Места паломничества не застрахованы от течения времени. Они могут казаться вечными, но гарантий того, что паломничества будут продолжаться вечно или что святость горы, реки или храма по-прежнему будет признаваться, нет. Места, куда когда-то стекались толпы людей, могут прийти в упадок, а подробности их истории могут быть непонятными или безвозвратно утерянными. Эта участь постигла Дельфы, некогда главный центр паломничества в Древней Греции.

В находящемся более чем в 2000 километров к северу от Дельф Старом музее в Берлине сохранилась одна из самых обширных в мире коллекций периода классической античности. Изначально в нее входили скульптуры, вывезенные из Варшавы в середине XVIII века королем Пруссии Фридрихом Вильгельмом II, но коллекция постоянно пополнялась. В конце концов было принято решение основать новый музей и предоставить населению доступ к тому, что раньше было королевской коллекцией. Ценные экспонаты разместили на недавно построенных витринах в нескольких залах, а скульптуры дополнили новыми приобретениями – от керамики и стеклянной посуды до новых статуй и всевозможных археологических находок.

Среди этих сокровищ хранится ничем не примечательное терракотово-черное блюдо с двумя ручками, на котором изображены две фигуры – женщина, сидящая на высоком трехногом табурете, держащая блюдо и лавровую ветвь, и стоящий перед ней мужчина[107]. Женщина – это Фемида, дочь Геи, отождествляемая с землей хранительница Дельфийского оракула, расположенного на склонах горы Парнас в Греции. Мужчина – Эгей, мифический царь Афин. Блюдо было изготовлено около 2500 лет назад, и оно является свидетельством традиции вопрошать оракула Аполлона в Дельфах – некогда главном месте паломничества в Древней Греции. Цари и воины искали здесь совета по важнейшим государственным делам и интересовались своими шансами на успех на поле боя. Однако примерно через 1000 лет влияние оракула ослабло, и город был разрушен.

Послания от бога Аполлона передавались его оракулом, Пифией, в его храме в Дельфах. Величайшие цари и беднейшие крестьяне искали ее совета для решения своих проблем

Зарождение

Истоки паломничества в Дельфы не столь однозначны, ведь установленные факты смешаны с мифическими сюжетами. В какой-то момент богиня Фемида уступила свою власть Аполлону, который, помимо прочего, был богом истины и ясновидения. Прорицания в Дельфах он передавал через свою верховную жрицу, Пифию. «Гомеровский гимн к Аполлону Пифийскому», написанный в период с конца VII до середины VI века до н. э., повествует о его поисках подходящего места для строительства храма в свою честь. Их кульминацией стал выбор места, которое тогда называлось Криса. Найдя это идеальное место на склонах горы Парнас, Аполлон принял облик дельфина и привлек моряков с Крита, чтобы они пришли и основали там новое поселение. Оно и стало Дельфами[108].

Другую версию истории описал лирический поэт Алкей (умер около 580 года до н. э.). В ней Аполлон изначально неохотно взялся за создание оракула, ведь это приказал сделать его отец Зевс, верховный бог. Немного поколебавшись, Аполлон выполнил приказ отца. Третий вариант описан в пьесе «Эвмениды» V века до н. э.: как раз его и напоминает сюжет на блюде из берлинского Старого музея. Здесь Гея, воплощение земли, передает оракула своим потомкам, титанидам Фемиде и Фебе, а уже затем он передается Аполлону. Помимо легенд, существуют и свидетельства, по которым можно предположить, что Дельфы могли привлекать паломников в поисках совета у оракула Аполлона еще в начале VIII века до н. э. Для древних греков Дельфы были важным, культурно значимым объектом, известным, как омфал (пуп Земли) – резной камень-глыба, символизирующий центр мироздания[109].

Паломники прибывали туда либо на лодке, либо одним из сухопутных маршрутов, связывавших Дельфы с Центральной Грецией и Коринфом. Большинство выбирали путешествие по морю, особенно спартанцы: они плыли через Коринфский залив и высаживались на его побережье, в городах Кирре и Итее, а затем поднимались на крутой холм к храмовому комплексу. Также паломники могли передвигаться транспортными маршрутами, которыми пользовались зрители Пифийских игр, проводившихся в Дельфах раз в четыре года начиная с 582 года до н. э. Игры были одними из четырех общегреческих игр и уступали по значимости лишь Олимпийским.

Время посещений оракула было ограничено, поскольку ограничивалось и время его консультаций. Дельфы могли закрываться на зиму, когда море было слишком бурным для паломников или когда считалось, что Аполлон отсутствует в городе[110]. Вне этих ограничений паломники могли увидеть Пифию только в определенные дни. Даты широко рекламировали, чтобы путники не совершали бесполезных поездок, но этих дней было не очень много: хоть оракул и готов был давать советы ежегодно, это происходило только в конкретные моменты истории Дельф. Паломникам приходилось искать альтернативные способы получения мудрости Аполлона, когда Пифия была недоступна. Например, они прибегали к толкованию предзнаменований по некоторым предметам и к гаданию на игральных костях.

Паломничества и запросы к оракулу включали выполнение определенных ритуалов. Сначала паломники омывались в Кастальском источнике, в 100 метрах от стен святилища. Затем они проходили по Священной дороге через окруженные стенами Дельфы, мимо многочисленных сокровищниц, свидетельствовавших о богатстве граждан, к главному храму Аполлона. В некоторых случаях от имени паломников жертвоприношение совершали проксены[111] в Дельфах. Обычно жертвенного козла окропляли водой и наблюдали за его реакцией: если он вздрагивал, то для пророчества был хороший день. Более скромное жертвоприношение предполагало сжигание пеланоса – небольшого пирога, который готовили специально для дельфийского ритуала. Его стоимость варьировалась в зависимости от статуса паломника. И даже такой вариант не был слишком дешевым: одному афинскому паломнику он мог обойтись в его двухдневную зарплату[112].

Когда паломники доходили до Пифии, они видели перед собой местную женщину, вероятно из семьи среднего или низшего сословия. Она сидела на треножнике. Благодаря Плутарху мы можем очень хорошо представить себе ее[113]:

А Пифия, которая теперь служит здесь богу, заняла это место прекрасно и по праву, как никто другой, и жизнь прожила добропорядочно; но выросла она в бедном крестьянском доме и сошла она в это прорицалище, не принесши с собой никакого искусства, никакого опыта, никаких способностей. Как Ксенофонт полагает, что невеста мужа должна ему представать, почти еще ничего в жизни не увидев и не услышав, так и эта дева, будучи почти во всем неопытной и несведущей, поистине душой своей сожительствует с богом[114].

У более образованного человека или представителя более статусной семьи могло возникнуть собственное мнение. Аполлону же нужен был чистый сосуд для передачи своих посланий.

Скорее всего, Пифия была постклимактерического возраста, поскольку тот же Плутарх писал, что избранные женщины обычно были старше 50 лет и должны были продолжать это служение до конца жизни[115]. Они должны были соблюдать целибат и могли быть вдовами, однако в одежду девственницы их одевали в честь первой жрицы, которую похитили и изнасиловали. Именно судьба этой женщины стала предпосылкой к решению выбирать женщин постарше[116]. Архиепископ Константинопольский Иоанн Златоуст в период после разрушения Дельф утверждал, что Пифия была женой Аполлона, а на треножнике своем она сидела, чтобы «принимать» его. Он утверждал: «Когда злой дух поднимается снизу и проскальзывает через ее гениталии, она наполняется безумием. Распуская волосы, она обезумевает и вещает о будущем с пеной у рта»[117]. Без сомнений, такая интерпретация происходящего больше говорит нам о добром архиепископе, чем о Пифии.

Никто не знал, как именно Дельфийского оракула посещали видения. По расхожим версиям легенд, треножник Пифии стоял над пропастью, расщелиной или пещерой. Теории о ядовитых парах, просачивающихся из разлома в земле, основаны на работах нескольких писателей I–II веков н. э., но они в значительной степени были отвергнуты, поскольку относились к поздней римской эпохе в Дельфах, да и разлом, из которого исходил пар, не был найден[118]. Однако сейсмическая активность в этом районе наблюдается, поэтому не исключено, что разлом существовал, но затем закрылся. С другой стороны, исследовавшие это место в 1990-х годах геологи сделали вывод, что известняк, на котором построены Дельфы, выделяет этилен, газ со сладковатым запахом, и этим можно объяснить видения и своего рода священный запах. Успеха эта теория имела не больше, чем любая другая.

Историю о безумии Пифии написал римский поэт Марк Анней Лукан (39–65). Причиной безумия он считал не одурманивающие испарения или священный запах, а одержимость богом Аполлоном, что было самой сутью оракула. За век до этого, в 48 году до н. э. римский военачальник Аппий Клавдий Пульхр посетил бездействовавшую к тому моменту уже несколько лет Пифию, чтобы узнать исход гражданской войны. Ее разумный ответ он не счел убедительным. Последовали угрозы. В этот момент в нее вселился Аполлон и…

Она опрокинула треножник, замотала головой, закружилась и начала сгорать от гнева. Аппий Клавдий посчитал, что это представление гораздо лучше, и его удовлетворило ее пророчество: в войне он впоследствии не участвовал[120].

Посетивший Дельфы во II веке н. э. греческий географ Павсаний считал, что вдохновение Пифия получала, испивая из дельфийского источника. В этом случае фантастические истории о безумно экзальтированной Пифии оказываются не вполне точными, поскольку консультации оракула были делом более спокойным и простым. Проблема в том, что большинство описывающих ритуал прорицания людей никогда не лицезрели его, не говоря уж о том, что они не бывали в Дельфах. Поэтому они в лучшем случае пересказывали услышанное из вторых или третьих уст. Плутарх же был жрецом храма Аполлона в Дельфах, поэтому он был единственным человеком, от которого можно было бы ожидать достоверных данных. И в его описаниях нет ничего о ядовитых газах и неразборчивых пророчествах. Но он написал о пневме[121] (а она может символизировать что угодно, от ветра до вдохновения), исходившей от земли и влиявшей на Пифию во многом так же, как небесные тела влияют на тех, кто читает по ним. Кажется вероятным (и удручающим) факт, что идея о безумной Пифии возникла из-за неправильно истолкованной платоновской концепции мании и других текстов[122]. А она была воспринята с энтузиазмом, ведь одурманенная жрица, изрекающая безумные пророчества, впечатляет больше, чем непримечательная женщина средних лет, просто передающая послания от Аполлона.

Главные вопросы

Слава Дельф зиждилась на репутации города: ведь лидерам можно было обратиться туда за советом о политических решениях, вопросах законодательства, социальных проблемах, шансах на войне, богах, которым следует поклоняться. А может, им просто нужно было узнать, как действовать в кризисы, чуму или голод, например. Обращение к оракулу было разумным шагом, когда требовалось принять потенциально непопулярное решение, ведь лидер мог сослаться на совет Аполлона (сочти он его приемлемым), и люди были бы менее склонны возражать.

До нас дошли сведения о вопросах людей, ведь около 600 ответов Пифии было зафиксировано: часть – в исторических источниках, другая, вероятно, – в легендах. Вопросы, касающиеся войны и государственных дел, лучше других дают понять, почему Дельфы были так знамениты. Они показывают нам, насколько важны были консультативные паломничества для принятия решений, имевших значение далеко за пределами этого городка. Однако без проблем не обходилось: доступ к оракулу строго контролировался и зависел от статуса обращающегося и, что более важно, того, откуда он приехал. Первыми в очереди были люди непосредственно из Дельф, затем шли приезжие из тех городов, кто получил это почетное право: например, из Афин или Спарты (это право можно было отозвать или восстановить в зависимости от политических отношений между городами). Следующими по приоритету шли делегации из других греческих полисов. Последними к оракулу попадали люди, чьи проблемы, вероятно, считались наименее важными. Невольно возникает вопрос: все ли люди в хвосте очереди сумели за отведенное им время получить совет, ведь они наверняка проделали долгий путь[123].

Из-за наличия иерархии в доступе к оракулу и его отличной репутации лидеры стремились показать, что они совершили паломничество, чтобы получить политический совет или удостовериться в правильности уже принятых решений. Афиняне, для которых Пифийский Аполлон был одним из важнейших богов, регулярно отправляли своих представителей в паломничество в Дельфы, особенно при необходимости принятия важных решений. А их враги, спартанцы, в стремлении к превосходству над остальными утверждали, что их законы Ликурга исходят от Дельфийского оракула. Города-государства также использовали возможность получить похвалу от Аполлона в паломничествах к оракулу, чтобы потом ей похвастаться. Поистине преступная дерзость. Около 700 года до н. э. представители Мегары, города на побережье к западу от Афин, задали важнейший вопрос: кто были лучшими из всех греков? Они явно ожидали услышать, что это они сами (иначе зачем спрашивать?), но ответ получили довольно унизительный: мегарцы даже в первую десятку не входили[124].

Более безопасный вопрос для паломников касался того, какого бога следует почитать, чтобы возросли шансы на успех. Паломники из города Фурии в Южной Италии спрашивали, какому богу им следует поклоняться как своему создателю. Оракул Аполлона, как и следовало ожидать, ответил, что это должен быть сам Аполлон. Когда на Афины обрушилась катастрофическая чума, уносившая жизни горожан в течение четырех долгих лет, власти города, по-видимому, отправляли паломников в Дельфы, потому что они воздвигли в городе статую Аполлона Алексикакоса (отвратителя зла), либо в надежде предотвратить будущие бедствия, либо с целью поблагодарить Аполлона за помощь[125].

Несомненно, люди гораздо чаще посещали оракула для личных вопросов, хоть о результатах таких консультаций известно гораздо меньше. Стоит ли мне жениться? Будут ли у меня дети? Как мне восстановить здоровье? Жрец Иеракл из Фокиды спросил: что мне делать, если я нарушил свои обеты, напившись и совершив акт прелюбодеяния? На стыке между общественным и личным дельфийцы спрашивали: что им делать, если Ясон Ферский, который готовился председательствовать на Пифийских играх в 370 году до н. э., ограбит казну Дельф? Причины для беспокойства были, ведь он был правителем могущественного греческого региона и руководил грозным отрядом наемников. Проблема была решена перед началом игр: он был убит[126].

Зачастую задаваемые вопросы не сохранялись: до нас дошли лишь ответы. Интересно, на какой вопрос жителей деревни Алеи, заданный до 300 года до н. э., был дан ответ: «Нужно высечь женщин на Дионисиях[127]»?[128] А в III веке до н. э. паломники задали оракулу один из самых конкретных вопросов: что делать с зайцами, наводнившими остров Астипалея в юго-восточной части Эгейского моря? Оракул посоветовал купить охотничьих собак, и проблема вскоре была решена. Очевидно, до решения паломники могли додуматься самостоятельно. Тем не менее люди преодолевали огромные расстояния, не боясь задавать самые банальные вопросы. Этот факт показывает, насколько безопасным было в то время Восточное Средиземноморье.

Победа или поражение?

В Древней Греции политические структуры могли меняться, но, к сожалению, без конфликтов не обходилось. Как следствие, совершались паломничества с целью узнать вероятность победы в них. С VII века до н. э. греческие города-государства начали процесс территориальной экспансии, и их правители часто консультировались с Дельфийским оракулом о том, насколько реалистичными были их военные планы. Самая ранняя консультация, за которой, вероятнее всего, последовала колонизация, привела к основанию Сиракуз на Сицилии в 730-х годах до н. э. Затем было множество других. Паломники интересовались, поддерживать ли греков в войне против персов в 480 году до н. э.[129], разумно ли для царя Гига захватывать трон Лидии и как царю Спарты Агесиполиду I вести свой поход на Аргос в 388 году до н. э.[130] По данным афинского полководца и историка Фукидида (умер около 400 года до н. э.), спартанцы советовались с Пифией, прежде чем объявить войну Афинам и перед принятием решения колонизировать Гераклею Фракийскую[131].

Многие подобные консультации были фактически направлены на получение одобрения Аполлона на уже принятые решения. В других случаях просьбой о совете и получением ответа оракула дело не ограничилось. Согласно Геродоту, «отцу истории», хорошо знавшему Дельфы, когда в конце VII века до н. э. Гринн, царь острова Фера (сегодня он называется Санторини), отправился за советом к Аполлону, оракул сказал ему основать новый город в Ливии. К сожалению, ни сам царь Гринн, ни Батт (человек, которому он поручил это дело, потому что, по собственному признанию царя, уже был слишком старым и тучным) понятия не имели, где находится Ливия. Они не справились с задачей, и царство Фера на семь тяжелых лет поразила засуха. Они снова обратились за советом в Дельфы в поисках ее причин, и им ответили, что всему виной их неспособность исполнить повеление Аполлона. И Батт вновь отправился в путь, чтобы выполнить указания оракула. На этот раз он посетил остров Крит, но Ливию найти не смог, высадившись на другом острове. И они снова вернулись в Дельфы. Видимо, греческий бог любит троицу: оракул велел им найти материковую часть Ливии, и Батт на этот раз преуспел, основав город Кирена, неподалеку от современного города Шаххата[132]. Кирена была могущественным городом. Его территорию несколько раз захватывали разные правители, и город выстоял после нескольких землетрясений, однако в VII веке н. э. его окончательно покинули жители. Несмотря на это, город является свидетельством мудрости жрицы Аполлона.

Иногда ответы оракула были запутанными, неоднозначными. Их можно было интерпретировать по-разному, если это в принципе было возможно. Самым известным из таких пророчеств было данное богатейшему царю Лидии Крезу, правившему примерно с 560 года до н. э. Он почитал оракула и посылал дары в Дельфы, включая пурпурные одежды для прославления Аполлона. Ему нужен был совет, стоит ли атаковать персов. Он отправил послов за ответами к нескольким оракулам в Греции и Ливии. Получив ответы, Крез прочитал их и проигнорировал те, что ему не понравились. Уже принятому им решению соответствовал ответ Дельфийского оракула: если Крез пересечет реку Галис, обозначавшую границу между Лидией и Персией, великое царство будет разрушено. Крез воодушевился и отправился в путь, уверенный в победе. И царство действительно было разрушено. К сожалению, его собственное[133].

Другой пример: афиняне спросили оракула, как им защититься от персов. Оракул посоветовал довериться своим деревянным стенам. Этот ответ вызвал споры: шла ли речь о частоколе, окружавшем Афинский Акрополь? Или оракул имел в виду деревянные корабли афинского флота, которые, по утверждению полководца Фемистокла, станут спасением города и его жителей? К Пифии снова обратились, и ее ответ побудил большинство афинян принять сторону Фемистокла. Впоследствии афинский флот добился победы в битве при Саламине (480 год до н. э.). Правота Фемистокла и оракула была подтверждена[134].

Неоднозначность прорицаний оракула обычно оставляла их открытыми для интерпретаций, но в ходе некоторых конфликтов Аполлон и его жрица обвинялись в том, что принимали чью-то сторону. Во время греко-персидских войн (499–449 годы до н. э.) советы Дельф считались проперсидскими; когда Спарта вступила в первую Пелопоннесскую войну (460–445 годы до н. э.), поддержка Аполлона была на стороне ее врагов. Когда подобное случалось, паломники часто отправлялись к другим оракулам в надежде получить другой ответ. Одним из наиболее известных был оракул Зевса в Додоне на северо-западе Греции. Афиняне ходили к нему, если оракул в привычных для них Дельфах демонстрировал предвзятое отношение к ним. Похоже, это в любом случае был правильный выбор, ведь совет Дельфийского оракула (не нападать на персов) оказался совершенно неверным.

Священные войны

Учитывая важность Дельфийского оракула в консультациях перед принятием политических решений, доступ к святилищу Аполлона ревностно охранялся, а за контроль над ним шла борьба. Несмотря на то что порой разные соперничающие греческие города-государства действительно устанавливали контроль над этим местом, это все равно считалось нежелательным. Было принято решение создать конфедерацию из представителей всей Греции и дельфийского союза (Амфиктионии) для защиты святилища.

В 595 году до н. э. Амфиктиония начала войну против города Кирры. Этот близлежащий порт облагал налогами путешественников в Дельфы, что сокращало доходы святыни от паломников. Дельфийский союз одержал победу, порт был разрушен. Примерно полтора века спустя началась вторая Священная война: фокидяне, народ из Центральной Греции, к которой также относились Дельфы, захватили святилище. Спартанцы ненадолго вытеснили их, но стоило им вернуться домой, фокидяне повторили маневр уже при поддержке афинян. Почти 30 лет спустя благодаря Никиеву миру (421 год до н. э.), договору между Спартой и Афинами, доступ в Дельфы вернули всем. Несмотря на это, в городе продолжались грабежи, вооруженные столкновения и вандализм для уплаты жалованья наемным войскам в течение трех следующих Священных войн[135].

Аполлон наконец вмешался, чтобы защитить своих. Во время нашествия галлов из Западной Европы в 279 году до н. э. дельфийцы обратились за помощью непосредственно к Аполлону. По легенде, он ниспослал могучую силу против захватчиков. С горы Парнас обрушились скалы, земля сотряслась, галлов мучил суровый холод, а древнегреческие герои вернулись и спасли святилище. Аполлон и греки одержали победу, галлы были повержены, однако Дельфы уже теряли свою значимость.

Закат и падение

Упадок Дельф как священного центра паломничества начался примерно со времен победы армии царя Филиппа II Македонского над Фивами и Афинами в битве при Херонее (338 год до н. э.) и правления его сына и преемника Александра Македонского, пришедшего к власти в 336 году до н. э. Ранее греческие правители и политические образования решали свои споры либо на поле боя, либо консультируясь с единственным непререкаемым авторитетом для всех – богами. Пифия, будучи важнейшим оракулом в Древней Греции, имела безоговорочное влияние. Но Филипп II и Александр не признали Дельфы, и после подчинения Греции Македонией власть перешла к царю[136]. Взаимодействие Александра Македонского с Дельфами было кратковременным и жестоким: он пытался проконсультироваться с Пифией силой, а после провала этой затеи выступил против оракула. После завоевания города Милета в Малой Азии он отдал предпочтение другому оракулу Аполлона неподалеку, в Дидиме, в самом сердце его империи. Этот город казался более подходящим местом для получения совета от богов.

А Дельфийский оракул все больше привлекал внимание римлян. Да, Аполлон был греческим богом, но в V веке до н. э. его включили в римский пантеон, что несомненно означало, что фигурой он там был знаковой и почитаемой. Римские паломники просили совета в Дельфах в 216 году до н. э., когда полководец Карфагена Ганнибал вторгся на Апеннинский полуостров[137]. Спустя еще 25 лет римляне установили контроль над Дельфами, изгнав оттуда этолийцев, удерживавших власть в городе около века, и римские лидеры начали проявлять интерес к городу. Например, император Август возродил идею Амфиктионии. Греческий географ Страбон, чьи труды приходятся на первые годы нашей эры, писал, что в его время Дельфы все еще не утратили известность и почитались, поскольку там давали советы некоторым важным фигурам греческой истории и мифологии[138]:

[Дельфы] славятся святилищем Пифийского Аполлона и древним оракулом, если действительно Агамемнон, по словам Гомера, вопрошал его; ведь Гомер выводит кифареда, который поет:

Брань Одиссея с Пелеевым сыном Ахиллом,

Как между ними однажды в ужасных словах загорелась,

Агамемнон же мужевладыка в духе своем веселился,

Знаменьем добрым ему ту вражду предсказал Аполлонов

В храме Пифийском оракул.

Дельфы славны этим…[139]

После IV века н. э. веру в оракула сменили христианские верования. Дельфы и храм Аполлона пришли в упадок, заново они открылись лишь в конце XV века

В I веке н. э. посещения города отчасти возобновились, но их нельзя было назвать паломничествами. Император Нерон сделал это в 67 году ради Пифийских игр: неудивительно, что он стал победителем всех состязаний и увез 500 статуй из 3500[140]. Это не значит, что Дельфы были забыты, ведь здания были перестроены, город получил свои дары, и некоторые из них были довольно щедрыми, к примеру, библиотека и новый дом для Пифии.

Началом конца для Дельф стало христианство. Император Константин Великий (правил в 306–337 годах), первый христианский правитель Рима, забрал многие дельфийские статуи для украшения своего нового дворца в Константинополе. Последний совет Дельфийского оракула был дан в годы правления (361–363) Юлиана Отступника, отправившего в паломничество своего личного врача. Юлиан тогда задумал восстановить язычество, вытеснив им относительно новую христианскую веру, и хотел узнать, получится ли у него это сделать. По-видимому, Пифия сообщила ему, что у бога Аполлона больше нет «пророческого лавра и говорящего источника»[141]. Спустя пару лет святилище в Дельфах было повреждено мощным землетрясением, затем прошло еще почти 20 лет, прежде чем римляне вовсе его закрыли. Всем оракулам в Греции было запрещено передавать волю богов в конце IV века, и паломничества к этим святым местам прекратились совершенно[142]. В Риме теперь почитали христианского бога, а раз люди больше не верили в Аполлона, какой был смысл отправляться в паломничество и спрашивать совета Пифии? Вскоре после этого храм Аполлона был разрушен, и тысячелетняя история пророчеств в Дельфах подошла к концу.

Современные оракулы?

С тех пор никто не совершал паломничество в Дельфы, ведь там больше нет Пифии, которая могла бы передать послание от бога. Забытый и заброшенный на долгие столетия город был заново открыт итальянским купцом Кириаком Анконским в 1486 году: он нанес руины на карту и изучил уцелевшие надписи. Еще несколько веков спустя члены созданного в Великобритании Общества психических исследований, основателями которого, среди прочих, были Альфред Теннисон и Льюис Кэрролл, решили заняться темой оракула всерьез. Этот, а также археологический интерес к Дельфам побудил к длительным переговорам, которые привели к началу изысканий, проведенных примерно в 1900 году. Не было найдено никаких доказательств существования разлома, источающего пар, поэтому происхождение предполагаемых видений Пифии объяснить не удалось[143]. Вместо этого появились другие теории: оракул был экстрасенсом или обладал телепатическими способностями либо же все это было хитрой выдумкой и все пророчества диктовали скрытые от глаз жрецы[144]. Как бы то ни было, паломничества в Дельфы не возродились. Христианские паломники все чаще путешествовали по всей Европе, но в Греции паломничества к святилищу языческого бога никого не привлекали.

Вероятно, паломничества в Дельфы возобновятся, хоть и в другой форме. Паломничества в маргинальные или ранее не признанные места, например в Ратана Па в Новой Зеландии или в Буэнос-Айрес, начались в прошлом веке. В 2009 году греческий общественный деятель Лукас Цукалис встретился с группой «мыслителей и политиков» в Дельфах, чтобы обсудить состояние Европейского союза и «сравнить альтернативные направления политики». Их обсуждение и собранные данные он описал как результат консультации с каким-то оракулом. Из рассказа Цукалиса (как и из любого античного текста) непонятно, с кем или чем консультировались его собеседники, но он утверждает, что группа советовалась с современной Пифией, которая давала многие ответы (иногда через интернет), трудно поддающиеся интерпретации. Впрочем, некоторые из них отличались потрясающей ясностью. Весьма вероятно, что она сказала им изменить свой образ мышления, ведь она уже ранее сталкивалась с такими проблемами в Европе, и что Европа хорошо подготовлена к адаптации.

Да, скорее всего, это не самый разумный способ справляться со сложностями международных отношений и межгосударственного сотрудничества. Однако, учитывая состояние мировой политики в первые десятилетия XXI века, возможно, искать совет в паломничестве к Дельфийскому оракулу не худший вариант.