Когда я вернулась домой, мама уже спала. И я написала записку и повесила ее на двери маминой спальни: пусть будет сюрприз, когда она проснется. Ленор прислала мне несколько воодушевляющих цитат своих кумирш, типа «Дерзай и пытайся – и ты преуспеешь. Бездействуй, предаваясь унынию – и ты ничего не добьешься».

Я оценила этот жест, но Боно гораздо лучше.

Папа с Джеймсом позвонили мне по громкой связи из отцовского дома.

– Так я зазря сломал руку? – спросил брат.

– Твоя сломанная рука обеспечила нам успех.

– У меня черная гипсовая повязка. Ты должна расписаться на ней белым или золотистым фломастером.

– Эта гипсовая повязка – лента героя, – сказала я.

– Так уж и героя, – возразил отец. – Давайте не будем прославлять жестокость.

– А ты видела лицо того парня? – спросил Джеймс. – Я здорово его разукрасил.

– И какой урок мы из этого извлекли? – спросил отец с обычной родительской монотонностью в голосе.

– Бей ногами, а не кулаками.

– Джеймс! – застонал папа.

– Кстати! Папа сказал, что теперь, когда у меня сломана рука, на моей карьере пианиста можно поставить крест…

– Это не так! – Мое сердце сжалось от чувства вины.

– Ну застопорилась. Да и ладно. Мне все равно хотелось отдохнуть от музицирования. От миссис Джорджии всегда разит яйцами, – фыркнул Джеймс. – Так вот, я подумал: а не взять ли мне уроки фотографии? Я смогу щелкать фотки указательным пальцем. Папа пообещал помочь.

Ленор не преминула бы заметить, что это первая идея, которую решили реализовать после родительского развода, а значит, в общей динамике нашей семейной жизни настал поворотный момент.

Но я не Ленор:

– Ты молодец, Джеймс! И вот еще что…

– Что?

– Спасибо, что спас меня сегодня.

– Не за что. Кстати, я сказал папе о Даксе.

– Ты что?!

– Папе захотелось узнать, что это за парень в подгузнике.

– Нам надо об этом поговорить, – заявил отец.

– Ну естественно, – согласилась я. – Только не сегодня вечером. Давайте сегодня порадуемся нашим успехам.

– Но мы обязательно поговорим.

– Жду не дождусь этого разговора.

– Я видел, как вы целовались на углу улицы, – доложил Джеймс. – Я чуть было не заехал Даксу в рыло, до того как врезал тому парню. Но признаю: нужно обладать незаурядным мужеством, чтобы нацепить на себя подгузник. Это было круто.

– Ладно. Ребенку пора спать, – сказал папа. – Я оставлю его у себя на несколько дней.

И это тоже было впервые, когда Джеймс заночевал у отца не в «папины выходные». А еще брат первый раз не накричал на папу во время разговора. А мы все спасли свадебную часовню.

– Я горжусь тобой, Холли! – выдал отец перед тем, как прервать связь.

Я попыталась дозвониться и до Дакса, но его телефон сразу переключался на голосовую почту. Он ведь собирался мне позвонить, разве не так? Мы даже думали пойти куда-нибудь. Пусть мы неофициально и отметили праздник накануне, но мне было бы это приятно.

Я переоделась в пижамные штаны с утятами и спортивную майку для бега. «Космос» этим вечером показался мне более просторным, а диван более удобным и мягким. Несмотря на мелочную досаду на Дакса, я не смогла припомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой расслабленной и умиротворенной. Нет, вру. Помню. Это было до дедушкиной кончины. Я почти три месяца несла на себе тяжкий груз размером с часовню.

После полуночи мне позвонил Сэм – сообщить о своем намерении прийти.

– Сегодня вечером? – Я полудремала на диване, глядя одним полуоткрытым глазом ситком «Офис». – Нет. Я слишком устала.

– Поздно. Я уже под дверью.

– Что ты удумал? – спросила я, когда он прошмыгнул мимо меня с пиццей под мышкой.

– Решил поздравить тебя со спасением часовни, фирмы и наших рабочих мест.

– Спасибо, но мне бы хватило сообщения.

– Нет-нет. Вежливость требует личного присутствия поздравляющего. Так вот… ты сделала это!

Я затеребила шнурок в поясе пижамных штанов, пытаясь скрыть улыбку:

– Я польщена.

– А по лицу не скажешь. – Сэм положил коробку с пиццей на стол. – Если по чесноку, то я пришел потому, что проголодался, а есть в одиночестве не хочется.

– И из всех ртов ты выбрал меня?

Сэм вздохнул:

– Портера нет в городе. Грант и Майк отправились с девчонками из Green Valley на двойное свидание. Камилла вчера искромсала мне сердце в клочья. Осталась одна ты, Нолан. Так что ешь.

Сэм откинул крышку – и замер. Пицца оказалась в форме сердца, с кусочками красного пепперони, веером обрамляющими сыр как ажурное кружево.

– Коммунисты! – возмутился он.

Я взяла кусочек пиццы:

– Мм-мм… Коммунистическая пицца.

– Зачем они так? Чтобы поиздеваться надо мной?

Я закинула коленку на подлокотник дивана:

– Сегодня же День святого Валентина. Ты что, забыл? Это общенациональный заговор.

Сэм смахнул стручки пепперони (как будто это могло все исправить!) и отправил кусок пиццы в рот:

– Я собирался сегодня подарить Камилле кольцо обета. Я тебе не говорил? Хотел сводить ее в тот парк, где мы впервые поцеловались, устроить пикник, сделать все как-то торжественно. – Сэм отодрал корочку. – Но кольцо я выбрал в ювелирке вчера, и когда мы проходили в аэропорту мимо стоянки такси, я увидел пожилую пару. Мужчина помогал жене сесть в машину, хотя сам с трудом передвигался. И я подумал: «Вот бы нам так с Камиллой – дожить до глубокой старости в любви, дружбе и взаимном уважении». Знаешь, что она на это сказала?

– Да, знаю. Я была рядом, когда вы это обсуждали.

– Нет, о той паре. Она сказала: «Я не желаю становиться старой». Видишь, как по-разному мы на все смотрим. Я вижу вечность, она – конец жизни.

Я встала и пошла к холодильнику за колой:

– Сэм, ты слишком увлекаешься метафорами.

– А знаешь, кто еще любит метафоры?

– Дж. К. Роулинг, – выпалили мы одновременно.

– Точно! – воскликнул Сэм. – Она мастер создавать сложные образы и показывать характеры и отношения в развитии.

– Сэм, я в курсе. Я перечитывала ее книги столько же раз, сколько ты. И мне кажется, Роулинг бы тоже сказала тебе: «Потеряв любовь, ты все равно должен жить и двигаться дальше. Иначе превратишься в Снейпа».

– Но у Снейпа никогда не было взаимной любви! – пылко возразил он.

– Сэм, мне очень жаль, что у вас так вышло с Камиллой. Я знаю, как сильно ты ее любишь…

– Любил!

– Говори как хочешь, но вырвать из сердца любовь за один день невозможно.

– Возможно! Теперь, когда я понял, что она за человек… Знаешь, что она мне заявила? Оказывается, ей вообще не нравится «Гарри Поттер». И все фильмы она смотрела только потому, что они нравятся мне.

– Потому что именно так и поступают люди, состоящие в отношениях! Идут на компромисс. А ты ставишь девушке ультиматумы и ждешь от нее беспрекословного подчинения.

– Я не ставил ей ультиматумов. – Сэм скрестил на груди руки. – Просто у меня есть понятия и принципы.

На мой мобильник пришло сообщение. Я кинулась к кофейному столику. Но оно оказалось от Камиллы. Она интересовалась, как я провела Валентинов день – лучше, чем она, или нет? Нам с Даксом надо переговорить о его пренебрежении к текстовым сообщениям или об отсутствии навыков их написания.

– А где сегодня вечером твой бойфренд? – Сэм отпил глоток кока-колы. – Разве тебе не стоило разделить с ним пиццу в форме сердца?

Я потерла лоб:

– Сэм… послушай… Ты только что расстался со своей девушкой. И я готова выслушать тебя и обсудить это. Но не заводи эту волынку о Даксе, ладно? У нас сегодня была тьма клиентов. День был тяжелым и длинным – отчасти потому, что ты не вышел на работу и не помог нам. А потом кое-что случилось с моим братом, и я просто… Я не могу и не хочу касаться этой темы. Я твоя подруга. Но и ты должен меня понимать и поддерживать, если ты мне друг.

Сэм присел рядом со мной на диван:

– Ты права. Извини.

– Проехали, – отмахнулась я.

– Нет, это еще не все. Я хочу подарить тебе кое-что. – Сэм сунул руку в карман и извлек из него кольцо обета; оно было из белого золота с рубином, обрамленным алмазной крошкой. Если это не подделка, то кольцо не могло быть дешевым. – Вот. В ювелирном отказываются взять его обратно.

– Я не собираюсь носить твое кольцо обета, Сэм.

– Тогда носи его как кольцо нашей дружбы, – пожал плечами Сэм. – Или просто сохрани его для меня. Вдруг я снова встречу любовь.

Кольцо едва налезло мне на мизинец.

– Портер поднял бы тебя на смех из-за него.

Сэм по-братски погладил меня по щеке:

– Вот поэтому мой лучший друг не Портер, а ты. – Он схватил со стола пульт и стал переключать каналы: – Тут идет марафон «Галактика звездных войн». Будем смотреть?

– Уже час ночи.

– Ну и что, – он пожал плечами. – Мы же молодые.

Мы прикончили пиццу, посмотрели одну серию и заснули. В какой-то момент в комнату зашла мама и накрыла нас одеялами. Мне приснился странный сон с Даксом в костюме купидона-зомби, и закончился он тем, что все мои друзья умерли, а папа ел пиццу.

Когда в пять часов зазвонил мой мобильник, я уже смотрела следующий сон – с альпаками и скейтами. На звонок ответил Сэм.

– Дакс? Что случилось? – спросил он.

– Что?! Дакс?! – Я открыла один глаз, силясь сообразить, почему мы с Сэмом спим на диване и почему он говорит по моему телефону. Да еще с Даксом.

С Даксом!

– Ну-ка, дай мне телефон!

– Это Сэм. У тебя все нормально? А мы, похоже, заснули, – он осекся. – Не волнуйся, это не то.

Я выхватила мобильник:

– Дакс? Что случилось?

– Мне не стоит беспокоиться из-за того, что вы с Сэмом сейчас вместе?

Сэм наклонился ближе и навострил уши. Я отпихнула его.

– Тебе вообще не стоит беспокоиться насчет меня.

Дакс с шумом набрал воздух в легкие:

– Я хотел попросить вас об одолжении…

– Прямо сейчас?

– Да. Я в Red Rock. Мне нужно… Ты не могла бы забрать меня отсюда?

– Ты в каньоне или в казино?

– В казино. Тебе не надо в него заходить. На самом деле я на парковке.

– Ты хочешь, чтобы я приехала и забрала тебя с парковки казино в пять утра? У меня нет тачки. Где твоя машина?

– Она здесь… Послушай… не злись… или злись, если тебе хочется. Я просто… не могу сесть за руль. Я мог бы вызвать такси, но мне не хочется оставлять машину на парковке возле казино в получасе езды от моего дома.

Я округлила глаза. Неважно в каком состоянии Дакс, но он должен был понимать всю неприглядность этой ситуации.

– Мы приедем. Оставайся там.

Нажав «отбой», я уставилась на мобильник.

– Я никуда не поеду, – заявил Сэм. – Этот парень полный придурок. На дворе почти утро.

– Уже утро. Просто мы рано проснулись. Мне нужно, чтобы ты отвез меня туда, чтобы я смогла забрать Дакса и его тачку.

Голова Сэма упала на декоративную подушку:

– Я никуда не хочу ехать.

Я показала ему мизинец:

– Говоришь, кольцо дружбы? Я не могу оставить Дакса в затруднительном положении, – я шлепнула его по ноге. – Давай вставай.

– Между прочим, не расстанься мы с Камиллой, меня бы здесь не было и я бы не смог тебе помочь.

– Мне надо переодеться. А ты пока прогрей мотор.

Я надела спортивные штаны для занятий йогой и худи поприличнее, почистила зубы, причесалась и пошла к грузовику Сэма. Red Rock – местное казино, неподалеку от каньона Красных Скал и всего в десяти минутах езды от моего дома. Загадка была в другом: каким ветром занесло туда Дакса, когда рядом с его домом находится десятка два казино. Или почему он был в казино в пять утра?

Мы нашли Дакса на автостоянке на крыше здания. Он лежал на капоте своей тачки, широко раскинув руки и ноги. Спал.

Скрипнув тормозами, грузовик застыл. Сэм вылез из кабины.

– Я привез ее сюда. Удостоился такой привилегии, – он похлопал Дакса по плечу: – Эй, приятель!

Дакс сел, начал озираться по сторонам, явно плохо соображая.

– Сэм, прекрати, – раздраженно процедила я.

– Ты опять навеселе? Самую малость, да? И тебя опять должна спасать твоя подружка?

Дакс снова лег на капот и закрыл глаза:

– Сэм, спасибо, что помог мне закончить этот чудесный вечер.

– Ты хоть понимаешь, как тебе с ней повезло? – Сэм навис над лицом Дакса, безмятежно лежащего с легкой улыбкой на губах. – Холли мне как сестра. Ты слышишь, раздолбай? И сегодня Валентинов день, а ты, вместо того чтобы быть рядом с ней, зависаешь здесь.

Дакс приподнялся на локтях:

– Ты прав, приятель. Я облажался. И я не буду возражать тебе, потому что возразить нечего.

Сэм даже смутился:

– Да, похоже, нечего.

– Не переживай, – Дакс похлопал его по плечу. – Сегодняшняя ночь меня здорово отрезвила.

– Отрезвила? – Сэм окончательно смешался. – Называй это как хочешь, – он резко вывернулся из-под руки Дакса. – Я не собираюсь читать тебе нотации. Просто возьми себя в руки.

Слава богу, Дакс увидел, насколько серьезен был Сэм, и не стал ему салютовать. Не хватало, чтобы еще один человек получил сегодня кулаком по лицу. Тем более что этот человек мой бойфренд. Мечты каждой девочки на День святого Валентина сбываются.

Сэм помог Даксу слезть с капота и усесться на заднее сиденье. Дакс вручил мне ключи:

– Значит, ты довезешь меня до дома, а потом Сэм отвезет тебя обратно?

– Нет. Ты можешь заночевать у меня и потом сам отвезешь себя домой. Утром или после обеда.

Дакс привалился лбом к заднему окошку, и я подумала, что он заснул. Но он вдруг спросил:

– Значит, я все испортил?

– Что «все»?

– Ну, то, что между нами…

Я даже не повернулась к нему:

– Не знаю. Сегодня был сумасшедший день, и мне нужно обдумать, что происходит.

Дакс кивнул и вновь уставился в окно. Через две минуты он заявил:

– Я не шутил, когда сказал, что люблю тебя. Я сказал правду, и ты это знаешь.

Я постаралась сохранить ровный тон:

– Правду?

– Да. Я полюбил тебя. Полюбил сильно, глубоко, безумно, волшебно, искренне, необратимо… Прости, эти слова мне пришли на ум только сейчас. Но я тебя люблю. До боли. Болезнетворно? Нет, это не подходит, да?

– Ты не в себе.

– Болезненно. Честно. Преданно. Томительно. Вот – уже десять слов, которыми я могу выразить свою любовь.

Я выдержала паузу – длиной в интервал между стуками сердца. Все просто. Он знал, что скажет мне эти слова. Он их заранее придумал и заранее выбрал время. То, что сказано – сказано навсегда. Только сейчас было не время. Для меня не время.

– Дакс, я не хочу, чтобы было так.

– Чтобы я так себя вел? Или чтобы я тебя любил?

Я посмотрела на него в зеркало заднего вида. Мне хотелось, чтобы Дакс был самым лучшим парнем на всем белом свете, но я готова принять его и таким (не самым-самым), если бы только была уверена, что он не пойдет по стопам своего деда. Дакс выглядел как рыцарь, пронзенный в битве стрелой – бледный, скрючившийся, но храбрящийся.

– Как ты оказался в Red Rock? Ты сказал, что позвонишь, а сам напился. Я везу тебя к себе домой… что случилось?

Лицо Дакса стало непроницаемым.

– Никакой ответной реакции на мое заявление. Ты крепкий орешек, Нолан. Так просто не расколешь и не разжалобишь. – Дакс растянулся на заднем сиденье. – Я честно хотел быть сегодня хорошим. Собирался сделать тебе сюрприз, хотя даже еще не решил какой. Но я думал об этом всю неделю. И все эти слова я сказал тебе не для того, чтобы набрать очки. А потому что «собирался» не значит ничего, если нет результата. А потом этот звонок… И твой брат подрался. Потом я вернулся в нашу часовню, и день выдался реально тяжелый и напряженный. И дедуля захотел сводить меня куда-нибудь отметить.

– Ты прослушал сообщение, которое я оставила тебе на голосовой почте? – я не смогла сдержать улыбку. – У нас тоже был славный денек.

– Да. Прослушал, – Дакс помолчал. – Давай поговорим об этом чуть погодя.

– Простите, что перебила.

– Все в порядке, мэм. Не извиняйтесь.

Мы уже почти подъехали к моему дому, и мои ладони на руле стали скользкими от пота. Маме вряд ли понравится, если я приведу Дакса в дом в половине шестого утра. Да и что бы мы стали делать? Сидели бы на диване? Я снова посмотрела в зеркало заднего вида. Глаза у Дакса были полузакрыты, руки скрещены на груди.

– Эй, уже светает. Давай я отвезу тебя куда-нибудь, где мы сможем поговорить. Пожалуй, мой дом не лучшая идея, учитывая твое состояние.

Дакс сделал под козырек, и я порулила к озеру. К своему месту. Правда, я не стала разыгрывать церемонию, пока вела Дакса к своему маленькому лоскутку травы. И не сказала ему, что это особенное для меня место, что я никогда раньше никого сюда не приводила.

Дакс улегся на жухлой траве, а я купила нам в мини-маркете воду и маленькие пончики. Он рассмеялся, когда я протянула ему бутылку:

– Спасибо. Мне сейчас реально лучше. Физически. Просто, когда дед ушел, я решил поиграть на автоматах. А официантка все предлагала и предлагала мне бесплатные напитки.

Дакс откусил пончик; на губах осталась белая сахарная пудра:

– Я взял себя в руки после той вечеринки. Я не такой. И не сякой. Просто сегодня вечером мой мир пошатнулся, а когда тебя охватывает отчаяние, бесплатный напиток кажется отличной идеей.

– Отчего же ты впал в отчаяние?

– Я расскажу тебе. Но сначала давай приляжем. Насладимся мгновением счастья.

Я прильнула к его согнутой руке. От него пахло казино. Но сквозь этот запах пробивался другой – хороший. Запах Дакса.

– Смотри, – он указал на горизонт. – Какой красивый восход.

Восход был не просто красивым. Небо сияло, расцвеченное оранжевыми и розовыми всполохами, облака пенились и рассеивались дымкой. Мне не часто доводилось бывать на «своем» месте в последнее время. Сунув руку Даксу под рубашку, я провела ею по его крепкому, накачанному прессу. Дакс обхватил ладонями мое лицо и нежно поцеловал. Его губы пахли жевательной резинкой «Зимняя зелень».

– Тебе здесь нравится? Тебе здесь хорошо? – спросила я.

Дакс погладил мои волосы:

– Мне везде с тобой хорошо.

– Это мое укромное место. – Я пощекотала его запястье. – Это мое самое любимое место в Лас-Вегасе. Если ты его не полюбишь – значит, ты бессердечный дурак.

– Да, здесь классно. Трава желтая. Вода зеленая.

– Я прихожу сюда, чтобы подумать. Побыть одной. Ощутить себя счастливой, – я понизила голос. – Ты первый человек, кого я сюда привела.

Дакс приподнял голову и искоса посмотрел на меня:

– Если это место так важно для тебя, может, уйдем отсюда?

– Почему? – я села. – Я думала, что нам нужно побыть счастливыми.

Дакс сорвал травинку.

– Счастье вот-вот развеется… – он вздохнул. – Холли, я хочу, чтобы ты знала: я сказал, что люблю тебя, потому что я люблю тебя. Но еще и потому, что мне не хочется, чтобы ты усомнилась в моей любви из-за того, что сейчас услышишь.

Странно, но в этот миг я ощутила прилив того отчаяния, о котором Дакс говорил до этого. Я стряхнула с брюк грязь:

– Тогда пойдем в машину, и ты мне все расскажешь.

Я села на водительское сиденье, как будто мы куда-то едем, и сделала каменное лицо. Я не знала, что мне предстояло услышать, но уже поняла, что это будет что-то плохое. Очень плохое. Я сама подвела себя к этой черте – показывая Даксу любимые места и оставив ему в своем сердце особое место. Допустив именно такую последовательность в наших отношениях – от интереса к симпатии, от симпатии к любви.

– Ну давай выкладывай. Что ты сделал?

Дакс поморщился:

– Я? Ничего. Речь не обо мне. Но сколько в тебе ярости, сколько пыла! Я бы завелся прямо сейчас, если бы не эти новости. Самые плохие новости в мире. – Дакс откинул спинку сиденья, устроился полулежа и уставился в потолок. – Я сказал тебе, что дед повел меня в Red Rock, чтобы отметить. Только не сказал, что именно. Он выбрал суши-ресторан, потому что знал, что ужин в нем нам ничего не будет стоить. А отпраздновать он решил продажу своей свадебной часовни.

– Что?! – я подскочила и ударилась головой об окно. – Почему?! Когда?! Как?!

Дакс покачал головой:

– Он давно собирался ее продать. И именно это я узнал вчера до Белладжио.

– Дакс, нет! Это ужасно! – отстегнув ремень безопасности, я схватила его за руку. – Почему ты мне не сказал?!

– А что бы это изменило? У меня нет права голоса. – Дакс выдернул руку. – Это моя работа, а часовня дедова.

– Но это твое место. Твой дом в Вегасе.

– Был… – Дакс уставился в окно. – Дед заработает на этой сделке столько денег, что пообещал купить мне новое жилье. А еще купить маме новый дом и оплатить мне учебу в любом колледже. Он готовится заделаться миллионером.

Я фыркнула:

– Извини, но «Мечта Купидона» столько не стоит.

– Да, но добавь к ней «Тайский дворец», «Ангельские сады», салон тату, тот обшарпанный отель на углу… Дедуля по-тихому скупил все, кроме твоей часовни и недостроенного кондоминиума из двух корпусов. Вот о чем я узнал сегодня.

– Кто захочет выкупить все это? Это бросовые земли Стрипа.

Дакс не посмел посмотреть на меня:

– Дед рискнул, и его риск оправдался. Сегодня он заключил сделку со Стэном Уэлдоном.

– Это у которого гостиничный бизнес?

– Да. Уэлдон распродал все свои предприятия и теперь хочет вложиться в северную оконечность Стрипа. Он единственный владелец этих жилых башен за нами, которые так и не были достроены. И теперь Уэлдон решил их снести и построить новое казино под метафоричным названием «Феникс». Типа разрушенный комплекс возрождается в новом качестве.

Мой голос вдруг сделался слабым, еле слышным:

– И насколько большим будет этот «Феникс»?

– Ты знаешь такие казино. Там будет и отель, и бассейны, и дорогие магазины, и подземные паркинги. Весь комплекс протянется от «Сахары» до «Стратосферы».

– А моя часовня… Она же тоже там…

Дакс наконец посмотрел на меня. Но когда он повернулся, мне захотелось, чтобы он этого не делал. Его лицо сказало мне все до того, как он ответил:

– Не важно, сколько денег у тебя будет. Если Стэн Уэлдон положит глаз на твой участок земли – он его получит. И ни ты, ни я, ни все твои друзья, никто в Вегасе ничего не сможет поделать. Для вас все кончено.