В 1953 году в столице Аргентины, Буэнос-Айресе, были обнародованы планы о строительстве огромного мавзолея в честь жены президента страны Эвы Перон, которой не стало за год до этого. В британской иллюстрированной газете The Sphere художник изобразил 135-метровую конструкцию с фигурой аргентинского рабочего, расположенную на массивном постаменте. По сравнению с ней другие всемирно известные памятники, например статуя Свободы (46 метров без пьедестала) или статуя Христа-Искупителя в Рио-де-Жанейро (38 метров), кажутся крохотными. В газете также напечатали удобную инфографику для сравнения. Памятник планировали установить напротив президентского дворца в Буэнос-Айресе, чтобы он возвышался над всем городом. В основании мавзолея располагался бы серебряный саркофаг с останками Эвы, а на верхушке памятника была бы отлитая фигура спящей госпожи Перон. Сообщалось, что она сама внесла свой вклад в дизайн монумента, вдохновившись после визита к гробнице Наполеона в Париже. Читателям The Sphere сообщили, что это будет место паломничества для аргентинцев[819].

Памятник так и не был сооружен. Вместо этого официальные лица Аргентины потратили долгие годы и немало сил, чтобы решить, что делать с останками бывшей первой леди страны и стоит ли вообще чтить ее память. Этим вопросам также посвящали целые развороты и аргентинская, и международная пресса.

Значительную роль в политике Аргентины второй половины XX века сыграли попытки заполучить останки Эвы Перон и манипулировать памятью о ней. Воспоминания об Эвите и ее почитание определенными слоями аргентинского общества были настолько глубоки, что отсутствие официально признанного центра паломничества не удерживало людей от совершения паломничества в ее честь. Могилы других великих деятелей XX века, например Элвиса или Ленина, считаются святынями, а Эвита стала центром своего рода культа, который больше всего напоминал культ святой, полный религиозных образов и свидетельств о чудесах. История Эвы Перон, Буэнос-Айреса и паломничества к связанным с Эвой местам – это история контроля и соперничества. Люди, которые любили ее, хотели чувствовать ее присутствие во время паломничества и после ее смерти, а те, кто боялся ее символической власти, пытались им помешать. Поклонение Эвите в столице Аргентины показывает, насколько могущественным может стать место политического паломничества и как оно может включаться в национальный диалог внутри страны.

Рожденная в бедной семье, Эва Дуарте после брака с Хуаном Пероном превратилась в элегантную первую леди Аргентины и любимицу бедняков страны. При жизни и после смерти тщательно создавался ее образ духовного лидера Аргентины: некоторые считали, что она заслуживает причисления к лику святых

Сотворение святой

При рождении Эва Перон получила фамилию Дуарте, а весь мир знает ее как Эвиту. Она была младшей из пяти внебрачных детей. Отец бросил ее и остальных своих детей, когда Эве был всего год. Она отчаянно хотела вырваться из нищеты и решила стать актрисой. В возрасте 15 лет она переехала из провинции в Буэнос-Айрес. Затем она добилась успеха в качестве актрисы радиотеатра. В январе 1944 года Эва познакомилась с полковником Хуаном Пероном на благотворительной встрече по организации сбора средств для жертв землетрясения. Осенью 1945 года они поженились (Эве тогда было 26 лет), а в следующем году Перон был избран президентом Аргентины. Она сыграла ключевую роль в кампании мужа, путешествуя с ним по стране и используя свой опыт работы на радио для выступлений в эфире, которые были направлены преимущественно на бедных. Шесть лет спустя она умерла от рака матки.

Во время президентства Перона Эва была министром труда и здравоохранения, а также основала «Фонд Марии Эвы Дуарте де Перон» для нуждающихся. Хотя ее неофициальная политическая роль была гораздо шире, она сосредоточила свои усилия на помощи аргентинцам из социальных низов (откуда она сама и вышла) – «безрубашечников». Для них она была «леди надежды», а один поклонник нарек ее «нашей маленькой Мадонной из министерства социального обеспечения»[820]. Бедные и обездоленные называли ее «матерью покорных и нуждающихся»[821], писали ей тысячами, а она держала в своем офисе наличные деньги для раздачи их тем, кто приходил к ней лично, чтобы никто не уходил с пустыми руками. Она также прикасалась к больным и немощным даже при наличии риска заражения, чтобы выразить им сочувствие и утешить. Тот факт, что она от них никогда не заражалась, подтверждал для многих почитателей ее святость. Она просто случайно оказалась одетой с головы до ног в дорогую дизайнерскую одежду, стоившую больше, чем «безрубашечник» зарабатывал за всю жизнь.

Перонистский режим упорно трудился над образом святой для Эвиты (для ее мужа – в меньшей степени), в том числе и на международной арене. Ее головокружительный тур по Европе в 1947 году народ Аргентины окрестил «чудом»[822]. В Испании Франко ее называли «почетной прислужницей Богородицы Макарены». В Аргентине идеологическая обработка начиналась с детства. Книга Эвы «Причина моей жизни» (La razón de mi vida) была обязательной для прочтения в начальных классах, а также школьников учили, что Хуан Перон был из «того класса людей, что создают новые религии»[823]. Сообщают, что на одре болезни Эва рассказала одному посетителю, что люди, которых она встречала, смотрели на нее с «выражением обожания, как будто она была сверхъестественным существом». Также она утверждала, что однажды к ней подошел ребенок и сказал: «Мама Эва, благослови меня». Когда она умирала, Хуан Перон назвал ее так: «Женщина, данная мне провидением, чтобы направлять меня»[824]. Люди не жалели сил, чтобы сделать ее знаковой фигурой, центральной для жизни аргентинцев. Кульминацией этих усилий стало объявление о том, что национальный конгресс Аргентины присвоил ей титул «Духовный лидер нации» в день, который оказался ее последним днем рождения[825].

Эва не была всеобщей любимицей. Далеко не была. Тем не менее культ ее личности широко распространился и имел особую силу как при ее жизни, так и после смерти. Его подкрепляли массовые тиражи аргентинских газет и журналов, а также многочисленные книги. Все, что утверждали об Эве обожающие ее авторы, было переиздано, повторено, процитировано в качестве авторитетного источника, и это укрепило ее безупречную репутацию, которая держалась на фактически шатком фундаменте[826]. Об Эве говорили как о святой (в прямом и переносном смысле) благодаря ее работе с малоимущими, особенно в основанном ею фонде; ее готовности прикасаться к больным и заботиться о них, ее болезни и страданиях в последние месяцы жизни, ее смерти в возрасте Христа (в 33 года). Конечно, помог тот факт, что одна из наиболее рьяно продвигавших этот ее образ газет, Democracia, принадлежала ей с 1947 года.

Мученица

Возможно, если бы Эва не умерла так рано, она бы потеряла часть окружавшей ее ауры и была бы свергнута и повсеместно презираема, как и ее муж. Однако ее смерть теплым летним вечером в июле 1952 года превратила ее в мученицу.

Аргентина массово погрузилась в глубокую скорбь. После объявления этой новости кинотеатры немедленно остановили показ фильмов, спектакли были прерваны, владельцы баров и ресторанов выгнали посетителей и закрыли двери заведений, газеты были напечатаны с черными траурными рамками, а во всех магазинах погас свет. Некоторые люди вышли на улицы, крича и плача. Было дано распоряжение открыть все церкви, чтобы люди могли прийти и помолиться за упокой ее души. По данным одной газеты, количество сделавших это людей было беспрецедентным. Атмосфера религиозного экстаза в период траура только накалилась, когда в Аргентину привезли крест из Иерусалима, который несли францисканские миссионеры в рамках духовного крестового похода и тура искупления, не имевшего отношения к событиям в стране[827].

Количество желающих поклониться кресту в сочетании с искавшими утешения в момент национального траура создало своего рода религиозную манию. В городе Тукумане на севере Аргентины это было особенно заметно, ведь там крест несли в процессии на лафете. Монах по имени Антонио Ривас выступил с речью перед толпами с временной кафедры на главной площади города. Он провел прямые параллели между страданиями распятого на кресте Христа и болезнью и смертью Эвы. Он утверждал, что она будто «сама была на Голгофе». Изображения Эвы использовались в домашних молельнях наряду с цветами, свечами и четками и даже размещались в церквях. В нескольких местах были организованы паломничества, чтобы люди могли помолиться за Эву. В городе Транкасе на севере Аргентины скорбящие несли статую Святого Франциска Солано к местному святому источнику, молясь по пути за упокой души Эвы[828].

Неудивительно, что паломничества к Эве начались еще до предания тела земле (далее мы увидим, что этот процесс затянется). Это относится как к людям, которые собирались у дворца Унсуэ в Буэнос-Айресе, где умерла Эва, так и к тем, кто направлялся в город, чтобы увидеть ее тело. Британская газета The Illustrated London News назвала эти толпы частью «общенационального паломничества в министерство труда и социального обеспечения»: после смерти Эвы именно там ее тело было выставлено на всеобщее обозрение на 13 дней[829]. Американский журнал «Тайм» освещал ее похороны. В нем сообщалось: «На прошлой неделе под почти ледяным дождем около 700 000 аргентинцев совершили паломничество к ее гробу в Буэнос-Айресе»[830]. Еще больше людей выстроились на маршруте, ведущем от конгресса в штаб-квартиру конфедерации профсоюзов.

Неудивительно, что преклонение перед Эвой достигло таких безумных масштабов, ведь перонизм де факто заменил в Аргентине Католическую церковь[831]. И Эва, и ее муж пользовались поддержкой католиков, но оба также использовали ее в своих целях. Хуан Перон завершил свою первую президентскую кампанию посещением святилища Богоматери Луханской, потому что он знал, что было жизненно важно показать свою религиозность, а после своей победы на выборах и он, и Эва заимствовали немало религиозных образов, чтобы утвердиться в качестве духовных лидеров нации. Эвита очень старалась преуспеть в этом. И, когда она умерла, официальные фотографии ее лежащего в гробу тела подчеркивали связь между Эвой и католической верой[832].

Ранняя смерть Эвы возвысила ее статус до небывалых высот, а период траура и большинство событий после него строго контролировались перонистским режимом. Решение причислить ее к лику святых было тщательно обдуманным[833]. Все ее снимки и изображения должны были получить официальное одобрение; президент-вдовец со своими сторонниками лоббировали идею возвеличить Эвиту до уровня Девы Марии; а город Ла-Плата, располагающийся южнее Буэнос-Айреса по побережью, переименовали в ее честь[834]. Газета Democracia назвала ее святой, а французская ежедневная газета Le Monde нарекла Эву «Мадонной аргентинских бедняков»[835]. Прилагались значительные усилия по увековечению памяти Эвиты в образе Богоматери[836]. В церковном гимне она была «спасительницей народов», и школьники молились ей: «Эвита, я обещаю быть настолько же добрым к тебе, насколько ты хочешь, чтобы я чтил Бога и любил свою страну, заботясь о генерале Пероне». Или: «Моя мама научила меня молиться. В своих молитвах я никогда не забываю Эву Перон, нашу духовную мать»[837].

В Аргентине звучали призывы к ее канонизации: один профсоюз даже подал прошение в Ватикан[838]. Тот факт, что ее так и не канонизировали, считается для ее сторонников прискорбным упущением папы римского. В 2013 году родившийся в Буэнос-Айресе священник Хорхе Марио Бергольо стал папой Франциском, и сторонники Эвы в профсоюзе снова запустили кампанию по ее канонизации, полагая, что склоняющийся к перонистам Франциск поддержит их[839]. Успехом эти призывы не увенчались, официальной канонизации Эвиты так и не произошло. Однако вместо этого вокруг нее возник культ почитателей, для которых Буэнос-Айрес стал священной землей. Этот статус также распространился и на дальний пригород Сан-Винсенте на юге столицы, где в 2021 году группа паломников посетила дом ее мужа. Они несли статую Богоматери Луханской, на плаще которой были выгравированы инициалы бывшего президента. По всей видимости, паломники почитали обоих супругов. Лидер неоперонистского движения Эвиты Габриэль Дуна утверждал, что действия Эвы и политика президента Перона «очень напоминают Евангелие»[840].

В первую годовщину смерти Эвы в Буэнос-Айресе прошли памятные мероприятия. Здание, в котором покоилось ее тело, украсили цветами, и тысячи людей со свечами заполнили улицы города, молясь за нее. Затем перед молчаливой толпой прозвучала хвалебная речь, в которой Эвиту назвали «чудом любви, общеизвестным и совершенным апостолом… женщиной и символом… избранницей народа… матерью бедняков». На витринах магазинов выставили мемориалы в ее честь, а национальный конгресс воздал ей должное как «самому верному толкователю истинного послания Перона». Модель ее будущего памятника была выставлена на обозрение, и толпы людей часами стояли в очереди, чтобы увидеть ее[841].

Странствия тела Эвы

Сразу после смерти Эвиты доктор Педро Ара подготовил ее тело к бальзамированию. Он быстро провел первоначальную обработку для замедления разложения, а затем тело доставили в здание министерства труда и выставили на всеобщее обозрение. Тысячи людей шествовали мимо Эвиты в течение 13 дней. Шествие остановили лишь тогда, когда тело начало обезвоживаться. Его вывезли из министерства и перевезли мимо огромных толп скорбящих в здание конфедерации профсоюзов. Доктор Ара работал там над бальзамированием тела целый год.

В начале главы рассказывалось, что Эву должны были похоронить в фантастическом памятнике национального масштаба. Утверждалось, что Перон хотел использовать тело супруги для создания центра паломничества, который бы поднял его политический рейтинг, однако на возведение этого памятника требовалось время[842]. Никто толком не знал, что делать с Эвой, поэтому Хуан Перон оставил ее тело там же, где оно и находилось, а в 1955 году был вынужден покинуть Аргентину из-за военного переворота. Он бежал в Парагвай, окольными путями путешествовал по Панаме и Венесуэле, а затем был изгнан в Испанию. Совершать эти передвижения с гробом было бы проблематично, но он, похоже, просто забыл об Эвите. Новый аргентинский режим хотел стереть все следы перонизма, поэтому работа над памятником была остановлена, а ее возобновление явно было бы последним, что могло произойти при новом руководстве. Тем не менее вопрос оставался на повестке дня.

Во избежание повышенного внимания к телу Эвы со стороны перонистов за несколько дней до Рождества 1955 года хунта «похитила» его и перенесла на чердак над кабинетом главы армейской разведки. По-видимому, он планировал похоронить ее, но всякий раз, когда он пытался перевезти тело, рядом со специально подготовленным для этого грузовиком появлялись толпы поклонников[843]. Поэтому два года он хранил тело в вертикальном положении у себя в кабинете, а своему преемнику рассказать о нем забыл: тот споткнулся о гроб через несколько дней после вступления в должность.

В конце концов хунта решила похоронить Эву за границей. Ее руководство наполнило балластом 25 одинаковых гробов и отправило их по всей Аргентине, чтобы сбить почитателей Эвиты со следа. Также были запущены слухи, что ее отправили через Атлантику в посольство Аргентины либо в Италии, либо в Германии, либо во Франции. Уловки и слухи сработали: никто не знал наверняка, куда увезли тело Эвы. Некоторые утверждали, что ее похоронили в Чили или Уругвае; другие говорили, что ее увезли на остров Мартин-Гарсия в эстуарии Ла-Плата. Еще одна группа людей была уверена, что ее кремировали за границей.

До 1970-х годов тело Эвы так и не нашло упокоения. В мае 1957 года ее перевезли на крупнейшее кладбище Милана в районе Мусокко и похоронили под именем Мария Маджи Маджистрис. Затем тело, состояние которого уже оставляло желать лучшего, тайно эксгумировали и вновь бальзамировали перед тем, как доставить в Испанию, где оно оказалось в доме Хуана Перона и его третьей жены, Исабель. Тело держали в столовой их дома, где гости могли видеть его[844].

Могила, которой нет покоя

Хуан Перон вернулся в Аргентину и вновь занял президентское кресло в 1973 году. Перонизм опять стал актуален. Культ Эвиты получил новый импульс государственной поддержки, и плакаты с ее изображением снова появились по всему Буэнос-Айресу, однако сама Эва все еще находилась в Испании: Перон с женой оставили ее тело там. До того момента, как партизанская организация «Монтонерос» выкрала тело бывшего президента страны Педру Арамбуру с кладбища Реколета и потребовала репатриации тела Эвы. Его впоследствии доставили домой[845]. Были воскрешены планы по строительству грандиозного мавзолея, но ненадолго: после смерти Хуана Перона в июле 1974 года президентом стала Исабель. Она решила выставить тело Эвы в склепе президентского дворца рядом с телом своего мужа. Однако в 1976 году аргентинские военные организовали государственный переворот и свергли Исабель с поста. Тело Эвы перевезли.

Его наконец передали ее семье 22 октября 1976 года. Оно было похоронено на кладбище Реколета в столице Аргентины. Вопреки всем грандиозным планам по строительству мавзолея и многоуровневых гробниц, официальные лица почти никак не упоминали о ней тогда. Небольшая семейная усыпальница семейства Дуарте выполнена в готическом стиле, спрятана среди множества других и достаточно скромна. Самой Эве посвятили небольшую табличку, которую можно было бы легко и не заметить, если бы не подношения паломников. В этот раз компанией, занимавшейся строительством банковских хранилищ, были приняты всевозможные меры безопасности, чтобы тело больше никто не потревожил: под склепом находятся две свинцовые плиты, под которыми и захоронено тело Эвы.

Семейная усыпальница Дуарте на кладбище Реколета в Буэнос-Айресе. Она стала местом паломничества для поклонников Эвы Перон, которые приносят к ее могиле цветы и подарки. Для защиты от возможной кражи или осквернения ее тело захоронено глубоко под землей

Усыпальница продолжает привлекать множество самых разных паломников – как любознательных туристов, так и преданных поклонников. В фоторепортаже одной британской газеты, посвященном 70-летию смерти Эвиты, крупным планом была напечатана фотография рук женщины с черными ногтями, державшей белую гвоздику и портрет Эвы, размером меньше игральной карты. Судя по состоянию карточки, она достаточно долго пробыла у этой женщины. На портрете за спиной Эвы находился белый круг, который можно было принять за нимб святой. Подпись под фотографией гласила: «Женщина держит портрет Перон, ожидая своей очереди посетить могилу первой леди»[846]. И это был лишь один из десятков тысяч посетителей гробницы в тот год. У ее могилы собирается так много людей, что ее иногда называют la tumba sin paz [847][848].

Со временем почти все объекты города, связанные с Эвой и (в меньшей степени) ее мужем, стали местами паломничества для людей, считающих ее святой или почитающих перонизм. Чтобы поклонники Эвы не сосредоточили свое внимание на месте ее смерти, в 1958 году свергнувший Перона режим снес дворец Унсуэ в Буэнос-Айресе, а на его месте построили национальную библиотеку Аргентины. Другие места сохранились. Кафе, где регулярно обедали Хуан и Эва, очень популярно и является настолько важным для почитателей, что внутри него находится мемориал Эвы. Также в маршруты паломничества к Эвите вошли места за пределами Буэнос-Айреса, например, дом ее детства, который тоже посещают так часто, что он превратился в святыню. Если вам не чужды подобные идеи и вы ищете доказательства святости Эвы, то вот вам еще один факт: лос-анджелесская премьера фильма «Эвита» 1996 года, в котором главную роль исполнила певица Мадонна, состоялась в концертном зале «Шрайн-Аудиториум»[849].

Возможно, обилие святынь и мест паломничества, связанных с Эвой Перон, не так уж и удивляет. У католиков Аргентины была и остается тенденция возводить в ранг святых светских людей: просто задумайтесь о масштабах любви страны к Диего Марадоне. Эва воспользовалась этой тенденцией, будучи женой Хуана Перона, используя связанные с Девой Марией символы и события для формирования собственного публичного образа. Ее популярность также отражает перемены в экономике Аргентины. В начале XXI века безработица в стране выросла более чем на 20 %, и почти половина населения жила в нищете. Интерес к Эвите резко возрос.

В конце лета 2004 года в Буэнос-Айресе появился новый центр паломничества: саван, три года покрывавший тело Эвиты, пока оно находилось в столовой ее мужа, был передан национальному конгрессу Аргентины. Руководитель фонда при компании Aerolíneas Argentinas Антонио Мата приобрел этот саван на аукционе, организованном известным аукционным домом «Кристис». Учитывая связанную с Эвитой и перонизмом деликатность, аргентинские власти решили хранить ее в застекленном гробу в Синем зале, нейтральном пространстве здания национального конгресса[850]. Спустя полвека после смерти Эвы Перон культ ее личности в столице все еще процветал и имел политическую силу.