В 1045 году Насир Хосров отправился в паломничество в Мекку, потому что у него был кризис веры. Это известно, потому что он рассказывает об этом в самом начале своей «Сафар-наме, или Книги странствий». Он описывает хадж из дома в Хорасане к самому священному городу для мусульман. Насиру было тогда 42 года. После долгих лет довольно скучной административной работы в налоговой службе он ушел на месяц в запой. Что, конечно, противоречит нормам ислама. Вдоволь напившись вина, Насир увидел сон, в котором ему сказали отправиться в Мекку. Он был настолько потрясен этим божественным посланием, что протрезвел, собрался и отправился в путь.

Согласно шариату, исламскому каноническому праву, основанному на Коране и традициях пророка Мухаммеда, хадж – это пятый столп ислама. Он гласит, что все физически и финансово способные мусульмане обязаны совершить паломничество в Мекку хотя бы раз в жизни. Поэтому паломники приезжают туда на протяжении почти 1400 лет. Причина, по которой Насир отправился в хадж, – лишь одна из множества сил, побуждающих людей отвлечься от своей обычной жизни и отправиться в Мекку. У него было своего рода прозрение о том, что он жил неправильно и неправедно, а ниспосланный ему сон заставил его понять свои ошибки[207].

Мекка – город без выхода к морю на западе Саудовской Аравии, зажатый в узком коридоре между высокими и суровыми горами шириной примерно в километр и длиной в три. Изначально это был небольшой оазис, который посещали торговые караваны, пересекавшие Аравию. Им управляли различные племена, и он не отличался от многих других поселений в регионе. До мусульман паломники приходили сюда, чтобы почтить Хубала, бога прорицания и одного из многих богов, которого почитали, но с разным рвением в зависимости от места[208]. Согласно традиции, город стал святым местом для мусульман после того, как Авраам (Ибрагим) и Измаил, сын Агари, построили Дом Божий, известный под названием Кааба, формы неправильного куба высотой примерно в 15 метров. В один из ее углов пророк Мухаммед вмонтировал Черный камень шириной в 30 сантиметров, особо почитаемый паломниками. Кааба покрыта кисвой – огромным черным покрывалом, которое заменяют один раз в год. Его веками ткали в Египте до переноса этой обязанности в Медину в середине XX века. Мекка – самый священный город ислама, причем настолько для него важный, что мусульмане по всему миру молятся в его направлении (кибле) пять раз в день, следя за тем, чтобы их молитвенные коврики (зачастую в форме Каабы) располагались по направлению к городу. Во всех мечетях есть михраб – ниша, указывающая направление на Мекку. Хотя в Касабланке, где находится вторая по величине мечеть в мире, на Мекку во время ночных молитв направляет свои лучи лазерный прожектор.

Примерно в 570 году в Мекке родился человек, который стал пророком Мухаммедом, основателем ислама. Пятьдесят лет спустя он начал получать откровения от ангела Джабраила о новой монотеистической вере. Учитывая, что Мекка в то время была политеистической, его проповеди не нашли отклика, поэтому он с последователями бежал на север, в Медину. В 628 году они вернулись в Мекку, совершая паломничество. Несмотря на то что жители не позволили им тогда войти в город, был заключен Худайбийский мирный договор, который среди прочего защитил его право на паломничество. Через два года после этого пророк выдвинулся в Мекку с 30 000 последователей, захватил город и все его жители были обращены в ислам.

В последующие годы территория вокруг Каабы медленно развивалась под руководством преемников Мухаммеда, лидера мусульман. Второй халиф построил вокруг Каабы стену, чтобы огородить территорию. Эту стену достраивали и украшали последующие правители. Третий халиф счел необходимым расширить главную мечеть города, чтобы вместить больше паломников и расширить территорию, ограниченную его предшественником стеной. В конечном счете Мекку преобразовали паломничества: в первые века ислама она не была центром арабо-исламского мира. Как минимум халифы Омейядов, а затем Аббасидов выбирали в качестве столиц другие города, например Медину, второй по значимости город для ислама, место захоронения пророка Мухаммеда, и Багдад, который на протяжении большей части раннего Средневековья был крупнейшим городом мира.

До нефтяного богатства Саудовской Аравии Мекка была небольшим городом, окруженным горами. Многие из них сейчас сровняли с землей, чтобы освободить место для расширения города, включая строительство Королевской часовой башни и окружающего ее комплекса зданий

Сам хадж обычно длится десять дней в течение Зуль-Хиджи, двенадцатого месяца мусульманского календаря, хотя паломники могут посещать город и в любое другое время года в рамках малого паломничества, умры. Прежде чем оказаться в Каабе, паломники должны совершить целый ряд религиозных обрядов в качестве подготовки: посетить места вокруг Мекки, связанные с жизнью и смертью Мухаммеда, омыться, облачиться в бесшовную белую одежду, которая символизирует смерть и Судный день, напоминает о них, и обязательно помолиться. Уже в самой Мекке паломники обходят Каабу семь раз до посещения более важных религиозных мест города.

В последние годы Мекка расширилась: она охватывает площадь в 26 квадратных километров, там живет более полутора миллионов человек[209], несколько холмов сдерживают ее расширение, но на протяжении большей части своей истории город не был ни особо крупным, ни особо богатым. В течение века городом правили шарифы из династии Хашимитов, потомки Мухаммеда, но они всегда были вассалами одной из более крупных держав: Омейядского халифата в Дамаске, Османской империи или египтян. Тем не менее контроль над Меккой и хаджем долгое время находился в политической плоскости, что наделяло властью его обладателей. Власть была в том числе и религиозная, ведь правители города контролировали доступ и к Каабе, а это уже был показатель их главенствующего среди мусульман положения. Интерес к городу и его паломникам ввиду их важности для множества людей проявляли даже немусульманские державы, а также страны, в принципе не посягавшие на Мекку. Королева Великобритании Виктория и премьер-министр Ллойд Джордж (который называл Британию «величайшей мусульманской державой мира», поскольку Британская империя главенствовала над миллионами мусульман Индии) прекрасно знали, когда совершался хадж[210]. Владение Меккой издовна было синонимом власти, и сегодня оно дает королевской династии Саудитов глобальное влияние, дипломатические рычаги и международный статус. Всего этого не было бы в противоположной ситуации.

Средневековая Мекка

В Средние века в Мекке и на ведущих к ней маршрутах могло быть много преступников, поэтому для паломников это было чревато опасностью. По крайней мере с конца VIII века некоторую безопасность людям обеспечивали два ежегодных паломнических каравана – из Дамаска и Каира. В середине XIII века они разрослись и стали более сложными с точки зрения логистики. Однако в 833 году после смерти седьмого халифа из династии Аббасидов, Абдуллаха аль-Мамуна, настало время политических потрясений для паломников и Мекки, а нападения воинственных исламских карматов с востока Аравии в X веке закончились похищением и вывозом Черного камня в 930 году. Его вернули лишь спустя 20 лет. К последней четверти того же века меккане были достаточно уверены в своем положении и предприняли попытку добиться независимости: хашимитские шарифы отказались оказывать почтение халифу Фатимидов в Северной Африке, однако город долго не продержался. Фатимиды расширяли свое влияние в Египте и смогли отрезать Мекку от торговли и, как следствие, от продовольствия. Шарифы вынужденно повиновались, но будущих лидеров Мекки в их попытках стать независимыми это не остановило.

За полувеком (1254–1301) прочного верховенства шарифов при Абу Нумае I последовал почти век внутренних распрей, ведь за власть после его смерти боролись 30 его сыновей. До второй половины XV века спокойствие и процветание не вернулись в полной мере: именно тогда египетский султан начал крупную программу строительства в Мекке. Однако вне зависимости от политической ситуации в городе мусульманам было необходимо совершать хадж. А это означало, что рано или поздно важнейшие лидеры исламского мира все равно попадали в Мекку. Бесследно это пройти не могло.

Во время своего знаменитого паломничества 1324 года правитель Мали Манса Муса, который в Каталонском атласе 1375 года значился богатейшим человеком своего времени[211], по всей видимости в сопровождении каравана в десятки тысяч человек, прошел через Африку. Это была прекрасная возможность продемонстрировать богатство Мали и могущество Мусы. Во время путешествия он делился своим состоянием в городах по пути и с бедняками. За три месяца в Каире он и его свита предположительно потратили так много золота, что его стоимость в Египте рухнула на долгие годы вперед[212]. Возможно, это преувеличение, но визит Мусы безусловно оказал значительное влияние на торговлю страны. Однако не все паломничества высокопоставленных лиц были столь экономически разрушительными. Паломничество короля Судана Али в Мекку в 1494 году дало ему возможность встретиться с выдающимся ученым и получить подборку книг по истории, праву и грамматике. Он также получил поддержку своего правления для укрепления власти на родине[213].

Для экономического выживания Мекки все более важным становилось прибытие паломников, желающих провести в городе какое-то время. Одна местная поговорка гласила: «Мы не сеем пшеницу или сорго, наш урожай – это паломники»[214]. Такое сравнение неудивительно, ведь земля в Мекке и вокруг нее практически непригодна для сельского хозяйства. Для раннего исламского поэта аль-Хайкатана Мекка была местом, где «зима и лето были одинаково невыносимыми. Вода не течет… ни травинки, услады для глаз, и охоты нет. Одни торговцы, самые презренные работники»[215]. Продажа товаров и оказание услуг паломникам были двумя жизненными артериями Мекки, и возникли гильдии разных работников – гидов, поставщиков воды, продавцов верблюдов, да и внутри каждой профессии существовала конкуренция за самую прибыльную работу. Например, гиды, которые работали с самыми состоятельными паломниками, могли требовать более высокую оплату, в результате чего они добивались большего уважения и более высокого социального статуса, чем их коллеги[216].

Все способные на то мусульмане были обязаны совершить хадж. Это означало, что важнейшие исламские лидеры мира нашли свой путь в Мекку. Король Мали Манса Муса путешествовал с такой большой свитой, что расходы на нее очень серьезно повлияли на экономику Египта

Торговым центром Мекка была еще задолго до хаджа. Мухаммед был выходцем из семьи торговцев, а в Коране подвергалась критике меркантильность городских купцов, которых деньги беспокоили больше, чем помощь людям. Но после смерти пророка торговцы переехали в Медину, поэтому торговля в Мекке возродилась лишь благодаря росту числа паломников. В 1183 году Ибн Джубайр прибыл в Мекку из Аль-Андалуса (юг Испании). Многие паломники привозили с собой вещи для торговли, зачастую – целыми караванами, и продавали их местным жителям и другим паломникам. Это привлекло его внимание:

Несмотря на то, что вне паломничества торговли не было, тем не менее люди приезжали и с востока, и с запада, и поэтому за один день продадут… драгоценности, например жемчуг, сапфиры и другие камни; разные духи, например с мускусом; камфору, янтарь, алоэ, индийские лекарства, другие предметы из Индии и Эфиопии, продукты промышленности Ирака и Йемена, товары Хорасана, Магриба и много других товаров, которые невозможно перечислить или правильно оценить[217].

Некоторые группы, например племя сару из Йемена, приезжали с товарами за десять дней до начала ритуалов хаджа. Это продовольствие обеспечивало меккан на год вперед[218].

К концу Средневековья Мекка стала городом средних размеров. Поврежденный пожаром постоялый двор восстановили, а старые дома снесли, чтобы освободить место для новой теологической школы. В 1503 году итальянский путешественник Лодовико ди Вартема отправился в Мекку наемником. Он назвал город «прекраснейшим, очень густонаселенным местом, в котором проживало около 6000 семей»[219]. Самый большой комплимент из его уст прозвучал так: увиденные в Мекке дома были столь же хороши, как и дома в Болонье. Хоть там и было слишком жарко и почти не было воды.

Под контролем Османской империи

В 1517 году Мекка перешла под контроль Османской империи, когда хашимитский эмир города Бакарат послал своего сына добровольно передать ключи от Мекки и Медины султану Селиму I (он же Селим Грозный, человек «свирепой хитрости», по мнению венецианского дожа) и признать того халифом. За исключением короткого периода Мекка оставалась под контролем османов до 1917 года.

Преемник и сын Селима Сулейман Великолепный (правил в 1520–1566 годах) в ходе своего правления щедро тратил деньги не только на ремонт и расширение Великой мечети, но и на защиту дороги между Дамаском и Меккой с помощью ряда крепостей, простирающихся вплоть до Хиджаза (западной части Аравийского полуострова, в которой находятся Мекка и Медина). Учитывая, что он также не жалел средств на улучшение Иерусалима, на одни только центры паломничества на подконтрольных ему территориях он потратил огромные деньги. В первые годы его правления была отремонтирована система водоснабжения Мекки, а еще несколько лет спустя – сама Великая мечеть: для этой работы он лично отобрал архитекторов[220].

Под его сюзеренитетом шарифы Мекки обеспечили городу стабильность, а во время владычества Сулеймана над Меккой, Стамбулом и Иерусалимом было налажено сообщение по всей Османской империи, благодаря чему путь к местам паломничества становился более легким и безопасным (по крайней мере, в теории). Но отношения между Сулейманом и его вассалами были непростыми, не в последнюю очередь из-за отсутствия взаимопонимания. Османский султан изгнал персов-шиитов из Мекки (турки были мусульманами-суннитами) и запретил им совершать паломничества – это повысило бы вероятность беспорядков в обществе и снизило доходы Мекки, поэтому эмир проигнорировал приказ.

Несмотря на все денежные и энергетические вливания Сулеймана в Мекку, его улучшения касались паломничеств и их непосредственной инфраструктуры, но не города в широком смысле. Как поселение Мекка не развивалась с момента визита Ибн Джубайра в 1180-х годах. Джозеф Питтс был первым англичанином, который совершил хадж в Мекку: это произошло в 1684 году. В его полной приключений биографии описывалось, как его неоднократно продавали в рабство. Он назвал Мекку «жалким городком» и поразился тому, как вообще можно было организовать там такой наплыв паломников (на самом деле жители сдавали свои свободные комнаты паломникам и получали солидную прибыль)[221]. Регион он считал «бесплодным местом», где было нечего делать и куда приходилось все привозить, ведь там ничего не производилось, и выживал город только благодаря ежегодному паломничеству[222]. Также там было невероятно жарко.

К началу XIX века османы еще оставались у власти, однако на Мекку уже поглядывала Российская империя, видя открывающиеся возможности. Православная церковь использовала желание мусульман, проживающих на контролируемых империей территориях, отправиться в паломничество, чтобы расширить свое влияние. Фактически она взяла под наблюдение передвижение паломников в пределах империи, осуществлявшееся при поддержке российского правительства. Оно издало новые законы, которые гарантировали безопасность паломников, а также обеспечило дешевый транспорт, построив инфраструктуру для их перевозки из российских регионов, включая Сибирь, на Аравийский полуостров[223]. Это было мотивировано личными интересами Российской империи, ведь на ее землях проживало множество людей разных национальностей. Более того, их удовлетворенность способствовала бы улучшению дипломатических отношений России с ее мусульманскими соседями. Тем временем в контролируемой Британией Центральной Индии наваб[224] Сикандер Бегум (правила в 1860–1868 годах) была обеспокоена защитой своих подданных, совершавших хадж. Она была первым индийским лидером, совершившим паломничество в Мекку, и лично пережила все его опасности: ее неоднократно грабили, обманывали, ее мать похищали на короткое время, поэтому она в полной мере осознавала необходимость защиты и значимость паломничества для ее мусульманских подданных[225].

Безопасность паломников всегда была проблемой. В Средние века через пустыню проходили огромные караваны паломников. Сотни километров были усеяны рынками, источниками, путевыми указателями, жильем, однако все это не охранялось должным образом. Опасности поджидали даже в то время: Ибн Джубайр писал, что люди Хиджаза «обращаются с паломниками так, как не обращаются с христианами и иудеями, платящими дань. Они забирают бо́льшую часть их припасов, грабят их и находят повод лишить их всего. На их землях паломнику всегда придется платить монетой и едой, пока Бог не поможет ему вернуться на родину»[226].

Караваны паломников утратили актуальность в конце XIX века с появлением железных дорог. В 1860-х годах обсуждалось создание непрерывного маршрута из османской столицы, Стамбула, в священные города Хиджаза. Железная дорога имела значение не только для паломников (она использовалась и в военных целях), однако именно доступ поездов к Медине и Мекке оказался решающим. Линию профинансировали османы, она открылась в 1908 году. Она должна была сократить 40-дневное путешествие из Дамаска до четырех дней, однако линию достроили лишь до Медины: всему виной Первая мировая война. Железная дорога все же помогала миллионам паломников добираться до Мекки, хотя и не без опасностей. Когда английский офицер Артур Уэйвелл отправился в Мекку под видом мусульманского паломника, его друг Абдулла предупредил его: «Если на вас нападут в поезде или в караване превосходящие силы, не пытайтесь оказывать сопротивление»[227]. Несмотря на относительную новизну, железная дорога по пути в Хиджаз уже разрушалась: насыпи были завалены паровозами, сошедшими с плохо проложенных рельсов[228]. В Медине паломники высаживались и преодолевали оставшиеся 300 километров до Мекки другими способами.

Еще до начала строительства шариф Мекки жаловался, что любой железнодорожный маршрут угрожает караванам верблюдов. Другие люди выражали тревогу, что по этой самой железной дороге в Хиджаз приедут немусульмане и европейцы, что станет угрозой его исключительно исламскому характеру[229]. В 1869 году открылся Суэцкий канал, и этим маршрутом пользовались многие паломники, добиравшиеся до Красного моря на кораблях. Соответственно, международные поездки на поездах и судах приводили к большему смешению мусульман и немусульман, если не на борту, то в портах и на станциях. Мухаммед Фарахани по поручению персидского шаха составлял различные путеводители с указанием новых маршрутов и способов перемещения для потенциальных паломников. Он был в ужасе от распущенности и атеизма многих людей, с которыми столкнулся во время своего паломничества 1885–1886 годов. Он предупреждал читателей, что в поезде представители разных полов и религий будут сидеть рядом. «Этого не избежать», – сетовал он[230].

Неудивительно, что толпы людей, ежегодно собиравшихся в маленькой Мекке, распространяли болезни: исторически это делали многие паломники и в других местах. Еще в конце 1340-х годов паломники распространяли «черную смерть», но это не идет ни в какое сравнение с тем, что случилось из-за скоплений людей в XIX веке. Начиная с 1830 года около 30 эпидемий холеры опустошали Мекку на протяжении 100 лет. Проблема стала настолько серьезной, что политические лидеры европейских и других стран начали изучать последствия паломничества для общественного здравоохранения. По сути, принятые ими меры стали предпосылками к созданию Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ)[231]. В краткосрочной перспективе после вспышки в 1860-х годах британцы взяли на себя (хоть и неохотно) ответственность за здоровье паломников из Индии. Удручающее состояние транспорта заставляло паломников протестовать, из-за чего компания Thomas Cook & Son стала индийским агентом по хаджу с 1888 по 1893 годы, занимаясь обслуживанием и защитой интересов паломников[232]. Британское государство фактически финансировало паломничества, компенсируя разницу между расходами компании и доходами с паломников. Эта масштабная инициатива привела к значительным убыткам в казне, учитывая, что в 1880 году паломников из контролируемой Британией Индии было около 55 000 человек – больше, чем из любой другой страны, включая Османскую империю. Однако тем, что британские власти и Томас Кук сосредоточились на транспортных вопросах и обещали не вмешиваться в вопросы религиозные, они фактически не признали, что холера передается от человека к человеку, а подданные им индийские паломники приобрели репутацию распространителей болезни[233]. Это была своего рода пиар-катастрофа.

Подобные эпидемические проблемы преследовали Мекку и ее паломников вплоть до XX века. Для противодействия болезням паломники должны были проходить через карантинные станции, но многие люди прикладывали немало усилий, чтобы их избежать. Тысячи выходцев из Западной Африки с 1920-х по 1950-е годы пересекали Красное море, не останавливаясь в официальных портах. Они путешествовали настолько большими группами, что им дали прозвище «паломники-дау» в честь парусников, которые они использовали для пересечения Красного моря[234].

Создание Саудовской Аравии

Окончание Первой мировой войны в 1918 году ознаменовало первое значимое изменение статуса Мекки за четыре века. Рухнула Османская империя, а вместе с ней – и ее владычество в Хиджазе и его священных городах. Что это означало для Мекки и паломников, которые хотели туда попасть? Хиджаз теперь оспаривался, так как на него давно претендовал Египет (фактически находившийся под контролем Великобритании): между двумя территориями пролегало лишь Красное море. А правившие Меккой с середины X века хашимиты все еще контролировали город усилиями эмира Хусейна ибн Али аль-Хашими. Он правил Меккой и Хиджазом от имени Османской империи с 1908 года, но в 1916 году попытался воспользоваться участием Турции в Первой мировой войне, чтобы получить независимость и объявить себя королем, а затем и халифом. Это привело к повреждению бомбой Каабы и сожжению кисвы, но он победил. Результатом его восстания стало образование хашимитского Королевства Хиджаз (хоть оно и недолго просуществовало). К несчастью для Хусейна, у него не было поддержки извне. Под давлением харизматичного Абдул-Азиза ибн Абдуррахмана Аль Сауда (Ибн Сауда) он был вынужден бежать на Кипр[235].

В 1925 году Ибн Сауд завершил завоевание Хиджаза. Он был младшим сыном эмира Неджда. В 1890 году он и его семья были изгнаны из своего дома в Эр-Рияде, но 12 лет спустя он вернул его. С тех пор территории под его контролем по всей Аравии увеличивались. Саудиты давно хотели вырвать Хиджаз из-под власти Османской империи, но все предыдущие попытки заканчивались неудачей. В лице Ибн Сауда у них появился лидер, который мог рассчитывать на успех. Его завоевание Мекки было проявлением уважения к святости города: его люди с официальным предложением мира были отправлены туда в традиционных одеяниях паломников. Захват не прошел идеально, так как были разрушены некоторые части города, в том числе и место рождения пророка Мухаммеда, однако в целом довольно мирно. Ибн Сауда на специальной церемонии признали королем, и он зашел в Каабу, чтобы провести свои обряды. Мекка стала столицей его нового королевства.

Мекка создала Саудовскую Аравию. Контроль над городом легитимизировал Ибн Сауда, утвердив его право на владение завоеванными им территориями. Во время хаджа 1925 года просто, но хорошо одетый Ибн Сауд в солнцезащитных очках лично приветствовал паломников, производя впечатление на тех, кто его видел[236]. Год спустя в своей вступительной речи на Всемирной исламской конференции он объяснил, что завоевание Хиджаза было его долгом, ведь выходцы из Неджда (центр Аравии) не могли совершить паломничество в Мекку[237]. Эта конференция была предшественницей Всемирного исламского конгресса. Причиной ее созыва во время сезона хаджа было желание Ибн Сауда заручиться одобрением своего контроля над священными городами Хиджаза.

Значительную славу Ибн Сауду принесли его поддержка хаджа 1925 года и работа по очистке мечети аль-Харам[238]. Элдон Раттер, обращенный в ислам во время пребывания в Малайе англичанин, отметил в описании того паломничества, что оно прошло очень гладко и способствовало продвижению преимуществ нового режима. Также он признал, что Ибн Сауд был проницательным политиком, и его контроль над Меккой был полезен для его амбиций. После встречи с ним Раттер написал: «Сам Абдул-Азиз не является религиозным фанатиком, но он амбициозный государственный деятель; в этом качестве он не гнушается использовать религиозный фанатизм для достижения целей своих амбиций»[239].

Хадж следующего года привлек около 200 000 паломников. Это было признаком того, насколько доступной стала Мекка при Саудитах. В 1927–1928 годах за счет короля осуществляются дальнейшая очистка и ремонт города, а также строительство новых объектов. Среди прочего были возведены большие брезентовые навесы, чтобы защитить паломников от солнца. Мечеть аль-Харам была электрифицирована, а за следующие десять лет увеличились поставки электроэнергии в город, и строительных работ становилось все больше. Политика Ибн Сауда окупилась. Саудиты сохранили святость города и доступ к нему, необходимый всем мусульманам. Контроль над Меккой обеспечил поддержку и признание королю со стороны исламского мира: его считали защитником хаджа и Мекки. При поддержке Великобритании в 1932 году Ибн Сауд правил большей частью Аравийского полуострова, и королевство в его честь было переименовано в Саудовскую Аравию.

Однако не все шло по плану Ибн Сауда. Он пришел к власти во время войны и глобальной депрессии, и к середине 1920-х годов заработки от паломничества были настолько низкими, что правительству пришлось ввести новую налоговую систему, основанную на доходах от сельского хозяйства. В 1930 году Мекку посетило около 200 000 паломников, а в 1933 году их число сократилось до скромных 20 000. Это особенно разрушительно подействовало на экономику, ведь отсутствовали в основном паломники из дальних стран, к примеру Малайи или Индонезии: они проживали в Мекке чаще всего в течение нескольких месяцев. Дохода от подушного налога с паломников, ставшего основным источником прибыли для правительства, теперь было недостаточно для поддержки режима Ибн Сауда[240], но Саудовскую Аравию спасло открытие в 1938 году месторождений нефти. К концу Второй мировой войны доходы от нефти затмили уровень поступлений, который ранее приносили паломничества. Налоги, взимаемые с середины 1920-х годов, сначала были снижены, а затем и вовсе отменены в 1970-х годах[241].

Свое новое богатство саудовцы вложили в поддержку людей, совершавших паломничество в Мекку. Город рос и модернизировался: с ростом числа паломников владельцы гостиниц и торговцы Мекки процветали. В 1920-х годах очевидцы обращали внимание, что зданий в три-пять этажей было мало[242]. В 1930-х годах начали появляться первые современные гостиницы. На рубеже XX и XXI веков привезенные из Медины на 15 000 автобусах паломники останавливались в роскошных отелях или размещались в палатках с кондиционерами в долине Мина, а на склонах горы Арафат паломников опрыскивали водой, чтобы поддерживать прохладу. К первым десятилетиям XXI века большую часть Мекки, включая горы, ограничивавшие город до сравнительно узкой долины, снесли, чтобы освободить место для строительства отеля «Королевская часовая башня» и других зданий, предназначенных для обслуживания растущего числа паломников. На сегодняшний день ежегодно в город приезжает более двух миллионов паломников, а отель, являющийся частью крупнейшего комплекса зданий в мире[243], вмещает около 10 000.

Роскошные отели и магазины ужаснули многих мусульман, но некоторых из них строительство комплекса на месте османской крепости освободило от ощущения угнетения. Хоть теперь Мекка и может вместить гораздо больше людей во время хаджа, по мнению других, эта легкость и более сжатые сроки их пребывания в городе оказали пагубное влияние на способность Мекки, цитируя историка Адама Сильверстайна, «распространять идеи, товары, новости и ощущение единой уммы [мусульманской общины]»[244].

Доступ в Мекку был (и до сих пор) разрешен только мусульманам. Этот факт создает впечатление изолированного города. Французский дипломат Леон Рош переоделся, чтобы попасть в Мекку и Каабу в 1841 году; 12 лет спустя британский путешественник и писатель сэр Ричард Бертон смог попасть в Мекку лишь потому, что он одевался и вел себя как мусульманин. Однако Мекка уже давно стала «плавильным котлом» для людей со всего мира, ведь мусульмане вне зависимости от места рождения или жительства обязаны попасть в Мекку. И паломники зачастую остаются, вступая в брак с местными жителями, что делает этнический состав города еще более разнообразным. Американский активист и борец за права человека Малкольм Икс приехал на хадж весной 1964 года. Он увидел в подобном разнообразии знак того, что разногласия на расовой почве, с которыми он боролся в Америке, можно в некотором роде искоренить верой:

Мне посчастливилось посетить священный город Мекку… там были десятки тысяч паломников со всего мира. Это были люди всех цветов кожи, от голубоглазых блондинов до чернокожих африканцев. Но мы все участвовали в одном ритуале, демонстрируя дух единства и братства, которого, судя по моему опыту проживания в Америке, никогда не могло существовать между белыми и цветными… Мы были все по-настоящему равны (братьями), потому что их вера в единого Бога удалила «белое» из их разума, «белое» из их поведения и «белое» из их мироощущения[245].

Он, конечно, преувеличивал степень равенства, ведь предрассудки и социальное разделение в исламе присутствуют, как и в любой другой религии и обществе. Но Мекка – единственный город, который объединяет мусульман ради общей цели.

В начале XXI века в Китае мусульманам-уйгурам разрешается совершить хадж лишь один раз в жизни, и это путешествие им позволено провести только в случае, если паломничество организует Китайская исламская ассоциация. Требуются большие депозиты, и это не по карману многим уйгурам. И даже если они смогут зарезервировать одно место из ограниченного количества, жесткие финансовые требования направлены на сдерживание людей, надеющихся использовать паломничество в Мекку, чтобы сбежать из Китая. В 2020 году был принят закон, который позволяет лишь «патриотичным и хорошего поведения» верующим совершать паломничество. Ранее уйгуров с внешним миром связывали истории и подарки, привезенные вернувшимися паломниками. Ограничение и прекращение паломничества для китайских мусульман нарушает связи между ними и их единоверцами.

В самой Мекке тоже не все идеально, ведь темпы развития и рост числа паломников сопряжены со своими проблемами. В 1990 году при обрушении пешеходного туннеля, построенного, чтобы разгрузить переполненный город, погибло более 1400 паломников. В 2015 году в массовой давке в долине Мина погибло более 2000 человек. Это повлекло за собой критику способности саудовской правящей элиты управлять хаджем[246]. В ответ на это Саудиты ввели систему квот, чтобы ограничить число приезжающих в Мекку. Так они показали, что им можно доверить управление как Меккой, так и хаджем, а многим администраторам на местах, что поток паломников значителен. Каждой стране было выделено определенное количество мест – по одному на каждую тысячу мусульман ее населения на каждый хадж. Эту систему также критикуют. «Что бы на это сказал Аллах?» – спросил один начинающий паломник, встревоженный растущими расходами и трудностями получения квоты.

И реальность, и восприятие управления хаджем имеют значение. Потеря Мекки станет экзистенциальной угрозой для режима, поскольку без нее саудиты утратят свое лидирующее положение в исламе. В начале XXI века руководство страны черпает свое богатство и авторитет из Мекки и ее паломников, а также из добычи нефти. Последнее не будет длиться вечно, поэтому, если ослабеет контроль над первым, вероятно, ослабеет и сама Саудовская Аравия.