Я еще никогда в жизни не испытывала большего стресса, чем в канун этого Нового года. В прошлом году тоже было паршиво; Грант снял номер в «Экскалибуре», отеле в стиле Камелота, настолько прокуренном, что никакой идиллической атмосферы в нем не ощущалось. Зато мы находились на Стрипе, и ребята смогли бы найти девчонок, чтобы поцеловаться с ними в полночь. Только никто из нас не учел, что в городе комендантский час, и стоило нам выйти на улицу, как в ту же минуту нас заметил коп. И нам пришлось сидеть в гостинице и играть в тупые карнавальные игры. Выйти из отеля мы смогли только ранним утром, потому что все было перекрыто – а зачем искать неприятности на свою голову? И чем тут было бахвалиться? Фальшивым мечом, который Грант выиграл в лотерею?

Но этот Новый год оказался даже хуже. Потому что за полтора месяца нам удалось увеличить количество свадеб в нашей часовне всего на 25 процентов. Это было бы хорошо в нормальных обстоятельствах. Но не сейчас, когда мы рассчитывали на 100 процентов. Эти 75 процентов требовали определенных усилий и фантазии.

А раз фантазия не помогла, осталось надеяться на Элвиса.

Я не преувеличу, если скажу, что почти каждая часовня на Лас-Вегас-Стрип предлагает пакет услуг, связанных с этим певцом. И хотя по-настоящему хороших имитаторов Элвиса можно пересчитать по пальцам, ребят, готовых напялить блестящий костюм и надувать губы, была тьма тьмущая. Так что каждую секунду в городе кто-нибудь поет хихикающей невесте его серенаду «Люби меня нежно».

За исключением, конечно, нашей часовни. Мы теряем в лучшем случае по одной паре в неделю, потому что брачующиеся желают Элвиса, и только его. Не то чтобы священник Дэн не мог выступить в его роли – он частный подрядчик и работает в других часовнях. В свои шестьдесят два года он не слишком убедительный Элвис, но немцам и корейцам явно нравится. И мы можем использовать немецкие и корейские деньги, как, впрочем, и британские, и тайваньские, и бразильские, и эфиопские…

В прошлые годы дедушка закрывал часовню в семь вечера, и мы успевали выбраться из центра города до начала новогоднего безумия. В этом году я изменила график работы, установив в дополнение к дневным сменам еще и ночное дежурство – чтобы мы смогли конкурировать с теми, кто работает круглосуточно. И даже помолилась, чтобы к нам ночью заявились какие-нибудь сумасшедшие.

Чтобы донести до всех, что Элвис есть теперь и в нашей часовне, я всех одела в его стиле. Священник Дэн получил аутентичный костюм, взятый напрокат. Остальные нарядились в дешевые подделки или самодельные костюмы. Можете догадаться, чего мне это стоило.

– В этом комбинезоне у меня целлюлитный зад, – заявил Сэм. – А я слишком молод, и я все-таки парень, чтобы стать посмешищем из-за целлюлита, Холлз.

– А по-моему, твоя попа смотрится очень мило, – для пущей убедительности Камилла шлепнула по ней ладонью. – И мне очень нравятся блестки. Люди должны носить больше блесток.

– Я ценю твой позитивный настрой, – сказала я.

Камилла, прищурившись, оглядела меня:

– Тебе нужно нанести тени на веки. В таком костюме без макияжа не обойтись. Он тебя убивает.

– У меня на спине сокол из сколотого горного хрусталя. Мне кажется, я и так делаю довольно громкое заявление.

– Это же Новый год, Холлз! Побольше блеска – это закон. А ну-ка пойдем в комнату невесты.

Так я полностью перевоплотилась в Элвиса.

Пока Камилла колдовала надо мной, ее рот не закрывался:

– Я не хочу, чтобы ты подумала, будто я всегда такая добрая. Я терпеть не могу одалживать кому-то свою косметику. Без обид.

– Я не обижаюсь.

– Тебе нужно научиться выгодно подчеркивать то, чем тебя наградила мама, – Камилла сдула с лица завиток. – Я вовсе не альтруистка, и моя эгоистичная половинка только радуется, что ты не заморачиваешься из-за своей внешности, и мне не надо волноваться за тебя и за Сэма. Но я все-таки твоя подруга.

– Камилла, я думаю, что никто не заботится о своей внешности так, как ты.

– Ошибаешься! Все девчонки об этом думают. Есть такие понятия, как мода и макияж. Послушай, я понимаю, ты привыкла ходить в черно-белом, но… тебе эти цвета совсем не идут.

– Ты еще не закончила? Ты уже четыре раза оскорбила меня.

Камилла развернула меня лицом к зеркалу:

– И сделала тебе семь комплиментов. Ну вот, теперь дело за тобой. Постарайся, чтобы парковка не стала для тебя непреодолимым препятствием сегодня ночью.

Я чихнула на нее блестками:

– Ты о чем? О Даксе? Он работает. И я работаю.

– В сотне футов друг от друга. Так что изыщи время, чтобы их преодолеть. Ты выглядишь очень сексуальной в этом прикиде. Я советовала тебе носить лифчик пуш-ап, но, увы, ты не внемлешь хорошим советам.

– Какой смысл его надевать, когда ты расхаживаешь по Стрипу в двойном рекламном щите?

Камилла состроила гримасу:

– Когда я в следующий раз займусь твоим преображением, напомни, чтобы я подучила тебя, как подключить к этому сестру. У тебя плохо получается.

– Могло быть и хуже. А сейчас расклад такой. Мы с Джеймсом встанем перед часовней и будем размахивать фирменными флажками. Ну хоть вы с Сэмом прогуляетесь по Стрипу. Впаривайте буклеты всем парам, которые встретятся вам на пути. Только пообещай, пожалуйста, что вы не будете целоваться всю ночь напролет.

– А ты бы обратила внимание на двух целующихся Элвисов?

– Наверняка.

– Видишь? Классная реклама! Обещаю принимать такую позу, чтобы всем был виден наш рекламный щит, – послав мне воздушный поцелуй, Камилла выпорхнула из комнаты с целой сумкой рекламных листовок.

А я поймала себя на пугающей мысли: кажется, я хочу с ней дружить.

Взрослые находились в комнате отдыха. При моем появлении все дружно замолчали. Я чуть было не запела «Да здравствует Лас-Вегас», но их наряды не подходили к ней.

Мама была в голубом комбинезоне с широким белым ремнем и белым шарфом. Папа – в классическом черном костюме приглушенного оттенка, всего с несколькими горными хрусталиками. Священник Дэн выглядел лучше всех в ослепляющем блеском белом наряде, дополненном золотисто-красной накидкой, солнцезащитными очками и баками, которые вполне могли сойти за настоящие.

А еще была Донна. Ох, Донна! В лиловом платье. На миг мне почудилось, что она готова показать мне средний палец.

Если честно, я не горела желанием сделать рекламу нашей фирме на Элвисе. Но пришлось. Да, этот человек символизирует Вегас: он женился здесь фиктивно во время съемок картины «Да здравствует Лас-Вегас!», он женился здесь по-настоящему на Присцилле Пресли и годами оставался хедлайнером. Но я никогда не понимала, что такого романтичного в том, чтобы вырядиться, как умерший парень, и петь его песни.

– Донна, почему ты не переоделась?

– Потому что я не собираюсь менять свой внешний облик, – решительно ответила Донна. – Я нахожу всю эту затею чрезвычайно оскорбительной. Ты знаешь, как твой дед относился к Элвису.

Я вытерла руки о свои полиэстровые штаны. Они уже врезаются мне между ягодиц.

– Знаю. Но я уже говорила это каждому лично – давайте повторю сейчас для всех: мы пытаемся увеличить число наших клиентов. За счет Элвиса. За счет Мэрилин.

– Монро или Мэнсона? – уточнил папа.

– Обоих. Я понимаю и согласна с вами, что для нас это новая территория – прием для привлечения клиентов, к которому дедушка, скорее всего, не стал бы прибегать. Но у нас всего два месяца на то, чтобы случилось чудо, и единственный способ дождаться этого чуда – это дать людям то, что они хотят получить. Это не навсегда. До поры до времени.

– Это твоя часовня, – сказала мама. – Ты уверена в своем решении?

– Нет, не уверена. Я понятия не имею, что делаю. Но я пытаюсь делать хоть что-нибудь. Так что давай, маленькая леди. Вперед! – Я встала на колени и подняла вверх руку. Попыталась сделать рычащее выражение лица, характерное для Элвиса, но, похоже, безуспешно. В этот момент я выглядела скорее так, словно мне отчаянно захотелось чихнуть. – Кто со мной?

– Ух-ух-хух! – мгновенно вошел в роль священник Дэн.

– Этот костюм меня раздражает. Неужели только одного меня? – схватив минералку, отец вышел из комнаты.

Мама заговорила о расписании. А я все еще стояла на коленях в ожидании аплодисментов. Донна протянула мне руку:

– Возможно, Джим и ненавидел Элвиса, но твоя ужасная речь ему бы точно понравилась.

– А может, он действительно ее услышал: может, он сидит сейчас на облаке и наблюдает за нами.

– Все может быть, – Донна поджала губы. – А теперь… почему бы тебе не выйти на улицу и не удостовериться, что следующая пара благополучно зайдет в нашу часовню? Как только Крэнстон пронюхает, что мы сделали ставку на Элвиса, он начнет перехватывать у нас клиентов прямо на парковке.

* * *

Если ты угодишь вкусу людей – они придут.

Люди начали к нам приходить! Они приходили в джинсах, они приходили в топах и майках без рукавов. В тройках и цилиндрах, в спортивных костюмах и жилетах. Они приходили, запланировав бракосочетание у нас заранее и совершенно спонтанно. Они приходили трезвыми, угрюмыми или выпившими, уже навеселе. Но это не имело значения. Люди пошли!

Всего за шесть с половиной часов мы поженили больше пар, чем в любой другой день за предыдущие два года. Я скакала по улице, покачивая и вращая бедрами так, будто это я Король рок-н-ролла. Мы осваивали новую территорию – территорию безвкусицы, но вместе с тем покоряли этот волшебный город, где «не» из «невозможно» растворялось в чаду табачного дыма искрившихся огнями казино.

И возможно, это ощущение безграничности возможностей заставило меня написать Даксу сообщение и назначить свидание в два часа ночи. Я заскочила в часовню, чтобы убедиться, что нас никто не увидит. А потом, едва отдышавшись и учинив самой себе придирчивый фейс-контроль (лицо у меня все еще сияло!), я выскользнула в розарий за часовней.

Дакс поджидал меня, прислонившись к уксусному дереву, которое дедушка посадил после своего второго развода. Завидев меня, он шагнул в свет и ухмыльнулся:

– Даже не знаю, что сказать. Я должен пропеть, как Элвис, «Я потрясен»? – на нем был запачканный и заляпанный кровью костюм и серый грим.

– Я тоже не знаю, что сказать.

Дакс шаткой поступью приблизился ко мне, постанывая и порыкивая:

– Мозги Элвиса… Это хорошо.

– Не могу поверить, что ты организуешь зомби-свадьбы, – я поспешила обмотать шею накидкой. – Увлечение зомби – самое худшее.

Дакс сделал вид, будто поправляет галстук.

– Сколько пар вы связали брачным узами сегодня ночью, мистер Пресли?

– Ну… прилично.

– Тематические свадьбы пользуются большим спросом, верно?

– Темы бывают разные.

– «Ты соскучилась по мне?» – спросил Дакс, процитировав строчку из песни Элвиса.

– Опять двадцать пять!

– Ну извини, – на его окровавленном лице мелькнула глупая ухмылка. – Я похож на гончего пса?

– Знаешь, если ты хочешь завоевать мое расположение, цитируй лучше названия песен U2 вместо того, чтобы…

– Не будь ко мне жестокой, – он обхватил рукой мою талию и притянул к себе ближе. – Как тебе это? – его голос стал ниже, выговор чище, и Дакс спел песню, которую я никогда не слышала. И скажу без всякой лести: ему нужно надеть костюм Элвиса: я бы визжала и бросала ему на сцену свое нижнее белье.

– «Это чудо, чудо с твоей стороны», – допел он.

У меня перехватило дыхание:

– Это песня Элвиса?

– Он пел ее, когда гремел в Вегасе. Дедуля однажды показал мне видео. Похоже, мне известны такие факты местной истории, которых ты не знаешь, – Дакс наклонился, чтобы поцеловать меня, и вдруг помедлил: – Как бы мне не стереть весь этот красивый блеск на твоем личике.

Он превратил Элвиса из усталого и привычного в великолепного и обворожительного. Я обхватила ладонями его лицо:

– А я воспользуюсь своим шансом.

Не сказать, что это было настоящее свидание. После нашего похода в «Золотой бычок» несколько недель назад мы встречались постоянно. Вот так – тайком, урывками, в нашем розарии или за часовней Крэнстонов рядом с мусорными баками. И когда могли, всегда целовались. В перерывах между работой и занятиями в школе. Из-за того что мы были вынуждены скрывать наши встречи от своих родных, они всегда длились меньше, чем мне бы хотелось. Но часы, проведенные с Даксом, были удивительными. Я никогда ни с кем не целовалась в Новый год – и вот теперь здесь, вместе с ним… Это было…

– Что ты делаешь?! – застыл на парковке Джеймс. – Ты целуешь зомби?!

Мы с Даксом отскочили друг от друга, но даже в тусклом свете был виден блеск на его губах.

– Твое лицо теперь все серое, – сказал Джеймс. – Это Крэнстон? Ты целовалась с Крэнстоном?! – Брат ткнул в меня огромной рукой из пенопласта, которой я велела ему размахивать туда-сюда на улице. – Поздравляем меня с Новым годом!

Дакс шагнул вперед:

– Привет, приятель. Как жизнь? Меня зовут Дакс.

Джеймс даже не взглянул на него:

– Я не ослышался? Он назвал меня «приятелем»?

– Джеймс…

– Улыбаемся. – Джеймс сфотографировал нас с Даксом – растрепанных, измазанных в гриме друг друга, с виноватыми лицами – и убрал мобильник в карман комбинезона. – Не парьтесь. Я сохраню ваш грязный секрет. На крайняк – до тех пор, пока мне не потребуется боезапас… Мне надоел этот дурацкий комбинезон. Пойду переоденусь. Вы не возражаете?

– Ты прикольный, – сказал Дакс.

– Джеймс, погоди. Я серьезно… Если ты сболтнешь об этом… Подумай, как отреагируют мама с папой. Тем более сейчас, когда дела с часовней…

– А как дела с часовней? – спросил Дакс.

Джеймс сузил глаза:

– Держу пари, тебе хотелось бы это знать. Может быть, твой дед науськал тебя заморочить голову моей сестре, чтобы выведать наши секреты?

– Нет. Я спрашиваю, чтобы… Я хочу помочь, – Даск бросил на меня взгляд, полный отчаяния. – Клянусь, я… У меня к твоей сестре особое отношение.

«У меня к твоей сестре особое отношение» – эту фразу я бы вплела в облачный свитер и носила каждый день.

Джеймс фыркнул:

– Это самая пафосная фраза из всех, что я слышал. Отсохни от этого кренделя и ступай в часовню.

– Я не пойду в часовню только потому, что ты так велел.

– Конечно не пойдешь. Зачем тебе меня слушать? Зачем вообще кому-то прислушиваться ко мне? Ты такая же, как мать с отцом.

Я не поняла, в чем брат усмотрел схожесть нас с Даксом, тайком целовавшихся за часовней, с нашими родителями, что так внезапно и загадочно развелись.

– Послушай, тебя это не касается. Это мое дело, усек?

– Эй, ребята! – Дакс встал между нами; это был напрасный жест – я вовсе не собиралась махаться кулаками с братом. – Извините, что вмешался, но, похоже, к вам пожаловали новые клиенты.

На парковку заехал лимузин. Нет, не так. Скажу точнее: посередине между нашими двумя часовнями припарковался самый роскошный, самый большой, самый длинный лимузин из всех, что я видела.

Мы уставились друг на друга в неоновом свете луны. Из машины вылезли трое мускулистых телохранителей в черных костюмах.

– Привет, Элвис! Ты принимаешь гостей всю ночь?

Джеймс приосанился:

– Да, сэр. Чем можем быть вам полезными?

– Наши клиенты не договорились заранее, но они желают арендовать всю часовню. Они… гм… им нужно уединиться. И они заплатят. Любые бабки. Так в какую часовню нам пройти?

Из глотки Дакса вырвалось бульканье:

– А вы уверены, что вам нужен Элвис?

– Даже не думай, – прорычал себе под нос Джеймс.

Охранник снял солнцезащитные очки. Его рука была больше всей верхней части моего туловища.

– Элвис или зомби. Лично мне все равно. Пусть они сами решают. Может, им доставит удовольствие общение с зомбаком.

Дакс бросил на меня быстрый взгляд. Кто бы ни сидел в лимузине, у этих людей есть деньги. Возможно, они даже какие-то знаменитости. Именно таких клиентов обожает Виктор Крэнстон. Одна свадьба знаменитостей может принести прибыль, равную доходу за несколько месяцев. Чуть ниже по улице находилась часовня с мемориальной доской «Здесь женился Майкл Джордан». Он женился в 1992 году, потом развелся, женился во второй раз. Но люди все равно шли в ту часовню. Из-за Майкла.

Это было бы свинством со стороны Дакса – зазвать нежданных гостей в свою часовню. Но я бы поняла это. Роли поменялись… Я не знаю, что бы я сделала на его месте.

Его взгляд переметнулся с меня на телохранителей: Холли – или таинственные знаменитости?

Иногда ты делаешь выбор, а иногда выбор делает тебя.

– Не могу поверить, что я это делаю, – сжав руку в кулак, Дакс ударил себя по бедру. – Ладно. Эти клиенты ваши.

– Конечно наши, – кивнул Джеймс.

– Дакс, – я стиснула его локоть. Какой же он хороший парень! Такой хороший! – Я… я не знаю, что сказать.

– Только не говорите дедуле. – Дакс рванул к своей часовне, но на полпути остановился и обернулся: – И сотри ту фотку, приятель.

Телохранитель все еще стоял на месте – засунув свои мясистые лапы в карманы:

– Так что мне им сказать?

– Мы открыты, – отозвалась я. – Через пару минут закончится свадебная церемония, и они могут быть следующими. Часовня будет в их распоряжении, сколько они захотят.

– Весь остаток ночи?

Джеймс тихо пискнул. Я начала производить в уме подсчеты:

– Им это встанет в кругленькую сумму. Мы собирались работать до пяти утра, и сегодня ночью небывалое оживление, а самый дорогой пакет услуг доходит у нас до тысячи долларов, так что…

– Они заплатят вам пятнадцать тысяч.

Я чуть не поперхнулась. Кем бы ни были наши новые клиенты, они не скупятся на деньги.

– В таком случае мы будем счастливы устроить для них незабываемый вечер.

Я забежала в часовню и начала выкрикивать суетливые распоряжения. Священник Дэн умудрился закончить идущую церемонию с рекордной скоростью, пока все мы наводили порядок в вестибюле.

Через пять минут появилась свадебная компания. Сначала часовню наводнили телохранители, за ними потянулись вереницей шикарные мужчины в костюмах. Двоих ребят из телевизора я узнала. Они были не настолько известны, чтобы запомнить их фамилии, но достаточно узнаваемы, чтобы даже Донна чертыхнулась себе под нос. За мужчинами показались женщины. И три из четырех оказались юными кинозвездами. Они вели невесту, Валери Гамильтон – тоже бывшую звезду подростковых фильмов, ставшую поп-сенсацией. Единственным признаком того, что Валери осчастливили предложением руки и сердца, служил розовый пояс невесты, почему-то перекинутый через плечо. А одета она была в джинсы в матросском стиле и дырявый свитер, а голову прикрывала мягкая фетровая шляпа.

– Ей нужен букет, – сказал звездный шафер номер один. – И может, ей все-таки причесаться?

Женихом оказался Барри Нейлор, сыгравший главную роль в псевдодокументальной телевизионной комедии и успевший сняться в многочисленных ромкомах. Да, вот чем все это было – грандиозной романтической комедией новогодней ночи, в которой я сначала целовалась за деревом со своим типа бойфрендом, потом нас как ушлый папарацци застукал мой ряженный в Элвиса брат, а закончилось все тем, что к нам подрулил лимузин с четвертью той суммы, которая требовалась для спасения часовни и нашей фирмы.

– Позвольте мне сопроводить вас в комнату невесты, – сказала я. – Дамы смогут там освежиться. Донна, принесешь нашим гостям воду со льдом и мятные леденцы с маслом?

– Эй, у меня что, двоится в глазах? – потер глаза Гарри. – Тут же не один Элвис – их тьма.

– Вы велели нам остановиться, потому что увидели Элвиса, – сказал телохранитель.

– Да, велел, – Барри наклонил голову набок. – Я думал, что я единственный увидел Элвиса.

– Я так понимаю, вы никуда не заезжали и не получали разрешения на вступление в брак? – спросила я у друга жениха. Он снимался в полицейском сериале – играл очень красивого копа. И все, о чем я могла думать тогда – бывают же такие красавчики!

– Еще двадцать минут назад мы даже не подозревали, что они захотят пожениться, – ответил тот.

Донна съежилась за стойкой. Дедушка Джим умел отказывать в последнюю минуту таким клиентам «А-вот-возьмем-и-поженимся!», если подозревал, что в самом недалеком будущем их брак будет аннулирован. По моим быстрым расчетам шанс у этой парочки, что они продержатся неделю, составлял всего пятнадцать процентов из ста.

– У нас есть лимузин. Он доставит их в суд. Там нужно будет только предъявить удостоверения личности и поставить подписи. Вы все равно арендовали нашу часовню на всю ночь. Так что можно не спешить. Я могу еще что-то сделать для вас, ребята?

– Там на улице был еще зомби, так ведь? – спросил Барри.

– Нет, здесь только Элвис, – сказала Донна.

– Понятно… Значит, тот зомби был из другой часовни.

Папа опустил фотокамеру:

– Кто был из другой часовни?

– Не знаю. Кто-то, одетый как зомби. Ты же знаешь, чего можно ожидать от наших конкурентов, – пробормотала я, помолившись про себя, чтобы на моем лице не осталось ни следа от грима зомби.

– Я хочу зомби, – икнул Барри. – Мне довелось однажды сняться в фильме о зомбаках. Пусть Элвис станет зомби.

Донна вышла из-за стойки и оттащила меня сторону:

– Сначала Элвис. Теперь зомби. Когда это закончится? Как далеко ты готова зайти, прежде чем осознаешь, что это уже слишком?

– Думаю, еще на сорок пять тысяч. Потому что, если я их не достану или не заработаю, мы потеряем все! – Я вырвала руку из крепкой клешни Донны. Сделай, пожалуйста, правильный выбор.

– Вы желаете зомби? – улыбнулась жениху Донна. – Холли с удовольствием перевоплотится в него и исполнит все ваши свадебные пожелания. Она только на это и способна.

* * *

Через сорок минут Барри и Валери сказали друг другу «да». Пока они шли к алтарю, я медленно кралась позади – размахивая руками как зомби, с лицом, вымазанным грязью и кетчупом.

В итоге мы за эту ночь заработали двадцать одну тысячу долларов. Если бы нам удалось сохранить средние показатели и хорошо подзаработать в День святого Валентина, у нас все было бы прекрасно. Даже больше чем прекрасно.

Часовня «Роза Шарона» продолжала функционировать. Наш бизнес удержался на плаву. И мнение Донны о том, стоит ли нам заниматься таким бизнесом, не имеет никакого значения.