Поздней ночью 29 января 1879 года небольшая группа мужчин усердно трудилась в соборе в испанском городе Сантьяго-де-Компостела под руководством каноника Антонио Лопеса Феррерио. Их миссию тщательно скрывали с помощью начальника и соратника Феррерио, архиепископа Мигеля Пайи-и-Рико: они месяцами искали крипту. Внутри нее они надеялись найти останки святого Иакова Старшего, ближайшего ученика Христа, апостола, брата Иоанна Богослова, принявшего мученическую смерть (Деяния апостолов, 12:2) около 44 года. Вероятно, их спрятали за алтарем, когда англичане атаковали близлежащую Ла-Корунью в 1589 году. С тех пор их никто не видел[910].
Той ночью они нашли крипту и сокровище, которое искали: сотни фрагментов костей самого́ святого Иакова и двух его учеников[911]. Неделю спустя архиепископ публично объявил, что поиски святого увенчались успехом, хотя изначально вместо этого было заявлено, что проводятся работы по очистке собора. Через пять лет была издана папская булла[912] Deus Omnipotens, которая официально признала фрагментарные останки святого Иакова и двух его учеников, Афанасия и Феодора, подлинными. Следующий год папа римский объявил необычайно священным: в городе на празднования собрались тысячи людей.
Эта глава посвящена городу Сантьяго-де-Компостела и сети паломнических маршрутов к нему, поскольку город и Камино-де-Сантьяго (путь святого Иакова) неразделимы. Для многих Сантьяго-де-Компостела стал образцом паломничества, с которым сравнивают все остальные. Он олицетворяет саму суть паломничества, показывает, что должны делать паломники и то, как паломничество можно использовать в культурных, политических и экономических целях. Современные историки и антропологи называют это «каминоизацией» паломничества.
Собор в Сантьяго, в котором находится гробница святого Иакова. Это конечный пункт паломничества. Культ святого из локального стал национальным, затем в Средние века он превратился в международный феномен: средневековые короли и фашистский лидер Франко использовали его для укрепления собственной власти. Паломничество в Сантьяго со временем стало образцом того, как должны совершаться все остальные паломничества
На сегодняшний день паломничество в Сантьяго-де-Компостела настолько популярно, что люди полагают, будто так было всегда. На самом деле повторное открытие мощей святого Иакова только запустило процесс, и потребовалось более 100 лет, чтобы поднять статус этого паломничества до сегодняшних высот. Тем не менее город и его святой покровитель долгое время занимали важное место в истории не только Испании, но и всей Европы, а паломничество и доступ к мощам святого Иакова имели значение повсеместно. Их впервые обнаружили в IX веке: в то время почти всем Пиренейским полуостровом правили мусульмане. В XVI веке мощи были спрятаны, но тогда сама идея паломничества резко критиковалась мыслителями Реформации. А в 1879 году у папства возникли проблемы в Италии: Католическая церковь и вера подвергались нападкам со стороны политической и духовной оппозиций. Возможно, сегодня Сантьяго-де-Компостела в первую очередь известен как место для светских и христианских пеших путешествий, но в течение нескольких веков его политическое значение было сложно переоценить.
Рождение города
Культ святого Иакова возник в VII–VIII веках, а само паломничество в Сантьяго-де-Компостела, вероятно, начали совершать в середине IX века: около 820 года епископ Ирии Теодемир заявил, что обнаружил останки святого Иакова на территории королевства Астурия. Старейшим источником информации об обнаружении могилы святого Иакова является «Конкордия» 1077 года: в ней рассказывается, как отшельник по имени Пайо увидел огни и услышал музыку над лесами горы Либредон, прошел туда и нашел там гробницу, о чем сразу сообщил епископу. В древности эта территория находилась под контролем Рима: возможно, там даже стоял храм с алтарем, посвященным богу Юпитеру. Как кости святого Иакова, принявшего мученическую смерть на Святой Земле, попали на окраину северо-запада Испании, было загадкой. Лишь одна история могла объяснить, как его кости были доставлены в Галисию по морю: несколько учеников апостола сошли на берег, после чего отправились вглубь страны к заранее известному им месту захоронения[913].
Вне зависимости от происхождения или подлинности мощей названный в честь святого город Сантьяго вскоре стал популярным местом паломничества. Король Астурии Альфонсо II (правил в 791–842 годах) совершил паломничество туда в 834 году. Возможно, он был первым, кто сделал это, и, безусловно, был первым высокопоставленным паломником в Сантьяго. Он приказал построить капеллу для размещения мощей святого и предоставил землю для поддержания основанной им религиозной общины. Король Альфонсо III (правил в 866–910 годах) приезжал в город дважды в 870-х годах. Во второй раз он приехал со своей супругой Хименой Памплонской, принеся городу в качестве даров захваченное у графа-мятежника имущество и искусно украшенный крест, к сожалению, утерянный в 1906 году. Также он сделал значительные пожертвования на реконструкцию самой капеллы и распорядился построить больницы вдоль некоторых маршрутов паломников[914]. Капелла простояла в течение примерно 200 лет. Королевское благочестие кажется искренним, но не обошлось без политического мотива: по сути, короли покупали себе лояльность регионов. Также они хотели найти святого покровителя для королевства Астурия. Святой Иаков, один из двенадцати апостолов, идеально подходил на эту роль.
Новая святыня также сыграла свою роль в войнах против мусульман на Пиренейском полуострове, которые с перерывами продолжались до конца XV века. Христианские короли считали святого Иакова miles Christi, или рыцарем Христа: они приходили в Сантьяго, чтобы помолиться о его помощи в борьбе против неверных, а в случае победы совершали паломничества благодарности или приносили дары церкви. Связывать святого Иакова и войну с мусульманами начали при короле Альфонсо II: он утвердил апостола в качестве защитника армии христиан. Накануне битвы при Клавихо король Астурии Рамиро I (правил в 842–850 годах) якобы увидел во сне, что святой поможет ему одержать победу. История может быть правдой или лишь легендой, но неоспорим тот факт, что апостол Иаков и его святыня сыграли важную роль в Реконкисте, отвоевывании Испании христианами.
Сантьяго был настолько важен для христиан, что в 997 году фактический правитель Кордовского халифата, самого могущественного государства на территории Пиренейского полуострова, аль-Мансур из династии Омейядов (умер в 1002 году) напал на город, сжег церковь и забрал с собой ее колокола. Их переплавили, а металл повторно использовали уже в Кордовской соборной мечети[915]. К счастью, бежавший епископ уже вывез мощи святого, поэтому паломники-христиане вернулись в город сразу же после того, как он был отвоеван. Среди них был Фердинанд I Великий (король Леона в 1037–1065 годах), который при поддержке святого Иакова взял португальский город Коимбру в 1064 году. В произведении XII века на латинском языке Historia Silense продвигалась фигура Сантьяго Матамороса (святого Иакова Мавроборца). Он явился королю и показал ему ключи от города, а затем, оседлав белого коня, сражался с королем рука об руку. В знак благодарности год спустя Фердинанд I совершил паломничество со своей женой Санчей Леонской и их детьми.
Паломничество для Европы
В XII веке Сантьяго-де-Компостела из места сугубо испанского значения перерос в один из главных центров паломничества христианской Европы. Город уже привлекал иностранных паломников из Франции в 950-х годах, а продвижение Фердинандом I (умер в 1065 году) «дороги французских королей» в Компостелу способствовало невероятному увеличению потока паломников, проходящих через Пиренеи. Все они направлялись в город, развитие которого заключалось в поддержании культа и строительстве постоялых домов для паломников.
Это началось при епископе Диего Пелаесе (управлял епархией в 1071–1088 годах). В 1075 году он инициировал реконструкцию собора. Этот процесс продолжил его энергичный преемник, епископ Диего Хельмирес (управлял епархией в 1100–1140, с 1120 года – в ранге архиепископа). Во время восстания 1117 года дворец епископа был разрушен, но это оказалась лишь локальная вспышка: в остальном при Хельмиресе город неуклонно рос. Епископ завершил грандиозные программы строительства, которые принесли пользу и горожанам, и прибывающим паломникам. Были построены сооружения береговой обороны, фонтаны с пресной водой на улицах; после 1120 года были реконструированы больницы для недужных и немощных людей и дворец епископа. Хельмирес также убедил клюнийский монашеский орден, к которому сам и принадлежал, предоставить паломникам, направлявшимся в Сантьяго, жилье в своих монастырях, а также основал поселения в ключевых местах на паломнических маршрутах в город. В самом соборе старый алтарь сменили на новый, украшенный позолоченным серебром. Все это сделали на деньги паломников. Но и не только: городу была предоставлена поистине королевская привилегия – возможность чеканить свою монету[916].
Именно этот собор был описан в «Кодексе Каликста» – рукописи, которая отчасти является путеводителем для паломников, отчасти – житием святого, отчасти – собранием чудес, отчасти – сборником церковных гимнов и молитв[917]. В «Кодексе» присутствуют исторические неточности, но благодаря ему Сантьяго появился на европейской карте паломничества, несмотря на его удаленное расположение на северо-западе Испании. Среди ложных утверждений выделяется одно из книги IV: там говорится, что король Альфонсо III пригласил Карла Великого помочь ему отбить атаку мусульман на Овьедо, столицу Астурии, и что король франков сам пришел на защиту гробницы святого Иакова. Это не может быть правдой, ведь Карл Великий умер в 814 году, еще до того, как мощи святого были обнаружены. Однако это была хорошая история и успешный пример принятой за чистую монету рекламы. И тогда, и сейчас она используется для подчеркивания важности святого покровителя и его города.
Книга V «Кодекса» представляет собой путеводитель для паломников и рассказ о путешествии от первого лица. Вероятно, ее написал Эмерик Пико, священник из Пуату, который совершил паломничество на исходе 1130-х годов. Он расписал четыре маршрута в Сантьяго через Францию, которые пересекаются в городе Сен-Жан-Пье-де-Пор в Пиренеях, а затем проходят через север Испании. На тот момент уже существовали и другие маршруты, но именно эти были самыми известными у паломников и до сих пор такими и остаются. Большинство современных любителей пеших прогулок считают, что именно пешее путешествие является наиболее «аутентичной» формой паломничества, поскольку именно так его совершали их средневековые предки. Однако «Кодекс» опровергает этот факт. Во второй главе книги V путь в Сантьяго через Пиренеи и Ронсевальское ущелье разбит на 13 этапов. Также автор рекомендовал чередовать пеший и конный ход в зависимости от расстояния.
Предпринятые для продвижения Сантьяго усилия вскоре принесли свои плоды. Город посетили высокопоставленные международные паломники из Англии – Генрих Блуаский, епископ Уинчестерский и брат короля Англии Стефана Блуаского, а также граф Солсбери[918]. Также в Сантьяго приехал герцог Аквитании Гильом X, который умер в 1137 году перед алтарем собора в довольно драматичной[919] манере[920]. Архиепископ Хельмирес выразил надежду на то, что его город будет признан одним из самых выдающихся мест паломничества в Европе. И она сбылась всего десятилетие спустя после его смерти. В 1150 году арабский писатель аль-Идриси в своей «Книге Рожера» написал:
Эта церковь известна как конечный пункт паломничества и его центр. Христиане приезжают туда в рамках паломничества отовсюду, и ни одна церковь не впечатляет больше, за исключением той, что стоит в Иерусалиме. Красотой своей конструкции, широтой пространства и разнообразием сокровищ, которые в ней охраняются, она напоминает храм Воскресения Христова (храм Гроба Господня). Это плоды очень щедрых подношений, даров и подаяний[921].
В последующие века всевозможные короли, королевы, священнослужители и простые паломники стекались в Сантьяго вопреки трудностям, возникавшим на их пути. К примеру, из Швеции приехали святая Бригитта, ее отец, дед и прадед[922]. Самым крупным из паломничеств монарших особ был визит королевы-консорта Изабеллы Португальской (правила с 1282 по 1325 годы), известной своей набожностью. В 1325 году Изабелла овдовела, и летом того же года выехала из Коимбры с кучей даров для Сантьяго, в число которых входила ее корона. Приближаясь к городу, Изабелла разделась до сорочки и пошла дальше босиком. Десять лет спустя она предположительно повторила паломничество под видом бедной паломницы, но уже без дорогих даров. Вскоре она умерла. Ее похоронили с церковным посохом и шарфом, украшенными ракушками гребешков[923]. Их подарил ей епископ Сантьяго по случаю ее первого паломничества[924].
Если мотивы Изабеллы были сугубо духовными, то другие монархи приезжали в Сантьяго-де-Компостела ради политической выгоды, которую можно было получить от совершения паломничества к собору святого Иакова. Король Кастилии Альфонсо XI, праздновавший в 1332 году 20-летие своего нахождения на престоле, устроил тогда церемонию, на которой был посвящен в рыцари в соборе механической рукой апостола[925]. Как и многие его предшественники, Альфонсо XI сражался с мусульманами на юге Испании и искал покровительства святого. Впоследствии он вернулся с благодарностями за свою победу в битве при Рио-Саладо – решающем сражении, по итогам которого североафриканская династия Маринидов была вынуждена вернуться в Марокко, а христиане восстановили контроль над Гибралтарским проливом.
В следующие 150 лет на судьбе города сказывалась политическая нестабильность, что существенно осложнило доступ паломников к нему. Во время Столетней войны между Англией и Францией (1337–1453) «дорога французских королей»[926] была полна опасностей. Поэтому казначей Итонского колледжа Уильям Уэй отправился из Англии в Ла-Корунью в 1456 году, как раз после окончания войны[927]. Для паломников из Северной Европы вояж через Бискайский залив мог показаться более простым вариантом, но те из них, кто в средневековье путешествовал на кораблях, регулярно описывали ужасы морского путешествия и возможного кораблекрушения, если им вообще удавалось найти судно[928]. Английская писательница Марджери Кемпе, мать 14 детей, которая бросила свою семью, чтобы стать «серийной паломницей», в 1417 году ждала корабля в Бристоле шесть недель, потому что все они были «задержаны и реквизированы для короля»[929]. Некоторые паломники, путешествовавшие на воде, утонули, едва выбравшись из гавани: эта участь постигла группу паломников, отплывших из деревни Данстер (графство Сомерсет, Англия) в 1332 году[930].
Несмотря на эти опасности как на суше, так и на море, Сантьяго продолжал привлекать паломников со всей Европы. Торговец шерстью из французского города Валансьена Жан де Турне совершил паломничество в Рим, Иерусалим и Сантьяго-де-Компостела в 1488–1489 годах. Несколько лет спустя епископ Эрзинджана (Турция) отправился в Европу в составе дипломатической миссии, чтобы посетить Сантьяго[931]. К началу XVI века город процветал, и паломническая деятельность в нем оставалась очень бурной. Это был период значительной перестройки и собора, и города в целом. Были построены или перестроены больницы и общежития, многие из которых обслуживали паломников, а также проложены новые улицы и площади. У собора обновили крышу, пристроили к нему дополнительные башни, несколько часовен и монастырь.
Реформация и соперничество
Неудивительно, что Реформация и протестантизм не пошли на пользу Сантьяго-де-Компостела. Правда, Испания осталась католической, но число паломников сократилось, поскольку большая часть Северной Европы, в том числе Германия, Англия и скандинавские страны, обратилась в новую веру. Маршруты паломничества, проходящие через север Испании, пришли в упадок. Сантьяго превратился из крупного международного центра паломничества в испанскую, даже локальную, достопримечательность, к которой относились с пренебрежением, считая ее местом суеверий, в том числе и в тех странах, откуда паломники приезжали всего лишь поколение назад. Великий мыслитель эпохи Реформации Эразм Роттердамский высмеивал паломничество в Сантьяго несмотря на то, что когда-то сам его совершил, а Мартин Лютер однажды произнес проповедь, в которой подверг сомнению подлинность реликвий в городе, ведь паломники не могут знать, «захоронен ли там святой Иаков, мертвая собака или другой его мертвый питомец»[932]. Для испанцев город все еще оставался важным: король Филипп II принял там английскую делегацию для подписания брачного договора с королевой Англии Марией Кровавой, и они отслужили мессу в соборе, чтобы отметить это событие. Однако былая слава Сантьяго-де-Компостела в качестве места, куда стремились европейские короли и прелаты[933], уже померкла[934].
К концу XVI века на город обрушились страдания. В 1560 году из-за вспышки чумы умерло много людей, а в 1589 году английский флот под предводительством Фрэнсиса Дрейка доставил армию, осадившую порт для паломников в Ла-Корунье, что побудило священнослужителей собора спрятать мощи святого Иакова[935]. Значимость апостола в ранге покровителя, объединяющего христианскую Испанию, также была снижена после завоевания Гранады, последнего форпоста мусульман на Пиренейском полуострове, в 1492 году. Монархи больше не чувствовали необходимости совершать паломничества в Сантьяго. Между тем внутри Католической церкви под угрозой находился образ самого святого Иакова. В 1592 году кардинал Роберт Беллармин написал доклад для папы римского, в котором оставил рекомендации о том, что следует и не следует включать в пересмотренную версию бревиария – богослужебной книги для ежедневного использования духовенством. Беллармин предложил убрать упоминания о святом Иакове, коль скоро тот никогда не проповедовал в Испании, однако давление испанцев убедило папу оставить апостола в книге[936]. Через 30 лет была канонизирована монахиня и автор мистических сочинений Тереза Авильская. Король Филипп IV в 1626 году сделал ее одним из святых покровителей Испании[937]. На замену святому Иакову в качестве покровителя страны были предложены другие святые: Михаил (в 1643 году), Иосиф (1678) и Януарий (1701). Замены, впрочем, не произошло[938].
В попытках увеличить число паломников в Сантьяго представителям религиозных организаций предлагалось совершить паломничество в святые годы. За исключением Рима, Сантьяго был единственным местом в Европе, где был похоронен один из апостолов Христа. Поэтому город имел право праздновать святой год всякий раз, когда день рождения святого Иакова выпадал на воскресенье, то есть раз в несколько лет. В эти годы паломники получали полную индульгенцию, им прощались все грехи. Также религиозные власти в Сантьяго пытались уговорить испанскую королевскую семью совершить паломничество. Они почти убедили короля Филиппа III и его влиятельную жену, Маргариту Австрийскую, посетить Сантьяго в 1610 году. Филипп III был известен как Благочестивый, но он не приехал, а отправил в Сантьяго вместо себя своего капеллана с огромным количеством даров[939]. Его сын и преемник Филипп IV (правил в 1621–1665 годах) поддержал Сантьяго, вложив значительные суммы в строительство гробницы-кенотафа святого Иакова, которую планировали выставить на всеобщее обозрение, в отличие от настоящих мощей святого. Также Филипп IV ввел Офренду – ежегодное пожертвование Сантьяго от испанской короны. Это позволило укрепить национальный статус святого Иакова.
К сожалению, несмотря на поддержку королей и высокопоставленных гостей (например, на несколько дней в городе останавливался Козимо III Медичи со свитой в 1669 году, за год до того, как стал великим герцогом Тосканы), большинство паломников того времени в основном были бедными, поэтому им приходилось тратить меньше и по пути в город, и в самом городе[940]. И даже неважно, насколько они были богаты или бедны, – они должны были решительно настроиться, ведь у многих потенциальных паломников даже не было возможности отправиться в путь. Из-за конфликтов во Франции и Испанских Нидерландах количество направлявшихся на юг паломников уменьшилось, и также масла в огонь подливала длительная война Португалии за восстановление своей независимости от испанской короны (1640–1668). Французы в 1617 и 1687 годах приняли законы о полном запрете паломничества[941]. В следующем веке лучше не стало. В 1740-х годах итальянец Никола Альбани вел свой дневник паломника. Среди прочего он описал ограбление и покушение на убийство другого паломника по дороге в Сантьяго[942].
К XVIII веку Сантьяго-де-Компостела все еще привлекал паломников, но реалии изменились: и собор, и город почти постоянно перестраивались, и Сантьяго больше не имел общеевропейского значения. Во время Наполеоновских войн город был захвачен маршалом Сультом, а собор – разрушен его войсками. Также было украдено гигантское кадило – курильница, висевшая под куполом собора[943]. В 1833 году Сантьяго утратил свой статус столицы региона (он перешел к Ла-Корунье), а еще два года спустя были закрыты монастыри и общины, которые поддерживали религиозную жизнь города и принимали паломников[944]. В 1868 году венгерский священник Янош Задори совершил паломничество по «дороге французских королей» аж до Асторги[945]. Но к этому времени от паломнической суеты в Сантьяго-де-Компостела уже ничего не осталось[946].
Учитывая отсутствие какой-либо поддержки в то время, это неудивительно. Испанское правительство отменило Офренду, и средств на то, чтобы принимать паломников, стало меньше[947]. На протяжении большей части XIX века паломников все еще было мало, максимум несколько сотен в святые годы, а в остальное время – и того меньше. Однако в Сантьяго и Галисии по-прежнему проходили продолжительные празднования дня святого Иакова (25 июля). В конце 1870-х годов региональная железнодорожная компания начала рекламировать эти празднования, однако их вдохновляла перспектива получения прибыли, а не преданность апостолу. Попытки популяризации путешествий на поезде среди паломников предпринимались с середины века: выпускались рассказы, путеводители и расписания поездов на испанском языке, однако число паломников не увеличивалось[948].
Ситуация начала меняться с повторным открытием мощей святого в 1879 году, хотя моментального эффекта на количество паломников или статус города оно не оказало. Несмотря на сообщения газет о «большом притоке» паломников в Сантьяго на день святого Иакова, в официальных источниках не было указаний на заметный рост числа гостей[949]. Кардинал и архиепископ Мигель Пайя-и-Рико (управлял архиепархией Сантьяго-де-Компостела с 1874 по 1886 год) был полон решимости изменить это. Он организовал и профинансировал поиски мощей святого Иакова в 1879 году, заручился королевской поддержкой и сумел заставить короля Альфонсо XII посетить город дважды, и один из этих визитов пришелся на день святого Иакова. В 1884 году архиепископ представил доказательства того, что обнаруженные в Сантьяго мощи действительно принадлежали их небесному покровителю и святым Афанасию и Феодору. Он был настолько уверен в статусе своего города, что сказал папе римскому в том же году, что «воистину, знамя святого Иакова является символом единства и сплоченности для испанцев, истовых католиков»[950]. Как уже упоминалось ранее, папа принял доказательства архиепископа, выпустил на этом фоне буллу Deus Omnipotens, в которой признал мощи святых подлинными, и призвал католиков снова совершить паломничество в Сантьяго-де-Компостела[951].
В 1885 году отмечался необычный юбилейный год, привлекший паломников обещанием дополнительных духовных наград. Работу Пайи-и-Рико продолжил кардинал и архиепископ Хосе Мартин Эррера, который обеспечил организацию массовых процессий паломников, лично (и очень заметно) принял участие в празднованиях в честь святого Иакова и призвал паломников посетить Сантьяго в поддержку военных действий Испании на Кубе в 1896 году. Некоторые гости воспользовались скидками на железнодорожные билеты (в 1897 году мэр города распорядился продавать билеты паломникам за полцены)[952], а благодаря росту туризма в городе стало намного больше людей. Например, святой 1909 год совпал с проведением в Сантьяго-де-Компостела Галисийской региональной выставки, поэтому количество людей кратно возросло[953].
Путешествия по железной дороге придали паломничеству совершенно иной оттенок. Американская писательница и поэтесса Кэтрин Ли Бейтс приехала в Сантьяго на поезде, о чем написала в своей книге 1900 года: «Мы были лжепаломниками. Мы сели в вагон первого класса, зарезервированный для женщин». Она видела много паломников, шедших пешком, а также тех, кто был в традиционной одежде. Среди них был немец из Виттенберга, который сказал, что он «своими ногами прошел свой путь в Иерусалим и другие далекие святыни» после обращения из лютеранства. Реликвии в Сантьяго не особо впечатлили Бейтс. В кафедральном соборе Овьедо (примерно 350 километров от Сантьяго на запад к Астурии) утверждали, что в их распоряжении находятся гораздо более выдающиеся предметы. Например, частица Животворящего Креста и шипы из тернового венца Христа, который был на нем во время распятия[954].
Сантьяго при диктатуре Франко
Франсиско Франко (находился у власти в 1939–1975 годах) почитал святого Иакова. Он родился в галисийском городе Ферроль, поэтому апостол был святым покровителем его региона. Вспоминая средневековых испанских монархов, Франко утверждал, что его победа над республиканцами в битве при Брунете (1937) неподалеку от Мадрида была обеспечена благодаря святому Иакову. Год спустя он совершил паломничество, чтобы поблагодарить святого за свои успехи в гражданской войне[955]. Фашистам это предоставило отличную возможность для фотосъемки, а фотографии Франко в святилище служили свидетельством божественной поддержки его дела. В период своей диктатуры генерал Франко придерживался политического католицизма и принял святого Иакова в качестве своего духовного лидера. Это привело к тому, что святой Иаков вновь стал официальным покровителем Испании: этот статус был утрачен на короткий период (1931–1936). Также была возвращена Офренда, а день святого Иакова стал государственным праздником. При Франко католицизм превратился в инструмент государства и неотъемлемую часть режима. Появились портреты Франко со святым Иаковом, и апостол использовался для «обеспечения идеологических ценностей политики государства»[956]. Католическая церковь ответила взаимностью: борьбу Франко против марксизма они позиционировали как священный крестовый поход под покровительством святого Иакова, который уже играл аналогичную роль в Реконкисте за несколько веков до этого. В 1940 году Сантьяго-де-Компостела был объявлен историко-художественным памятником национального значения, чтобы испанцы вспомнили о важности города для прошлого страны. Также этот статус положил начало новой программе строительства.
Франко и его жена, Кармен Поло, несколько раз приезжали в Сантьяго. Паломничества большими группами были организованы членами «Фаланги», фашистской партии Испании. Как следствие, три святых года (1937, 1943 и 1948) отметили с грандиозным размахом[957]. Правительство утвердило экономическую помощь Сантьяго в форме улучшения его инфраструктуры, продвижения и святого Иакова, и самого города по всей Испании[958]. В 1942 году Институт Испании провел литературный конкурс, темой которого было паломничество в Сантьяго. В результате появились две содержательные книги, в которых рассказывается об истории Сантьяго-де-Компостела и святого Иакова, а также отмеченная наградами поэзия, написанная специально для Цветочных игр[959] 1945 года, которые под председательством дочери Франко прошли в Сантьяго[960]. В святом 1943 году фашистский писатель Эрнесто Хименес Кабальеро сказал: «Компостела была и будет величайшим европейским и католическим антивосточным символом… подобно Альманзору наших дней, Сталин мог бы послать свои армии к воротам Компостелы, чтобы его зверь мог испить благословенной воды апостола»[961].
В попытках повысить привлекательность паломничества в Сантьяго святой 1954 год был прорекламирован за рубежом. Растущий интерес к туризму, «ребрендинг» святого Иакова в качестве апостола-паломника, популярные книги о паломничестве, интерес к длительным пешим прогулкам – все это в совокупности привело к рекордному количеству гостей города, символом которого стало преобразование королевского госпиталя в роскошный отель в 1954 году. Правительство также профинансировало реставрацию исторических зданий на маршруте паломничества и их превращение в парадоры, роскошные отели[962]. В 1962 году Камино-де-Сантьяго был взят под покровительство государства, а знаменитая раковина морского гребешка и крест святого Иакова стали символами паломничества. Два года спустя члены правительства заявили, что хотят превратить традиционные паломничества в туристические мероприятия[963], что впоследствии и произошло с растущим успехом.
Многие ключевые особенности современного паломничества в Сантьяго-де-Компостела появились при Франко. Они не только стали определять это паломничество, но и были скопированы на других паломнических маршрутах и направлениях по всему миру. Маршрут стал более понятным, его поддержка стала более эффективной, и в результате передвижение пешком становилось более важной частью паломничества в Сантьяго. Как мы уже видели, в прошлом паломники передвигались и пешком, и по железной дороге, однако в течение XX века пешее прохождение маршрутов к Сантьяго все чаще считалось требованием для паломников. Активисты из движения Catholic Action возродили пешее паломничество в Сантьяго в 1940-х годах, а в 1963 году три паломника в средневековых одеждах прошли по маршруту пешком в сопровождении мула и повозки[964]. Веками люди шли по Камино-де-Сантьяго пешком, потому что у них не было другого выбора, но эти паломники добились своего. Именно после этого пешее прохождение всего маршрута все чаще считалось необходимым условием совершения истинного паломничества[965]. В 1965 году, первом святом году за 13 лет, были вручены первые сертификаты тем паломникам, которые прошли пешком не менее 300 километров маршрута до Сантьяго. Сертификат паломника назывался «Компостела». Его выдавали минимум с 1321 года: именно тогда паломник по имени Андре ле Бретон получил свой, и именно тогда впервые официально установили минимальное расстояние, которое нужно было пройти.
Святой 1965 год глобально освещался в прессе. Паломников в городе было намного больше, чем раньше; было опубликовано множество отдельных историй паломников. С середины XX века рассказы о паломничестве от первого лица стали своего рода издательским феноменом: начало им положил ирландец Уолтер Старки, совершивший паломничество покаяния из Арля в 1954 году. Там он стал свидетелем того, как цыгане направлялись в Сент-Мари-де-ла-Мер. Старки бы одобрил новое требование о пешем паломничестве, поскольку он высмеивал «паломничества без слез», которые совершали современные люди. Он считал их «полной противоположностью первоначальной идее паломничества». Стоит отметить, что Старки также пользовался автобусом[966].
Сантьяго на международной арене
После смерти Франко в 1975 году налаженное паломничество в Сантьяго продолжалось, хотя количество паломников, дошедших до самого города, становилось все меньше. По данным официальных источников, даже в юбилейные 1971 и 1976 годы в город зашли всего 500 и 240 паломников соответственно[967]. К счастью для Сантьяго-де-Компостела, 1970-е годы во многом стали затишьем перед бурей: после 1980 года наплыв паломников резко возрос.
В истории Сантьяго-де-Компостела и Камино-де-Сантьяго в XX веке значимой фигурой был Элиас Валинья Сампедро, священник (в приходе с 1957 по 1989 годы) в маленьком и очень отдаленном галисийском поселке О-Себрейро на вершине холма. Поселок был частью маршрута, поэтому паломники проходили через него и останавливались там минимум с IX века, однако он обладал особой религиозной притягательностью, будучи местом, у которого в XIV веке свершилось чудо. Легенда гласит, что один крестьянин с трудом добрался до церкви, поскольку на дворе была зима и стояла отвратительная погода. Крестьянин увидел там лишь унылого священника, который машинально служил мессу. Чтобы вывести священника из состояния безразличия, Бог превратил облатку и вино в настоящие плоть и кровь. Кровь хлынула из чаши, а статуя Девы Марии в церкви склонила голову. Позже реликвии этого чуда были помещены в раку в церкви, а крестьянина и священника похоронили у бокового алтаря, чтобы перед паломниками всегда было напоминание об этой истории[968].
Сампедро руководил восстановлением своего поселка, церквей и гостиниц, используемых паломниками, а также расчищал заросли на маршруте[969]. Будучи историком и увлеченным исследователем, он также написал два путеводителя (опубликованы в 1971 и 1985 годах) для тех, кто ехал по Камино-де-Сантьяго, а не шел пешком[970]. Он принял участие в совещании 1985 года, на котором обсуждалось введение удостоверения паломника. Однако важнее всего, что в 1980-х годах Сампедро с группой волонтеров разметили весь маршрут от станции Ронсесвальес до Компостелы желтыми стрелками. Сампедро при этом использовал остатки краски, которые ему любезно предоставила компания, отвечающая за нанесение дорожной разметки. Этот цвет стал ключевым в брендинге маршрута. Этим дело не ограничилось: правительство Галисии также распорядилось установить знаки с указанием расстояний и многочисленные бетонные указатели с изображениями раковины морского гребешка.
Усилия Сампедро совпали с возобновлением международного интереса к Сантьяго и его основному паломническому маршруту. Папа римский Иоанн Павел II (понтификат 1978–2005 годов) посетил город в 1982 и 1989 годах. Во время первого визита он произнес проповедь, в которой связал Сантьяго и паломничество в город с христианской идентичностью Европы.
Значение паломничества и его стиль уже глубоко укоренились в христианском видении жизни и Церкви. Благодаря Камино-де-Сантьяго создан мощный духовный и культурный поток плодотворного обмена между народами Европы. Но то, что смиренные и раскаивающиеся паломники на самом деле искали, было свидетельством веры, о которой я говорил ранее, – христианской веры, которая, по ощущениям, сочится из камней Компостелы, из которых построена базилика святого. Это та христианская и католическая вера, на которой основывается идентичность испанского народа. В конце моего пастырского визита, здесь, возле мощей апостола Иакова, я приглашаю вас поразмышлять о нашей вере и попытаться восстановить связь с апостольскими истоками вашей христианской традиции[971].
В том же десятилетии Испания стала частью Европейского экономического сообщества (ЕЭС), а в октябре 1987 года Камино-де-Сантьяго был назван первым из культурных маршрутов Совета Европы. Используемая в качестве маркера маршрута желтая раковина теперь красовалась на синем фоне, перекликаясь с цветами европейского флага. Членство в ЕЭС фундаментально повлияла на Сантьяго-де-Компостела и Камино-де-Сантьяго: ежегодное количество паломников возросло с сотен до тысяч.
Паломничество к собору святого Иакова в Галисии стало одним из самых важных и известных в мире. Старая часть города была включена в список Всемирного наследия ЮНЕСКО как символ борьбы испанских христиан против ислама и за свое средневековое паломническое наследие. В последние годы количество паломников со всего мира выросло в геометрической прогрессии. Особенно много в Сантьяго приезжает людей из Южной Кореи: в 2010 году доля корейцев составила четверть от общего числа иностранных паломников. Причинами столь большого количества корейцев можно считать разнообразие религий в стране, степень их защиты в конституции или путешествие по Камино-де-Сантьяго известных личностей, как, например, участников k-pop группы g. o. d.[972] В целом рост численности паломников по меньшей мере частично можно объяснить популярностью этого маршрута среди мирских путешественников и паломников, которые сотнями тысяч ежегодно идут в Сантьяго в поисках благополучия.
Образцовое паломничество?
Вокруг святого Иакова, Сантьяго-де-Компостела и его паломнических маршрутов возникло множество мифов и заблуждений. Одно из распространенных мнений принадлежит немецкому писателю Иоганну Вольфгангу фон Гёте, автору «Фауста»: он утверждал, что «Европа была создана на пути паломников в Компостелу»[973]. Гёте действительно писал о паломничестве и рождении Европы, но Сантьяго не упоминал. Однако паломничество за последние 50 лет стало настолько популярным, что многие люди просто принимают это утверждение, ведь оно так точно передает то, что большинство считает правдой.
Но тем людям, которые пытаются понять, что представляет собой Сантьяго-де-Компостела как место паломничества и какое значение имеет сам город, следует обратиться к работам выдающегося итальянского поэта Данте Алигьери. Он считал, что Сантьяго стоит особняком среди других мест паломничества и что поездка именно в этот город определяет путешествие к святым местам. В сборнике «Новая жизнь» (1295) он писал[974]: «В широком смысле “пилигримом” называется всякий пребывающий вне своей родины; в узком смысле “пилигримами” называются лишь те, кто идут к дому святого Иакова или оттуда возвращаются… они называются “пилигримами”, когда идут в Галисию, так как гробница Святого Иакова находится дальше от его отечества, чем усыпальницы других апостолов»[975]. Паломники, которые направлялись в Рим, назывались ромеями, в Иерусалим – палмерами. И только совершающие паломничество в Сантьяго-де-Компостела заслужили право называться пилигримами.