Мы ничего не смогли сделать с «Ангельскими садами». К концу недели они расторгли с нами контракт и закрылись. И некогда радушные двери оставались закрытыми без всяких признаков того, что Виктор собирался их распахнуть в ближайшее время. Опустевшее здание на заднем дворе, конечно, портило ландшафт и настроение. Я даже задумалась: может, Виктор решил его снести и расширить свою часовню? Или он выкупил «Ангельские сады» только для того, чтобы навредить нам? Это предположение, конечно, было и безумным, и абсурдным, но, поскольку речь идет о Крэнстоне старшем, исключать ничего нельзя.

Я не стала посвящать семью во все подробности. Такие новости не способствуют поднятию духа, а у нас сейчас возникла острая необходимость в новом партнере, готовом арендовать нам банкетный зал. И пока мы не решили эту проблему, у нас всего три недели до Дня святого Валентина.

И мы решили опробовать другую тактику зарабатывания денег. Эту идею мне навеял визит в «Стратосферу».

Выездная регистрация брака.

Дедушка периодически организовывал их, исполняя особые пожелания клиентов. Но постоянно мы этим не занимались. Даже не упоминали эту опцию в рекламных буклетах. Почему – я и сама не знала. Организация свадебных церемоний за городом не составляет труда. Мы сотрудничаем с фирмой по прокату лимузинов и можем доставить новобрачных с их гостями куда угодно – и на гору Чарльстон, и в Национальный парк Зайон, и к указателю «Добро пожаловать в Вегас». Если бы клиенты захотели вступить в брак на стоянке для грузовиков в Пахрампе, мы и это смогли бы организовать. Всего-то дел: доставить на место брачующихся и священника Дэна, провести церемонию – и вуаля: наш стандартный пакет услуг прирастал тремя сотнями долларов – доплатой за выезд из города. Полный комплекс услуг с обслуживанием по высшему разряду и опция «а-ля карт» тоже доступны. С деталями можно ознакомиться на нашем веб-сайте.

Первую выездную церемонию нам предстоит провести в каньоне Красных Скал через несколько дней после моей встречи с Виктором. Родители собирались поехать туда одни, но мне захотелось изучить логистику. Приближалась весна, выездные свадебные церемонии сулили нам приличную прибыль. К тому же отец решил сделать несколько профессиональных фотографий для билборда, который мы купили чуть в стороне от Стрипа.

А еще… я подумывала – просто подумывала, – а не рассказать ли родителям о Даксе.

Мы с мамой установили небольшую решетчатую ширму вдоль прохода брачующейся четы. Естественными декорациями на заднем плане выступали сверкающие вершины Красных Скал. Невеста выбрала «гламурную тему», что в ее представлении сводилось к сочетанию пурпура с черным и множеству перьев. Ну… как говорится, о вкусах не спорят. Хотя я сказала бы по-другому: вкус – он либо есть, либо его нет.

– Я рада, что ты решила разнообразить выездные маршруты, – сказала мама, привязывая к ширме пурпурный воздушный шарик. – Наша часовня очаровательна, но интересно посмотреть, что мы можем сделать, когда не ограничены четырьмя стенами.

«Этой невесте кое-какие ограничения не помешали бы», – пронеслось у меня в голове. А вслух я спросила:

– Так значит, ты не сердишься? Из-за того, что я делаю? Папа и Донна, по-моему… не в восторге от перемен.

Мама оглянулась на отца, настраивающего диафрагму своей фотокамеры.

– Ты права. Отцу это не по нраву. Но это его проблема. Именно поэтому дедушка поручил управление фирмой тебе.

– Спасибо, – я сощурилась из-за яркого солнца. Отца, должно быть, и такое освещение не радовало. – Мне кажется, я впервые слышу твое мнение, идущее вразрез с мнением папы.

– Правда? – нахмурилась мама. – Я вовсе не пыталась оспорить его мнение.

– Да все нормально, мам. Вы же разведены.

– Хм. – Мама заправила выбившуюся прядку обратно в свой соломенный конский хвост. – Дорогая, я переживаю за тебя. В последнее время ты ради нашего дела работаешь на износ.

Теперь нахмурилась я. Как ловко мама сменила тему! Она упорно не желает говорить о разводе. Она и обручальное кольцо продолжает носить, как будто ничего не случилось. А я многого не понимаю. В частности, почему нам пришлось переселиться в «Космос»? Родители могли вполне комфортно сосуществовать в нашем старом доме.

– Я в полном порядке.

– Мне просто хочется, чтобы ты больше времени проводила с друзьями. Ты еще совсем юная. И жертвовать досугом в угоду работе не стоит.

– Досугом? Да… Насчет друзей…

Пожалуй, самое время рассказать ей о моей «дружбе» с Даксом. Правда, я предпочла бы умолчать о том случае, когда мы с ним прокрались в Сумеречную часовню и целовались там целый час. Потому что мне и самой до сих пор немного не по себе. Не скажу, что меня шокировало мое собственное поведение, но…

А вот, что я действительно могу рассказать маме: хотя мы знакомы всего несколько месяцев, Дакс понимает меня лучше других. Более того, он помог мне понять себя. Дакс совсем не похож на своего деда. Он ни на кого не похож. Он особенный. А меня почему-то все время терзает тревога. Я переживаю из-за того, что влюбилась в Дакса, и из-за того, что в моей программе, возможно, случился сбой, если меня беспокоит то, что должно было сделать счастливой.

Но не успела я открыть рот, как к нам подошла мать жениха с просьбой добавить перьев в прическу невесты. И… момент был упущен. Как и все прочие моменты и возможности, которые мне представлялись, чтобы рассказать родителям правду. Моей первоочередной задачей было спасти нашу часовню и фирму. А с откровениями о личной жизни можно подождать.

Я села на стул рядом с Джеймсом в заднем ряду. Как здорово мы подгадали! Свадьба на закате при хорошей погоде… Но Джеймсу, похоже, по барабану и закат, и погода, и свадьба. Он ни разу не поднял глаз от видеоигры в мобильнике.

Клиенты отказались от свадебного марша в пользу песни рэпера Jay-Z. Платье невесты было очень узким и коротким, а на женихе – зеленый камуфляжный костюм. Пока невеста шла по проходу, он стоял, сжав кулаки. Вероятность успешности их брака я определила в тридцать восемь процентов. Лично я предпочла бы выйти замуж за расческу, чем за такого… гм, жениха.

Хотя почему за расческу? За Дакса!

– Бла-бла-бла, – пробормотал себе под нос Джеймс. – Как ты выносишь такое?

– Не все пары такие, как эта, – сказала я.

В этот момент невеста с женихом шлепали друг друга по губам языком. А может, они думали, что все целуются именно так?

– А ты не собираешься выйти замуж за Дакса? – Джеймс открыл пакетик Smarties и высыпал себе в рот все горошинки с шоколадной начинкой.

– Что? Нет. Не знаю. Я еще не думала об этом.

Или думала – всего две минуты назад.

– Прекрасно. Если ты решишь выйти за Дакса, пусть вас поженит священник Дэн. А потом вы оба можете умереть, и тогда наши семьи поймут, что их вражда была ошибкой, придут все вместе на ваши похороны и будут вас оплакивать. Твоя единственная любовь – как кара за вражду и ненависть.

– Ты только что пересказал «Ромео и Джульетту».

Джеймс скатал из пакетика от конфет шарик и швырнул его на землю.

– Я знаю. Это фильм такой. С Клэр Дейнс. Она реально красотка.

Жених снял с себя камуфляжную куртку и бросил ее в толпу. Молодожены так сильно отступили от сценария, что священник Дэн поспешил пролепетать «объявляю вам мужем и женой» и жестом пригласил под венец. Но пара снова начала целоваться.

– К чему ты клонишь? Ты хочешь, чтобы я рассказала родителям о Даксе?

– Я просто не понимаю, почему всем в нашем семействе так трудно быть честными.

– Тогда расскажи им о своей работе в «Ангельских садах». Или о катании на ледышках. Или о любой другой из несчетного числа твоих глупых выходок, которые тебе сходят с рук.

– Ты это серьезно? Мне ничего не сходит с рук. Отцу и матери нет до меня дела. Может, только судимость заставит их обратить на меня внимание. Я для них источник раздражения, досады и неприятностей.

– Судимость? Ты драматизируешь.

Брат сунул палец в маленькую дырочку в своих темных костюмных брюках.

– По мнению психотерапевта Уитни, лучше со стороны казаться панком, чем держать все в себе. Отец с матерью знают, как я отношусь к тем или иным вещам, и понимают, что я чувствую, потому что я это показываю. А ты… все думают, что у тебя все зашибись. А на самом деле ты скрываешь и свои отношения с Даксом, и все эти проблемы с часовней… Да мало ли чего еще, о чем и я не знаю. Расскажи им или покажи, что ты чувствуешь, иначе ты однажды просто взорвешься.

– Я не бомба.

– Тик-тик-тик, – Джеймс растопырил пальцы. – Бах! И нет нашей Холли.

– Ладно. Расскажу. – Мне захотелось стукнуть братца. – После церемонии.

А церемония практически закончилась. Гости стали метать друг в друга перья, и маме пришлось вмешаться, потому что они буквальном смысле замусоривали национальный парк.

– Эй, вы все! – заорал жених. – Садитесь в автобус. Черт подери, я только что женился.

Наконец нам удалось всех утихомирить и отправить обратно в город. И очень вовремя. Потому что отец невесты и мать жениха уже начали строить друг другу глазки.

– Ты так и не сказала родителям, – укорил меня Джеймс, когда мы вылезли из маминой машины.

– Заткнись. И без тебя знаю. Расскажу.

– Рано или поздно они все равно все узнают. Я хочу сказать – Ленор в курсе. Честно говоря, я удивлен, что она еще не проболталась. – Джеймс поковырял в носу. – А у меня, кстати, еще хранится фотка с твоей вымазанной в крови мордашкой.

– Теперь ты мне угрожаешь?

– Я тебе не угрожаю – я тебя мотивирую. Хоть раз предстань перед ними не идеальной.

Я уставилась на брата. Солнце уже село, на улице заметно похолодало. На его мальчишеском лице едва проглядывали зачатки усов.

– А ну-ка… брысь в машину. И не вздумай порулить.

Я пошагала по камням и полыни. Ну почему? Почему я должна что-то рассказывать родителям, когда они мне не рассказывают ничего? Они на другом склоне холма складывали ширму, и их голоса разносило во все стороны отлетающее от стены каньона эхо. Звуки были резкие, лязгающие, металлические. Мама с папой ссорились?

– Эти выездные церемонии нелепы до смешного, – заявил отец. – Не могу поверить, что ты сказала на это «да».

– Это придумала и реализовала твоя дочь. А что сделал ты, чтобы спасти наше дело? Пальцем о палец не ударил.

Отец бросил свою створку ширмы, и ему в лицо взвихрилась пыль:

– Что сделал я? А кто здесь фотографировал?

– У тебя на все одно оправдание! «Я не смогу прийти домой на ужин. Фотографирую». «Я не могу выплатить алименты, потому что фотографирую». «Я никогда не добьюсь большего в жизни, потому что фотографирую».

– Ах вот в чем наша проблема. У меня есть реальная работа, и я поддерживаю твоих детей…

– Я бы не назвала те жалкие гроши, что ты на них даешь, поддержкой, – мама схватилась за ширму и начала складывать ее сама, сдувая с лица выбившиеся из ее хвоста волосы. – Это шутка.

– Вот! Вот почему я ненавижу эти выездные свадьбы. Мне невыносимо находиться рядом с тобой, когда ты такая, – отец вытер запачканные руки о штанины своих темных джинсов. – Надеюсь, наша фирма разорится, потому что мне невыносимо видеть тебя каждый день.

– Мне тоже невыносимо видеть тебя каждый день! – вскричала мама.

«День-день-день», – передразнили ее скалы. Мама не кричала. Это была не она. Это были не мои родители.

– Зачем ты устраиваешь тут сцену? – рыкнул отец.

– Ты начал, не я. И мы посреди пустыни.

– Это потому, что ты захотела организовать выездную свадьбу! – рявкнул отец, и круг замкнулся.

– Эй, вы! – окликнула я родителей.

Они замерли. Отец передернул плечами, а потом улыбнулся мне. Но я уже поняла, насколько неискренней была эта улыбка. Отрепетированной. Все отцовские улыбки притворные. За ними не слышится смех. По крайней мере, когда он с нами.

– Как давно ты там стоишь?

– Только что подошла, – соврала я. – Мы с Джеймсом сидели в машине.

Мама поправила свой хвост. Поднявшаяся вокруг родителей пыль облепила всю их одежду – в доказательство того, что они тут были и успели поругаться.

– А мы с папой решили, что неплохо нам всем заехать в кафе-мороженое.

– А-а… Ну да. Я за.

Они ненормальные. Зачем разыгрывать передо мной этот спектакль? Ради меня? Зачем нужно так долго и старательно притворяться, будто вы счастливы, когда вы не счастливы? – спросил бы у них Джеймс. А еще он бы посоветовал им говорить и делать то, что им хочется, чтобы быть в мире с собой и другими.

Я не сказала и не посоветовала им ничего. Я никогда этого не делала.

– Обойдемся без мороженого. У меня полно работы, – буркнула я. – Я подожду вас в машине.

– Хорошо! Мы скоро подойдем, – откликнулся отец.

Я оставила их складывать стулья и собирать поломанные перья. А сама вернулась к машине, села и хлопнула дверцей с такой силой, что Джеймс удивленно вскинул брови:

– Они что, рассердились?

Я опустила козырек и посмотрелась в зеркало. Мое отражение моргнуло. Глаза работают. Чему я стала свидетельницей… это уже случилось.

– Нет… Они… ругались… когда я подошла… кричали друг на друга.

– Из-за чего? – оживился брат.

Сколько раз я смотрела на родителей и задавалась этим вопросом. А может, они давно не ладят между собой, а мы этого не замечали? Может, они разлюбили или вообще не любили друг друга? И все их милое воркование и вежливое обхождение было наигранным? Может быть, они просто старались вести себя по-взрослому?

– Я думаю… из-за того, что они развелись. – Я нашла в зеркале лицо Джеймса. – Или потому, что… люди ссорятся?

– И ты не рассказала им о Даксе? Они не из-за этого разругались?

– Нет. Я подошла в разгар их ссоры. – Я убрала с лица челку. – Они ругались просто ради того, чтобы ругаться.

Джеймс откинулся на спинку сиденья; по его лицу пробежала улыбка:

– Значит, они ругаются, да?

– Это ужасно.

– Это здорово!

Что хорошего в ссорах родителей? Я подняла козырек; мать с отцом все еще собирали мусор на гребне холма, как обычно держась друг от друга на некотором расстоянии. И никаких видимых признаков их недавней ссоры я не увидела, пока не осознала: наши родители – асы маскировки.

Я повернулась к Джеймсу и печально улыбнулась:

– Может, наша семья более нормальная, чем мы думаем?