В 1581 году немец Генрих Бюнтинг из Магдебурга опубликовал карту мира, которая была бы совершенно бесполезна для путешественника или любого другого картографа. Она также не помогла бы морякам сориентироваться на берегах даже их родных земель, не говоря уж о дальних странах. Эти недостатки Бюнтинга совершенно не беспокоили, ведь целью его работы было сопровождение его Itinerarium Sacrae Scripturae – руководства для читающих Библию. На его карте мира (или mappa mundi) мир был изображен в форме клеверного листа, символа святой Троицы и его родного города. Бюнтинг объяснил, что он создал «целый мир на клеверном листе, который является гербом Ганновера, моей любимой родины». Этот мир состоял из трех континентов в форме листа – красноватой Европы, солнечно-желтой Африки и травянисто-зеленой Азии. В центре этой композиции находился город с красными крышами зданий. Он соединял эти земли вместе и сосредоточивал на себе внимание тех, кто будет держать эту карту в руках, и всего мира Бюнтинга. Иерусалим.

Для евреев, первых паломников, обитель Бога находится в Иерусалиме. Христиане начали совершать паломничества туда вскоре после смерти Иисуса в 33 году. Для них это место его жизни, и именно тут развивались важные события в ее конце – Тайная вечеря, предательство, арест, «Путь скорби» к месту распятия, само распятие, погребение, воскрешение и вознесение на небеса. Мусульмане же знают, что именно в Иерусалиме совершил свое ночное вознесение пророк Мухаммед приблизительно в 619 году, оставив на земле свой след, которым он обозначил место, где открывались Небесные Врата[145]. Иерусалим никогда не был достаточно важным городом, чтобы быть столицей империи; достаточно удачно расположенным, чтобы быть административным и транспортным узлом, и тут не столько ресурсов, чтобы город был ключевым центром производства. Город был построен для религии и на религии. Иерусалим, как реальный, так и город-образ, имеет совершенно особый статус в мире, привлекая паломников тысячами, а то и миллионами на протяжении веков. Вероятно, это самый известный город в мире, и самый оспариваемый. На протяжении тысячелетий приверженцы разных вер боролись за право закрепиться в нем, чтобы поклоняться своим богам, а также за право паломников посещать самые святые места своих вероисповеданий.

Рождение паломничества

Центром паломничества для евреев всегда был Храм. Первый Храм был построен около 3000 лет назад царем Соломоном, сыном библейского царя Давида. Он простоял почти четыре века, затем город был осажден, и Храм сожгли вавилоняне в 586 году до н. э. Большинство жителей были сосланы в Вавилон и не возвращались домой около 50 лет, пока их не пригласили восстановить Храм. Второй Храм был демонтирован, а затем реконструирован иудейским царем Иродом I (ок. 72 года до н. э. – ок. 4 года н. э.). Мотивы Ирода были корыстными: он активно пытался привлечь еврейских паломников ради доходов, которые они могли бы принести.

Вложения Ирода окупились. Он превратил тесный и неприветливый город в нечто привлекательное для паломников. Были построены гостиницы и постоялые дворы; акведуки подавали воду для ритуальных омовений, всё, от общественного питания до торговли сувенирами, получило мощный толчок к развитию. Реконструированный Храм и окружающий его комплекс занимали более 14 гектаров, что делало его крупнейшим святилищем в мире на тот момент[146]. Учитывая, что за несколько веков до этого на меньшей площади умещался весь город, этот Второй Храм оказывал преобладающее влияние в Иерусалиме. Мы знаем, что паломничество в Иерусалим впоследствии стало невероятно популярным, и еврейские паломники из-за пределов страны впервые упоминаются в источниках как раз времен царя Ирода I.

К середине I века н. э. паломников было так много, что, когда вторгшаяся в 66 году римская армия прибыла в Лидду, они увидели пустой город, поскольку все отправились в Иерусалим на Праздник кущей[147]. Город в том году принял якобы три миллиона еврейских паломников. Цифра сильно завышена и тем не менее дает представление о том, насколько переполненным казался в то время этот небольшой город[148]. В важные святые дни население могло увеличиваться вдвое, и всем паломникам нужно было где-то остановиться, питаться и мыться. Сначала большинство сооружений были временными, например палатки, и воду брали из источников, однако со временем появились постоянные здания и цистерны для сбора воды.

Все изменилось, когда Второй Храм был окончательно разрушен римлянами в 70 году. Они были настолько довольны этим достижением, что по возвращении в Рим отметили свою победу, украсив триумфальную арку Тита неподалеку от Римского форума изображениями добытых ими трофеев. Храм так и не был восстановлен. Для еврейских паломников уцелела лишь часть комплекса – Западная стена (Стена плача). Они были лишены даже этого остатка своего священного прошлого через 60 лет, когда римский император Адриан велел построить на руинах Иерусалима колонию Элию Капитолину, ввел там культ бога Юпитера и запретил евреям входить в город. Большинство евреев бежало на восток или юг, что обусловило создание еврейской диаспоры. Когда они возвращались в паломничество, они это делали в первую очередь для того, чтобы оплакать потерю Храма и разрушение Иерусалима.

Упадок иудеев в Иерусалиме совпал с началом неуклонного роста христианства. Казнь Христа чуть более чем за 30 лет до окончательного разрушения Второго Храма не сразу вызвала волны христианских паломников, ведь этому препятствовала оккупация Иерусалима римлянами. Но все начало меняться, когда X Охраняющий пролив легион перевели в Айлу (современная Акаба) на северном побережье Красного моря в конце III века. Вскоре после этого Римскую империю возглавил первый христианский император Константин Великий (правил в 306–337 годах), который преобразил Иерусалим, чтобы принимать паломников своей веры. Самым важным дополнением стал храм Гроба Господня, построенный на месте погребения Христа. Анонимный паломник из Бордо, автор самого раннего из сохранившихся источников о христианском паломничестве, прибыл в Иерусалим около 333 года. До завершения строительства оставалось еще несколько лет, но он запечатлел ход работ над этим «храмом дивной красоты», ставшим центром паломничества для христиан в Иерусалиме. Константин издал указ, провозглашающий религиозную терпимость на территории Римской империи. К сожалению, к иудеям император был менее терпим: он считал их членами «отвратительной секты». Он продлил запрет на их вход в город, хотя иудейским паломникам он разрешил раз в год посещать Западную стену – все, что осталось от разрушенного Храма.

Храм Гроба Господня, построенный над гробницей Христа, был важнейшим местом паломничества для христиан в Иерусалиме. Эта гравюра на дереве иллюстрирует историю паломничества, совершенного Бернхардом фон Брейденбахом, пребендарием[149] Майнцского собора. Она была создана в 1480-х годах и широко известна в Европе

Планы Константина по застройке были только началом. Они охватывали и сам город, и его окрестности, благодаря чему для христианских паломников должно было становиться все больше святых мест, что приводило к более длительному пребыванию и бо́льшим расходам. Император Юстиниан I построил на горе Сион огромную церковь Неа (Новую), предназначенную для размещения большого количества паломников[150]. Более 1000 лет назад церковь была разрушена, однако ее можно увидеть на созданной в VI веке мозаичной карте, украшающей пол церкви в Иордании[151]: очевидно, что это было одно из самых выдающихся зданий в городе. Около 520 года византийский император совершил паломничество, и к этому времени только на Масличной горе уже было 24 церкви. Христиане приходили туда же, куда и паломники, ведь они хотели обосноваться в Иерусалиме навсегда. Появлялись монастыри, в том числе и женские: там размещались общины верующих, многие из которых поддерживали развивающуюся индустрию паломничества. Анонимный автор, известный как пилигрим из Пьяченцы (по месту своего происхождения), прибыл в Иерусалим в конце VI века и сообщил о том, что «посетил множество монастырей и мест в городе, где творились чудеса»[152].

Иудеям и христианам стало труднее совершать паломничество в Иерусалим, поскольку в 638 году, через шесть лет после смерти пророка Мухаммеда, его завоевали мусульмане. Ислам все еще был сравнительно новой религией, но город играл важную роль в жизни пророка, и в нем были священные для мусульман места. Были написаны тексты (в том числе и «Добродетели Иерусалима» [Merits of Jerusalem]), в которых превозносилась святость города и говорилось, что он должен сыграть свою роль в конце света. Полвека спустя халиф Омейядского халифата Абдул-Малик ибн Мерван (умер в 705 году), изменил религиозную топографию Иерусалима, построив невероятной красоты святилище Купол Скалы на Храмовой горе (на месте Второго Храма) и мечеть Аль-Акса. Его враг, претендент на титул халифа Абдуллах ибн аз-Зубайр (умер в 692 году) контролировал священный для мусульман город Мекку. Купол Скалы был построен на камне, которым, по преданиям, отмечено место, где Бог создал мир. Иудеи верили, что именно на этом камне Авраам намеревался принести в жертву своего сына, прежде чем вмешался Бог. Мусульманам рекомендовали посещать Иерусалим по пути в Мекку. Это интегрировало его в паломнические традиции мусульман, ведь он продвигался как третий по значимости город для ислама. Также это позволило Абдул-Малику доказать состоятельность его претензий на халифат относительно его соперника, ибн аз-Зубайра.

Для паломников-немусульман Иерусалим, где преобладали приверженцы ислама, был сложным местом. К примеру, коптские христиане, которых мусульмане исторически преследовали за отказ принять их веру, перестали приезжать в неспокойные X–XI века. В разное время действовали запреты на паломничества. В 1008 году халиф из династии Фатимидов аль-Хаким Биамриллах (либо безумный и с диктаторскими наклонностями, либо боговдохновенный, в зависимости от вашего вероисповедания) запретил паломникам посещать город в Вербное воскресенье[153]. Критической точки ситуация достигла в сентябре следующего года, когда аль-Хаким приказал разрушить синагоги, храмы и, что шокировало сильнее всего, сам храм Гроба Господня. Он был стерт с лица земли. По словам одного современного историка, скальная гробница Христа была разрушена, в результате чего «все ее следы исчезли»[154]. К счастью для христианских и еврейских паломников, аль-Хаким и его деяние стали исключением из правил; храм был восстановлен его сыном, и вскоре после этого город снова приветствовал паломников-немусульман.

Персидский писатель и путешественник Насир Хосров (1004–1072/88) отмечал: «Из византийских владений и других мест также приезжали христиане и иудеи, чтобы посетить расположенные там церкви и синагоги»[155]. Но добираться до Иерусалима все еще было небезопасно: в этом на собственном опыте убедились участники большого немецкого паломничества 1064 года. По разным оценкам, в нем участвовало до 12 000 человек. Безоружных паломников не встретили с распростертыми объятиями ни в Европе, ни в Константинополе – вместо этого на многих нападали, морили их голодом, сажали в тюрьму и лишали воды. Выжившие в конце концов добрались до Иерусалима, но их опыт показал опасность этого путешествия. Семь лет спустя Иерусалим пал под натиском сельджуков[156], и христианам вход в город был закрыт. Именно опасности путешествия и захват города сельджуками явились причинами военной интервенции в Святую Землю – крестовых походов.

Более безопасное путешествие и доступ в Иерусалим для христианских паломников во многом были обеспечены армией крестоносцев во время Первого крестового похода в 1099 году. С паломников взимались налоги, и новые правители щедро тратили деньги на христианские святыни: поврежденные или разрушенные при правлении мусульман церкви были восстановлены, а для умерших во время паломничества были построены кладбища. Также появилась новая инфраструктура богаделен и рынков, где продавали провизию и сувениры, что позволило торговцам и жителям Иерусалима зарабатывать на паломниках. Одну из улиц назвали Malquisinat: ее построили на дороге к северу от улицы Давида по приказу королевы Мелисенды (умерла в 1161 году), первой христианской королевы Иерусалима. На этой улице продавали готовую еду проходящим паломникам, что и стало предпосылкой к такому названию: его можно перевести как «улица плохой кухни»[157].

Для защиты христианских паломников от нападения (если не от еды) в Иерусалиме в XI–XII веках основали два духовно-рыцарских ордена: орден братьев иерусалимского госпиталя святого Иоанна Крестителя, или госпитальеры (все еще существует в Великобритании как орден Святого Иоанна), и «Бедные воины Христа и Храма Соломона», или тамплиеры. Тем не менее паломничество было сопряжено с опасностью, ведь необходимо было пересекать враждебные земли или опасные моря, чтобы достичь Иерусалима, и даже в этом случае безопасность не была гарантирована. Решительная Маргарита Иерусалимская (Маргарет Беверли) в 1180-х годах совершила паломничество на родную землю (она была англичанкой, но родилась в Иерусалиме). Ее младший брат Томас написал книгу, где изложил ее опыт: как раз в то время Иерусалим был осажден Саладином, что привело к Третьему крестовому походу (1189–1192). Маргарита надела на голову кастрюлю и защищала стены города, принося солдатам воду до тех пор, пока не получила удар по голове[158].

Потрясения того периода не означали, что приверженцы других вер, кроме христианской, прекратили совершать паломничества: иудейским паломникам из Западной Европы было значительно проще добираться в Святую Землю. Несмотря на то что конфликт между враждующими религиями за контроль над Иерусалимом был жестоким и кровавым, когда дело доходило до религиозных практик, зачастую наблюдалась удивительная степень терпимости. Сирийский писатель Усама ибн Мункыз (умер в 1188 году) совершил паломничество несколько раз. Многие священные для мусульман места были преобразованы христианами для их собственного использования. Например, Купол Скалы и мечеть Аль-Акса превратили в церковь и штаб-квартиру тамплиеров соответственно. Однако Усаму радушно принимали, и он мог исповедовать свою веру. «Всякий раз, когда я отправлялся к святым местам Иерусалима, я заходил в мечеть Аль-Акса, рядом с которой стояла небольшая мечеть, которую франки превратили в церковь. В мечети Аль-Акса находились мои друзья, тамплиеры, и они очищали эту маленькую мечеть, когда я заходил, чтобы я мог помолиться в ней»[159]. Тем не менее враждебность со стороны некоторых христиан еще сохранялась. Однажды недавно прибывший в Иерусалим мужчина ворвался в мечеть и попытался заставить Усаму молиться на христианский манер – лицом на восток. По крайней мере, писателю повезло, что ему удалось благополучно завершить свое паломничество. Еврейский поэт родом из Туделы (Испания) Иегуда Галеви приехал в контролируемый мусульманами Иерусалим около 1141 года, но на пути домой, вероятно, был убит крестоносцами[160].

С приходом к власти Саладина в 1187 году мусульманские паломники вернулись в Иерусалим. Однако новый режим также предусматривал доступ к святым местам и представителям других религий, поэтому и коптов (которых крестоносцы причислили к еретикам, после чего запретили заходить в город), и иудеев восстановили в их правах: первые получили возможность совершать паломничества, а вторым снова разрешили селиться в городе. Последние также продолжали приезжать в паломничество: раввин Самуил бен Самсон сделал это в 1210 году, а раввин Иаков – в 1238–1244 годах[161]. Крестоносцы строили или расширяли христианские святыни, демонтировали или присваивали мусульманские святилища – Саладин и его преемники делали обратное. Церковь Святой Марии на горе Сион, возможное место Тайной Вечери, была практически полностью разрушена, а Иерусалим реинтегрировали в исламскую иерархию паломничества с Меккой и Мединой. Своеобразной реакцией на годы под контролем крестоносцев стало развитие исламского богословия в городе, хоть ему и не удалось стать столь же значимым в этом отношении, как Дамаску и Каиру[162]. После падения в 1291 году Акры, последнего оплота крестоносцев на Святой Земле, регион стал более стабильным, и Иерусалим снова начали продвигать в качестве исламского города. Паломничества туда вновь стали совершаться чаще.

Конец эпохи крестовых походов и уверенное исламское управление городом привели к более сбалансированному подходу к паломничеству в Иерусалим для представителей различных вероисповеданий. Это не значит, что рисков не осталось совсем, но для многих людей город был достаточно важен, чтобы пойти на них. В «Путеводителе по Палестине» (Guide-Book to Palestine, ок. 1350) присутствует такое описание:

Иерусалим – наисвятейший из святых городов, владыка народов, глава провинций, Город Великого Царя, расположенный посреди земли, центр вселенной, чтобы «все народы могли стекаться к нему». Владение патриархов, кормилец пророков, учитель апостолов, колыбель нашего спасения, страна Господа, колыбель веры; как и Рим был колыбелью верующих; город, по которому Бог ступал и который он избрал и благословил; место, почитаемое ангелами, посещаемое каждым народом под небесами[163].

Наблюдая за сотрудничеством представителей разных религий в то время, секретарь казначейства мамлюков (они пришли к власти в 1260 году) в Иерусалиме прокомментировал: «Благородный Иерусалим почитают все мусульмане, иудеи и христиане. Для всех них посещение города – добродетель. Разница лишь в местах в пределах Иерусалима, которые они посещают. Мы выделили этот момент лишь потому, что это показательный пример взаимного согласия относительно почитания города и определения его статуса как достопримечательности»[164].

Посещающим город христианам приходилось полагаться на францисканцев[165], которые управляли паломничествами после 1342 года. Нищенствующие монахи были осторожны, чтобы не нарушать статус-кво, и они направляли паломников по их святым местам на рассвете, чтобы избежать столкновений с мусульманами[166]. Исламский закон защищал свободу вероисповедания христиан и иудеев: это касалось как жителей, так и гостей города; в свою очередь, паломники способствовали процветанию города через торговлю и уплату налогов. Именно поэтому раввин Овадья из Бертиноро (Италия), приехавший в город в конце 1480-х годов, сообщил: «Иудеев арабы в этих краях не преследуют. Я объездил всю страну вдоль и поперек, и никто из них не чинил мне препятствий»[167].

К XV веку паломничество в Иерусалим превратилось в серьезный крупный бизнес, особенно при обслуживании потоков христиан и иудеев из Венеции. Как правило, европейские паломники прибывали из порта, поэтому вдобавок к необходимости остановиться на несколько ночей (а то и недель, если погода была против них) перед отплытием им также нужно было купить провизию (матрас, курицу-несушку, одежду, еду) и билет на корабль. Люди, которые могли себе позволить такой размах, совершали паломничество несколько раз, а это, очевидно, влекло за собой те же расходы. Опыт паломников XV века стал предтечей для современного туризма в Иерусалим, поскольку они все чаще платили за организованную поездку и горько сетовали, если не получали ожидаемого. Монах доминиканского ордена Феликс Фабри (из города Ульма, Германия) отправился в паломничество в начале 1480-х годов. Поездка его настолько разочаровала, что он вскоре отправился туда вновь. Своим читателям он объяснил это так:

Мое первое паломничество меня совсем не удовлетворило, потому что оно было слишком коротким и поспешным: мы бегали по святым местам, не понимая и не чувствуя, что они собой представляют. Кроме того, нам не разрешили посетить некоторые святые места и в Иерусалиме, и за его пределами… Мне казалось, что теперь я знаю обо всех этих святынях меньше, чем до того, как я их посетил[168].

Османский период

В 1517 году Османская империя победила мамлюков и взяла Иерусалим под свой контроль. Султан Сулейман Великолепный уделил значительное внимание восстановлению города. Он не жалел средств на исламские святыни, восстановил Купол Скалы и заплатил за его внешнюю отделку роскошным фаянсом[169]. Он также заплатил за капитальный ремонт системы водоснабжения Иерусалима. Поддержка паломников была делом семейным, так как его влиятельная жена Роксолана (Хюррем) превратила бывший дворец мамлюков в убежище для паломников и столовую для бедных, где с комфортом кормили по 500 человек каждый день[170].

Были разрешены паломничества для христиан и иудеев, поскольку эта практика для мусульман была религиозным долгом, правда, паломники-немусульмане не должны были привлекать к себе внимания. Но это не означало, что паломничество вернулось на прежний уровень популярности. На Западе бытовало мнение, что турки-османы были настоящим сбродом, они разрушили святые места и из-за них путь в Иерусалим был полон опасностей. Хотя на самом деле турки делали все возможное, чтобы защитить паломников. Городской гарнизон потратил немало времени, выгоняя «мятежных бедуинов», которые только и ждали паломников, ведь их можно было легко ограбить или похитить[171]. Аквиланте Роккетта, путешественник из итальянской Калабрии (XVI век), утверждал, что он «редко слышал о паломниках, убитых арабскими грабителями или захваченных турками», и что эти же турки, с которыми они сталкивались, как правило, предлагали помощь[172].

Реформация XVI века в Европе привела к сокращению числа паломников, прибывающих с Запада. Католиков стало меньше, потому что они концентрировались на молитвах, чтобы вернуть обращенных в протестантство, а количество протестантов сократилось, поскольку они не верили в духовную пользу паломничества. Это привело к сокращению расходов и доходов. Несмотря на все восстановительные работы предыдущего столетия, в XVII веке Иерусалим пришел в упадок. Францисканский писатель Жан Буше, творивший в середине 1610-х годов, связывал запустение города с божественной немилостью, обвиняя христиан в неспособности распознать послание Христа и следующую за этим божью кару[173].

Паломники, которые все же добирались до Иерусалима, могли столкнуться с проблемами, исходящими и от местных христиан, и от мусульманских властей. Османская империя приходила в упадок, вместе с этим ослабевала ее власть над городом. Представители различных христианских конфессий – греческой православной церкви, армянской, католической – беспрестанно спорили по различным вопросам, попутно захватывая имущество друг друга[174]. В 1719 году храм Гроба Господня восстановили из руин, и споры о доступе к святыне привели к тому, что указ Османской империи 1757 года, известный под названием «Статус-кво», разделил контроль над храмом между шестью деноминациями. Указ был эффективным, и он продолжает действовать и по сей день, но группы настолько не доверяли друг другу, что отдали ключ от храма на хранение местной мусульманской семье. Они до сих пор хранят его во имя межконфессионального мира[175].

Помимо постоянно спорящих друг с другом христиан, посещать Иерусалим продолжали паломники из еврейских общин по всей Европе, заручившиеся поддержкой иудеев города. С начала 1730-х годов в Святую Землю начали прибывать зафрахтованные суда с иудейскими паломниками на борту, причем большинство из них прибывало из Италии, Турции, Балкан, Северной Африки и Восточной Европы. Сефарды[176] в Стамбуле ежегодно арендовали лодку, для иудейских паломников в Иерусалиме выпускались путеводители. Взамен еврейский квартал города получал небольшой доход (бо́льшая часть уходила его мусульманским властям) и сохранял связь с еврейскими общинами за пределами Святой Земли. Многие еврейские паломники также поселились в городе, что помогло выжить стареющему еврейскому поселению, страдающему от высокой смертности и низкого уровня рождаемости[177]. В следующем веке возникла идея создания еврейского государства в Палестине. Тот факт, что евреи уже мигрировали в Иерусалим, безусловно, поддержал дело сионистов[178].

В 1853 году небольшое разногласие в Иерусалиме между католическими священниками, поддерживаемыми Францией, и православными монахами, поддерживаемыми Россией, спровоцировало начало Крымской войны между Российской империей и союзом Османской империи, Великобритании, Франции и Сардинии[179]. Это катастрофически повлияло на Иерусалим, ведь финансовая поддержка из России прекратилась, а регулярный поток паломников иссяк. Зависевшее от милостыни и доходов от паломников еврейское население сильно пострадало и было вынуждено полагаться на благотворительность от более обеспеченных христиан. Российский чиновник Борис Павлович Мансуров (1828–1910) по поручению брата Александра II, великого князя Константина Николаевича, был отправлен в Иерусалим, чтобы создать путеводитель. Однако Мансуров ужаснулся условиям, в которых оказались там русские паломники, и вместо этого написал в 1857 году доклад, где предупреждал о «серии испытаний», которая ожидала паломников на входе в город[180].

Когда путешествовать снова стало безопасно, паломники вернулись в Иерусалим с удвоенным рвением. Западноевропейцы пользовались быстро развивающимися пароходными маршрутами, а русские православные паломники активно передвигались по железнодорожной сети, простиравшейся по всей империи[181]. Асфальтированная дорога в Иерусалим из прибрежного порта Яффа была открыта в 1867 году, железную дорогу открыли в 1892 году, и город начал привлекать все больше американцев. В 1867 году вместе с паломниками и туристами в Иерусалим приехал писатель Марк Твен. Это путешествие вдохновило его на написание романа «Простаки за границей, или Путь новых паломников». Паломники в романе зачастую не были слишком религиозны[182]. Паломничество в Иерусалим все чаще совмещало священные и светские мотивы. Несмотря на то что посетители все еще приезжали по религиозным причинам, многие просто хотели увидеть исторические места города, проникнуться его памятниками и (в случае некоторых британцев) «смело заявить» о том, что имеют полное право пройти через Палестину, чтобы попасть в Индию и, как следствие, в Британскую империю[183].

Набравшись опыта дома, в частности на поездках на Великую выставку 1851 года в Лондоне, предприимчивый турагент Томас Кук в 1869 году повез группу людей по Палестине. Идея пришла ему в голову еще в 1850 году: о Святой Земле ему рассказал священник, которого Кук встретил в одном из своих туров по Хайленду. Он вдохновился и начал прорабатывать практические аспекты поездки. Кук хотел убедиться, что женщины тоже смогут принять участие, и он преуспел в этом до запуска своего первого паломнического тура, сделав Иерусалим и паломничество к его святым местам ключевыми в развитии современного туризма[184]. Компания Кука организовала свое первое католическое паломничество из США в 1889 году. В этот первоклассный туристический пакет входило посещение Парижа, Милана, Венеции, а также основных достопримечательностей Рима, где участники посещали значимые для пилигримов церкви по пути в Иерусалим. Они останавливались в довольно роскошных местах, например в парижском «Гранд Отеле» (вопреки распространенному мнению, паломники зачастую стремились к комфорту в своих путешествиях). Однако в Иерусалиме их местом жительства был более строгий (хоть теперь и роскошный) францисканский гостевой дом «Каса Нова».

Не все богатые паломники в Иерусалим были довольны размещением в монастыре (или имели нужную для этого религиозную подготовку). Требовались более современные, лучше оснащенные общежития и гостиницы для размещения новых состоятельных паломников. Например, в середине 1880-х годов ассумпционисты[185] построили гостевой дом для французских паломников, «Нотр-Дам-де-Франс», который впоследствии превратился в папский центр «Нотр-Дам» в Иерусалиме, переданный Ватикану. Простая жизнь набожного паломника осталась позади – паломники в начале XXI века после дня религиозного туризма могут спокойно расслабиться, отведав лучших импортных сыров и выпив вина на крыше ресторана с видом на Старый город[186].

Необходимость обеспечить паломников позволила представителям различных религиозных групп и национальностей закрепиться в Иерусалиме. С позднего Средневековья в Иерусалиме появлялись сообщества, места поклонения, постоялые дворы и богадельни для людей определенных стран и вероисповеданий. Например, существуют специализированные учреждения для суфиев, мужские и женские монастыри для различных христианских деноминаций – греков, коптов, сирийцев, несториан. В 1730 году город посетил святой отец Хорн из Тюрингии (Священная Римская империя). Он обвинил многие подобные заведения в алчности, а не благотворительности, ведь они «очень хорошо знали, как опустошить карманы паломников»[187].

Русские православные паломники приезжали на поезде по субсидированным билетам, и их всегда было настолько много, что их ежегодный приток описывали как вторжение армии крестьян[188]. Они пользовались специальным районом, построенным для них за стенами города после Крымской войны. Туда входили общежития и новый русский собор, и район поддерживался российским консульством и царем[189]. Звучит как альтруизм, однако паломников поощряли и поддерживали, потому что так обеспечивалось присутствие Российской империи в Иерусалиме, когда он еще был частью Османской империи[190].

В своем желании создать политический плацдарм в Иерусалиме Российская империя не была одинока: многие страны открыли консульства якобы для обслуживания своих паломников во время посещения города. Дипмиссии начали появляться в середине XVIII века, однако именно открытие британского консульства в конце 1830-х годов ускорило появление других стран в городе для лоббирования собственных интересов. Как следствие, возникла борьба за пространство. Например, французы построили свое общежитие между городом и Русским подворьем (первым важным иностранным строительным проектом за пределами Старого города) на Яффской дороге, чтобы препятствовать распространению православного влияния[191]. Строительная гонка была отчасти связана с необходимостью не отставать от соседей. Однако также это был способ наблюдать за ними.

Несмотря на то что иностранные державы могли использовать паломников и паломничества для усиления влияния в Иерусалиме, для тех, кого геополитика не интересовала, паломничество в город являлось важным показателем статуса на их родине. Греческие православные паломники, начавшие приезжать толпами в XIX веке, по возвращении домой заслуживали уважение своей общины за посещение святого города. Начиная с XVI века, балканские православные христиане, совершившие паломничество в Иерусалим, становились «хаджи» (используя терминологию мусульман, посетивших святые места в Мекке). Со временем это стало очень важным показателем статуса, и Иерусалим превратился в популярное место для медового месяца, чтобы в святом городе зачать ребенка. Рожденные там дети также становились «хаджи». Болгарский историк Валентина Измирлиева, отвечая на вопрос, почему для православных христиан паломничество в Иерусалим было настолько важно, пояснила, что это была попытка греков достичь определенного статуса в Османской империи, чтобы их паломничество было столь же значимым и уважаемым, как и мусульманский хадж в Мекку. Впрочем, как и во многих других случаях, паломничество и использование сопутствующего ему титула стали настолько популярными, что превратились в обыденность и утратили свою привлекательность[192].

XX век

Во время Первой мировой войны в Иерусалим пришли изменения. В основном из-за того, что британский премьер-министр Ллойд Джордж столкнулся с растущим недовольством общества из-за катастрофических потерь на Западном фронте. Ему нужен был противовес негативным заголовкам в прессе, успех, который смог бы перекрыть ужасы войны и дать серьезный, универсальный инфоповод, знак надежды. На встрече с генералами Ллойд Джордж заявил, что хочет сделать британскому народу подарок на Рождество – Иерусалим[193]. На европейском театре военных действий у Великобритании были трудности, но для захвата самого святого города сил было достаточно. На Ближний Восток отправили генерала Эдмунда Г. Алленби, и после нескольких недель кровопролития мэр Иерусалима сдал город. До того, как бомбардировки могли повредить его святые места.

Алленби в одеянии паломника вошел в город через Яффские ворота 11 декабря 1917 года. Операторы снимали это событие на пленку, чтобы британцы в своих местных кинотеатрах смогли насладиться зрелищем под названием «Вход генерала Алленби в Иерусалим» (General Allenby’s Entry to Jerusalem)[194]. Так паломничество в святой город открыли для новой демографической группы – военных на Ближнем Востоке. И вскоре оно стало популярным среди более набожных людей. «Мечтой моей жизни всегда было увидеть Иерусалим», – писал монах-бенедиктинец Бид Кэмм, служивший военным капелланом и присоединившийся к одному из первых военных паломничеств в 1918 году. «Но я никогда не ожидал увидеть его таким, как увидел: Иерусалим был освобожден. Освобожден от вековой тирании турок, с развевающимся над его башнями британским флагом, а его улицы заполнены британскими солдатами»[195].

В том, что Ллойд Джордж использовал Иерусалим в политических целях, не было ничего нового: на протяжении всей истории города контроль над ним был способом для разных стран продемонстрировать свою военную мощь и религиозный авторитет. Почти за 20 лет до триумфа Алленби в Иерусалим вошел кайзер Германии Вильгельм II с визитом к османскому султану. Вошел он через те же самые Яффские ворота, которые были расширены, чтобы влезла вся свита. Эти изменения не понравились даже немцам, однако справедливости ради стоит отметить, что идея о расширении ворот принадлежала османам, а не кайзеру[196]. Но вот о параде кайзера в честь открытия в Иерусалиме церкви Христа Искупителя так сказать уже было нельзя: на нем были белые одеяния рыцарей Тевтонского ордена[197], и его сопровождала мелодия Генделя «Вот он грядет, украшенный венком[198]»[199].

Британское правление ознаменовало начало более современного и организованного стиля паломничества в Иерусалим. Транспортное сообщение развивалось, ведь британцы хотели более эффективных коммуникаций, чтобы лучше контролировать Палестину. Для паломников улучшения стали удобством, и в первую пасхальную неделю после окончания Первой мировой войны тысячи паломников всех вероисповеданий приехали из соседних стран на автобусах. Все это продолжалось до 1960-х годов – улучшенные железнодорожные маршруты, современные дороги, более организованные порты и судоходство, а со временем и новые аэропорты. Благодаря всему этому в город было привлечено еще больше паломников. Строились более крупные и роскошные отели в европейском стиле, создавались телеграфные и телефонные сети.

Однако для паломников Иерусалима не всегда все шло гладко: порой возникали споры о том, кто имел право вести их по городу – евреи или арабы. У каждого из них был свой взгляд на Иерусалим, что могло усилить напряженность. Особенно это было заметно, когда дело касалось Стены Плача. При османах иудеи имели право там молиться, а Сулейман Великолепный даже приказал построить площадь перед ней, чтобы туда легче было попасть, хоть права иудейских паломников и не всегда соблюдались. В XIX веке положение паломников улучшилось, и их стало больше. Однако это вызвало гнев мусульман из прилегающей части города. Некоторые из них стали выгуливать своих животных на площади и позволять им испражняться там, где иудейские паломники пытались молиться. Относительно доступа к святым местам британцы придерживались той же позиции, что и османы, и они приняли закон «Статус-кво святых мест». Но контролировать Стену Плача без напряжения по-прежнему было невозможно, что в 1920-х годах привело к беспорядкам[200].

Западная Стена (или Стена Плача) – это все, что осталось от Второго Храма, разрушенного в 70 году. Она остается главным местом паломничества в Иерусалиме для иудеев, которые приходят оплакивать потерю своего Храма

А британцы тем временем закладывали фундамент родины для евреев в Палестине. Они поощряли и паломничества, и поселения в быстро разрастающемся Новом городе. Еврейские поселенцы были из разных стран и придерживались разных вероисповеданий. Тем не менее в рамках британской политики они были привилегированными. Это спровоцировало дальнейшие столкновения и восстание палестинцев против британцев в конце 1930-х годов. Проблемы не были решены, и ситуация быстро ухудшалась с конца 1947 года. Непреодолимые разногласия привели к гражданской войне и уходу британцев из Иерусалима в мае 1948 года.

Иерусалим под контролем Израиля/Палестины

После окончания британского правления и создания Государства Израиль в 1948 году карта паломничества в Иерусалиме была переписана. К моменту окончания последовавшей за этим арабо-израильской войны королевство Трансиордания[201] контролировало Западный берег реки Иордан, и Иерусалим был разделен: Западный Иерусалим остался за Израилем, а Восточный Иерусалим – за Трансиорданией. На израильской половине осталась гора Сион и важные места для мусульман, а на иорданской – весь Старый город, храм Гроба Господня и Храмовая гора. Но для евреев критическим моментом было то, что Стена Плача оставалась под контролем иорданцев, игнорировавших соглашение, по которому у иудейских паломников был доступ к ней.

Это было серьезным разочарованием для нового Государства Израиль и для евреев в целом. Святые места Иерусалима использовались сионистами с XIX века для продвижения идеи еврейской государственности. Несмотря на то что столь желанная родина была создана, у евреев по-прежнему не было доступа ко всем священным местам паломничества[202]. Директор департамента по делам религии, доктор Шмуэль Занвиль Кахане решил создать альтернативный священный ландшафт для своего народа. Для этого он придумал истории происхождения существующих святынь и создал совершенно новые места паломничества. Например, гробница царя Давида на горе Сион не представляла особого интереса для еврейских паломников, но теперь стала важнейшей иудейской святыней в Израиле. Львиную пещеру Кахане он продвигал с помощью легенд. Они не для всех были убедительными, хоть пещера и привлекала паломников. Однако высказывались опасения, что люди будут наделять ее святостью, которой она никогда не обладала[203].

Несмотря на то что иудейский Израиль и исламская Трансиордания разделили Иерусалим, христиане все еще хотели совершать паломничество вопреки тому, что самое важное для них место (храм Гроба Господня) могли посещать лишь избранные, в частности священнослужители и монашеская община. Проблемы с доступом едва не стали причиной кризиса, когда папа римский Пий XII предложил католикам совершить паломничество и в Иерусалим, и в Рим в Юбилейном 1950 году. Израильтяне подсчитали, что в Священном городе соберется около 100 000 христианских паломников, и это их серьезно обеспокоило. Места, которые они хотели посетить, находились в плачевном состоянии после недавней войны, а Израиль просто был не в состоянии обслужить столько людей помимо своего постоянного населения, увеличенного за счет послевоенных еврейских беженцев из Европы. Все еще действовали продовольственные нормы. Сильнее тревожило то, что огромный приток паломников наверняка привел бы к столкновениям между иудеями и христианами. В конце концов неспособные остановить паломничество израильтяне смирились с тем, что его не миновать, и тепло приняли немногочисленных гостей – 1400 человек[204].

Раскол Иерусалима на две половины и влияние этого деления как на паломничество, так и на политику сохранялись до Шестидневной войны 1967 года, в которой израильские войска одержали победу над коалицией арабских государств, взяв под контроль Восточный Иерусалим. Впервые за 19 столетий Стена Плача наконец-то контролировалась евреями[205]. Израильтяне не теряли времени, создав обширное открытое пространство вокруг самого священного места для иудеев, отправив туда бульдозеры через четыре дня и снеся дома, в которых жили более 600 человек. Иерусалим вновь стал столицей Израиля, а Стену Плача тесно связали с Армией обороны страны. С тех пор они использовали ее для проведения разных мероприятий, например инаугураций и поминальных церемоний[206].

Иерусалим, центр мира, всегда был особым политическим и религиозным местом. Большая часть его истории повествует о насилии против зданий, святилищ и людей, поскольку представители различных религий и армий захватывали контроль и меняли город в соответствии со своими потребностями. При этом святые места иудеев, христиан и мусульман были повреждены или разрушены. Несмотря на трудности, с которыми сталкивались паломники всех вероисповеданий, они продолжали приезжать в город. Экономически Иерусалим разросся за счет доходов от паломничества, особенно в XIX веке, когда туризм и более доступный транспорт способствовали увеличению количества паломников, а состоятельные паломники захотели отдыхать в более комфортных условиях. У главных мировых держав возникали политические разногласия из-за Иерусалима, и они становились причинами войн вдали от него, что также приводило к демонстрации силы в самом святом городе мира. А это, несомненно, накладывало на него отпечаток.