Несмотря на истерику, Ленор все равно доехала до дома Сэма за двадцать минут. Слава богу, она не стала засыпать меня вопросами, пока мы усаживали Дакса на заднее сиденье. Ленор не была внимательной сестрой. Из всех моих друзей и знакомых она помнила и могла узнать только Сэма.

– Я хочу сначала найти Джеймса, – заявила сестре. – А потом уж отвезем домой этого…

Я пристегнула ремень безопасности:

– Хорошо. Он по-любому спит.

– Где он живет? – спросила Ленор.

– Понятия не имею.

– А мне показалось, ты сказала «мой друг».

Я покосилась на сестру:

– Он из моих новых друзей.

Ленор присвистнула:

– Сдается мне, что вечеринка задалась.

Я бросила на Дакса взгляд в боковое зеркало:

– Не настолько, как я надеялась.

Ленор обернулась назад:

– А он милашка, когда спит.

– Он красивый и когда не спит.

– Ты спала с ним?

– Ленор! Нет конечно! А почему ты спросила?

– Посмотри на него. Что еще я могла спросить? – Ленор наклонилась ближе. – Погоди. А это не Крэнстон-младший с дедушкиных похорон?

– Закрой рот.

Лицо сестры расплылось в ухмылке:

– А знаешь, я, пожалуй, впервые тобой горжусь.

* * *

Пока мы ехали в наш «Космос», я попыталась дозвониться до Джеймса, но все звонки сразу переключались на голосовую почту. Отец тоже не ответил ни на один мой звонок и ни на одно сообщение. Маме я звонить не стала – она находилась за пределами штата, предпринять ничего не могла, да и пугать ее не хотелось. Пока…

Когда мы подъехали к дому, Ленор осталась в машине с Даксом, а я забежала в спальню Джеймса в попытке найти хоть какие-то подсказки к причине его внезапного исчезновения. Брат не любил, когда заходили в его «берлогу» – что, в общем-то, неудивительно. Но когда тринадцатилетний подросток пропадает, тут не до соблюдения приличий. Я включила его комп, проверила историю браузера. Все было подчищено. Я порылась в рюкзаке Джеймса, но нашла лишь наклейки и партитуры.

Когда я вернулась к машине, Дакс уже проснулся и сидел, прислонив голову к окну.

При виде меня он вздрогнул и поморщился.

– Я познакомился с твоей сестрой, – пробормотал он.

– Да, похоже, у Декса бывали деньки и получше, – заметила Ленор.

Декс… Он подмигнул, но как-то неуверенно.

– Я ничего не нашла, – сказала я. – Если Джеймс не обнаружится в ближайшее время, придется позвонить маме. У него есть проездной на автобус, но я не представляю, куда он мог поехать.

– Может, объехать автобусные остановки?

Я в раздумье пощипала кончик носа. Джеймс ушел с вечеринки один. Его друг живет примерно в миле от нашего дома, и даже если Джеймс не сел на автобус, он может бродить где-нибудь в пределах пешей доступности.

– Давай сначала покружим вокруг озера, – предложила я. – Возможно, он в мини-маркете.

Я показала Ленор свое место, мы заглянули в мини-маркет, обошли дома приятелей Джеймса. Но поиски не дали результата, и мы решили вернуться домой, позвонить маме и в полицию. Но когда мы объезжали озеро с северной стороны, я увидела брата на вершине поросшего травой холма. Он сидел на беговой дорожке.

Эта дорожка начиналась у начальной школы и тянулась до ворот приозерного коттеджного поселка богачей. И Джеймс сидел на ней с куском льда. Значит, он зашел в продовольственный магазин, купил лед, пронес его почти милю и теперь… сидит там в гордом одиночестве. Ребенок!

Ленор припарковалась и выскочила из машины.

– Джеймс! Что ты там делаешь?

– Ничего, – прокричал в ответ ей Джеймс. – Оставьте меня все в покое!

Ленор бросила на меня раздраженный взгляд:

– Он меня просто убивает.

– Я могу поговорить с ним, – предложил Дакс.

– Конечно можешь, – я вылезла из машины. – Ленор, поняньчись, пожалуйста, с моим другом Дексом, пока я буду спасать нашего брата от него самого.

– Вы встречаетесь? – донесся до меня вопрос Ленор, когда я уже взбиралась на холм.

Ответа я не расслышала.

– Привет. – Я плюхнулась на траву рядом с Джеймсом. – Решил покататься на куске льда?

Брат молча бросил лед, и тот, проскользив по траве, разбился на дороге.

– Что ты здесь делаешь? – спросил меня Джеймс.

– Ищу тебя, – сказала я. – Мама Рена позвонила Ленор. Сестра… Мы обе разволновались. Ты не отвечал на звонки.

– Телефон разрядился.

– Мог бы позвонить нам из дома.

– Я пришел домой. Там никого не было. Там никогда никого не бывает. Я и отцу позвонил, но он не ответил.

Я придвинулась к брату чуть ближе. Джеймс отодвинулся.

– Так… почему ты ушел с вечеринки?

– Да они все там дураки.

– Почему?

– Они начали играть в бутылочку. Нам что, по шесть лет?

– А ты играл в бутылочку в шесть лет? – спросила я.

– Ты поняла, что я имел в виду. Они все там такие фальшивые. А девчонки так вообще. «Мы все хотели бы поцеловать Джонатана Фиклера, который встречается с девятиклассницей», – передразнил он кого-то. – И там еще была одна девчонка, ее зовут Ханна, и все почему-то думают, что я в нее влюблен, хотя она мне уже не нравится. Это было в прошлом году.

Мне так сильно захотелось обнять брата. В коротком, сбивчивом рассказе Джеймса крылось столько проблем. Иногда я забывала, какой он еще юный, даже несмотря на его пухленькие нежные щечки ангелочка.

– Да, похоже, вечеринка получилась отстойная. Понимаю, почему ты ушел.

– И вообще: эти зимние каникулы такие дурацкие. Мы почему-то обязательно должны веселиться. Как же! Ведь Новый год! Значит, положено веселиться, и никак иначе. Закон общества. Рождество прошло не лучше.

– Да, Рождество выдалось не лучшим, – согласилась я.

– Ну, я хоть получил в подарок игру «Битва при Ущелье дьявола», – Джеймс начал рассматривать ногти. – А ты – соковыжималку. Что хотела сказать этим мама?

– Не знаю. Ешьте свои овощи?

– Она, похоже, совершенно тебя не знает. До чего же обидно и больно, когда люди, с которыми ты видишься и общаешься каждый день, не знают и не понимают тебя!

– Но мы же хотим понимать друг друга, верно?

Джеймс вытер нос рукавом куртки:

– Это внучок Крэнстона в машине?

– Не начинай, – я сорвала травинку. – Мы говорим сейчас о тебе. Никто не знал, куда ты делся. Мы испугались за тебя, Джеймс.

– Я знал, где я, понятно? Зачем это знать кому-то еще. Мама уезжает из города, и отец поручает присматривать за нами Ленор, потому что конец недели. Ленор? Да ты взрослее нее.

За две недели каникул мы были у отца всего раз. Его квартира даже меньше нашей, но все равно было приятно, что он нас позвал. А так отец, должно быть, встречается со своими новыми подружками, под стать той девице с длиннющими космами на свадебной выставке.

– Так это отец брал тебя сюда покататься на льдинах и ты решил вспомнить?

– Глупости. Это тебе не старый фильм «Гражданин Кейн», который так любит отец. – Джеймс вытащил из кармана штанов-карго пять фейерверков. – Я хотел взорвать этот кусок льда, но он оказался слишком скользким – фейерверки с него соскальзывали.

Я уставилась на брата:

– А умнее ты ничего не придумал? Что за глупая затея!

Джеймс пожал плечами:

– Ну да, глупая. К тому же я побоялся, что мне оторвет пальцы. Миссис Джорджия убила бы меня, если бы я не смог играть на фортепьяно, – брат рывком вскочил на ноги. – Ладно. Поехали домой.

– Погоди. Ты что, даже не собираешься извиниться?

– Извиниться? За что? Если бы вы, дорогие сестрицы, задержались там, куда пошли, подольше, вы бы даже не узнали, что я делал.

– Но мы не задержались. Потому что переживаем за тебя.

– Бла-бла-бла. Ты стала чересчур сентиментальной с тех пор, как умер дед. Пошли! – Джеймс убрал фейерверки обратно в карман и побежал вниз по склону.

Я стала слишком сентиментальной? Неужели?

Дакс подвинулся, чтобы я смогла сесть рядом с ним на заднем сиденье.

– Где ты живешь? – спросила у него Ленор.

– В Хендерсоне.

– Ты шутишь, – Ленор вырулила на улицу. – Это в получасе езды отсюда.

Дакс прикрыл глаза; лицо у него совсем побелело:

– Я вижу, сообразительность передается в вашей семье по наследству.

– Я хочу есть, – заявил Джеймс.

Ленор стукнула кулаком по рулю:

– Ты чуть было не довел нас до сердечного приступа – а теперь требуешь от нас раздобыть тебе еды?!

– Wendy’s работает допоздна, – сказал Дакс.

Мы купили хлопья и, пока везли Дакса домой, поболтали о катании на ледяных «санках» и прочих развлечениях под открытым небом. Мои брат с сестрой, похоже, не обратили внимания ни на запах от Дакса, ни на то, как тяжело ему даются смешки. Около половины второго отец наконец-то прислал нам всем встревоженные сообщения. Свое молчание он объяснил тем, что мобильник валялся в машине. Мы не стали спрашивать, где был он сам. Я только написала папе вежливый ответ: «У нас все в порядке». И попросила Дакса дать мне немного картошки фри.

На подъезде к тому месту, где надо было высадить Дакса, я положила голову ему на плечо. Дакс обнял меня и прошептал:

– Твой дед прав. Я о том, что он написал мне в письме.

Письмо! Дакс до сих пор так и не сказал мне, какие судьбоносные слова адресовал ему дедушка Джим. Мелькнула мысль: «Неужели он запивал вином сыворотку правды и сейчас выложит мне все как на духу?»

– И что он написал?

– Что ты умеешь разруливать ситуации и решать проблемы.

– Я решаю не твою проблему, если ты так подумал.

– Знаю. Не мою. Твоего брата.

– Что еще написал дедушка?

Дакс поцеловал меня в макушку:

– Что ты замечательная. Но я и так уже это понял.

– Дакс…

– Знаю. Я сегодня тебя подвел. Но я тоже умею решать проблемы. И обязательно заглажу перед тобой свою вину.

– Эй, Ленор, – позвал сестру с переднего сиденья Джеймс.

Та бросила на него гневный взгляд.

– С фальшивым тебя Новым годом!

Ленор фыркнула. И Джеймс, откинувшись на спинку сиденья, стал лыбиться в окно так, словно выдал самую смешную шутку за всю историю мира.

Я не знаю, как сложится наступивший год, что будет с часовней, с нашим семейством, с Даксом. Но хлопья были очень вкусные, ночь ясная, а Стрип сверкал огнями. И я подумала: «Кто знает… А может, все будет хорошо?»

Ведь для того, чтобы все было хорошо, на самом деле нужно не так уж много. Правда?