От самого Бхиджера за нами увязался безумно дружелюбный пёс: теперь он радостно расположился в лагере и получал объедки.
За день мы поднялись на 1230 метров и преодолели расстояние в 7,5 километра. Теперь нам это было нипочём: мы акклиматизировались, да к тому же запаслись сыром.