В 1433 году папа римский Евгений IV заказал новые двери для старого собора Святого Петра в Риме. Он планировал отреставрировать знаменитые церемониальные врата Porta Argentea, некогда красиво украшенные серебром. Евгений IV любил великолепие, поэтому хотел только лучшего. Флорентийский скульптор Антонио ди Пьетро Аверлино (он же Филарете, отчего двери получили название «портал Филарете») спроектировал и выполнил шесть панелей из бронзы, вокруг которых находились изображения событий понтификата Евгения IV, а также сцена из «Метаморфоз» Овидия и «Басен» Эзопа. Отчасти двери были политическим спектаклем и при этом казались настолько важными, что стали одним из немногих декоративных элементов, которому нашлось место в новом здании собора, построенном в XVI–XVII веках.

Из четырех небольших панелей в центре двери три были посвящены Ферраро-Флорентийскому собору (1438–1442), который проходил параллельно с работой Филарете над своим 13-летним проектом. Одна из панелей размещена под иконой святого Петра, передающего ключи преклонившему колено папе. На ней изображена процессия входящих в Рим эфиопских паломников, недавно присутствовавших на соборе[247]. Евгений IV, которого однажды вынудили бежать из города и которому пришлось бороться за свою власть после Великого западного раскола[248], словно демонстрировал: «Смотрите! Рим, мой город, привлекает паломников со всего мира!»[249]

В средневековом мире Рим занимал особое место и в духовном, и в психологическом плане, но в глазах людей он не всегда был процветающим городом. Из-за славы Древнего Рима и современного ореола этого города веры создается впечатление, что его история – это история вечного величия, однако в течение долгих периодов Рим был местом политической опасности и древних руин и отчаянно нуждался в инвестициях и стабильности. К XV веку Рим, будучи в долгосрочном упадке, лишь отдаленно напоминал старый имперский город. В 1402 году англо-валлийский летописец и правовед Адам из Аска отправился в Рим в поисках «священного служения» (работы). Однако он не нашел того, что ожидал, посетовав: «О Боже, как жалок Рим! Когда-то он изобиловал принцами, их дворцами, а теперь он заброшен, полон трущоб, воров, волков и паразитов, а до нищеты его довели сами римляне – междоусобицами»[250]. Тогда это был не самый крупный и не самый процветающий город на территории современной Италии (этих эпитетов тогда были удостоены Неаполь и Милан соответственно).

Славу Риму вернуло паломничество.

Средневековый Рим

Строительство базилики Святого Петра в Ватикане приписывают новообращенному императору Константину Великому (умер в 337 году) и его христианской семье. Он был настолько очарован культами ранних мучеников, что его биограф Евсевий Кесарийский утверждал, что Константин «никогда не переставал чтить память святых мучеников Божьих»[251]. В 410 году Рим разграбили варвары, после чего папа римский начал вывозить кости мучеников из катакомб за пределы города, чтобы сохранить их, а в понтификаты Дамасия I и Симмаха (366–384 и 498–514 годы) мученики Рима и паломничества в их честь стали считаться важнейшими для статуса города. В Liber Pontificalis[252] написано, что папа Дамасий I «искал и находил тела многих святых, а также декламировал их [деяния] в стихах». Имидж Рима он строил на костях, и даже мало связанные с городом люди становились однозначно римскими мучениками[253].

Из катакомб и прочих мест в Рим поступало огромное количество реликвий. Процессии повозок тянулись в город (28 повозок в 609 году доехали до одного только Пантеона), а некоторые церкви обогатились более чем на 2000 предметов[254]. Примыкающие к базилике Святого Иоанна на Латеранском холме (с кафедрой римского епископа и троном папы), баптистерий и дворец стали сокровищницей реликвий (среди прочих там хранятся головы святых Петра и Павла). К VII веку в Риме уже было множество достопримечательностей для благочестивых паломников.

Следующие папы использовали эту историю успеха, приписывая себе заслугу в пополнении священной коллекции при любом удобном случае. Они возводили здания для хранения любых реликвий, обозначали места мученичества, сооружали гробницы[255]. На месте поклонения святому Лаврентию на начальном участке Тибуртинской дороги (от Рима до Тиволи на северо-восток) появилась надпись, напоминавшая всем, кто ее читал, что папа римский печется об улучшениях, приносящих пользу людям[256]. Со временем культ святого Петра стал главенствующим в Риме: это поощрял папа Симмах (правил в 498–514 годах). Он был вынужден проводить бо́льшую часть своего времени в Ватикане (ведь его соперник находился в соборе на Латеранском холме). Симмах возвысил значимость святого Петра и его церкви[257]. Это было началом постепенного переноса паломнической деятельности из Латерана в Ватикан, который был завершен уже во время понтификата Николая III (1277–1280).

В VII веке Иерусалим отошел мусульманам, поэтому статус и привлекательность Рима для паломников возросли: паломничество в «Вечный город» зачастую считалось равноценным паломничеству в Иерусалим. В средневековых путеводителях по обоим городам было написано, что находящиеся в Риме духовные ценности были такими же, как и в Иерусалиме[258]. Мир и относительная стабильность Италии также способствовали тому, что это путешествие было более достижимым.

Некоторые из паломников были из Англии. Один из крупнейших теологов и писателей раннего Средневековья Беда Достопочтенный отмечал, что паломничество в Рим было очень популярным и что именно в этом городе было лучше всего хранить реликвии, чтобы развивать локальные культовые центры[259]. Ценности были транспортабельны, и это позволяло Католической церкви расширить паломнический бизнес в регионах. А после разграбления Константинополя в 1204 году во время Четвертого крестового похода в Рим было отправлено еще больше реликвий: благодаря этому «Вечный город» стал крупнейшим хранилищем христианских ценностей в мире.

Плат Вероники – это ткань, на которой виден нерукотворный лик Христа. Считалось, что лик Иисуса запечатлелся на куске ткани, которым он отер свое лицо. А подала этот кусок ткани ему святая Вероника. В средневековом Риме это была одна из самых почитаемых реликвий, и ее приняли в качестве паломнической эмблемы города

Среди великого множества предметов некоторые были особенно почитаемы. Таков, например, Плат Вероники (искаженное латинское выражение vera iconica – истинный образ) – ткань, которой святая Вероника предположительно вытерла лицо Иисуса, когда он нес свой крест по «Пути Скорби» (Via Dolorosa) на Голгофу. Она еще более прославилась в 1216 году: тогда изображение лика Христа чудесным образом перевернулось вверх ногами, когда его несли в папской процессии. Это побудило папу Иннокентия III предложить индульгенцию (духовную награду, освобождающую от пребывания в Чистилище) тем, кому довелось увидеть Веронику, произнести молитву Господу и пять раз прочесть «Аве Мария». Этот чудесный запечатленный на ткани лик Христа был той самой реликвией, которую многие паломники жаждали увидеть по приезде в Рим, хотя некоторых он пугал. Немецкий паломник Нихол Муффель в 1453 году сказал, что «сердце пронзает ужас при взгляде на это»[260].

Римские Юбилейные годы

Значимость Рима для паломников резко возросла с объявлением первого Юбилейного (или Святого) года в 1300 году. Идея пришла в голову папе Бонифацию VIII случайно: к ней его в значительной степени подтолкнули приезжавшие в Рим толпы людей, ожидавших от него какого-то особенного объявления. В течение Юбилейного года паломники могли получить индульгенцию, если они за этот год посещали базилики Святых Петра и Павла. Поскольку папа был единственным человеком, который мог распределять эти блага из Сокровищницы добрых дел (виртуального источника прощения, созданного после смерти Иисуса за грехи человечества), это давало ему уникальную власть над любым человеком, заботившимся о спасении своей души. Таким образом формировалось весьма привлекательное предложение совершить паломничество. Оно было очень хорошо раскручено и разрекламировано, и для первого Юбилейного года в рамках «брендинга» использовалось изображение уже популярной Вероники[261].

Святые годы пользовались невероятным успехом. Первый из них привлек так много паломников, что торговец из провинции Асти Гульельмо Вентура (умер в 1320-х годах) «часто видел, как ногами затаптывали странников обоего пола», и сам зачастую подвергался опасности, пробиваясь сквозь заполонившие улицы города толпы[262]. Изначально предполагалось, что Святой год будет объявляться каждые 100 лет, однако их популярность не раз приводила к сокращению интервала, а в Юбилейный 1450 год папа Николай V (правил в 1447–1455 годах) объявил, что они будут проводиться каждые 25 лет. Со временем росло число паломников, стекающихся в Рим на каждый Юбилейный год. В 1400 году папа ввиду популярности события расширил возможности получения паломниками духовных наград до 1401 года. Согласно неподтвержденным записям, к 1600 году Юбилейный год привлекал до 500 000 паломников[263].

Иногда Святой год объявляли, чтобы отметить особые случаи: например, 1866–1867 годы стали Святыми в честь недавно канонизированных мучеников Японии, а в 1933–1934 годы отмечали 1900-ю годовщину смерти и воскресения Христа. А еще 50 лет спустя Святой год специально окрестили 1950-й годовщиной человеческого искупления[264]. Всего таких событий с 1300 года произошло около 90.

Юбилейные годы были успешной акцией, но без проблем не обходилось. Святой 1400 год совпал с сильной вспышкой чумы: в день умирало до 800 человек. Большинство из них были паломниками, ведь болезнь легко распространялась среди людей, которые останавливались в переполненных гостиницах или на постоялых дворах[265]. Несмотря на эти риски, все римляне, так или иначе обслуживавшие паломников, будь то владельцы гостиниц и общежитий, аптекари, поставщики продовольствия, менялы, проститутки, производители и продавцы сувениров или сдававшие комнаты арендодатели, извлекали огромную выгоду в пики наплыва паломников. Однако это вызывало напряженность, поскольку необходимость обеспечить кров и стол для десятков тысяч дополнительных ртов приводила к росту цен и нехватке продовольствия[266]. Паломникам, которые не могли найти себе ночлег, приходилось арендовать соломенные матрасы и спать на улице, что могло привести зимой к летальным исходам[267]. Рим зачастую пребывал в плачевном состоянии, особенно в период Авиньонского пленения пап[268], когда их резиденцию перенесли из «Вечного города» на юг Франции. Итальянский гуманист и поэт Франческо Петрарка (1304–1374) тогда обратился к папе Урбану V с просьбой вернуться: «Как вы можете спать под своими золочеными сводами на берегу Роны, когда Мать всех церквей, Латеран, разрушена и без крыши, открыта ветру и дождю; сотрясаются главные святыни – святыни Петра и Павла; а то, что когда-то было церковью Святых Апостолов, – сейчас лишь руины и бесформенная груда камней»[269].

Многие критики считали Юбилейные годы циничными мероприятиями с единственной целью – заработать денег. Что-то в этом было, и не только потому, что паломничества служили основным источником пополнения римской казны в Средние века. Папа Бонифаций IX объявил 1390 год Юбилейным и продавал индульгенции в почти промышленных масштабах, потому что ему нужны были деньги[270]. По итогам Юбилейного 1450 года папа римский заработал 100 000 золотых флоринов. Их использовали на строительные проекты, среди которых была прославленная Ватиканская апостольская библиотека папы Николая VI. По крайней мере, многие из этих зданий принесли пользу городу, его жителям и паломникам в долгосрочной перспективе. Однако доход от Юбилейного 1500 года, по слухам, передали незаконнорожденному сыну папы, Чезаре Борджиа, для ведения его войн в Центральной Италии[271]. В XX веке некоторые более циничные паломники полагали, что Юбилейные годы связаны не столько с верой, сколько с папской властью, хотя вполне возможно, что так было всегда. Американская писательница Элеанор Кларк посетила Рим в Юбилейном 1950 году. Она отметила торжества, восхваляющие Деву Марию (это был посвященный ей год), но написала, что было гораздо сильнее заметно, что это «год Пия XII, и, возможно, еще никогда не было Святого года, так тесно связанного с личностью папы римского»[272].

Восстановление Рима

Рим был отстроен заново именно благодаря паломничеству. Стоит сегодня пройтись по его улицам, и чаще всего вы будете следовать маршрутами, проложенными для оптимального передвижения паломников, проходить мимо зданий, предназначенных для их размещения и питания, или посещать церкви, построенные для хранения реликвий, которые они приехали посмотреть. Формирование города началось почти сразу же, как только паломничества в Рим стали популярными. При папе Симмахе I появились фонтаны и «удобства», а также он распорядился восстановить катакомбы и другие места после разрушительного землетрясения в 508 году[273]. Еще в 556–561 годах папа Пелагий I перепроектировал базилику Сан-Лоренцо, чтобы паломникам было легче видеть могилу мученика[274]. Также в VI веке к собору Святого Петра пристроили полукруглую внутреннюю галерею, чтобы толпы паломников могли беспрепятственно проходить мимо реликвий в церкви[275].

Второй период интенсивного строительства пришелся на XV век после окончания Авиньонского пленения пап и их возвращения. Рим превратился из полуразрушенного средневекового города в столицу христианского мира. Перед Юбилейным 1450 годом в городе построили новую дорогу, Виа дель Пеллегрино: она облегчала доступ к мосту Святого Ангела и далее к собору Святого Петра из той части города, где находились национальные паломнические общежития. Подобно другим крупным местам паломничества, Рим был усеян церквями и оспициями[276], которые обслуживали людей из разных городов. Некоторые из этих учреждений уже существовали прежде, однако папство в XV веке инициировало перестройку города, повлекшую за собой инвестиции, количество которых выросло соразмерно огромному росту числа паломников.

Построенная в это время церковь Санто-Стефано обслуживала эфиопских паломников, у которых уже был свой, основанный еще в XII веке оспиций; Английский оспиций 1362 года (который стал Английским колледжем после Реформации, ведь для английских изгнанников потребовалась семинария) принимал английских и валлийских паломников. Две тысячи мужчин, женщин и детей, которые в Юбилейном 1450 году отправились в паломничество из Данцига (современный Гданьск, Польша), почти наверняка размещались (по крайней мере, частично) в оспиции при церкви Санта-Мария-дель-Анима, распахнувшем двери в XIV веке для немецкоговорящих паломников. В большинстве этих учреждений вели учет пилигримов, которые там останавливались, а порой и оставленных ими вещей – путевых журналов, путеводителей и других мелочей[277]. С конца XVI века паломники со всей Европы также могли удовлетворить свои духовные потребности благодаря исповедникам в соборе Святого Петра – многонациональной группе иезуитов, известной под названием penitenzieri.

К сожалению, инфраструктура города все еще оставляла желать лучшего. За неделю до Рождества 1450 года людей в Риме было так много, что, когда мул на мосту Святого Ангела встал на дыбы, последовала паника, из-за которой примерно 200 человек упали в реку и погибли, а еще 100 человек были затоптаны[278]. Папа отреагировал на это, очистив мост от магазинов и освободив тем самым больше места для паломников.

В период, когда Рим преображался и попутно достигал новых высот популярности среди паломников, подверглась нападкам сама практика паломничества. Католический монах из Эрфурта Мартин Лютер впервые прибыл в Рим в 1511 году. Он был полон оптимизма, но обнаружил, что церковники и «необразованные люди» в большей степени были озабочены земными вопросами, нежели духовными. Несмотря на это, он изначально не критиковал паломничество – его больше беспокоила Сокровищница добрых дел, позволявшая папе римскому раздавать индульгенции в обмен на определенные действия, среди которых могло быть то же самое паломничество. В своем знаменитом документе «95 тезисов» 1517 года, вывешенном на двери церкви в немецком Виттенберге, он раскритиковал практику индульгенций. Хотя уже в следующем году он счел необходимым смягчить свою критику, заявив, что паломничество стоит индульгенции, если совершается с благими намерениями и в правильные места. В своем обращении «К христианскому дворянству немецкой нации» 1520 года Лютер попросил немецких правителей ограничить или вовсе запретить паломничества в Рим. Он жаловался: «В них нет ничего хорошего. Напротив, эти паломничества дают бесчисленные возможности совершать грех и презирать заповеди Божьи»[279].

Возможно, визит Лютера в Рим не принес плодов до середины 1520-х годов[280], но он не был единственным, кто обвинял папство и Католическую церковь во всевозможных религиозных и моральных преступлениях, в частности в коррупционной практике продажи спасения в форме индульгенций. В качестве ответа на подобные нападки папы намеревались продемонстрировать лидерство Католической церкви в духовных вопросах с помощью инфраструктуры Рима. Строительные работы в городе велись почти непрерывно, ведь понтифики стремились улучшить улицы, их мощение, условия размещения паломников и церкви для них[281]. До 1500 года работы велись бессистемно: в частности, были сужены Виа Систина (ок. 1475), Виа Александрия (ок. 1500) и Виа Джулия (ок. 1505), а религиозные здания украшали художники, например Микеланджело. Рим должен был соответствовать духовным идеалам и авторитетам, которые папству теперь необходимо было продвигать.

В ответ на Реформацию и протестантскую критику католицизма с 1540-х по 1563 годы были проведены заседания Тридентского собора. После него папа Григорий XIII (правил в 1572–1585 годах) взялся за масштабную реконструкцию города, поощряя строительство и украшение зданий[282]. Однако только его преемник Сикст V (правил в 1585–1590 годах) поставил перед собой задачу превратить Рим в «святая святых»[283]. Никакой папа до него не был столь непреклонен в желании преобразовать систему паломничества в Риме. На следующий год после начала его понтификата он издал указ, согласно которому папа римский контролировал маршруты передвигавшихся через Рим паломников[284]. Он распорядился поставить древнеримские и египетские обелиски снаружи четырех из семи главных церквей паломников. Отчасти для демонстрации триумфа христианства над язычеством, но в первую очередь для создания визуальных указателей для паломников. Так проводилась своего рода Контрреформация: папство заявило о себе как о единственном источнике власти над христианами перед лицом протестантского вызова. Помимо этого Сикст V перестроил Латеранский дворец, христианизировал древнеримские колонны Марка Аврелия и Траяна, а также перепроектировал несколько улиц, выпрямив и замостив их, чтобы улучшить доступ к местам паломничества[285].

Чуть более 60 лет спустя папа Александр VII распорядился соорудить новый проект на площади перед собором Святого Петра. Старый собор был снесен в 1505 году, и в течение века строилась новая базилика (в основном на средства от продажи индульгенций). Ее окончательно освятили в 1626 году. В 1656–1667 годах архитектор Джованни Лоренцо Бернини спроектировал и построил обширный эллиптический ансамбль. По его концепции стороны площади Святого Петра были широкими руками Бога, приветствующими верующих в Его самой важной церкви.

Однако нововведения для паломников заключались не только в создании для них физического пространства. Поэтому папа Урбан VIII (правил в 1623–1644 годах) приказал провести опрос населения, чтобы проверить, достаточно ли люди набожны. Он хотел узнать, принимают ли они таинства, посещают ли надлежащим образом богослужения, заботятся ли о бедных и больных[286]. Все это проводилось с целью утвердить верховный авторитет Рима в религиозных вопросах: так паломники по-прежнему могли верить словам папы. Реформация уже прочно укоренилась в значительной части Европы, поэтому некоторые католики из протестантских стран сосредоточились на паломничестве в Рим как на способе сохранить и продемонстрировать свою веру (необязательно властям на родине), хотя большинство из них боялись рисков. Паломников из Англии стало так мало, что возникли споры о будущем Английского оспиция.

В эту эпоху появилось примечательное новшество – печатная карта паломничества. Различные путеводители существовали на протяжении веков. К примеру, в 1581 году английский священник Грегори Мартин опубликовал свой, Roma Sacra. В нем он отразил все многообразие достопримечательностей, которым теперь мог похвастаться город[287]. Однако возрождение города, его перестройка и появление печатного станка вдохновили и сделали возможным создание новых карт, специально предназначенных для демонстрации паломникам святости Рима. К Юбилейному 1575 году была выпущена книга картографа Антонио Лафрери «Семь церквей Рима» (The Seven Churches of Rome). В ней паломникам показывали семь мест, которые они должны были посетить, чтобы получить свою индульгенцию (в 1450 году таких мест было лишь четыре). В качестве практической схемы города книга была бесполезна: улицы Рима она не показывала. Историк Джессика Майер назвала ее «своего рода версией паломничества “для чайников”». Однако суть была не в этом[288]: книга укрепляла идею о том, что Рим был священным городом паломничества, и ее покупатели получали удобный сувенир, который можно было забрать домой и показать друзьям и родным[289]. Святой Филипп Нери составил одно- или двухдневный маршрут, по которому паломники могли следовать в 1552 году, посетив те же семь базилик. Он оказался очень популярным. Еще одну карту создал к Юбилейному 1600 году художник Джованни Маджи: он изобразил на ней возведенные при папе Сиксте V обелиски. Эта карта и ее версии в течение полутора веков оставались популярными. Хотя, опять же, для навигации по городу она была не слишком полезна: на ней были изображены лишь три из семи базилик Рима[290].

Но не вечно грелся Рим в лучах Контрреформационной славы эпохи Возрождения и значительного прироста числа паломников – пик ажиотажа миновал, и паломнический бизнес города снова пошел на спад. Период XVIII–XIX веков был блеклым для Рима и его религиозных достопримечательностей. Папство как институт светской власти пришло в упадок, его все больше игнорировали, авторитет папы снизился, однако он по-прежнему отвечал за духовные вопросы. Рим не шел в ногу с европейской эпохой Просвещения, по-видимому застряв в своем ренессансном блеске. Почти не было грандиозных религиозных строительных проектов, как в прошлые века. Все больше гостей города приезжали в рамках Гран-тура[291]: они хотели посетить церкви и святыни Рима ради их художественной, а не духовной ценности, посмотреть на его классические достопримечательности, а британцев интересовало совершение литературного паломничества к дому и могиле поэта-романтика Джона Китса, умершего в Риме в возрасте 25 лет.

В первые годы XIX века авторитет пап был на самом низком уровне с начала XVI века. В 1799 году папа Пий VI умер во французской тюрьме, куда его посадил Наполеон за отказ отречься от его светской власти над Папской областью. Его преемник Пий VII тоже находился в заключении во Франции с 1809 по 1814 годы. Он вернулся в Рим только после освобождения.

Рост паломничества привлек в Рим тысячи дополнительных паломников и огромные деньги (особенно в Юбилейные годы). Часть из них пошла на восстановление города. Для помощи паломникам в навигации были созданы карты, подобные составленной Лафрери

Паломничество и политика

На протяжении всей истории в паломничестве в Рим присутствовал политический аспект, поскольку на протяжении многих веков у папы было огромное влияние, ведь он был главой Католической церкви. Король-викинг Кнуд Великий отправился в паломничество в 1027–1028 годах, чтобы получить одобрение папы на свое правление Англией, Норвегией и Данией, а также показать, что он был христианином[292]. Его мотивом могло также стать духовное искупление за возможное участие в убийстве своего зятя в том же году, но для паломника-короля однозначно были важны светские вопросы[293].

Более девяти веков спустя самый влиятельный папа XIX века Пий IX (правил в 1846–1878 годах) был главой Католической церкви в период объединения Италии. Предметом дискуссии, получившей название «Римский вопрос», стало то, как папство и Папская область впишутся в новое единое королевство. И изначально папство проигрывало: в 1860 году армия Пия IX была разгромлена войсками королевства, и были захвачены все папские территории, кроме Рима и непосредственно окружающей его области, управляемой папой римским с середины VIII века. Город пал десять лет спустя, и Пий IX объявил себя «пленником Ватикана». Он отказался признать королевство Италия, но фактически никакую территорию не контролировал. Эта проблема была решена лишь в 1929 году: были подписаны Латеранские соглашения, по которым в Риме было создано государство-город Ватикан, контролируемое папой.

Верующие католики отреагировали на то, что считали атакой на папство, совершением паломничеств в его поддержку. Проводимые в Риме мероприятия вдохновили немало местных жителей и паломников. Также были организованы крупномасштабные национальные паломничества: они начались до перехода Рима под контроль Италии, но впоследствии их стало только больше. Первое французское национальное паломничество состоялось в 1873 году, испанское – тремя годами позже, их примеру далее последовали Бельгия (1877), Ирландия (1893) и многие другие страны[294]. Даже когда положение папства стало более устойчивым, национальные паломничества не прекратились, поскольку они способствовали объединению католиков на родине. Ирландское национальное паломничество 1909 года в честь юбилея папы Пия X назвали «похвальным для Ирландии»: так укреплялась национальная гордость. Ирландцам показали достопримечательности Рима и Ватикана, в том числе и более позднюю «реликвию» – дверь, через которую бежал папа Пий IX, когда на папский дворец напали республиканцы[295]. Стимулом для трех национальных паломничеств из Мексики стало ухудшение ситуации для католиков на родине. За годами секуляризации последовало возрождение веры в стране и основание религиозных орденов. На это их вдохновили европейские ордены, которые организовывали национальные паломничества[296].

Вероятно, в самом неоплатном долгу перед папством были французские католики, и «выплачивали» они его паломничествами. В 1870 году произошел вывод французских войск из Рима, из-за чего город был захвачен, а папа подвергся (они это видели так) жестокому обращению. Некоторые считали, что их наказал Бог. Франко-прусская война закончилась поражением и территориальными потерями. Все было настолько плохо, что французские католики построили величественную базилику Сакре-Кёр на Монмартре в Париже и дали «национальную клятву» искупить свою вину за то, что «позволили» итальянским войскам захватить Рим. В 1870-х годах французы совершали паломничества, чтобы продемонстрировать свою поддержку папе и восстановлению монархии во Франции.

Эта поддержка могла стать физической, как, например, во время паломничества французских рабочих 1891 года: паломники столкнулись тогда с итальянскими националистами, считая, что те подрывали папскую власть. Для других паломничество в Рим было отказом от светской Третьей республики – системы правления, принятой во Франции в 1870 году и просуществовавшей до Второй мировой войны. Некоторые рабочие из Франции в ходе паломничества демонстрировали католическое единство и преданность папе – это был их способ борьбы с социализмом[297]. Чтобы противостоять этим демонстрациям поддержки папства, республиканцы и секуляристы организовывали собственные паломничества.

Первого короля единой Италии Виктора Эммануила II не стало в 1878 году. Шестая годовщина его смерти была отмечена итальянским национальным паломничеством в Пантеон (его освятили как церковь), где на обозрение выставили его гроб[298]. Его восхваляли как героя, внесшего весомый вклад в объединение Италии. Идея паломничеств в Пантеон обсуждалась за два года до этого в социалистической газете La Riforma. Там уже захоронили некоторых выдающихся деятелей итальянского искусства, а впоследствии также сына и наследника Виктора Эммануила II, короля Умберто I, и его жену, королеву. Предложение не встретило особой поддержки. Несмотря на это, в 1900 году были организованы светские паломничества в явно антиклерикальные места Рима[299].

Несколько десятилетий спустя вождь итальянского фашизма Бенито Муссолини (правил в 1922–1943 годы) поощрял паломничества в политических целях. Это не имело никакого отношения к религии – лишь к самому Муссолини (Дуче) и его режиму. Он был убежденным атеистом, который регулярно совершал нападки на Католическую церковь, хотя со временем смягчил свою враждебность к папству, потому что это было политически выгодно. Во время своей диктатуры Муссолини представляли богоподобной фигурой, а фашизм напоминал чуть ли не религию. Новая вера очень быстро распространялась. В лондонской газете Weekly Dispatch писали, что британские фашисты совершали «паломничество в Рим» в 1923 году, всего через год после прихода Муссолини к власти[300].

За десять лет Дуче у власти в мышлении фашистов настолько укоренилось его почитание, что режим назвал «паломниками» 4 миллиона человек, которые пришли на Выставку фашистской революции 1932 года. Австралийский историк Р. Дж. Б. Босуорт писал, что подобная деятельность была «обязанностью всех истинных фашистов», придававшей режиму правомочность[301]. Выставка в значительной степени опиралась на религиозные образы. Последний из выставочных залов был посвящен «Святилищу мучеников фашистской революции». Такое название почти по умолчанию делало его местом паломничества, а драматический эффект усиливал семиметровый «Крест мучеников», который еще и подсвечивался со всех сторон[302]. Конечной целью всего мероприятия было создать духовную историю фашизма в стране, а также достичь максимального эмоционального воздействия на зрителей. Неудивительно, что в организации выставки участвовал художник-декоратор передвижного театра.

К этим событиям возник международный интерес, ведь режим поощрял идеологические и политические паломничества в Рим, чтобы распространять свою пропаганду и продвигать культ Муссолини за пределы Италии. Молодежь из зарубежных фашистских организаций использовала возможность совершить паломничество осенью 1932 года, ведь так они могли увидеть Рим и Муссолини, и режим тогда не противостоял папству, поэтому папа мог отслужить для них специальную мессу[303]. В 1929 и 1938 годах масштабные паломничества совершили румыны, однако для Муссолини особенно важным было их паломничество 1933 года. Оно сыграло большую роль в праздновании Святого года, ведь отмечалась 1900-я годовщина смерти и воскресения Христа. Настолько большую, что папство решило не отставать и выставило на севере Италии Туринскую плащаницу, тем самым создав конкурирующее место паломничества в Турине. В том же году Адольф Гитлер стал канцлером Германии. Это событие побудило Муссолини, самого заметного фашистского главаря 1920-х годов, найти способ показать, что его фашизм лучше немецкого. И такой способ был – международное признание[304]. В Румынии было свое фашистское движение – «Железная гвардия». Поэтому именно румын было логично пригласить на паломничество в Рим[305]. Также на подобные политические паломничества были приглашены и другие фашистские лидеры – из Швейцарии, Болгарии и Франции. Цель была однозначная – представить их Муссолини[306].

Возможно, Муссолини и его режим использовали паломничество для распространения своей идеологии, но они не изобрели ничего нового. На протяжении нескольких веков власть католического Рима распространяли возвращающиеся домой паломники. В раннем Средневековье началось перенесение реликвий: так верующим показывали расширение власти Рима. В XI веке король Кнуд вернулся в Англию с обломками Животворящего Креста и Яслями Христовыми. «Повторное открытие» заросших римских катакомб в 1578 году привело к тому, что на рынке появилось множество якобы святых предметов: многие из них оказались в немецких землях – ими заменили утраченные во время Реформации реликвии. Там их покрывали золотом и драгоценным камнями, чтобы создать искусные и красочные предметы поклонения[307]. Это были дорогие предметы, которые набожные люди обычно видели лишь издалека, но в XIV веке папство нашло способ, чтобы простые паломники могли взять что-то домой из Рима. Во время Юбилейных 1300 и 1350 годов продавали бумажные изображения Вероники. И делалось это для того, чтобы паломники в своих домах молились на них[308].

Не все эти предметы были получены законным путем, и Рим был центром крупной незаконной торговли украденными реликвиями. А это возвращает нас к скульптору Филарете, чьи изысканно украшенные двери открыли эту главу. В конце концов он бежал из Рима в 1448 году после обвинения в краже мощей Иоанна Крестителя.