Выдержать День святого Валентина в свадебном бизнесе – это как отработать Сантой в Рождество. А это был мой первый Валентинов день с любимым, который меня любил. Увидев автомобиль Дакса на парковке, я послала ему воздушный поцелуй.

Камилла пришла в десять; выглядела она прескверно. Мама даже остановила ее в дверях:

– Камилла, что с тобой? Ты не заболела?

Камилла посмотрела на нее отсутствующим взглядом:

– Бывало лучше. Но надо работать. А Сэм здесь?

– Разве он не сказал тебе, что не придет? – удивилась мама.

Камилла перевела на меня потерянный взгляд.

– Ой, я забыла тебя предупредить, – пробормотала я. – Он заболел.

– Да, должно быть, что-то заразное, – затеребила ожерелье Камилла. – Мы можем поговорить?

В часовню вошла очередная пара, и к маме вернулось рабочее настроение. А мы с Камиллой проскользнули в комнату невесты. Камилла не стала садиться, осталась стоять.

– Я пришла, потому что понимаю, что тебе нужна помощь. Но с завтрашнего дня я увольняюсь.

– Камилла, тебе не надо увольняться.

Она опустилась в кресло – настоящее, викторианской эпохи, с оригинальной бархатной обивкой; дедушка Джим его обожал.

– Я работала здесь, только чтобы быть рядом с Сэмом. Я хочу сказать… я знаю: работница из меня никудышная.

– Вовсе нет. Ну, если самую малость.

Камилла потерла виски:

– Надеюсь, с Сэмом все в порядке. Он снова сорвался, едва ты вышла из машины. Я никогда не слышала, чтобы он так орал. Это было ужасно.

– Он любит тебя.

– И я его люблю. – Мне показалось, еще миг – и она начнет биться головой о стену. – Только куда это нас заведет? Я тебе не говорила, что призналась во всем родителям? На этой неделе. Не в том, что я давно встречаюсь с Сэмом – просто сказала им, что начала встречаться с парнем.

– Они рассердились?

– Да особо нет. Но ведь я соврала. Они захотели с ним познакомиться. Я подумала… Я правда подумала, что у нас есть шанс… что все устроится… И тут он – со своим дурацким кольцом обета. Я даже не знала, что это за кольцо такое, пока Сэм не объяснил.

– Сэм просто несколько старомоден в таких вещах.

Камилла закрыла глаза:

– Ты меня ненавидишь?

– Что? Нет. Конечно же нет. – Я присела рядом с ней и сжала ее руку. – Мне не хочется выбирать ту или иную сторону, но…

– Я понимаю. Сэм твой лучший друг. Ты дружила со мной только потому, что была вынуждена.

– Ничего подобного! – «То есть не совсем так», – мысленно поправила себя я. – Я и дальше буду дружить с Сэмом, но… только не говори ему этого: он вел себя как псих.

Глаза Камиллы распахнулись:

– Да он форменный псих! Я так зла на него до сих пор.

– Хм…

– А вообще не знаю. Я думаю, между нами все кончено. На самом деле кончено. И знаешь, я рада, что мы с тобой познакомились. Мы теперь не можем быть подругами, я это понимаю…

– Камилла, конечно же мы можем…

– Не перебивай. Мы не можем. Есть все-таки определенный кодекс дружбы… – Камилла встала и протянула мне руку: – Но если тебе потребуется помощь… ну, типа, подобрать наряд или какой-нибудь женский совет, напиши мне, и я помогу. Сэму не обязательно знать об этом.

– Вы скоро снова сойдетесь, – сказала я без особой уверенности: помня, каким Сэм был накануне вечером, я бы не удивилась, если бы он окрестил Камиллу «Той-которая-не-заслуживает-чтобы-ее-называли-по-имени».

Камилла вытерла глаза.

– Уму непостижимо, как человеческое тело может производить столько слез, – она натужно улыбнулась. – В любом случае сегодня мой последний рабочий день. Так что пойдем продавать людям приятные воспоминания.

– Так говорил дедушка Джим.

– Я знаю, – Камилла открыла дверь. – Я слышала от него эту фразочку пару раз.

Следующие несколько часов пролетели, как один миг. Мне удалось выкроить перерыв только в три часа дня, и я решила проверить, как обстоят дела у Джеймса с листовками.

* * *

То, что мы делали накануне на Стрипе, сравнимо с раздачей буклетов и рекламных листовок в брачной конторе. Разница лишь в том, что на Стрипе ты высматриваешь потенциальных клиентов, а в брачную контору они заявляются сами.

В прошлом пары получали разрешение на брак в суде, и раздатчики рекламных листовок поджидали их прямо на ступеньках у выхода из здания, чтобы преградить им путь и не выпускать, пока те не согласятся на их «предложения». Люди жаловались, было принято несколько законов, и у одной слишком агрессивной фирмы даже отобрали лицензию. И теперь раздавать буклеты и листовки разрешалось только в специально отведенных местах.

Мой брат сидел на бордюрном камне за углом здания суда и лузгал семечки, сплевывая шелуху прямо себе под ноги. При виде меня он улыбнулся, и я заметила скорлупку, застрявшую у него в зубах.

– Ну, как успехи? Сколько пар мы поймали на крючок? – Я села рядом с Джеймсом.

– Четыре пары пришли с нашими буклетами. Как конкуренты? – Брат сплюнул шелуху в водосточную канаву. – Тут один парень прямо лезет в драку. Старожилы говорят, что он новенький. Все бегает за парами, и никто его не останавливает. Меня это конкретно бесит.

– Ну, значит, его скоро прогонят отсюда. А если не прогонят, то он сам свернет свою бурную деятельность. Эти ребята обычно продают свои услуги так дешево, что практически не получают прибыли.

Джеймс вытер рот:

– Да, все так. Только я не люблю проигрывать. И чтоб ты знала – я тоже переживаю за наше дело и за часовню.

– Я знаю, Джеймс.

– Не то что Ленор, – буркнул он.

Прищурившись, я окинула взглядом улицу. Ленор учится в колледже, это не ее проблема. Но Джеймс злится на сестру за то, что она не сподобилась прийти и помочь нам хотя бы в День святого Валентина. Сказать по правде, реальной помощи от Ленор мы бы не увидели, даже если бы она пришла. Просто путалась бы под ногами.

– У нее свои дела и заботы, Джеймс.

– У каждого из нас свои дела и заботы, – пробурчал он.

– Но при этом все равно можно переживать за что-то или за кого-то. За бизнес, за друга ли подругу, за семью. В сердце больше места, чем мы думаем.

Джеймс покосился на меня:

– У тебя взыграли чувства? С чего бы это?

– Я никогда не была бесчувственной, Джеймс. Просто я только сейчас тебе об этом говорю.

– Я все равно не брошусь обниматься с тобой, если ты об этом.

– Тогда ты испортишь мне День святого Валентина. – Взяв семечку, я расколола ее ногтями. – Что-нибудь еще необычное произошло?

– Да, в общем, нет. – Джеймс в раздумье закусил губу. – Если не считать того, что твой бойфренд в этом костюме выглядит идио… нелепо.

Я встала и отряхнула юбку. Неужели Дакс снова вырядился котом?!

– В каком костюме?

– А ты не в курсах? День становится все лучше. – Джеймс вскочил и почти побежал за угол. Я поспешила за ним так быстро, как только позволяли туфли с заостренным мысками.

– Гляди!

Дакс, подбоченившись, стоял на углу в костюме… купидона! Если вам доводилось видеть современные иллюстрации или мультики с купидонами, тогда вы знаете, что их изображают в одних подгузниках и с крыльями. Ах да, еще с луком со стрелой. Не забудьте про этот лук со стрелой!

Я подкралась к Даксу сзади и свистнула. Он обернулся и, увидев меня, чертыхнулся:

– Только не начинай.

– Думаю, теперь этот угол улицы – мое любимое место в Вегасе.

Это был второй раз, когда я увидела Дакса без рубашки. Первый был во время нашего прыжка в бассейн с подогревом в «Золотом самородке» на прошлой неделе. Но тогда было темно, а сейчас при дневном свете я смогла отлично его разглядеть. Грудь Дакса оказалась довольно волосатой, что, учитывая его щетину на подбородке, не должно было меня удивить. А какие у него мускулы! С такими бицепсами Дакс мог повалить любое дерево, одолеть в схватке медведя и съесть три стейка за один присест. По его плечу тянулся отвратительный красный шрам, но мне почему-то захотелось прикоснуться к нему и погладить. Эти мускулы, эти волосы, кожа и… Мое сердце затрепетало. В этом смешном костюме, состоящем из подгузника и крыльев, Дакс показался мне неотразимым.

Он прикрылся:

– Плохо только, что здесь холодно. – Дакс, прищурившись, посмотрел на Джеймса, который практически катался по асфальту от смеха. – Ты сказал, что она не придет.

Джеймс хихикнул:

– Ты же в одном подгузнике, парень. Разве я мог ее удержать!

Я плотно сжала губы, стараясь не засмеяться:

– Дакс, я…

– Помолчи! – прорычал он. – Зато каждая пара сначала подходит ко мне – хотя бы для того, чтобы посостязаться в остроумии. – Дакс вытащил из колчана стрелу, которой оказался свернутый в трубочку буклет «Мечты Купидона». До чего же простая идея! Как я сама до такого не додумалась? – Дедуля позвонил и сказал, что к нам сегодня обратились уже двадцать пять пар.

Джеймс насупился:

– Люди, которые проводят самый важный день в своей жизни в часовне с парнем в подгузнике, по определению не могут быть нашими клиентами. Нам такие и даром не нужны.

Дакс отвесил ему легкий поклон:

– Туше.

Джеймс вернулся к группе из семи человек, стоящих в отведенном для раздачи рекламных листовок месте. А мне бросился в глаза тот новичок, на которого он жаловался. Как только из брачной конторы выходила новая пара, он подбегал к ней и буквально совал в лицо свой буклет.

Дакс покачал головой:

– Я уже позвонил в полицию. Боюсь, сцена выйдет безобразная, когда они попытаются его прогнать.

– Пронзи его одной из своих стрел! – я округлила глаза. – Сделай так, чтобы он вел себя хорошо.

Дакс ухмыльнулся:

– Я пронжу одной из своих стрел тебя.

– На что ты намекаешь?

– А о чем ты подумала?

Почувствовав себя хозяйкой положения, я прильнула к его обнаженной груди. Дакс отстранился и помахал микроавтобусу с женщинами средних лет.

– «Мечта Купидона»! – прокричал он. – Исполним все ваши свадебные пожелания!

– Вот, значит, каков подарок мне ко Дню святого Валентина.

– Я не думал, что столкнусь с тобой. Надо было заплатить твоему братцу, чтобы он тебя сюда и близко не подпускал.

– Да меня теперь отсюда на аркане не оттащить.

У Дакса зазвонил мобильник.

– Извини, это дедуля. Мне надо передать ему кое-какую информацию.

– Значит, ты на работе и болтаешь. Это хорошо, правда?

Дакс кивнул и отошел в сторонку. Хотя это мне следовало проявить деликатность. Но мне так хотелось подслушать его разговор! Поняв, что я не отлипну, Дак пошел вниз по улице так, словно делился конфиденциальной информацией с сотрудником ЦРУ.

Я повертелась в зоне раздачи листовок – решила посмотреть, как все происходит. На моих глазах к раздатчикам подошла пара среднего возраста и устроила что-то вроде аукциона. От этого торга мне стало тошно.

– У кого из вас пакет услуг не превышает сотни долларов? – громогласно осведомился мужчина.

Раздатчики листовок начали выкрикивать свои расценки и размахивать буклетами. Джеймс, пригнувшись, прошмыгнул между двумя парнями и оказался впереди. Он умеет проявлять рвение и сноровку, когда того требуют обстоятельства.

У озабоченного свадебным бюджетом жениха была рыжая бородка, уже подернутая проседью, и футболка вместо смокинга. Его потенциальная невеста была в очаровательном синем платье с блестками по кромке подола. Пока ее почти-муж торговался, женщина довольно улыбнулась мне.

– Мне даже не верится, что я скоро выйду замуж. Наконец-то, – призналась она.

– Мои поздравления, – улыбнулась и я. – Меня зовут Холли, а как ваше имя? – Дедушка всегда учил меня представляться клиентам и обращаться к ним во время разговора по имени. Трудно сказать «нет» человеку, чье имя ты знаешь.

– Джулия, – женщина понизила голос и кивнула на почти-мужа. – Патрик всегда готов торговаться.

– Ну а как же без этого? – я выдержала паузу. – А что вас интересует? Вы желаете провести церемонию в какой-то определенной часовне?

Джулия поджала губы:

– Видите ли, я несколько консервативна. Я читала в Интернете об одной фирме, которая готова поженить вас даже в машине. Мне кажется это неправильным.

Я оглянулась на Мистера-готового-на-все, но купидон все еще разговаривал по телефону. Причем все больше возбуждаясь и размахивая руками. Я не поняла, сердится ли Дакс или просто так эмоционально реагирует на то, что ему говорят. Возможно, у «Мечты Купидона» сегодня выдался лучший день продаж за все время.

– Да, Джулия, сегодня можно получить любые услуги. Я могу посоветовать вам, куда обратиться, если вас интересует тематическая свадьба. Но если вам хочется чего-то камерного и милого…

– Очень хочется! – воскликнула Джулия.

Патрик в этот момент толковал с назойливым раздатчиком листовок, пытаясь скинуть цену до семидесяти пяти долларов, и, похоже, сделка была практически на мази. Мы бы разорились, настолько понизив расценки.

Недолго думая, я нырнула в толпу и выхватила у Джеймса буклет.

Джулия первым делом просмотрела цены на наши услуги.

– У нас семейное предприятие. Мой дедушка владел часовней «Роза Шарона» почти тридцать лет.

– И до сих пор владеет? – спросила Джулия, не отрывая глаз от буклета.

Голос застрял у меня в глотке. Я столько раз слышала, как он ловко расхваливал нашу часовню клиентам, что сама могла напеть в уши этой женщине на разные лады.

– «Роза Шарона» навсегда останется его часовней. А фирмой сейчас управляю я. У нас очаровательная, классическая часовня. Всегда свежие цветы, а фотографии делает мой отец.

Глаза Джулии увлажнились:

– Звучит заманчиво. Я о такой и мечтала. Но сколько это будет стоить?

Настырный раздатчик листовок уже объяснял Патрику, как найти его часовню.

– Наш сервис на порядок выше, чем услуги этих ребят. И мы не можем сильно снизить цены, иначе уровень будет уже не тот. Наш базовый пакет услуг стоит сто пятьдесят долларов, но сегодня у нас специальное предложение – сто двадцать долларов.

– Патрик! – позвала Джулия. – Я хочу свадебную церемонию вот в этой часовне.

Патрик тут же подошел:

– Сколько?

– Сто двадцать.

Патрик мотнул головой.

– Но она такая красивая, ты только взгляни. – Джулия открыла буклет. – Это семейный бизнес, часовня одна из старейших. – Женщина надула губки, как истинная профи уговоров скупого почти-мужа. – Мы же не подержанный автомобиль покупаем. Это наша свадьба! Разве мы не можем заплатить чуть больше и сделать наше торжество особенным, незабываемым? Ну пожалуйста!

Патрик почесал шею. Сорок долларов – против особенной, незабываемой свадьбы. Я никогда не понимала некоторых людей.

– Но я хотел сэкономить немного денег, чтобы съездить сегодня вечером к Донни и Мари, – пробормотал почти-муж.

– А вы знаете об акции «два билета по цене одного»? – спросила я. – Моя мама сейчас в часовне. Она покажет вам сайт, на котором вы сможете заказать дешевые билеты.

Услышав это, Патрик просиял и взял Джулию за руку:

– В таком случае сдаюсь, маленькая леди. Вам стоило бы заняться продажей машин, вы знаете об этом?

– Спасибо. Я подумаю.

Я объяснила им, как дойти до часовни, и Джулия убедила Патрика взять весь пакет услуг еще до того, как они, держась за руки, свернули за угол. Мне захотелось обнять эту пару.

Довольная собой, я повернулась к толпе, чтобы отпраздновать очередную победу с Джеймсом – но увидела перед собой не брата, а назойливого раздатчика листовок. В центре его землистого лба вздулся прыщ, немытые сальные волосы противно блестели.

– Ты думаешь, что вот так просто можешь вклиниться и украсть у меня клиента?

– Клиентов не крадут – их уводят, – съязвила я.

Парень начал агрессивно толкать меня в плечо:

– Это моя территория, тебе ясно? Если у меня не будет продаж, мне нечего будет есть. Это первая работа, которую я получил за пять месяцев, и я не позволю ни одной девке переманивать у меня клиентов, навешав им лапши на уши!

Остальные раздатчики листовок предпочли кучкой отойти в сторону – благородный жест, отлично демонстрирующий их истинную сущность.

Джеймс протолкался сквозь них и схватил моего обидчика за руку:

– Это моя сестра. Отвали от нее, приятель.

– Джеймс, все нормально.

– А-а, это твоя сестра? – парень обхватил меня за талию и прижал к себе; от него пахло, как от бродяги. – Она красотка. А красивые девчонки умеют продавать свою любовь, верно?

У Джеймса потемнели глаза. Я знала этот взгляд и не хотела увидеть такой у своего тринадцатилетнего брата. Что он мог сделать мужику раза в четыре старше его?

Не сказав ни слова, Джеймс бросился в атаку, а тот настолько не ожидал нападения, что повалился на бетон. Я тоже упала, но наглец ослабил хватку, и я приземлилась на колено. Порвала колготки, но это мелочи.

Джеймс и раздатчик листовок принялись дубасить друг друга кулаками, пока другие ребята наконец-то не решили вмешаться и разняли их. Мой обидчик вышел из схватки с фингалом под глазом и распухшим носом. У Джеймса все лицо было в ссадинах, и он одной рукой придерживал другую.

Рядом со мной возник Дакс – чертыхающийся и ругающий остальных раздатчиков листовок за то, что они не предотвратили потасовку. У бордюра затормозил полицейский автомобиль. Я расплакалась, хотела подойти к Джеймсу, но его уже опрашивал коп. А мой обидчик продолжал размахивать руками и выкрикивать проклятия, пока копы с трудом не усадили его на заднее сиденье патрульной машины.

– Мисс, не расскажете, что произошло? – спросил меня полицейский.

А я не сводила глаз с Джеймса с его рукой.

– Этот человек… Он набросился на меня… А мой младший брат попытался… он меня спас!

Джеймс не взглянул на меня, только шмыгнул носом. «Что у него с рукой?» – заволновалась я.

Полицейский должен был заполнить рапорт, но поскольку все стальные раздатчики листовок подтвердили, что Джеймс защищал меня, ему не грозил ни штраф, ни еще какие-нибудь неприятности, которые могут возникнуть у тринадцатилетних подростков с полицией. Раздатчики, похоже, были довольны – одного конкурента увезли в полицейской машине, а еще трое (включая ряженого) уехали сами в автомобиле купидона.

– Не рассказывай родителям, – попросил Джеймс, когда Дакс свернул на бульвар Лас-Вегас.

– О чем? О том, что ты достоин премии «Брат года»? Нагоняя ты не заслужил. Что у тебя с рукой?

Джеймс поморщился:

– Болит. Особенно два пальца и костяшки.

Мы с Даксом переглянулись: он вел машину так, словно это карета скорой помощи, а брат в критическом состоянии.

Мы подъехали к часовне. Я никогда не видела такого шока, какой был на лицах родителей, когда мы вошли – их побитые, пораненные дети и полуголый купидон.

Папа сразу повез Джеймса в больницу. И только после это я огляделась по сторонам и осознала. «Елки-палки… Бойфренд… Черт… Мама…»

– Мама, это… гм… Это Дакс Крэнстон.

Дакс вытер руку о подгузник и протянул ее:

– Я именно так всегда и представлял себе маму Холли.

Мама едва пожала ему руку:

– Мы виделись. На похоронах Джима.

– А-а, – улыбка Дакса поблекла. – Верно.

Мама сцепила руки:

– Так, мне нужно навестить клиентку в комнате невесты. Дакс, спасибо, что подвез моих детей. Тебе, наверное, тоже надо возвращаться на работу?

Дакс бросил на меня растерянный взгляд.

– Мама… Дакс – мой бойфренд, – выпалила я и вдохнула всей грудью. – Мы… встречаемся… с самых похорон.

Мама ругнулась себе под нос. Она никогда не ругалась. Ну почему не мне сломали руку?!

– Дакс давно хотел с тобой познакомиться, – затараторила я. – Но все не получалось. То дела, то что-нибудь еще. Он и с часовней мне помогал. И у него хорошие манеры. Он очень почтительный, деликатный и обычно носит рубашку.

– Я вижу, – сказала мама. – Что ж, Дакс, мне бы хотелось, чтобы наше знакомство произошло при других обстоятельствах. Но, учитывая сумасшествие сегодняшнего дня, я не буду считать его состоявшимся и приглашаю тебя заглянуть к нам как-нибудь в другой раз. Может быть, на чашечку кофе.

Дакс просиял:

– Спасибо, мэм.

– Холли, – взгляд мамы, как и тон, сделался ледяным, – поговорим позже.

Мама направилась в комнату невесты, а я затащила Дакса в офис и, едва прикрыв дверь, стянула колготки.

– Тебя действительно поразила одна из моих стрел? Здесь не самое подходящее место.

– Ха-ха. – Я разглядывала коленку: вокруг трехдюймовой ссадины уже расцветал синяк. Достав из холодильника бутылку с водой, а из буфета аптечку, я принялась обрабатывать рану.

– Так все в порядке?

– Если рука у Джеймса не сломана, тогда да. – Я полила на ссадину перекись водорода и поморщилась. – Мой брат играет на фортепиано. С его стороны было глупостью полезть в драку. Я сама спровоцировала того раздатчика листовок. Эти купидоновы происки вывели меня из равновесия.

– То есть тот парень напал на тебя, потому что я оделся купидоном?

– Нет, просто… я была под таким впечатлением, что здравомыслие мне отказало. – Я вскинула глаза на Дакса и снова увидела эту кожу, эти волосы. – Может, ты все-таки наденешь рубашку?

Дакс двинулся к двери:

– Если с тобой все в порядке, я пойду, ладно?

– Купидону пора на пост?

Он помрачнел:

– Нет. Мне надо вернуться в часовню. Кое-что произошло.

Я порылась в аптечке в поисках лейкопластыря:

– Это как-то связано со вчерашней ссорой? Я думала, ты не пойдешь на работу, раз ты в костюме купидона.

– Я расскажу тебе обо всем позже.

– Сегодня вечером? – Мы не планировали свидание, но я надеялась хотя бы на короткую встречу в розарии – с купидоном, еще не надевшим рубашку.

– Не знаю. Возможно. Ты работаешь допоздна. А я не знаю, сколько мне понадобится времени. Я тебе позвоню, хорошо?

– Извини! – Я вскочила и обняла его. – За маму. И за Джеймса.

– Не переживай. В великой схеме жизни встреча в подгузнике с твоей матерью – совершенно незначительное событие. – Отсалютовав мне, Дакс закрыл за собой дверь.

Через пятнадцать минут мне позвонил папа. Лучше бы этого звонка не было!

Два пальца. Сломаны.

Все полетело в тартарары. И сольный концерт Джеймса в Центре Смита. И расписание его весенних выступлений. И его занятия с психологом, и его выпускной.

Я стукнула себя кулаком по бедру. Это исправить я не могла.

Мы с Донной решили закрыть офис в одиннадцать. Большого наплыва брачующихся вечером не было, но днем церемонии проходили непрерывно. Не успевала выйти из часовни одна пара, как туда уже заходила другая. А у меня перед глазами маячил огромный термометр типа тех, что водружают на школьные билборды во время сбора средств в благотворительных целях. И после каждой церемонии я мысленно производила подсчет, все больше приближающий нас к заветной цели.

Пока Донна убирала регистрационные книги, я кружила вокруг нее, бормоча всякую ерунду о Джеймсе, купидоне и дедушке:

– Та пара купила весь пакет услуг по наивысшему разряду. А потом он дал мне еще и чаевые. Я не знаю, почему он мне их дал, я всего лишь принесла букет невесте. Но это еще двадцать долларов.

– Холли, расслабься. – Донна снова поставила на разобранный стол керамическую фигурку альпаки. Она очень походила на ее настоящую альпаку по кличке Герберт. Герберт! «Если мне когда-нибудь попадется на глаза книжка с кличками для альпак, я обязательно куплю ее для Донны», – решила я.

– Ты советуешь мне расслабиться? Мой брат сломал руку, бойфренд так и не позвонил, и…

– Бойфренд?

– Да, Донна. Он был здесь днем. Спойлер-предупреждение: это Дакс Крэнстон. И не говори мне ничего.

Донна поджала губы:

– Сначала ты продвигаешь идею с Элвисом, теперь это…

– Знаю-знаю все, что ты скажешь. В нашей часовне хаос и анархия. – Я всплеснула руками над столом Донны. – А теперь признайся: наша фирма еще существует? Часовня все еще наша?

– Ты чуть не смахнула Герберта.

Я вернула статуэтку в центр стола:

– Так лучше?

– Я не знаю, лучше ли мне стало после того, как я услышала, что ты встречаешься с Даксом Крэнстоном.

– Донна…

Она подняла руку:

– Не мне тебя осуждать. У нас с Виктором был недолгий, но головокружительный роман еще в 2002-м.

– Фу, гадость…

– Этот мужчина умел целоваться. Господи, как же он целовался! – Донна поправила манжет на рукаве своего травянисто-зеленого жакета. – Не сомневаюсь, что это подогрело враждебный настрой Джима к нему. Твой дед был очень ревнивый.

Я испугалась, что меня вырвет:

– Ты меня убиваешь…

Донна запрокинула голову и засмеялась:

– Ты сделала это, Холли. Организуя эти нелепые тематические свадьбы, раздавая рекламные листовки, целуясь с врагом… Но ты это сделала.

– Что я сделала?

– Спасла фирму. Спасла часовню и нас. Наш доход превысил требуемый на три тысячи. Все, что нам теперь осталось сделать – это пойти через пару недель в банк, выплатить половину задолженности и попросить рефинансировать оставшуюся часть. И мы получим отсрочку на погашение кредита еще на три года. А если нам подфартит, то и на пять лет.

– Мы сделали это! Мы это сделали! – я кинулась обниматься с Донной и попыталась вынудить ее на радости запрыгать вместе со мной, но Донна вытянула руки, останавливая меня:

– Холли, пожалуйста! Мой костюм…

– Я куплю тебе новый! – Я чмокнула Герберта в мордочку. – Я куплю всем в этой часовне по новому костюму.

– Или начнешь наконец нам платить.

– И это тоже.

Я выбежала на парковку и закружилась в танце. Свет в часовне Дакса горел, но он не вышел и не присоединился ко мне. Сообщу ему новости, когда он позвонит после работы, решила я. А сейчас надо обрадовать семью.

Если дедушка Джим сидел в этот момент на облаке, он должен довольно улыбаться.